Дизайнерский переполох или момент изменивший нашу жизнь

POV Kай Жизнь стремительно набирала свои обороты. Та ночь, которую так хотел испортить нам Бэкхён, стала одной из лучших. Хотя нет, она стала первой, дала толчок нам и заставила с головой окунуться во все тонкости нормальных отношений. Теперь мы куда больше стали понимать ЧанБэков, которые, как ни странно, начали держали себя в руках и ходить на цыпочках мимо комнаты коменданта. Тот знатно потрепал им нервы. Но даже то, что мы с Кёнсу провели шикарную ночь в том зале, не спасло Бэкхёна от расплаты. Нам с Чанёлем оставалось только отходить подальше и прикидываться шлангами, чтобы эти две истерички не вмешали и нас в свою «дружескую» вражду. Бэкхёну пришлось выбрить бока, точнее, бок, ибо второй Кёнсу заботливо сбрил ему сам глубокой ночью. Обиженный Бэк пробравшись в комнату До изрезал все его джинсы, оставляя в ткани зияющие дыры. Но Кёнсу так просто не пробрать, штаны отлично вписывались в современную моду и заставляли Чонина истерить и слезно умолять «прикрыть свои нежные коленочки от похотливых глаз окружающих». Но даже так, после своей выходки, Бэкхён два дня не посещал занятия, не отлипая от фаянцевого друга и сокрушаясь трехэтажными матами в адрес Кёнсу, зарекаясь никогда больше не пить вкусно пахнущие травяные чаи. Мы с Ёлем с любопытством наблюдали за нашими ненаглядными, пытаясь не попасть под «обстрел». На тихушку делали ставки на то, кто выйдет победителем из этой кровопролитной битвы. Я, само собой, ставил на Кёнсу, Чанёль на Бэкхёна, но когда те прознали об этом, мы пожалели о нашей затее. Я сдался с поличным в любимые руки своего Кёнсу, который на неделю прогнал меня спать в свою комнату, в которую я не возвращался где-то неделю, все ночи проводя в теплой постели своего парня. Чанёлю не повезло больше, я, конечно, свечку не держал, но судя по истошным крикам Бэка: «Я тебе сейчас тубус в жопу засуну и им же выебу», он все же это сделал, особенно, если вспомнить, как Пак прихрамывал следующие пару дней. Ёль, конечно, оправдывался, что при попытке сбежать просто упал с лестницы, но что-то мне слабо в это верится. А дальше все было как обычно: шумные ссоры, неожиданные, на редкость ебанутые затеи непоседы Бэка, и мы с Кёнсу, вместе, счастливые, влюбленные. Жизнь наполненная красками. Выпускной вечер запомнился не только как счастливый момент и начало новой жизни, но еще и как «день, после которого при виде нас будут вызывать полицию». Бэкхён, будучи довольно злопамятным и мстительным человеком, готовился к этому великому дню почти месяц. Закупал ведра краски, изучал планировку здания и актового зала. Зачем, спросите вы? Вот и мы не знали до последнего момента, пока в самый разгар вечеринки из противопожарной системы не полилась голубая краска. Голубая, мать ее, краска вместо воды. Визг нашего потока слышали все в радиусе пары километров, если и того не больше. С душераздирающим воплем: «Сами вы «голубые», придурки! Гомофобы чертовы!», Бэкхён сцапал Чанёля за шиворот, феерично целуя его на глазах почти сотни человек. Мы с Кёнсу предпочли стыдливо прикрыть глаза ладонью и выдохнуть тихое «придурок». За испорченный актовый зал Бэкхёну все же пришлось поплатиться, хотя, если честно, за ремонт все равно платил Чанёль. И на прощание директор пообещал, что вызовет полицию, если все мы еще хоть раз ступим на территорию универа. Чем такое заслужило наше «семейство Пак» и так понятно, но при чем там были мы с Кёнсу, я, честно сказать, так и не понял, хоть спорить и не решился. Не больно то и хотелось.

***

Сейчас, спустя почти десять лет, не изменилось ничего. Бэкхён все такой же активный и шумный; Чанёль все так же терпит выходки своего любимого; а Кёнсу, Кёнсу, он… Не изменилось ничего, кроме одного маленького «но»: – Пааап, паааап, пааапааа! - моё маленькое солнышко вылетает из своей комнаты и семенит крошечными ножками в мою сторону. – Да, хороший мой, - подхватываю сынишку на руки, прижимая к себе. - Чего шумим? – Папа, я хочу к папочке, - его голосок затихает и становится жалобным, - мне кошмар приснился. Улыбаюсь тому, насколько милое это шестилетнее чудо и иду в сторону кухни, поглаживая хрупкую спинку мальчишки. Что здесь происходит, подумаете вы? Откуда у меня взялся сынишка, кто его мать, и где Кёнсу, но все намного проще. – Кёнсу-я, иди сюда, Минки приснился кошмар, и мы хотим к папочке! - прохожу на кухню и вижу, как мой парень, среди своих - муж, на деле «женушка», вытирает руки о полотенце. – Иди к папочке, хороший мой! - тряпка летит на стол, а Кёнсу тянет свои руки к нашему мальчику. Ребенок цепляется за его плечи, крепко обвивая шею ручками и утыкаясь носом куда-то в плечо. Он о чем-то бурчит, совсем неразборчиво, но судя по интонации обиженно, а Кёнсу, целуя того в висок, шепотом утешает и гладит спинку. Обожаю такие моменты, когда мои мальчики секретничают о чем-то, они выглядят просто невероятно. – Я уложу его спать, а ты следи за соусом и за мясом, чтобы не подгорело! - Кёнсу целует меня в щечку и ждет, пока я чмокну Минки в темноволосую макушку. Они неспеша уходят в комнату малыша о чем-то тихо переговариваясь, а я смотрю им вслед, счастливо улыбаясь. Это был долгий путь, наполненный счастьем, радостью, печалью, слезами, ссорами и моментами примирения. Я люблю Кёнсу больше всего в жизни, и уж как бы это не звучало, сейчас я безумно рад, что когда-то давно, почти десять лет назад, я чуть не убил его в том лесу. Этот момент изменивший нашу жизнь, подарил мне настоящее счастье: моего Кёнсу и малыша Минки.