"Как стать бандиткой" — мастер-класс от историка

Все люди совершают глупые поступки, только проявляются они по-разному: один прощает измены, другой совершает глупый поступок несколько раз подряд, кто-то принимает неправильное решение и затем сокрушается, а особый тип людей может представить водоворот событий всего лишь из-за одной реплики. Я бы никогда не подумала, что буду относиться к последней категории, но жизнь, как говорится, — стерва с плохим чувством юмора. — Может, чаю? Я закусила губу и скрестила за спиной пальцы, надеясь, что напротив стоящий парень ответит отрицательно. — Дают — бери. Не дают — отбери, — пошутил Ян, нервно взъерошив свои волосы и разрушив все надежды. В подъезде было холодно. Лампочка над головой практически ничего не освещала. На улице сгущались сумерки, приближалась ночь, но историк явно не собирался никуда уходить, да и ещё это невольно вырвавшееся приглашение на чай... Что ж, сама виновата. Теперь точно никуда деться нельзя. В квартире, конечно же, было тепло. От удовольствия я прикрыла глаза и слегка улыбнулась, но стоило коварной мысли вернуться к концерту, который закончился буквально полчаса назад, как улыбка сразу же погасла. Я не любила себя за глупую привычку вспоминать самое ужасное в неподходящие моменты, только вот поделать ничего не могла. Замкнутый круг какой-то! Говорят, что выход есть всегда. Есть ли он сейчас? Сомневаюсь. — Эй, Марго, ты там не уснула? Я про чай не забыл. Я поспешно сняла куртку, скинула обувь и направилась на кухню, чувствуя на спине прожигающий взгляд историка. Главное — не оборачиваться, иначе не выдержу и точно расплачусь. Пока я наливала воду и ставила чайник на плиту, в голове хаотично метались разные мысли. В первую очередь я думала о том, что мне делать, как вести себя с учителем. Плавно в голову пробрался отец, который скоро должен был вернуться из очередной командировки (он обмолвился, что вернётся сегодня вечером). Проблемы навалились в один миг. Чтобы разобраться с ними, не хватит и года, а у меня всего лишь несколько минут, чтобы что-нибудь придумать. — Мне, это... надо там... ну... цветок полить, да. Очень оригинально. По скептическому взгляду Яна я поняла, что он мне не поверил. Я криво ухмыльнулась. А что мне делать, если я боюсь историка как огня? Что делать, если глупые мысли не дают покоя? Как справиться с новым чувством? В школе учат всему, только не этому. А жаль. Сделав кругов десять по коридору, я так и не пришла к гениальной мысли, которая должна была появиться. Видимо, в жизни всё намного сложнее, чем в книгах. Я уже собиралась идти обратно в гостиную, как вдруг оттуда буквально вылетел историк. В мгновение ока я оказалась прижатой к стене, упираясь руками в грудь Яна. Он смотрел на меня блестящими глазами. Его руки были по обе стороны от моей головы. Бежать нельзя. Ладонями я чувствовала бешеный стук сердца, но не могла никак разобрать, чьего, да и в тот момент это не имело никакого значения. В тот момент все мысли просто исчезли, оставался только этот тёмный коридор и еле освещённое лицо напротив. До моего слуха сквозь странный туман долетел голос Яна: — Ты как пчела. Вертишься чёрт знает где... Пчелу даже легче поймать, чем тебя, Маргаритка. Мне это надоело. Пока лицо историка медленно приближалось к моему, я продолжала активно думать, не веря тому, что всё происходит по-настоящему. Мне в голову пришла «гениальная» идея, как отвлечь Яна. — Чайник кипит. Голос предательски дрожал. — Кипит. Я прислушалась и услышала тихий свист. — Н-н-надо выключить. — Надо. — Я пойду... выключу. — Иди... выключи, — выдохнул он мне в лицо, и я смирилась, закрывая глаза. Знаете, в фильмах очень часто случается, что в самый ответственный и важный момент происходит что-то из ряда вон выходящее. Это событие мешает главным героям закончить какое-то дело до конца. Но кто же мог подумать, что такое бывает и в жизни. — Маргарита, я дома! Ян неприлично, но тихо выругался, а я со скоростью света втолкнула его в дверной проём, который вёл в гостиную. Он остановился и посмотрел на меня взглядом, спрашивающим, что делать дальше. — Э-э-э-э... Здравствуй, — поздоровалась я и натянуто улыбнулась. Цепкий взгляд быстро осмотрел меня с ног до головы. — Маргарита, ты собираешься спать в одежде или только недавно пришла домой? Отец наклонился, чтобы снять обувь. Я воспользовалась моментом и быстро указала историку на рядом стоящий шкаф. Ян возмущённо взмахнул руками, злобно сверкнув глазами, но всё-таки в шкаф залез. Я готова была его расцеловать в тот момент, так как отец направился именно в гостиную. Он смотрел на меня, ожидая ответа на поставленный вопрос. Врать я не умела, но в последнее время приходилось учиться. — Я устала и сразу же уснула. — А где ты была? Мужчина сидел на диване, скрестив руки на груди и сузив глаза. Я уже морально подготовилась к тому, что ни единому моему слову не поверят. — На концерте. — С кем? — С друзьями. — С друзьями? — недоверчиво переспросил отец. Я кивнула и с облегчением опустилась в кресло, позволяя своему телу расслабиться. На время меня оставили в покое. Он никогда не интересовался моей жизнью, считая, что пока с оценками всё хорошо, то можно не беспокоиться. В последнее время я стала рассеянной. Именно это так не нравилось отцу. Я его понимала. Мне и самой не нравилось собственное состояние. Только вот с кем можно поделиться мыслями, эмоциями, переживаниями? По сути, близких людей не осталось. Разве что Ян... Только смог бы он понять меня? Историк бы отшутился, и на этом всё обязательно закончилось бы. Невольно взгляд наткнулся на злополучный шкаф, стоящий за диваном. Из-за дверцы выглядывало хитрое лицо Яна. Он явно что-то задумал. Я не ошиблась: в следующий момент историк скорчил рожицу, уж больно напоминающую отца, а я не выдержала, прыснув. — Расскажи мне. Я тоже посмеюсь. Я закусила губу и опустила глаза на свои ладони, тщетно пытаясь скрыть улыбку. — Маргарита, ты влюбилась? — последовал неожиданный вопрос. — Н-нет! — слишком поспешно ответила я, подскочив на месте. Послышался смешок. Отец ничего не заметил, поглощённый рассматриванием собственной дочери. Вдруг я вспыхнула: — Хотя, знаешь... Да! Я влюблена! Два недоверчивых взгляда буравили моё лицо. — И кто же он? — Он... он... парень! Отец облегчённо вздохнул и коротко рассмеялся, покачав головой. Обычно, когда он качал головой, это означало, что он не согласен со своим собеседником. Он явно знал нечто такое, что уж точно меня поразило бы. Только в тот момент я не задумывалась над этим, потому что была слишком счастлива, что ли. Счастье ослепляет, и это главный его недостаток. Потрепав меня по волосам, отец ушёл в другую комнату. Я чувствовала исходящее от него напряжение, но мысли были заняты Яном, которого нужно было быстро выпроводить из квартиры. Историк обувался слишком медленно, игнорируя мои отчаянные попытки ускорить его. Наконец, когда я уже была на грани, он распахнул дверь, схватил куртку, но уходить всё ещё не собирался. Изумрудные глаза по-прежнему блестели, а я чувствовала, что злость и раздражение испарились. Что со мной происходит, что?.. — И всё-таки, — начал Ян, — в кого ты влюблена? Его лицо резко приблизилось к моему. Оставались жалкие миллиметры. — Уж точно не в тебя... — пробормотала я, и наши губы соприкоснулись. * * * — Я достаточно интеллектуальный и эрудированный человек, но разговариваю так, словно у меня две судимости, — ответил Ян на мой вопрос, почему он так часто коверкает слова русского языка, и после недолгой паузы добавил: — Ваще одна судимость, но не важно. Мои глаза увеличились в несколько раз. — Успокойся, Марго! — Ян обнял меня за плечи и широко улыбнулся. — Шучу я... Шучу, не шучу. Когда историк заметил, что я хотела возразить, то сразу повёл меня в сторону только что открывшегося магазина. Понятное дело, что мне так и не удалось ему ничего сказать по этому поводу, потому что Ян уж очень сильно загорелся идеей поменять мой имидж. Может быть, где-то в глубине души — очень глубоко! — я понимала, что это правильный шаг, но тогда мне было чуждо его странное стремление. Прошло всего лишь три недели после того случая у меня дома, но за это время кое-что изменилось. Очень странно понимать, что ты нужен кому-то чуть ли не впервые в жизни. Странно чувствовать на себе заботливые взгляды. Странно ощущать тепло, которое распространяется по всему телу, когда дорогой человек прикасается к тебе, хоть на миг, хоть на секунду. В целом очень странно просыпаться по утрам и с радостью идти в школу только потому, что там тебя ждёт непоседливый учитель истории, который каждый день ищет приключений на свою пятую точку и пытается втянуть в них ещё и тебя. Я начинала медленно привыкать к Яну, раскрываться перед ним, доверять что-то сокровенное и важное. К моему удивлению, когда дело доходило до серьёзных вещей, он не шутил, а превращался из непослушного ребёнка во взрослого человека, прожившего длинную и трудную жизнь. С отцом мне было труднее общаться, чем с историком, хотя он был для меня совершенно чужим человеком. Иногда мы начинаем общаться с теми людьми, с которыми, казалось, у нас нет ничего общего. Сколько времени мы с ним знакомы? Месяц? Два? Три? Теперь это стало второстепенным. Я пропустила момент, когда начались каникулы. Правда. Всё свободное время уходило либо на книги, либо на историка, либо на компанию байкеров с классом. В основном, конечно же, все главные события были связаны с 11 «А» и с нашим новым классным руководителем — Яном Андреевичем (фамилию его мы так и не узнали). Историк обещал весёлую поездку, которая состоится уже завтра. Ничем хорошим это точно не закончится. — Вам чем-то помочь? — спросила молоденькая девушка, широко улыбаясь. Я вздрогнула и отрицательно покачала головой. Взглядом найдя Яна, я вздохнула. Он с подозрительным видом осматривался по сторонам и косился в сторону кассы. Перед тем как зайти в торговый центр, я поинтересовалась у него: «Что мы здесь делаем?» На это учитель ответил будничным тоном: «Грабанём несколько магазинов». Я приняла его слова за шутку, но теперь начала сомневаться. Ян похож на ураган: никогда не знаешь, каким будет следующее его действие. Именно поэтому я никак не ожидала, что он затолкнет меня в кабинку для переодевания, вручит охапку одежды и скажет: — Переодевайся, Маргаритка! Если хоч, могу тебе помочь! Я огрызнулась: — Нет, прихвостень Сени! Сначала мне попался образ байкерши. — Не, чё-то не так, — с видом настоящего эксперта заявил Ян. Следующий стиль — кантри. — Тоже не то!.. А давай смешаем стили! Смешивайся, Маргаритка! Когда я взглянула на себя в зеркало, то, если честно, не узнала. На меня смотрела совершенно другая девушка, привлекательная, неуверенная, с более выделяющимся стилем в одежде и со странным блеском в глазах, которого раньше не было. Синие джинсы, чёрная футболка, размер которой превышал мой собственный в несколько раз, кожаная куртка и ковбойская шляпа на голове, — если бы я услышала такой перечень раньше, то подумала бы, что кто-то сошёл с ума. Удивительно, но в реальности всё это смотрелось гармонично. Ян безоговорочно отправил эти вещи на кассу. Я чувствовала неловкость, потому что историк взялся платить за всё сам. Только вот меня никто не спрашивал, а любые попытки возразить не увенчались успехом. Мы (в основном, конечно же, Ян) выбрали ещё несколько образов. Больше всего мне понравилось тёмно-синее платье с корсетом и пышной юбкой. Никогда бы не подумала, что смогу «влюбиться» в предмет одежды. — А теперь ходульки тебе купим, а то ходишь на своих пеньках! — потирая от предвкушения руки, объявил Ян. В торговом центре практически не было людей: понедельник всё-таки. Я была только рада этому, ведь не хотелось стоять в километровых очередях из-за одной-единственной покупки, хотя, я уверена, Ян нашёл бы выход из любой ситуации. Когда мы оказались в обувном магазине, внимание историка сразу же привлекли туфли на огромном каблуке. — Во! Померяй эти ходули! — с радостным видом предложил он. Я посмотрела на него испепеляющим взглядом. — Ну чё? Давай эти! Вторая пара обуви оказалась более устрашающей, чем первая. — Если такой умный, сам и меряй! — фыркнув и скрестив руки на груди, уверенно заявила я. — Вызов принят, — хмыкнул историк со спокойным выражением лица. И кто бы мог подумать, что... — Ну чё? Я красивый? Я ошарашенно смотрела на парня, который всё-таки натянул злополучные туфли. Девушка, работающая в магазине, неуверенно косилась в нашу сторону, однако подходить не спешила. Я была ей за это благодарна. — Ты, чё, не всерьёз, блин?! — взревел историк. — И зачем я это надел? Обиженный, он развернулся ко мне спиной и, гордо вздёрнув голову, ушёл прочь. Буквально через несколько метров своего длинного путешествия Ян споткнулся и упал за прилавок. Я испуганно позвала его по имени. — Всё в порядке! Рука взметнулась вверх и помахала мне. Я облегчённо выдохнула и устало опустилась на маленький диванчик. Страшно представить, что будет дальше. Спустя полчаса. — Нафига тебе эти линзы? Стаканы лучше! Не успела я опомниться, как к моим глазам приложили стаканы. Послышался приглушённый смех. — Да ты больше не Маргаритка... Стрекоза! Я уже собиралась выхватить стаканы и запустить ими в Яна, но он успел отпрыгнуть подальше. Теперь мир вокруг размывался, превращаясь в одно сплошное пятно из красок и расплывчатых очертаний. Для меня существовали только звуки, по которым можно было понять хоть что-то. Как почувствовать себя беззащитным? Снять очки, когда у тебя зрение перешло далеко за отметку «минус». Яну не понять этого ощущения. Я начинала паниковать. Казалось, рядом никого не было. Кто-то взял меня за руку, и сразу же стало спокойно. Я облегчённо выдохнула. — Да у тебя глазки совсем съехали, — сокрушительным тоном заявил историк. — Совсем как у моего плюшевого мишки. — У тебя есть плюшевый мишка? — уныло спросила я, желая поскорее найти очки, но без посторонней помощи это будет проблематично. — Нет! Ты чё? — искренне изумился Ян. — Был там когда-то... Давно. А сейчас нет. Честно! Правда! Точно! Отвечаю! Зуб... — Стаканы ещё у меня. — Понял. Следующий час мы пытались подобрать для меня линзы. Оказалось, это не так-то просто, учитывая, что у Яна весьма большие запросы: то ему цвет не нравится, то цена, то глаза кажутся слишком маленькими, то, наоборот, слишком большими. Почему-то мне казалось, что историк старается потянуть время, чтобы побыть со мной подольше. Нет, бред какой-то. У кого-то точно паранойя. Красные, синие, фиолетовые, лавандовые, пурпурные, жёлтые, коричневые, белые — каких только линз не бывает! Никогда бы ни подумала, что некоторые люди их ещё и носят. В итоге, конечно же, мне выбрали обычные, бесцветные, благодаря которым я снова увидела этот мир чётким. Никто из нормально видящих людей не в состоянии представить, какая эта радость. Если честно, иногда я им даже завидую. Когда мы оказались на улице, я не смогла удержаться и начала рассматривать каждого встречного, замечая всё, до мельчайших подробностей. Люди раздражённо на меня смотрели, фыркали, отворачивались, но, пожалуй, впервые в жизни мне было всё равно. Неужели это всё влияние историка? — Почему ты так смотришь? — нахмурившись, спросила я, в очередной раз перехватив внимательный взгляд Яна. Он пожал плечами и отвернулся, ответив: — Ты забавная. Знаешь, Стрекоза, навыки твоего плохого поведения улучшаются. — Это всё ты виноват, — заметила я. Ян хмыкнул, взъерошив свои волосы. Он не признавал шапок: не нравились они ему. — Не забывай, что ещё осталась твоя солома! — имея в виду волосы, жизнерадостным тоном воскликнул историк, хватая меня за руку. Я застонала. Если Ян задумал что-нибудь, он обязательно доведёт это до конца.