"Как стать бандиткой" — мастер-класс от историка

Дети в школу собирались: мылись, брились, похмелялись.

Я проснулась от непонятных звуков и недовольно пробормотала что-то себе под нос. Кажется, перед этим мне снилось вторжение инопланетян, во главе которых по какой-то мистической причине оказался Ян. Даже во сне достаёт! Наконец, до меня дошло, что кто-то настойчиво пытается до меня дозвониться. Застонав в подушку и нехотя перевернувшись на спину, я нащупала на тумбочке мобильный телефон и сонно ответила, даже не посмотрев на номер звонившего: — Алло. На той стороне откашлялись. — Маргарита Миронченко? — пробасил грубый мужской голос. — Да, — всё ещё сонно ответила я и широко зевнула, прикрывая глаза и чувствуя, что снова погружаюсь в царство Морфея. — Приезжайте на опознание тела. — Что?! Я сразу же проснулась и резко села на кровати, широко раскрыв глаза. Спать больше не хотелось. Сердце выстукивало бешеный ритм. И вдруг на другой стороне нагло, прошу прощения за выражение, заржали. Я бы узнала этот смех из миллиона. Только один ненормальный мог придумать такую дурацкую шутку. Я насупилась, хотя и понимала, что Ян не сможет меня увидеть. Наконец, когда он перестал смеяться, я пробурчала: — Психопат. — Хватит хмуриться, Маргаритка! А то морщины будут! Ты мне красивая нужна! — жизнерадостно ответил Ян, и я буквально почувствовала, как он широко улыбается, говоря всё это. Устало вздохнув, я посмотрела на часы, стоявшие на тумбочке. 7:34. Суббота. И что ему потребовалось от меня в такое ранее время? И я вдруг вспомнила, что вчера у историка был День рождения. Одноклассники и байкеры остались праздновать, а я ушла домой, где встретила отца, что-то подозревавшего. Слава Богу, он ничего не спросил и не обратил внимания на странные запахи, исходящие от меня. Всё-таки мне хотелось поспать, но Ян, видимо, уже давно бодрствовал, потому не понимал моего стремления. А может, он специально игнорировал мой сонный голос. — Короче, шевели булками в преисподнюю! — Что? — глупо переспросила я. Историк закатил глаза (я буквально видела его образ перед глазами) и недовольно цокнул языком. — Ты чё-то глупая по утрам. Надо будет этим воспользоваться... К-хм. Я говорю: в школу дуй, помощь твоя требуется! Ян бросил трубку, прежде чем я успела что-либо ответить. Несколько попыток дозвониться ему не увенчались успехом. Пожав плечами, широко зевнув и подумав, что он всё-таки слишком странный, я с грустью посмотрела на кровать и принялась тихо собираться, чтобы не разбудить отца. Вчера у него был трудный рабочий день. Кстати сказать, он работает архитектором. Все считают его настоящим специалистом, потому часто отцу приходится уезжать в другие города и даже страны, чтобы выполнить очередной заказ. Я вздохнула, понимая, что он берёт как можно больше заказов, лишь бы только не видеться со мной так часто. От этой догадки в районе груди что-то заныло. На улице было холодно. Люди практически не встречались: выходной всё-таки. Я решила не ехать на автобусе, а пройтись пешком. Торопиться было некуда. Почему-то мне казалось, что Ян опять совершил какую-то глупость, а его дело вовсе не срочное. Он часто совершал необъяснимые поступки, которые заставляли одних удивляться, а некоторых — злиться. К последним, конечно же, относилась Лариса Юрьевна. Раньше, в самом начале, я разделяла её неприязнь к историку, но потом... потом всё изменилось. Или только я? К школе я дошла за пятнадцать минут. Эта прогулка стала одной из самых лучших в моей жизни. Обязательно нужно будет пройтись ещё раз по пустому городу. Эти чувства невозможно передать. Итак, я стояла возле школы, которая, оказывается, была закрыта! Удивлённо заглянув внутрь школьного двора через прутья ворот и убедившись, что там никого не было, я решила позвонить Яну. Вдруг чей-то чёрный силуэт принялся быстро пересекать двор и вскоре оказался рядом. Это был историк. Его я не увидела издалека, так как забыла очки дома. Как всегда, вовремя. — Здарова, Марго! — радостно воскликнул он, улыбаясь и взъерошивая свои волосы. Я подозрительным взглядом оглядела историка с ног до головы, но не заметила ничего подозрительного. Кажется, вчера он даже не притрагивался к бутылкам. — И чего ты от меня хочешь? Ян улыбнулся ещё шире. — Лезь ко мне! — махнув рукой, весело воскликнул он. Удивлённо моргая, я смотрела на историка. Он обречённо вздохнул и принялся объяснять таким тоном, будто я была маленьким ребёнком: — Понимаешь, деточка, злой дяденька-охранник вчера закрыл школу на ключик, а сам ключик унёс с собой. Теперь, чёрт возьми, я сижу здесь, и мне страшно. Его рассказ закончился слишком быстро, но произвёл на меня странный эффект: я начала смеяться. Ян возмущённо на меня смотрел, скрестив руки на груди. Когда мой приступ закончился, он фыркнул с видом оскорблённой личности. — А вдруг эти дегенераты решат сожрать меня и на костре поджарить? Тогда будет не смешно. — Гоша тебя спасёт, — с улыбкой уверила я. — Гошу убили! — вдруг взревел Ян и взмахнул руками. — Найду Лариошку — придушу! Но сначала тебе нужно кое-что увидеть, поэтому лезь, Маргаритка! Обречённо покачав головой, я ухватилась руками за прутья и неуверенно поставила на них ногу. Ян меня подбадривал на протяжении всего «путешествия», делая иногда не самые лестные замечания. Один его пошлый комплимент и вовсе чуть не заставил меня упасть, но я вовремя успела ухватиться и бросить на историка злобный взгляд. После этого он перестал меня смущать и злить, но как-то странно ухмылялся. Когда я оказалась на противоположной стороне ворот, то не удержалась за прутья и стремительно полетела вниз, взмахнув руками. Вся жизнь успела калейдоскопом пронестись перед глазами, но меня кто-то поддержал за талию, крепко прижимая к себе и не позволяя упасть назад. Конечно же, меня спас Ян. В тот момент мне показалось, что он специально меня подтрунивал, чтобы иметь возможность совершить «героический поступок». Облегчённо вздохнув и открыв глаза, я поняла, что не могла произнести ни слова, а Ян всё ещё обнимал меня. Горячее дыхание опаляло мою неприкрытую шею. Сердцебиение снова стало невообразимо быстрым, а тело покрылось мурашками. Почему историк так сильно действует на меня? Почему я не могу оставаться равнодушной к его прикосновениям, словам, взглядам?.. — Аккуратнее надо быть, — хрипло заметил Ян, отпуская меня и отступая на несколько шагов. — А то вдруг тебя словит такой извращенец, как Лариошка... Я откашлялась и слегка покрылась румянцем, не зная, что делать дальше. — Пошли, Чип*, спасать всех будем, — с напускной весёлостью сказал Ян, хватая меня за руку. Мы быстро пересекли школьный двор, а я пыталась отогнать от себя всякие глупые мысли и переключилась с горячей ладони историка на размышления о том, что могло произойти. Школа казалась пустой. Внешне не было видно никаких повреждений, но я точно знала, что грандиозная пьянка с таким количеством водки не могла обойтись без последствий. Как оказалось позже, я была права. В школе было тепло и пусто. Я оглядывалась по сторонам, отчаянно щурясь и пытаясь увидеть хоть что-нибудь подозрительное, но всё было в порядке. По крайней мере, первый этаж меня ничем не удивил. Историк постоянно озирался и, прежде чем я поворачивала за угол, неожиданно из-за него выскакивал с криком: «Бу!» Я только вздыхала, наблюдая за его детскими поступками, и молчала. Второй этаж я не успела рассмотреть, только увидела, что кто-то лежит на полу, после чего меня сразу же втолкнули в кабинет истории. — Что здесь произошло? — Да ладно тебе! Ну, подумаешь, немного насорили... — Немного?! — Поверь, Марго, это ещё немного, — назидательно ответил Ян и щёлкнул меня по носу. — Ладно, — буркнула я, осматривая преобразившийся кабинет. Некоторые парты были перевёрнуты и поставлены друг напротив друга, как будто кто-то с кем-то воевал. Все остальные столы были сдвинуты в конце класса (позже я узнала, что здесь мои одноклассники играли в мафию). Все плакаты, карты, картины, висящие на стенах, были разрисованы и криво висели. Горшки с цветами исчезли с подоконников, хотя раньше их было около пятнадцати. На доске красовались не самые приличные выражения и не самые достойные рисунки, а на учительском столе стоял ноутбук. Ещё по полу были разбросаны пустые бутылки и мусор. Если это в понимании Яна «немного насорили», то я даже представлять не хочу, что означает «много насорили»... Я сняла куртку и аккуратно повесила её на спинку учительского стула. — Садись, Маргаритка, — сажая меня на стул, сказал Ян. — Ща будет киносеанс! Он что-то быстро начал щёлкать на ноутбуке, и вскоре на экране появилось изображение нашего класса. Это была запись вчерашнего вечера, когда я только ушла из кабинета. Перед этим меня задержал Кабан, сказав, что обязательно проследит за историком. У меня отвисла челюсть. То есть всё это время здесь были установлены камеры?! И когда он только успел?.. Заметив мой ошарашенный вид, историк хмыкнул. — А ты чё думала? Я ж должен знать, чё вы тут замышляете в моё отсутствие. Я не очень поверила в оправдание Яна и принялась наблюдать за тем, что происходило на экране. Сначала пьянка начиналась весьма безобидно. Они просто пили, пили, пили и пили, пока в один прекрасный момент водка не закончилась. Кабан, кстати, сразу же куда-то исчез. Часы показывали, что было 20:41, когда начались основные события. И вот что я увидела на записи камеры наблюдения. Сначала своё внимание я обратила на Димку, который подошёл к Бомжу. У байкера были длинные волосы, до плеч, совсем как у моего одноклассника. — О, принцесса Селестия! А я давно мечтал с Вами познакомиться! — весело воскликнул Димка заплетающимся языком и обнял удивлённого Бомжа, который до этого общался с Никитой Джедаевым. — А чему это так радуется сыр? — ошарашенно поинтересовался он. Мушка танцевала на учительском столе, держа в руке расчёску как микрофон и распевая: — Ой, мороз, моро-о-о-о-о-оз, оторви мне но-о-о-о-ос. В жопу запиха-а-ай! Витька! Налива-а-ай! Ларионов, у которого лицо было раскрашено под панду, сделал знак пальцами, означающий фразу: «Ща всё будет», — и принялся смешивать какие-то жидкости. Мне они, кстати, напомнили несколько кислот из кабинета химии, имеющих такой же цвет. Рядом сидящий Сеня удивлённо икнул и посмотрел на Витю туманным взглядом. — Пинда, а пичиму тибя пиизд не сбил?** Но Ларионов не успел ответить, потому что его сбил Борис Кастетов с криком: — Я поезд! Я вздохнула и покачала головой, понимая, что это всего лишь начало. Тем временем Вика на плёнке что-то рассказывала Носку про духи. — А то так у тебя никогда парня не будет! — заключила она и поморщилась от пренеприятного запаха. И вдруг в динамике раздался дикий ор (или хор) Исполински, Бомжа и Никиты, которые пели: — Жизнь бомжовская, охрененная! Так-то странная, но в целом офигенная! Ян вставил свой комментарий: — Я на звонок поставил. Уж больно исполнение понравилось. Бомж добавил после окончания «пения» заплетающимся языком: — Да чё вы знаете о бомжовской жизни? — и принялся рассказывать о своей нелёгкой судьбе. Следующими моё внимание привлекли о чём-то разговаривающие Косой и Елена Сливина. Ничего не было слышно из-за распевания Мушки и великолепной тройки, потому я поинтересовалась у историка: — А о чём они разговаривали? Ян пожал плечами. — Наверное, он её на пасеку заманивать пытался после моего триумфа. Он подмигнул, и я вспомнила, как Ян привёз меня на пасеку, а потом в баню потащил. Кажется, это было только вчера, а уже прошёл целый месяц. Всё-таки время летит слишком быстро, а нужно ещё столько всего успеть!.. Македонский стоял около доски в полном обмундировании, которое, я помню, на нём было ещё перед началом пьянки, и немного покачивался. Он посмотрел на Буржуинова и торжественно объявил: — Я, Александр Македонский, провозглашаю себя королём школы! Хочешь, я тебя в рыцари посвящу? Жорик-мажорик кивнул и громко икнул. — Ага. Македонский резко схватил указку и несильно ударил ею по голове будущего «рыцаря». Тем не менее Буржуинов покачнулся и свалился под парту. — Упс, перестарался... — пробормотал Саша. И вдруг из ниоткуда появился Кабан, появления которого я так долго ожидала. Я даже поначалу обрадовалась, но после следующей сцены моя радость сразу же улетучилась. — Да что ты знаешь о «перестарался»? — возмущённо спросил байкер и ударил «короля школы» бутылкой по голове. Вкратце скажу, что случилось с другими участниками пьянки: Карлсон с Шаловой лежали под партой, переговариваясь и хихикая; Вика рисовала на доске; Сеня, который не нашёл себе другого занятия, спрятал голову в портфель Гены; Фиников, Паучковы и Исполински стояли над телом Ларионова и о чём-то переговаривались. Странно, но Яна нигде не было. Я спросила у него, где он был всё это время, но историк не ответил, сказав, что я ещё слишком маленькая, чтобы знать такую информацию. После просмотра я покачала головой и с грустью осмотрела кабинет истории. Если учителя или — не дай Бог! — директор увидят, что здесь произошло, то нам не поздоровится, в особенности Яну. Скажите: вот зачем он устроил эту вечеринку именно в школе? Мог бы напоить своих любимых учеников в каком-то другом месте. Я нахмурилась, встряхнув головой и быстро посмотрев на историка, который что-то искал в кабинете. Пусть эти мысли останутся только моими мыслями. Надеюсь, Ян о них никогда не узнает. Вскоре мы вышли из кабинета и решили начать поиски моего непутёвого класса и байкеров. Ян вооружился дубинкой. Я слабо удивилась: откуда она у него?Увидев мой настороженный взгляд, он возмущённо воскликнул: — Они меня обещали на костре поджарить! Я решила с ним не спорить. — Выпустите нас отсюда! — послышался крик, когда мы проходили мимо кабинета музыки. Мы одновременно остановились и переглянулись. Я узнала голос Буржуинова. — Пожалуйста! — жалобно добавила Вика. — Вы там одеты хоть? — крикнул Ян, взмахнув дубинкой. В ответ — молчание. — Вот когда оденетесь, тогда и зовите! Мы пошли дальше. Я уже строила самые разнообразные догадки о том, что случилось с ребятами, как вдруг наткнулась на что-то твёрдое и огромное, чуть не упав. Этой преградой оказался Исполински. Он мирно лежал на полу, свернувшись калачиком, обнимая пустую бутылку и храпя. — А этого спасать не будем! — уверенно заявил Ян и потыкал в Рому дубинкой. Исполински недовольно поморщился и пробормотал во сне какую-то угрозу, на которую мы не обратили внимания и направились дальше. Чуть дальше Ромы лежали трое: Мушка, одетая в костюм Дарт Вейдера***, Александр Македонский в костюме мушкетёра и Кастетов в костюме чебурашки. Я осматривала их удивлёнными глазами и пыталась понять, откуда у моих одноклассников могли появиться костюмы. Во-первых, школа закрыта. Во-вторых, в такое позднее время ребятам никто ничего бы не дал. В-третьих, на плёнке не было ничего подозрительного. А может, историк показал мне не всю запись. Следующим делом мы заглянули в кабинет географии. Мы даже не смогли и шага сделать, так как весь кабинет был обмотан нитками и скотчем. Ян засмеялся. — А, это понятно, кто тут побывал! — весело заявил он. Вдруг послышался жалобный голос Финикова: — Вытащите меня отсюда! Паучковы, с-с-с-с!.. Историк обратился ко мне с серьёзным видом: — Спасём холопа или оставим? — Ян! — возмущённо воскликнула я. Он вздохнул. — Ладно, спасём, — нехотя пробормотал в ответ учитель. Вася оказался плохим информатором, так как совершенно ничего не знал о судьбе других. Он только объяснил, что проиграл Паучковым в мафию и они притащили его в кабинет географии. Я и не знала, что Фиников знает такие выражения, повторить которые мне не позволяет воспитание. Всех, кого мы повстречали на своём пути, мы отправляли домой, а Ян каждому говорил такую легенду: «Мы просто пожрали пирожков и разошлись!» Историк пригрозил, чтобы никто не смел рассказывать правду и придумал своё оправдание тому, что не ночевал дома. Наконец мы добрались до столовой, перед этим побывав в мужском туалете, где нашли заснувшего на унитазе Ларионова. У него по-прежнему была раскраска под панду. Ян посмеялся, сняв его на видео, и ушёл. Бедный Витя так и остался сидеть там. А на следующий день в Интернете появилось очередное видео с Ларионовым на унитазе. В столовой нас ожидал сюрприз — Сливина, которая спала, засунув голову в микроволновку. — Ну, чё, спасём или съедим? Я уже собиралась крикнуть возмущённое «Ян!», но историк всё понял и тяжко вздохнул. — Не видела остальных? — спросила я, когда Лена проснулась. Она зевнула и потянулась. — Шалова ещё вчера с Карлсоном уехала, — ответила Сливина и добавила: — Остальных не видела. — А как они уехали? Школа же закрыта! — с видом учёного человека воскликнул историк. Лена пожала плечами. — Не знаю... А вот Паучковы мимо меня пробегали. Говорили, что хотят ракетой в космос запустить кого-то. Я подумала, что Паучковы уж слишком много шума наделали: то Финикова замотали, то в космос кого-то решили запустить. Странные они. Сливину мы тоже отправили домой. Некоторых нам так и не удалось найти, но Ян не очень расстроился. Его больше всего радовало, что его не поджарили на костре, и даже смерть Гоши Второго Необрываемого не смогла испортить его замечательного настроения. Когда мы проходили мимо учительской и переговаривались между собой, то вдруг услышали голоса. В одном из них я узнала учительницу математики, что меня несказанно удивило. Ученики нашей школы никогда не учились по субботам, а это значит, что учителям здесь делать совершенно нечего (если они, конечно же, не решили «нажраться как свиньи»). Мы зашли внутрь и поздоровались. Большая часть учительского состава сидела вокруг большого стола и пила чай, а физрук с Сеней расположились на лавке. Физрук, кстати, прикладывал к глазу фарш. — Хороший мальчик... — пробормотал учитель. — Физруку в глаз дать! Это ж надо! Сеня виновато посмотрел на учителя. — Так я не знал, что это Вы! Думал, грабители... — ответил он, а потом резко обернулся в нашу сторону и пригрозил кулаком. — Вы ничего не слышали! Ян кивнул. — Чтоб меня Лариошка на костре поджарил, если кому-то расскажу! Семечкин улыбнулся, успокоенный тем, что его тайну никто не узнает. — А вы что здесь делаете? — вдруг спросила Лариса Юрьевна, подозрительно посмотрев сначала на меня, потом на историка. — Так мы это... ну, это... как его... Марго, чё молчишь? — накинулся на меня Ян. Все буравили меня испытывающими взглядами, а я ляпнула первое, что пришло в голову: — К олимпиаде готовимся. — В такое ранее время? — не отставала географичка. На этот раз ответил историк: — А мы воробьи! Я покачала головой, понимая, что это полный провал. — Воробьи? — неуверенно переспросила учительница английского языка. Ян усиленно закивал. — Мы поздно ложимся и рано просыпаемся! — Потом он обратился к Сене: — А ну быстро вали отсюда, Вася! Тут взрослые дяди и тёти разговаривать сейчас будут. Когда Семечкин вышел из учительской, Лариса Юрьевна продолжила свой допрос: — А почему Вы Сеню Васей называете? — Потому что он реально Вася! Вы его оценки видели? Откуда-то раздался возмущённый голос Семечкина: — Я вси слишу! От такого огромного количества событий и диалогов у меня начиналась кружиться голова. Меня удивляло, что остальные учителя молчат, потупив взгляды, как будто они стеснялись чего-то. Только одна географичка продолжала нас мучить своими расспросами, но историк всегда находил ответ, каким бы абсурдным он ни был. Если честно, мне уже хотелось поскорее отсюда уйти, лечь спать, а завтра проснуться и понять, что весь этот бред мне только приснился. Но на самом деле, анализируя сейчас собственные мысли, я понимаю, что уходить не хотела, а просто боялась себе в этом признаться. Именно поэтому я придумывала тогда всякие глупые доводы, пытаясь обмануть себя. Последним событием стал приход трудовика, который забежал в учительскую так стремительно, что чуть не сбил меня и Яна с ног. Он быстро извинился, а потом заорал: — Там Ларионова в космос отправляют! * * * Прошла неделя. Всех участников пьянки спасли, нашли, отпоили водой и отправили в школу. Родители ничего не заподозрили. По крайней мере, так говорил Ян, а вот стоит ли ему верить или нет, я не знаю. Но историк был расстроен одним важным событием: Димка исчез. Даже Шалову и Карлсона удалось найти на пасеке Косого, а вот Йовбак как будто сквозь землю провалился. И вот спустя неделю после знаменательного Дня рождения историк нас собирает после уроков в классе и говорит серьёзным тоном, скрестив руки на груди: — Так, горемыйки, пропал ваш боевой собутыльник Димка. Пропал ещё в прошлую пятницу, его до сих пор не нашли. Я предкам сказал, что пирожков пожрали и разошлись. Но пацана жалко. Лучше бы ты пропал, Лариошка! — воскликнул Ян и указал рукой в сторону оторопевшего Вити. — Значит, вы будете патрулировать западную часть города, — продолжал отдавать распоряжения учитель. — Вы — восточную. Оставшиеся — южную. А мы с Марго пойдём на север; будешь мне поддакивать: «А мы идём на север, а мы идём на север!» А если серьёзно, то нам надо найти Димку. А то нас всех тут завалят! — Он страшно округлил глаза и взмахнул руками. — Вы знаете, кто у него батя? Не такой, конечно, как у Жорика, но всё же... Вот отвезут нас в лес, закопают там вверх ногами и будут каждый день поливать, следы замывать! От переизбытка эмоций историк опустился в своё кожаное кресло. Он хотел уже продолжать, как вдруг открылась дверь, и в кабинет вошёл... Димка?! Все были удивлены его поведением, а Ян, казалось, ничего примечательного не заметил. — Привет, Ян! — поздоровался по-немецки Димка. Никто из моих одноклассников его не понял. — Здарова, Димка! — ответил учитель. — Садись!.. Итак, мы просто обязаны найти Ди... Димка?! — взревел Ян, когда до него дошло. — Ты, свинья, где был? Димка тяжко вздохнул и начал свой странный и увлекательный рассказ: — Короче, я проснулся, смотрю, а вокруг хари странные, на непонятном языке говорят. А рядом — кейс! Вы прикиньте, я в Германию по пьяни прилетел! Значит, замели меня с этим кейсом, вопросы начали задавать, а я ни хрена не понял! А потом открыли кейс, а там бабла до хрена! Посадили меня в обезьянник. Ну, я сидел там несколько дней, ел бананы, требовал авокадо! Фиников деловито поправил очки и поинтересовался: — Может быть, адвоката? Йовбак отрицательно покачал головой и ответил со знанием дела: — Нет, авокадо! Это ж обезьянник. А обезьяны что любят? Фрукты! — Он откашлялся и продолжил рассказывать: — Там, значит, однажды один чувак пистолет свой забыл. Ну, я и взял посмотреть, а они как завопят: «Рашн мафия! Рашн мафия!» — и выпустили меня... А я чё? А я пойду, раз просят. Я там пытался пистолет вернуть, но тот чувак, самый подозрительный, чё-то испугался, за сердце схватился и упал. Все молчали. Лицо Димки выражало крайнюю степень траура. Он медленно проговорил, выделяя каждое слово: — Вы даже не представляете, как мне было клёво в Германии. Среди немцев. Без денег. И паспорта. Первой отошла от шока Вика: — А как ты туда попал без паспорта? Димка нервно хохотнул. — Это самое интересное, но это потом!.. Устроился я работать в местный «Макдональдс». Гена радостно закричал. Он с надеждой спросил: — А там есть «Макдональдс»? Димка махнул рукой. — Да я тоже в шоке был. Одну только муку и брали. Значит, заработал я себе бабла и купил билет на самолёт... — А как тебе без паспорта билет продали? — задал умный вопрос Костя. — Да они не хотели меня сначала пускать... — нехотя пояснил одноклассник. — А когда увидели муку, как-то оживились... Дали мне билет, даже денег не взяли! А потом какой-то чувак заговорил по-нашему: «Ну, чё, опять в багажном отделении лететь будешь?» Так, оказывается, я туда в чемодане прилетел! А когда они начали распаковывать, то я вылез, взял бутылку и кейс и ушёл в закат. А они меня останавливать не стали! Димка широко зевнул (его, видимо, утомил собственный рассказ, так как он до этого дня никогда так много не говорил) и уснул, громко захрапев. Ян улыбался, довольный тем, что его любимый ученик нашёлся, и весело воскликнул: — Боевая тревога отменяется, водоросли! А сейчас я вам чё-то расскажу о Греции...