Сосед

Белобрысый паренек шел по остывшему песку навстречу своей прекрасной девушке. Он кружил ее, прижимал к себе и улыбался, наблюдая за тем, как она смеется и смущается. Никогда не переставайте добиваться человека, не думая о котором вы не можете прожить и дня. Мир меняется и окажется так, что вы имели все шансы, но опустили руки, не сделав последний шаг. Делайте то, что заставляет вас чувствовать себя счастливыми. Будьте с теми, кто заставляет вас улыбаться. И он целует ее. Так мягко, нежно. Она вновь смотрит на Томаса своими большими голубыми глазами. — Томми, — ласково шепчет она, проводя тыльной стороной ладони по его щеке, где уже появилась небольшая щетина. — Я... — О, даже не смей оглядываться, и отрывать от меня глаз! Я сказал: "Ты скована", Она ответила: "Просто заткнись и танцуй со мной!" — сладкий сон прервал звонкий голос соседа, который понятия не имел, что такое слух. Томас недовольно открыл глаза и потер их. На полу валялся плеер и наушники, и тихая мелодия продолжала играть. Вроде бы новый альбом Maroon 5. Часы зеленым светом показывали 9:02, и Сангстеру хотелось приобрести какой–нибудь огнемет, чтобы его сосед заткнул свой очаровательный ротик, из которого всё чаще и чаще выползают грязные словечки в адрес британца. — Это женщина — моя судьба, и она ответила: "Ой-ой-ой, заткнись и танцуй со мной!"[1] — он протянул последнюю ноту, и блондин облегченно вздохнул, что его мучения кончились. — О, Микки, ты такой забавный, ты будоражишь мой разум![2] — Дилан не успокоился и сменил пластинку. Терпение Томаса кончалось. Опять. Выбравшись из кровати, он подошел к окну и открыл его нараспашку. Окно его спальни и балкон на кухне Дилана выходили на одну сторону, и, видимо, приезжий оказался ранней пташкой и решил приготовить завтрак с музыкальным сопровождением. — Эй, соловушка, — недовольно бросил Сангстер, высовываясь наполовину. — Жаворонок гребаный, заканчивай свой концерт, аплодисменты всё равно не получишь. Я разрываю с тобой контракт, вали, откуда приехал! — с кухни соседа доносился вкусный запах оладьев, и юноша облизнулся. — Энни, ты в порядке? Ты в порядке, Энни?[3] — речи блондина не подействовали. — Ты со своим петушиным голоском как у подростка святого Майкла Джексона не трогай! — голос уже срывался на крик. — Сам напросился. Нырнув обратно в комнату и натянув серые спортивные штаны, он выскочил на лестничную клетку и начал долбить в дверь руками и ногами с угрозами, что он, как Мориарти, собирается выжечь ему сердце или же натравит на него больших и злых собак. Дилан О`Брайен проживал на Адамс Стрит 21 уже десять дней, двадцать один час, сорок две минуты и тридцать одну, тридцать две, тридцать три... Всё это время Томасу казалось, что он покончит жизнь самоубийством. Повесится, наглотается таблеток или же порежет вены лезвием, как четырнадцатилетние девочки от неразделенной любви. Он хотел податься в рабство, уехать в Россию, начать жизнь отшельника — всё, что угодно, лишь бы не видеть и не слышать своего соседа. Окружающие привыкли к их брани, вечным крикам и странным танцам. Как позже оказалась, все эти странные движения — жалкие пародии друг на друга. — Чего тебе, соседушка? — Дилан открыл дверь и улыбался своей фирменной улыбкой а-ля «Всё прекрасно, и будет еще лучше» — Позавтракать пришел? — он невинно захлопал глазками, будто ангел низошедший с небес. Не хватало лишь нимба, ведь белая одежда была уже на нем — очаровательная белая пижама. — Скоро придет Себастиан, он хотел отведать мою стряпню. Присоединяйся, Томми. — С виду этот паренек был похож на ангелочка с огромными детскими карими глазами, но его внутренний дьявол танцевал, лишь взглянув на покрасневшего от злости Сангстера. — Не. Смей. Называть. Меня. Так. — Прошипел блондин, мечтая вцепиться этому парню в горло. — Последний раз меня так называла моя покойная бабушка Нэнси, когда у меня появились первые усы. Она кричала «Наш Томми стал мужчиной!», а через три дня, — он поднял глаза на потолок. — умерла. — Ух ты, это татушка? — пропустив интересный факт из жизни Томаса мимо ушей, воскликнул Дилан, глядя на обнаженное тело соседа. — Настоящая? — Нет, из–под жвачки Hubba Bubba свел, — усмехнулся блондин, выпрямляя спину. — А что тут написано? — брюнет докоснулся до надписи, которая была сделана чуть выше левой груди. Томас сразу отпрыгнул. — Чувак, я разбираюсь в иероглифах! — воскликнул он, а Сангстер закатил глаза. — Я — заслуженная балерина, выступала в «Лебедином озере» и «Щелкунчике», приятно познакомиться! — он протянул руку и рассмеялся. — Не хочешь — не верь, но я расскажу тебе, что тут написано! — Слушай, я могу в любую минуту позвонить Джеффу — мастеру, что делал ее и узнать, что тут нарисовано, так что не напрягай свою попку и отправляйся на очередную экскурсию, — проронил Томас, нагло смотря в глаза своему соседу. — Ты не знаешь, что у тебя написано? — глаза Дилана округлились. — Чувак, вдруг ты познакомишься с какой–нибудь горячей японкой, вы ввалитесь в твою квартиру или ее двухэтажный дом, ты снимешь свою рубашку, она увидит твою татуировку, закричит и убежит, или же даст тебе пощечину, ибо там написано, что ты — маньяк, убиваешь животных или гей, — продолжал говорить О`Брайен, разглядывая тело парня. — Нельзя так. — Успокойся ты, — закатил глаза Сангстер. — Там какая–то ванильная ерунда про неразделенную любовь или что–то подобное. Джефф — мастер своего дела, и он никогда бы так не поступил. И еще, не называй меня чуваком, — он взъерошил свои волосы. — Это раздражает. — Томми тебя называть нельзя, чуваком тоже. По имени я не хочу тебя звать. Как быть? Обращаться на «Эй, ты?» — Не знаю, — блондин пожал плечами. — Кличку придумай. Я тебе уже нашел ее. — В предвкушении очередной порции остроумия от вас, мистер Сангстер. — Тушканчик. — Томас сказал это абсолютно серьезно, без единой эмоции на лице. Морда кирпичом — он любил говорить так. — ЧТО?! — О`Брайен поперхнулся. Воздухом, слюной, не важно. Он ожидал, что блондин будет называть его пучеглазиком, кретином, женихом Себастиана Кларингтона. Но никак не тушканчиком. Тряхнув головой, он задал другой вопрос: — Почему? — Не знаю, — Томас вновь пожал плечами. — У тебя странные уши и большие карие глаза. — Но это не оправдание называть меня тушканчиком! — возмущенно сказал Дилан, покраснев как рак. Теперь пришел его черед краснеть, а Сангстера — ликовать. — Мне нравится тебя так называть, — усмехнулся он, направляясь к двери своей квартиры. — Я не люблю тушканчиков. — А кого ты вообще любишь? — злобно кинул Дилан, но Томас этого не услышал, так как скрылся в своем логове. Ведь в мире ничего не имеет значения без любви. Работа без любви к своему делу становится рутиной, отношения — фальшью. Каждый из нас любит что–то или кого–то, а без любви жизнь пуста и неинтересна. Каждый из нас просыпается по утрам не только ради себя. Если же такие люди и есть, то, вероятно, они глубоко несчастны. Ведь именно любовь делает нас людьми: живыми, восторженными, чокнутыми и готовыми на все. Мы сходим с ума от любви к человеку, мы добиваемся немыслимых целей благодаря любви к своему делу, мы находим поддержку и понимание любимых и любящих людей. Всё самое важное в жизни строится на любви, и ее связи — самые прочные. Любовь — лучший импульс двигаться, меняться и жить. Искренне любить — лучший способ быть счастливым. Так думал Дилан О`Брайен — парень, который повидал практически весь мир, встречавший рассвет, держа за руку девушку своей мечты. Томас Сангстер думал иначе. Любовь — лишь сантименты. Она живет три года, как писал Рэй Брэдбери, а то и меньше. Он не был одним из тех, кто перестал верить в это светлое слово, но считал, чтобы найти своего человека потребуются месяцы или даже годы. Люди обманчивы и фальшивы. То, что мы видим — лишь красивая оболочка тщеславного, завистливого и корыстного человека. Именно из–за этого многим приходится искать свою любовь очень долго, наступая на одни и те же грабли, вновь сталкиваясь с изменами и депрессией. Но порой можно пройти сквозь все эти страдания, лишь бы сидеть на диване с тем самым человеком и думать «Где же ты был раньше?» У каждого человека свое понятие о любви. И мнения этих двоих значительно отличались друг от друга.

* * *

Жизнь меняется — это необратимый процесс. Она обрастает новыми заботами, проблемами, и под грузом всего этого мы не можем не меняться вместе с ней. В нашу жизнь приходят новые люди, постепенно вытесняя старых. Появляются новые жизненные этапы, отгоняющие прошлое прочь. Перемены — совершенно нормальное явление. Да, иногда они забирают людей вместе с собой. Но это лишь означает, что их время, отведенное для нашей жизни, вышло. Томас сидел на диване, закутавшись в пятнистый плед и смотрел последние новости, ожидая, пока пройдет вся эта болтовня и начнется «Гарри Поттер и кубок Огня». На телефон продолжали приходить сообщения от Поултера с предложением втроем сходить в бар и выпить чего–нибудь. Он, Уилл и Кара. Целый вечер наблюдать за их милостями, как он кормит ее картошкой фри и как они пьют один коктейль на двоих, смотря друг на друга глазами–сердечками. Лучше провести вечер дома. Он также сходит в магазин за пивом и уткнется в телевизор, с каменным лицом наблюдая за какой–нибудь комедией с тупыми шуточками или мелодрамой с громкими словами типа «Мы будем вместе вечно, я обещаю!» А затем он переключит на Дисней, с удовольствием смотря «Мишей Гамми» или «Утиные истории». В его дверь постучали. Или Уиллу надоел игнор Томаса, или Себастиан зовет его к себе в гости, или Дилан пришел с какой–нибудь ошеломительной новостью. И почему–то он предпочел последний вариант. Брюнет стоял на пороге с какой–то толстой коричневой книгой подмышкой. — Я потратил на это полтора часа, так что ты обязан меня выслушать, — заявил О`Брайен, глядя прямо в глаза Томасу. — Кличку придумал? — улыбнулся блондин. — Я узнал, что обозначает твоя татуировка. Это японские иероглифы, я хорошенько покопался в интернете и в этой книге. Надпись на твоей груди — «Мартышки и кабаны». Столь красивая надпись на японском несет в себе одну бессмыслицу, увы, — Дилан пожал плечами и усмехнулся. — Какие мартышки? Какие кабаны? О`Брайен, ты соображаешь, что несешь? — ярость закипала в Сангстере. — Проваливай из моего дома со своей книжкой про китайские иероглифы! — он вытолкал брюнета на середину лестничной площадки. — Это японские! — донеслось ему в след, когда Томас захлопнул дверь. Он не стал медлить и сразу же набрал Джеффа. — Привет, приятель! — раздался его радостный голос. — Решился на еще одну татуировку? — Привет, Джефф, — ответил Томас, крутясь перед зеркалом в гостиной, поднимая майку и разглядывая отражение в зеркале. — Помнишь, какую татушку я себе делал? Какие–то иероглифы. — Помню. — Что она обозначает? — Подожди, — послышалось какое–то шуршание. — Хм, я посмотрел по каталогу, и если я не ошибаюсь, на нашем языке это звучит как «Всегда будь собой». — Спасибо, Джефф, — процедил в трубку Сангстер, одергивая футболку и представляя, как он царапает лицо О`Брайена. — До скорой встречи. — Да не за что, дружище. Обращайся! В глазах Сангстера метали молнии, на лбу появилась складка, он сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Взгляд фирменной стервы. Он уже представил, как выплевывает все гадости в лицо заносчивому соседу, продумал каждое предложение. Но его перехватил Уилл, едва Томас шмыгнул за порог. — Фух, живой, — облегченно вздохнул он и обнял парня. — Я уж подумал, что ты сдох в своей двушке. На звонки не отвечаешь, сообщения не читаешь, на Фэйсбук не заходишь... — Ты же знаешь, как активно пользуюсь социальными сетями, — усмехнулся блондин, выползая из объятий друга. — Что тебе нужно? — Сходим в бар? Какая неожиданность. — Я, ты и твоя очаровательная подружка Кара? — Нет. Я, ты и... Или Себастиан, или Дилан. Решать тебе. — Боже, какой трудный выбор! — он наигранно вскинул руки. — Паренек–гей, который будет трещать о Кристофере Колфере или о своей новой пассии или тушканчик с тупыми шуточками, у которого картофель вместо мозгов! — Томас продолжал строить из себя актера. — Идиот, — покачал головой Поултер. — Давай вдвоем сходим, раз уж на то пошло. — Нет. Пожалуй, мы возьмем с собой Дилана, — блондин прикусил губу, планируя затащить О`Брайена в бар, споить и заставить выполнять идиотские вещи на камеру, чтобы позже залить в Сеть. — Я как раз направляюсь к нему. Заодно и позову. Он отталкивает Уилла в сторону и хитро потирает руки. Нажимает на звонок. — Хэй, Дилан, — Томас приветливо улыбнулся парню в дверях. Брюнет был немного ошарашен. Томас улыбался ему, назвал по имени и не сказал ни одного колкого слова за последние пятнадцать секунд, а особенно учитывая то, что он соврал ему про татуировку. — Не хочешь сходить сегодня в бар со мной и Уиллом? — Было бы неплохо, — согласился О`Брайен, улыбнувшись в ответ. — Во сколько? — Встречаемся здесь в шесть. Караоке–бар Drunken Goat, 21:19 Люди меняются, это ни для кого не секрет. Под давлением жизни, времени, обстоятельств мы все неуклонно взрослеем и набираемся опыта, мало–помалу пробуя жизнь на вкус. В двадцать с лишним лет жизнь многому научила и Уилла Поултера, и Томаса Сангстера, и даже Дилана О`Брайена. Но ни одного из них жизнь не научила лишь одному: никогда нельзя понижать градус. В шесть часов они встретились на лестничной клетке, перекинулись парой слов и в абсолютной тишине направились в бар. Уильям шел посередине, разделяя Томаса и Дилана, которые кидали злые взгляды друг на друга. Они поцапались из-за того, что Сангстер поставил пакет с мусором к двери брюнета. Спор продолжался минут двадцать; они пошли собираться в бар. У Томаса в голове по прежнему крутилась мысль о том, чтобы споить Дилана. Дилан хотел просто отвлечься и познакомиться с какой–нибудь красивой девушкой. Уилл мечтал о том, чтобы этот день кончился, ибо он понимал, что не вытерпит компанию этих двоих. У каждого на этот вечер свои планы. Они заняли столик в углу, где стояли небольшие красные диванчики, обитые бархатом. Заказали себе по текиле и нашли общую тему: недавний футбольный матч между Барселоной и Реал Мадрид. Уилл оказался в меньшинстве, и Дилан с Томасом засыпали его разными фактами о футболистах, периодически говоря «Месси[4] может всё!» Они выпили еще по рюмке и резко перешли на темное пиво. Затем — на зеленый чай, а спустя полчаса вновь взяли текилу и какие–то алкогольные коктейли. Даже ученики старшей школы знают, что понижать градус нельзя, иначе будет очень плохо. Самым адекватным пока что был Уилл. — Мистер Томас Сангстер! — на весь бар раздался голос Дилана, который стоял на сцене с микрофоном. — Иди же ко мне, давай споем! Блондин замахал руками, мол «Я не умею петь», но О`Брайена это не остановило. — Ну же! Томас, Томас! — начал кричать он, а слегка подвыпившая толпа начала вторить ему. Выпив залпом рюмку с очередным алкогольным напитком, блондин встал, слегка пошатываясь и запрыгнул на мини–сцену к Дилану, шепча «Ты еще об этом пожалеешь, тушканчик.» Раздалась весёлая мелодия, люди вокруг заулыбались, узнав любимую Summer Nights, а на экране появились слова. Петь начал Дилан: — Summer lovin' had me a blast / Летняя любовь поразила меня. Следом вступал Томас. Видимо, они будут петь по строчке. — Summer lovin', happened so fast / Летняя любовь прошла так быстро. — I met a girl crazy for me / Я встретил девушку, которая без ума от меня, — О`Брайен улыбнулся и посмотрел на Сангстера, который закатил глаза, но продолжил петь, ехидно глядя на брюнета: — I met a boy, cute as can be / Я встретил парня, красивее не бывает. И следующую строчку они пропевают вместе: — Summer days driftin' away, to uh-oh those summer nights / Летние дни крутятся вокруг тех летних ночей Они возвращаются к своему столику, говоря о их шикарном дуэте, планируя выпустить альбом, отправится в мировой тур и подобно группе One Direction — прославится. Уилл сидел в стороне и переписывался с Карой, иногда поглядывая на пьяных друзей. — Это было прекрасно, — усмехается Томас и достает из кармана джинс пачку сигарет и протягивает Дилану. — Будешь? — Нет, спасибо, — отвечает брюнет, вальяжно откидываясь на спинку дивана. — Не курю и тебе, лягушонок, не советую. — Лягушонок? — Сангстер вопросительно выгнул бровь и уставился на О`Брайена. — Серьезно? Я надеялся на что–то более оригинальное. — Ты дал мне такую кличку из–за моих больших глаз и странных ушей, — блондин согласно кивает и делает затяжку. — Для меня ты будешь лягушонком, потому что ты такой же холодный, скользкий и противный. — Прикольно, — Томас выдыхает облачко табачного дыма. — Давай повесим на нашем доме объявление, что по данному адресу проживает зоопарк? — они смеются. — Спорим, что я выиграю в рэп–баттле? —глаза Дилана загорелись. — Не дождешься, сладкий, — подмигнул парень и затушил сигарету. Они выпили еще по рюмке и вновь направились к сцене. Видимо, алкоголь может всё.