Семинарист

Томас отказался от вечернего визита Болена вовсе не потому, что хотел отоспаться. Ему нужно было разобраться в себе, отделить зерна от плевел, найти лекарство от собственной нерешительности, потому, что дальше так просто не могло продолжаться. Однако, Дитер был прав – после обеда Томасу уже жутко хотелось спать, из рук все валилось, а, проходя мимо зеркала, Том заметил на собственном лице такое выражение, что будь здесь Марко, он бы немедленно его зафиксировал на бумаге ради последнего вздоха Святого Себастьяна. - Томас, - окликнул его Люцио. - Да. - Все в порядке, сынок? - Да, просто не выспался. Люцио улыбнулся. - Марко звонил, спрашивал, пришел ли ты. Том смутился. - Не смущайся, дело молодое, - подмигнул старик, - а сейчас иди-ка ты домой и хорошенько выспись. - Но… - Ничего не хочу слышать. И завтра можешь прийти попозже. Том, и, правда, очень устал, потому не стал возражать и воспользовался предложением Люцио. В студию Томас пошел пешком. Он медленно петлял по улицам, чтобы развеять перед сном остатки вчерашних полупьяных мыслей, терзавших его в баре, пока не появился Дитер. Теперь, при свете дня, из-под их полупризрачной шелухи проявлялись страхи – старые, укоренившиеся, вбитые жесткой рукой отца или родившиеся, как иногда Томасу казалось, раньше него самого; и новые – страх, что Болен уйдет, добившись своего, совсем какой-то девчачий, неведомый раньше страх потери. Ведь до тех пор, пока юноша не познакомился с Дитером, ему нечего было терять, а еще неосознанный до конца, какой-то животный страх перед самим Дитером, перед его физической сутью. Этот страх был похож на священный трепет. Так или иначе, если Том хотел быть рядом с этим парнем, все эти страхи ему предстояло победить. Но он не представлял с чего начать, и это был тот случай, когда не у кого попросить совета. Ноги вынесли его узкими переулками на какую-то площадь. Оглянувшись вокруг, Том понял, что подошел к тому самому супермаркету, от которого неделю назад Болен забрал Магдалину, только с другой стороны. Наверное, она живет где-то рядом, подумал Том. Он свернул в старый квартал, если пройти его насквозь, как раз можно было дойти до студии минут за пятнадцать. Он шел через тихий двор, между кирпичных домов с черепичной крышей, когда по параллельной улице проскочил Ламборджини Болена. Опять? Том прибавил шагу, а из двора на улицу уже выбежал бегом. На противоположной стороне у обочины стояла эта дьявольская машина, и в нее снова садилась Она. В ярко красном коротком платье. Святые Грешницы? Чтобы не заплакать от обиды, как в первый раз, он крепко стиснул зубы. Дверца опустилась, и черный Ламборджини снова махнул Томасу кормой. Вчера ночью, кстати, Томас ни разу не заметил Магдалину в Логове после того, как видел их вместе с Дитером. Возможно, она уехала. Всю ночь внимание этого мужика принадлежало только ему. А теперь… Вчера ночью… Вчера ночью? Том, будто вспомнив что-то, сунул руку во внутренний карман. - Репербан, тридцать три… - прошептал он и зло прищурился, глядя на обозначенное красным на черном женское лицо. - Репербан, тридцать три,- сказал он таксисту, падая на переднее сидение. Доехали быстро, но когда Том вышел из такси, машины Дитера нигде не было видно. Неужели он опоздал? Томас предполагал, что поедут они именно сюда. «Репербан, 33» возвышался четырьмя этажами бордово-кирпичных стен с высокими, занавешенными окнами. Над входом аркой висела надпись «Wilde Katzen», а двери украшала какая-то абстракция из обнаженных тел. Том шумно выдохнул и снова огляделся вокруг. Черного Ламборджини не было ни у соседнего дома, ни на противоположной стороне улицы, но Томас был уверен – «Репербан, 33» конечная точка их маршрута. Это было интуитивное, иррациональное по сути, но совершенно безошибочное знание. Возможно, и, даже, скорее всего, Дитер сильно опередил Тома и уехал, подбросив Магдалину до клуба, а возможно, они задержались по дороге, например, заехали куда-нибудь. Том решил подождать. Теперь ему некуда было торопиться, в любом случае, он отсюда не уедет, не выяснив, что связывает эту женщину с Дитером. Чтобы не стоять столбом, Том пошел вдоль проезжей части, время от времени поглядывая в сторону дома №33. Прямая, как стрела улица, состоявшая из малоэтажных домов с редкими проулками, ведущими куда-то во тьму, была переполнена людьми. Секс-шопы, стрип-бары, казино и рестораны, яркие вывески которых слепили глаза. Публика, перетекающая из одного заведения в другое, или просто шатающаяся по улице, была очень разнообразна. Странные парни в разноцветных шапочках с длинными, густо спутанными дредами, женщины, очень откровенного поведения, в нарядах, которые больше открывали, чем скрывали. Еще какие-то мутные типы, одетые так, чтобы в случае необходимости, слиться с асфальтом или домами и исчезнуть. Время от времени они подходили к некоторым прохожим и явно что-то предлагали. Один такой вырос прямо перед Томасом в районе дома номер сорок по Репербану. В низко натянутом капюшоне, настолько низко, что, когда он стоял в профиль, лица не было видно. - ЛСД, амфетамины, кокаин, покурить? –шепотом, даже не спросил, а просто объявил этот чернокожий призрак в белом капюшоне и сверкнул сахарными африканскими зубами. Томас остолбенел от неожиданности. - Ну, чего молчишь, парень? По тебе видно, что тебе нужно! Кроме «покурить» из перечисленного Томасу ничего знакомо не было. - Покурить? – вообще-то он просто переспросил, но на ладони его собеседника тут же появился ландшафт из небольшой горки светло-зеленой субстанции, похожей на мох, коричневых комочков вроде мелких деревянных бусин, и крупных соцветий, формой напоминавших еловые шишки. - Гашиш марокканский, пятнадцать за грамм, дешево отдаю. Трава по пятнадцать, возьмешь два – за двадцать отдам. Головы – шедевр селекции, сам растил – двадцать пять, меньше не могу. Том тряхнул головой. Неожиданный собеседник изрядно нагрузил таким объемом информации. Томас совсем не планировал ничего такого приобретать и приехал сюда вообще не за этим. Но все, что происходило с ним последнее время, было подчинено какому-то неявному закону случайностей, и Том решил, что если предоставляется такой случай, тем более так настойчиво, его тоже нужно использовать. - Соображай быстрее, не в Амстердаме, - парень захлопнул ладонь с длинными пальцами и сунул руки в карманы. Том пошарил по своим. Последнее время недостатка в деньгах он не испытывал, да и надо ему было не то чтобы много, поэтому он решил не экономить. - Давай свой шедевр селекции. Чернокожий парень сгреб деньги, и на ладонь Томаса очень аккуратно легли три продолговатых соцветия. Этот нелегальный предприниматель расставался со своим шедевром очень бережно, и с такой заботой и любовью, будто это были драгоценности. Том не удержался и прыснул смехом. - Ты чего? - Да нет, просто у тебя вид такой торжественный. - А, - махнул длиннопалой рукой чернокожий, - вы, белые, такое не понимаете. - Может, объяснишь? - Долго. Некогда сейчас. Кстати, ты курить-то как будешь? Томас пожал плечами, об этом он не подумал. - Держи, - парень сунул Томасу в ладонь что-то вроде маленькой глиняной трубочки, - вот пары таких тебе хватит. Покроши помельче. Ну, все, adieu, работы полно. Так же, как и появился, чернокожий дилер будто растаял, растворившись в толпе. Том зашел в ближайший проулок. В кармане со вчерашнего вечера завалялась чья-то зажигалка. Как и советовал ему продавец, он покрошил помельче, оторвав от соцветия половину. Хватило как раз, чтобы дважды наполнить трубку. Минуты через три Томас понял, почему дилер относился к этому продукту с таким трепетом. Мир вокруг взорвался непривычно яркими красками, случайные звуки улицы обрели смысл и, странным образом, Том почувствовал, чуть ли не физически, связь, единение с миром, с жизнью, текущей по улицам, как кровь по венам, заставляющей этот город жить. Юноша снова слился с потоком. Он возвращался к дому номер тридцать три, он не забыл, зачем он здесь, но теперь он был частью Греховной Мили. При-частиться – это же и значит – стать частью. А когда ты причащаешься грехом, то становишься частью греха. Только «не к праведникам, но к грешникам» приходил Христос, не брезгуя ни хлебом их, ни вином, и не жалея для них ни вина, ни хлеба. Проклятая трава толкала на мысли, которых бы с лихвой хватило, чтобы по канону загреметь в ад, но весь фокус в том, что Томас уже там… И ему там нравится. Так легко ему, наверное, еще никогда не было. Остаточные симптомы, от многолетнего пребывания в отцовском доме, тихо умерли на этой улице. Здесь было можно все. И здесь все для этого было. Проститутки - затянутые в корсеты, облачённые в кожу или просто полуобнажённые тела. Том узнал, что проститутками бывают не только женщины – он видел нескольких смазливых мальчишек, подпирающих спинами фонарные столбы, и выразительно глядящих на мужчин постарше. Таких тут тоже было достаточно – кожаные куртки, широкие плечи, крепкие ребята из рабочих кварталов в поисках удовольствий. Один из таких догнал Тома, когда тот был уже на полпути. - Эй, детка! Никогда раньше не видел здесь такую потрясающую задницу! - Неужели? – Томас сам удивился тому, с какой наглой непринужденностью он это произнес. - Да точно! – не терялся парень. - Ну, можешь посмотреть, - на ходу ответил Том. - Только посмотреть? – на простоватом лице незнакомца было написано, что он ищет удовольствий, а не неприятностей, и Томас готов был перекинуться с ним еще парой фраз, подразнить, просто ради своего удовольствия. Внезапно он поймал себя на том, что ему приятно внимание вот таких парней, даже когда оно проявляется так эмоционально и почти нецензурно. Но тут мимо них по проезжей части проплыл черный Ламборджини. - Это ко мне, - Томас гордо вскинул голову и прибавил шагу, оставив позади своего темпераментного собеседника, полностью удовлетворенный своей непристойной выходкой и тем, как ловко обломал вот такого бугая. Но теперь все это не имело значения. Томас уже почти бежал, но все, что он успел увидеть, это как машина остановилась у обочины, из нее вышла Магдалина, на ходу снова подкрашивая губы, перешла улицу и скрылась за дверями клуба. А черный адский Ламборджини быстро ушел за поворот. Интересно, где их столько времени носило? Учитывая стиль вождения Болена, они должны были доехать за десять минут. И, она, что, каждый раз после общения с Дитером подкрашивает губы? С чего бы? Томас задавался этими вопросами, стоя у входа в клуб, и пытался отдышаться, когда мимо него снова прошел тот парень и, беззлобно, но с иронией заметил: - Наверное, тебя не дождались… Прямо в точку, нечего сказать, прямо в больное место. Но именно это придало решимости. - Все, что мне нужно – здесь, - он упрямо вскинул подбородок. - Да ты по девочкам? – усмехнулся парень, - или у них сегодня мужской стриптиз? Мальчик вспыхнул, но ничего не ответил, он резко выдохнул и, проскользнув мимо двух охранников, оказался внутри. На этом круге Томас еще не бывал. Шоу на фестивале – не в счет, там и без него хватало развлечений. Но здесь… Все было пропитано вязким сладковатым пороком. Мягкие диваны и грубые столы, все, для того, чтобы крепко выпить и хорошо расслабиться - дорогая имитация дешевого борделя. Красноватый свет на темных стенах. Бар еще полупустой. Наверное, настоящее движение тут начинается ближе к ночи. На сцене, держась за высокий шест, изгибалась в танце длинноволосая блондинка, но танцевала она так, будто это было не выступление, а репетиция. Музыка умолкла, девушка наклонилась и, под одобрительный свист, не сгибая ног на высоких шпильках, подняла стоявшую на полу открытую бутылку с водой, повернувшись к залу задом. А потом, покачивая бедрами, прошла по сцене слева направо и скрылась за тяжелой занавеской. Том понял – ему тоже туда. Пользуясь тем, что в зале царил полумрак, Томас, никем не замеченный, запрыгнул на сцену с самого края и скользнул за темный, до самого пола, полог. И тут же ему показалось, что он сделал что-то кощунственное, будто сорвал покров со святая святых. Но он не успел оценить всю глубину этого ощущения. - Эй, парень! Ты куда? Том растерялся. Он и не предполагал, что за сценой в таких заведениях стоит охрана. Коренастый шатен положил тяжелую руку Томасу на плечо. И тут мальчик заметил за его спиной ту самую блондинку. Она пила воду из горлышка и смотрела на него одним глазом. Она сложила вместе большой и указательный пальцы свободной руки и потерла их друг о друга. Том понял, что от него требуется. Интересно, какая тут такса? Юноша вынул из кармана десятку, чтобы не обидеть. Охранник все еще сомневался. - Да чего ты мнешься? Это вообще ко мне! Вмешалась блондинка, толкнула хранителя своей безопасности в плечо, взяла Тома под руку и повела куда-то по длинному коридору с множеством дверей. Охранник сунул купюру в карман и повернулся в противоположную сторону. - А ты, правда, к кому? Спутницу Томаса, похоже, совсем не смущало то, что из одежды на ней были только короткие шорты и какое-то подобие рваной майки, едва прикрывающей грудь. - Я… к Магдалине… - Ааа… - загадочно протянула девица и улыбнулась, - ясно… - Что – ясно? – самому Томасу ясно ничего не было. - Ну, что ты к Магдалине, - блондинка остановилась у одной из дверей, - должна быть здесь. По-моему, уже приехала. - Спасибо… - Том все-таки смутился. От этой девчонки исходило какое-то особенное обаяние. Наверное, это у них профессиональное, они умеют это «включать». - А то, может, втроем? Ты хорошенький, – улыбнулась она и кивнула на дверь. Томас не сразу сообразил, о чем она. Ну, конечно! А зачем еще какому-то парню идти к Магдалине? - Нет, я… Мне нужно с ней поговорить… - Ну, поговори, - усмехнулась блондинка, протянула руку и откинула Томасу за плечо прядь волос, а потом мягко скользнула вниз до локтя, - увидимся, - повернулась и пошла обратно, туда, где в проходе маячила спина охранника. Всё. Теперь никаких препятствий не осталось. Вот – дверь. Её просто нужно открыть. А за ней все ответы на все вопросы. Но мальчику потребовалось приложить усилие, чтобы заставить себя это сделать. Магдалина – опытная женщина, судя по всему, без комплексов и каких-либо ограничений, а Том всего лишь неискушенный мальчишка. За словом в карман она вряд ли полезет и, вполне возможно, пошлет прямо с порога. Но даже если и так, все равно это нужно было сделать, уж пару-то слов он ей точно скажет.