Падение Олимпа

А на пороге сада Гесперид Алкид, наконец, вляпался. Он это понял с неопровержимой ясностью, когда увидал, какая тварь сторожит сад. Змей он не любил с младенчества, даже самых безобидных. Что уж говорить о таких вот – шипастых, клыкастых, когтистых! Алкид был храбр, но его передёрнуло. Если у ворот на цепи, вместо собачки держат такое чудовище, надо полагать, хозяева не слишком любят гостей вроде него. Так что и в саду, вероятно, неприятностям несть числа. Алкид в сердцах обругал того гурмана, которому так неотложно захотелось этих пресловутых золотых яблок. Из раздумий о том, как чревоугодие вредно для здоровья Алкида вывел громовой голос, раздавшийся откуда-то из поднебесья: - Что ты здесь делаешь, смертный? Алкид задрал голову и узрел могучего бородатого старика громадного роста, стоявшего на вершине самой высокой скалы. Старик сгибался под тяжестью, которая давила ему на плечи, ибо он держал… небесный свод. Герой вспомнил подробные инструкции Афины по обращению с титанами вообще и с Атлантом в частности, но решил полагаться лишь на чутьё и здравый смысл. - Если честно, дедушка, то я раздумываю, как бы забраться за этот вот забор. - Ты хочешь влезть в сад сестёр Гесперид? – громыхнуло сверху. - Вот только не принимай меня за обычного садового вора. По своей воле я за яблоками на соседнюю улицу не пойду, не то, что на край света. Просто меня послали. - Кто послал? - Считается, что царь Эврисфей. Но вообще-то, я думаю, что это придумал Зевс. - Зевс? Тебе отдаёт приказы Зевс? – старик, казалось, задумался. - Э, кому он не отдаёт приказов, а? И всё-таки, почтенный Атлант, не знаешь ли ты способа проникнуть в этот сад и сорвать пару яблок без особого ущерба для здоровья? Я бы тебя очень попросил! - Я знаю такой способ, - сказал Атлант уже не так грозно. – Но он не для тебя. - Может, поделишься мыслью, дедушка? - Этот способ не для тебя, - повторил титан. – Я могу проникнуть в сад Гесперид и достать яблоки. Но кто тогда будет держать небесный свод? - Очень тяжело? – прикинул герой. – Я мог бы попытаться, пока ты ходишь. Только не уронить бы эту махину. Представляешь, что тогда будет? – он вымученно улыбнулся. - Полезай сюда, - скомандовал Атлант. Алкид смерил взглядом неприступную кручу и вздохнул. Потом отложил оружие и снял шкуру. Без неё лазать по скалам было всё же сподручнее. - Пригни голову, дурак, подставь плечи, - руководил титан. – Иначе эта тяжесть свернёт тебе шею. Готов? Кажется, никогда в жизни Алкид не держал на своих плечах ничего столь кошмарно тяжёлого. - Стоишь? – спросил Атлант, распрямляясь. - Стою-у! – просипел Алкид. – Поторопись, пожалуйста… иначе… скоро… меня… расплющит в лепёшку… Атлант удалился степенным шагом. Кажется, я вляпался окончательно! Он не знал, стоял ли Атлант здесь вечно, но уж в сад он ходил, точно, целую вечность. Когда он, наконец, показался на глаза, Алкид уже и ругаться не мог. - Бери-и своё небо быстрее! У меня сейчас грыжа выпадет! – провыл он из поднебесья. Атлант поравнялся с придавленным героем и с усмешкой заглянул ему в лицо: - С чего бы это, смертный? Ты и постоял всего каких-то полчаса. - И отдал полжизни за эти проклятые яблоки. Атлант, не шути, пожалуйста! - А я не шучу, - хладнокровно ответил старик. – Я избавился от ноши. Теперь она твоя. - А яблоки? – ахнул Алкид. - Яблоки мне и самому пригодятся. «Вот теперь ты, точно, вляпался», - сказал противный внутренний голос. - Дедушка-а! Брось придуриваться! Я уже злой, честно говорю! На сей раз, Атлант даже не удостоил его ответом. Афина, сестричка, на помощь! Ты же обещала, если что… Он вздрогнул так, что на небе звёзды зазвенели, колотясь друг о друга, когда услышал знакомый голос. Нет, не женский. Мужской, глуховатый, прерывающийся от быстрой ходьбы: - Ему тяжело, Атлант. Он всего лишь смертный. У Алкида глаза полезли из орбит, когда он увидел Умника. А я-то тебя пожалел! - Ну, и что? – пожал плечами титан. – Мне тоже было тяжело. Пусть терпит. - Кончается терпелка-то, изверги!!! - Уронит ведь. Точно тебе говорю. Оно ему плечи режет. - И что ты предлагаешь? - Я? Не знаю. Этот дурень даже шкуру свою снял. Так оно на голые-то плечи куда больнее. Правда, Алкид? - У-у! - Слушай, Атлант! Приподыми небо на минутку. Я ему шкуру на плечи подсуну. Какой никакой буфер. - Чего? - Буфер. Это из механики, ты не знаешь. Ну, так подержишь, я сую? - В задницу её себе засунь, Умник проклятый!!! - Как люди, всё-таки, несправедливы. Правда, Атлант? - Гад!!! Скотина безрогая!!! Атлант покрутил головой, слушая брань Алкида, и приподнял небесный свод. Герою на мгновение стало легче. Умник маячил рядышком с львиной шкурой в руках и изображал участие. Дать бы тебе в зубы, да нечем! В этот миг Амирани внезапно бросил шкуру, обхватил его руками и… выдернул его из поднебесья, как пробку из бутылки. Не удержав равновесия, оба покатились вниз. Атлант охнул, ловя просевшее небо. Алкид тяжело дышал, придавив приятеля своим могучим телом. Умник под ним делал слабые попытки пошевелиться. - Обманщик!!! – громыхнуло под небесами. – Будь ты проклят во веки веков! Алкид, наконец, сумел откатиться, освобождая Амирани. Тот тяжело поднялся на колени. - Прости меня, брат! – голос его неожиданно зазвенел. - Ты называешь меня братом, подлец! Трижды подлец! Ты давно уже предал своих, продался Олимпийцам… - Прости, Атлант! Я не мог иначе. - Ты… не мог? Предатель… предатель… Я рассчитывал на тебя… Я думал, что теперь-то ты вернёшься, чтобы отомстить, что мы будем вместе… - Атлант, выслушай, молю! Люди не виноваты. Они не должны становиться заложниками наших распрей с богами. Это не их ноша. Посмотри, это Геракл! Он самый лучший из людей, но он лишь смертный. Ему непосилен твой груз. - Ну, так полезай сюда ты, радетель за человечество! Что, кишка тонка? Раздели со мной мою ношу! - Мне хватит моей, - глухо произнёс Умник и с усилием отвернулся. Алкид, стоя на коленях, собирал в мешок яблоки из сада Гесперид: - Вот скупердяй! Принёс всего четыре штуки. - Алкид, прошу тебя, уходи! Если хочешь, я догоню тебя позже. Герой кивнул головой, увидев, что глаза Умника подозрительно блестят. Атлант неистовствовал под небесами: - Ты покорился им! Ты сдался, поэтому тебя освободили! Жалкий раб! Я считал тебя сильным, но ты… червяк! А в ответ звучало: - Прости меня, брат!.. Алкид (или, может, вернее будет назвать его Гераклом?) сидел, притулившись в уголке между скал, и ждал, когда окончится буря под небесами. В такие дела смертным лучше не встревать, хотя он, почему-то, нарывался на них безошибочно. Наконец услышал шаги. Судя по шагам, Умник мчался, не разбирая дороги. Он пролетел мимо героя, не заметив. Алкид решился окликнуть его, опасаясь, что в таком состоянии он запросто налетит лбом на какую-нибудь скалу и даже не заметит этого. А это даже для бессмертных, знаете ли… - Прометей! Спина Умника дрогнула, словно в неё попали камнем. Он резко остановился, но не обернулся. Алкид вышел из тени скал, догоняя. Ему хотелось чем-то утешить друга: - Атлант не прав. Он думал только о себе. Титан с усилием повернулся к нему и глухо произнёс, не глядя в глаза: - Не мне осуждать его. - Ты же не перекладывал свою ношу на других! - Но у меня не хватило бы мужества взять его ношу. И потом, во многом он, к сожалению, прав. Я покинул свой берег, так и не пристав к чужому. За это надо расплачиваться. Для чего я живу? - Ну, ты даёшь! – только и нашёл, что сказать Алкид. Вот чего мне ещё не хватало, так это божественной истерики! Титан, однако, быстро взял себя в руки и снова сделался невозмутимым: - Ты знаешь, кто я. Когда ты догадался? - По правде? Когда ты назвал его братом. Не подумай, что я кошмарный недотёпа и ничему не учился. Все на земле знают о мести Зевса, но… видишь ли, за века она как-то ушла в область легенд. - Не для меня, - тихо сказал Прометей. - Прости, я должен был понять раньше. - Ты никому ничего не должен, Алкид. Тем более, мне. Это я у тебя в неоплатном долгу. - Вот ещё! – буркнул герой, смущённо. – Э-э, послушай, а когда ты угадал моё имя? - По правде? – усмехнулся титан. – Когда ты сказал про сад Гесперид. Этот подвиг под силу лишь Гераклу. Да, не удивляйся, я знаю о тебе. До моей скалы иногда долетали новости. Алкид пристально поглядел на друга: - Ты ещё заглядываешь в будущее? - Нет, это всего лишь здравый смысл и логика. По правде сказать, - вымолвил он с усилием. – С некоторых пор у меня не хватает мужества смотреть вперёд. - Не осуждаю, - буркнул Алкид. – Не хотел бы я заглянуть в будущее и узнать о своей судьбе такое… Говорят, что ты знал о своей участи, а, Прометей? - Знал. Но у меня не было выбора. - Выбор всегда есть, - неожиданно мудро промолвил Алкид. – Только не всегда мы можем принять то, что нам предлагается. Некоторое время они шагали молча. Потом титан решился задать вопрос: - Почему ты ушёл из селения пастухов, оставив меня там? Что внушило тебе отвращение? - Тьфу, дурной! – возмутился Алкид. – Я разве поэтому?… Мне же стало тебя жаль. Думаю, устал человек. А здесь люди хорошие – помогут, обогреют!.. Горькая усмешка исказила губы Прометея: - Человек? Я НИКОГДА не был человеком, Алкид! Можешь ли ты себе представить, насколько боги гнуснее людей? Бессмертные, которым чуждо сострадание, которые никогда не придут на помощь тому, кто ослаб. Готовые жалить друг друга, как скорпионы – ради удовлетворения самых низменных потребностей! - Боги Всемогущие! Но К ТЕБЕ-ТО всё это какое отношение имеет? Это ты, что ли, самый ядовитый скорпион? - Я один из них, Алкид. И не мне отрекаться от этого. Довольно уже измен на моём веку! Геракл думал недолгое время. Потом произнёс в сердцах: - Знаешь, что я тебе скажу? Тебе позволительно источать желчь после всего, что ты пережил. Но теперь ты свободен, и пора уже начинать изучать реальное положение дел. Так вот, чтоб ты знал: боги не хуже и не лучше людей. Среди нас, знаешь ли, тоже встречаются типы… Но я довольно близко знаком со многими из Бессмертных. И ты, между прочим, из них не худший. Прометей слушал эту отповедь, глядя в сторону и кусая губы. Гнев Алкида начал испаряться при виде его растерянности: - Нет, ты, конечно, имеешь право думать по всякому. Любой человек, с которым обошлись подобным образом, разозлился бы на весь мир и пожелал отомстить. С той только разницей, что человек бы выдержал в подобном положении, самое большее, дня четыре. А ты провёл так ВЕЧНОСТЬ. - Не вечность. Чуть меньше, Алкид. Даже много меньше, если быть честным, но тоже долго. - Да, а теперь у тебя ещё несколько Вечностей впереди. И ты собираешься провести их, злясь и негодуя? Ради чего? - Как ты сказал? - Эта мысль не приходила тебе в голову, Провидец? Ах, да, это ведь только мы – мотыльки-однодневки, что приходим в этот мир лишь на мгновение по вашему счёту – научились перед лицом неминуемого небытия оглядываться и давать оценку прожитому. Мы уходим в Лету, теряя всё, даже память. Что же остаётся после нас? У людей нет в запасе вечности. Им надо спешить. - Для чего? - Спешить делать добро. Зла вокруг нас и так много. Прометей глядел на него напряженно. Потом сказал: - Видишь, ты уже жалеешь. Алкид отвернулся: - По правде сказать, жалею. Чего бы мне стоило завернуть в Колхиду чуточку раньше? Ведь знал же я миф о Прометее. А вот, тоже не додумался. Правда, ты и тогда… Мне всего тридцать пять. Ну, освободил бы я тебя десятью-пятнадцатью годами раньше… - Мой срок исчислялся веками, - напомнил титан. Потом, подумав, произнёс, - Далеко на востоке, за пределами нашего номоса, рассказывают историю одного духа, который, подобно мне, был долго заточён – в узкий кувшин, где тщетно ждал освобождения. Первую сотню лет он мечтал озолотить того, кто избавит его от мук. Вторую сотню – обещал спасителю невероятное могущество. А когда настала третья сотня лет, озлобленный дух поклялся убить того, кто откроет кувшин. Так велика стала его ненависть. Извини, Алкид, кажется, я стал похож на него. Герой вспомнил странника Амирани и прилипших к нему ребятишек. - Ну, а что было дальше с тем духом? Прометей с усилием улыбнулся: - На четвёртой сотне лет кувшин был открыт. И дух попытался убить того, кто это сделал. Но человек был умнее, и сумел вернуть неблагодарного обратно в его тюрьму. Вот и всё! Алкид пристально поглядел на своего товарища, мрачно шагавшего рядом. Не это ли ты и мне предлагаешь? - Алкид, я действительно, не знаю, для чего я теперь! - У тебя есть время, чтобы узнать, - буркнул герой, отворачиваясь. Долго шли молча. Прометей не выдержал первый: - И всё-таки, почему Алкид? - Ну, потому, что это и есть моё имя. А возвеличили на весь свет моё безобразное прозвище. «По жизни гонимый Герой» Тьфу! Из одного дерьма в другое. - Значит, ты предпочитаешь… - …чтобы ты звал меня и дальше Алкидом. Если ты не против. - Я? Значит ли это, Алкид, что ты позволишь мне… стать твоим другом? Синие глаза Прометея блестели невыносимо ярко. - Честное слово! Впервые бог спрашивает у меня позволения. И просит тако-ое! Титан вздрогнул, но, увидев ехидную ухмылку Алкида, решился улыбнуться тоже. - Но! – поднял палец герой. - Что такое? - Услуга за услугу! - Чего ты хочешь? - Я-то? Можно, я тоже буду звать тебя настоящим именем, а, Прометей? - Только тихонько, ладно? - Нет, ты, определённо, боишься общественного мнения! Они встретились глазами и неожиданно рассмеялись. - Какой дорогой ты предпочитаешь идти? – спросил Прометей. - То есть, как это, какой? Я не бог, летать, как мысль, не умею. Стало быть, по земле. Ножками. Титан улыбнулся: - Я не это имел в виду. Ножками тоже можно ходить по разным дорогам. И здесь она не одна. Ты шёл по самой неудобной. - А раньше чего ты молчал? - Ну, ещё не поздно свернуть. Потому и спрашиваю. - Нет, почему ты молчал, когда мы ломали себе ноги, топая сюда? Прометей вздохнул: - Как бы тебе объяснить? Гм… Я не знаю, кто был тот доброхот, что указал тебе дорогу. Лично я на него не в обиде. Моя скала слишком далеко от нахоженных троп, и если бы ты не забрёл туда… В общем, ты сбился с пути с самого начала. А мог бы идти значительно более лёгкой дорогой. Ага, уже более-менее ясно! Неизвестный доброхот тащил… вернее, тащила меня за шкирку неудобной дорогой, прямиком ведущей к скале. На сад Гесперид ей было глубоко наплевать. А потом, когда идти осталось всего ничего, сбежала в жутком волнении. Друг мой, Прометей, ты очень удивишься, если узнаешь, что на Олимпе кое-кто ещё помнит о тебе? - Итак, что ты выбираешь? - А тебе самому… гм… не будет слишком тягостно вернуться туда? - Ну, если не на скалу… А чего ты хочешь? - Честно? Повидать бедняжку Нани. Не смейся! - И не думаю. - Думаешь, думаешь! Ты думаешь: «Я снова оказался прав. Он говорил, что не любит детей!» - Ты читаешь мысли, Алкид? - Нет. Всего лишь здравый смысл и логика! – герой победно прищёлкнул языком. Титан искренне рассмеялся, глядя на него. - Люблю, когда кто-то думает обо мне хорошо! - Наконец-то признался! Обратная дорога далась им значительно легче. Алкид шагал радостно, как человек, справившийся с трудной задачей и предвкушающий заслуженный отдых. Прометей же, отбросив на время свои размышления о смысле жизни, сделался приятным спутником и занятным собеседником. Прежде, чем зайти к пастухам, Геракл полдня гонялся по скалам за козами. Титан старался не путаться у охотника под ногами. В общем, оба развлекались, как могли. В селение пастухов вошли перед закатом. Алкид зычно поприветствовал хозяев, сзывая их к трапезе, однако на его призыв никто не поспешил. В селении было пустынно и тягостно. На жертвеннике дымились потроха ягнёнка. Рядом на коленях стоял Гия, отец малышки Нани. Никого не видя, он возносил молитвы. - Что-то случилось! – напряжённым голосом произнёс Алкид. Все обитатели селения отыскались у хижины Гии и Маквалы. Прометей протолкался в дом, где было тесно от людей и душно от курений. Он вышел оттуда с потемневшим лицом. - Она умирает, Алкид. Дело совсем плохо. Их неприветливо оттеснили от этой обители горя. Геракл потянул друга за хитон и отвёл в сторонку, потому что задумавшийся титан рисковал быть задавленным в такой толкучке. Да, и какой из него титан сейчас? Одно название! Прометей что-то бормотал про себя. Герой прислушался. - Надо рискнуть. Если никто из богов не загадал на них, может статься, лекарство у нас в руках… Мы не простим себе… - Что ты говоришь? Внезапно решившись, Прометей поднял голову: - Алкид, ты можешь пожертвовать одним яблоком? Брови Геракла изумлённо поползли вверх. - Ну да, я понимаю. Они недёшево достались, но… Они, быть может, помогут. А Зевс обойдётся тремя. А? – Прометей глянул на друга с надеждой. Геракл поспешил уточнить: - Ты хочешь сказать, что этот фрукт спасёт девчонку? Тогда чего ты мнёшься? Неужели ты думаешь, что я пожалею лекарства для малышки? - Нет, Алкид, это не то! – запротестовал титан. – Просто, я не уверен. Не хочется, чтобы ты потерял его впустую. - Не уверен, так поди и проверь! Рассусоливает, тоже мне! Тут каждое мгновение, может, на счету, а он… Бери яблоко и немедленно иди к ней! Если бы я это умел, меня бы здесь уже не было! Прометей бросил смущённый взгляд на товарища и принял из его рук тяжёлое золотое яблоко. - Идём! – решительно сказал он. - Расступись, народ! – громогласно провозгласил Геракл, раздвигая плечом убитых горем колхов. Он был готов разогнать их, как стадо баранов, если понадобится. Они вошли в хижину. Алкид окинул её взглядом и спросил по-военному чётко: - Что делать? Выкинуть отсюда плакальщиков, или не надо? - Да, да, Алкид, пожалуйста! Пусть в хижине никого не останется. Родители могут подождать за порогом. Остальных отправь спать. - А я? - Ты останься. Мне может понадобиться твоя помощь. - Славно! Мне уже приходилось драться с Танатосом за душу Алкесты. Может, увидев меня, он побоится войти? Прометей подошёл к девочке, на щеках которой пылали горячечные пятна. - Мама, пить… - прошептала она. Титан сел подле неё, положил руку на лоб и позвал тихо, но властно: - Очнись, девочка, очнись! Нани открыла глаза, сухие и тёмные от жара и снова попросила: - Пить… - Это потом. А сейчас попробуй это яблоко. Алкид принёс его специально для тебя. Оно тебе понравится. Ешь! Девочка перевела взгляд на героя: - Ты… правда… для меня?.. - Святая правда! Ешь, малышка. Я сам их не пробовал, но Амирани (он всё знает!) говорит, что они жутко вкусные. Нани трудно сглотнула и протянула худенькую руку за яблоком. Медленно поднесла ко рту, откусила кусочек. - Вкусно? - Тёплое… - сказала она, погружаясь в сон. Яблоко едва не упало на пол. Прометей успел подхватить. - Что? – горячо зашептал Алкид. - Не сразу. Если оно целебно, то действие скажется через какое-то время. Будем ждать. И они стали ждать. Временами Алкид принимался шагами мерить хижину, стараясь унять нервную дрожь. Прометей не отнимал руки ото лба больной. Иногда она просыпалась, и он настойчиво скармливал ей ещё кусочек. Видимых изменений не было. Ночь тянулась бесконечно… - Ничего не происходит! – нервным шёпотом восклицал Алкид. – Ты уверен, что оно помогает? Титан болезненно морщился: - Я не Асклепий, Геракл. Я никогда не врачевал. Надо надеяться… Нани, проснись! Возьми ещё кусочек яблока… За порогом хижины забрезжил рассвет. Алкид, сидевший у дверей, устало поднял веки. - По крайней мере, сегодня Танатос не явился. Он тяжело встал и распахнул дверь. Утренняя прохлада потянулась свежей струйкой в пропитанный курениями, застоявшийся воздух хижины. Геракл глубоко вздохнул всей грудью. Глаза сами собой смыкались. Он подошёл к горестному ложу, подле которого в напряжённой позе сидел титан. Коснулся рукой его плеча. Прометей поднял голову: - Поспи немного, Алкид. - Эй, утро уже… Как она? - Жива. Титан отодвинулся, пропуская его к постели больной. Герой вгляделся в худенькое личико. Жар спал. Девочка дышала глубоко и ровно. И… её лицо не казалось больше таким безжизненным. От яблока осталась едва треть. - Жива. – Повторил Прометей. – После доест. Алкид поднял голову и с чувством поглядел на друга. Он показался ему постаревшим от усталости. И без того худое лицо совсем осунулось. Герой почувствовал, как в душе его шевельнулось что-то похожее на нежность. - Ты сделал это! - Если бы не ты, Алкид, этого не сделал бы никто. Пойдём. Сейчас ей нужнее мама. Они вышли из хижины, едва не шатаясь. Гия и Маквала рванулись мимо них в дом. Алкид прислонился спиной к стене: - Больше всего на свете я хочу спать. - Теперь мы можем спать, мой друг. Только где? Боюсь, что, где бы мы ни легли, обрадованные родичи нас затопчут. - Я им затопчу, - пробурчал Геракл, обнимая товарища за плечо. Едва не насильно героев разбудили после полудня и позвали к трапезе. Геракл ел за троих и шутил за четверых. Особенно его забавляло, как родные девочки пытаются оказать его другу всевозможные знаки внимания, и как он пытается свести эти почести до минимума. И всё же ему не удалось отвертеться от большинства тостов, так что после ужина Алкиду пришлось за плечо поддерживать перебравшего бога, пока они добирались до места ночлега. Пир продолжался до заката, а после всей деревней повалились спать. После было ещё три дня, наполненных сном, едой и восторгами сельчан. И была Нани, впервые начавшая потихоньку подниматься на ноги… - Скажи, Алкид, почему не приходит Амирани? Герой ухмыльнулся про себя. Подобно ему самому, Прометей страшно смущался от людской благодарности. А благодарность колхов сдабривалась, к тому же, изрядной долей еды и вина, которые воздержанный титан предпочитал употреблять в умеренных количествах. Наутро после великой попойки, он простонал: - Алкид, говори им, что хочешь! Что я сбежал, умер, загибаюсь от несварения, но молю тебя… избавь меня от повторения подобного ужаса! - А если они потребуют указать кусты, в которых ты сидишь? Нет, каково! Великий врачеватель не в силах избавить себя от неприятностей похмелья! - Алки-ид!.. Что из этого можно сказать любопытной Нани? - Он стесняется. Девочка мечтательно улыбнулась. - Он тебе понравился? - Он красивый и добрый. И имя у него, как у того героя из песни. - Постой, постой! Какая ещё песня? Девочка посмотрела на него строго: - Ты что же, не слышал песни о герое Амирани? У нас все её знают. - А я не знаю. Расскажи. Нани, сидящая, вытянув ноги, на расстеленной козьей шкуре, начала серьёзно, подражая взрослым сказителям: - Герой Амирани странствовал в наших горах давным-давно. Похож он был на чёрную тучу, готовую разразиться ливнем. Неутомимый, как волк, сильный, как двенадцать пар быков, стремительный, как бревно, летящее с горы. Это он выковал первый меч и плуг. Странствуя по свету, он победил злого Вишапи и похитил сердце Камари, дочери Бога Грома. А когда на землю обрушился холод, выкрал у богов огонь, чтобы обогреть людей. И с тех пор в каждом очаге горит огонь Амирани. - Ну? А дальше? - Боги разгневались на него и приковали к высокой скале. Каждый день слетаются орлы, чтобы клевать Амирани. А верный пёс всё лижет цепь, которой он прикован, надеясь, что когда-то сумеет перегрызть её. Но цепь лишь становится толще год от года. И бродит по окрестным горам Камари Лучезарная и Грозная, ожидая любимого. Но ему никогда не сойти со скалы… - закончила девочка печально. Эй, приятель! Кажется, я узнал о тебе много интересного! - А ты её видела? Красавицу Камари? Нани посмотрела на него с жалостью, как на слабоумного: - Как я могла её видеть? Я и сейчас хожу с трудом. Но это правда. Она ждёт. Ты мне не веришь? - Верю. И, Нани, знаешь, что? Если это будет зависеть от меня, Амирани вернётся. И они встретятся с красавицей Камари. Слово Геракла! Их вышли провожать всей деревней. Алкид тащил мешок, набитый провизией. Им едва удалось уговорить колхов, чтобы им не всучили больше. Это оказалось нелегко. Как и отговаривать каждого, кто хотел чем-нибудь одарить великодушных героев. Они снова шагали по каменистой тропе – отдохнувшие, освежённые и взволнованные. Каждый был погружён в свои мысли, поэтому их не тянуло говорить. Однако думали они о разном. На лице Прометея бродило робкое и недоуменное выражение человека, который пытается поверить в счастье. Алкид же напряжённо морщил лоб и временами украдкой бросал изучающий взгляд на товарища. Титан этих взглядов не замечал. На ночь они остановились в той же пещере, что уже давала им приют в грозу. Алкид натаскал дров, но заниматься ими предоставил товарищу. Он почти не удивился, увидев, как под руками титана, словно бы само, вспыхнуло пламя. - Я ещё тогда должен был догадаться. Вот он – Прометеев огонь? Тот лишь покачал головой: - Никакого чуда. Мне пришлось освоить много способов, как добыть его. Просто, в иных обстоятельствах они оказывались бессильны. А Огонь? Нет, я не оставлял ничего при себе. Всё роздал ещё тогда. Я и сам лишь недавно узнал, что теперь пламя почему-то вспыхивает само, повинуясь моей воле. Побочный эффект, так сказать. - Мудрено говоришь. - Это из птичьего языка науки будущего. Не обращай внимания. Алкид усмехнулся, потом вновь погрузился в свои мысли. Его необщительность, наконец, привлекла внимание Прометея. - Что с тобой, мой друг? Тебя что-то мучит? - Ничего. Что такое «Вишапи»? - Ах, это? Должно быть, из колхов кто-то рассказал… - Думаешь, кто? Наша Нани! Титан слабо улыбнулся: - Надо же, помнят… А Вишапи…Это древняя тварь, вроде гидры – хищная и прожорливая. Абсолютно лишённая разума. - Ты с ней встречался? - Да, пришлось. - И как? - Малоприятное воспоминание. Я располагался на ночлег, когда она напала. Попытался отпугнуть её огнём. Но, знаешь, этих древних хищников трудно убедить, если они вбили себе в голову, что ты съедобный. - Знаю, - усмехнулся Алкид. – Меня они пару раз чуть не съели. Я-то не бессмертный. - Ну, мысль о том, что ты бессмертный, как-то слабо утешает, когда она тебя жуёт. У богов тоже есть инстинкт самосохранения. - И ты убил её? - Убил. И не жалею. Она подмяла меня под себя, а я распорол ей брюхо ножом. Увидев пристальный, оценивающий взгляд Алкида, Прометей усмехнулся: - Трудно поверить? Просто, тогда я был посильнее. Я и сам, знаешь ли, себя не узнаю, когда склоняюсь к воде напиться. Он замолчал. Какая-то новая мысль заставила Алкида задуматься. Потом он вдруг поднял голову и сказал серьёзно: - Я хочу знать… - Спрашивай. - Только ты ответь мне откровенно. Что за яблоки мы добыли? Почему меня послал за ними Зевс? Почему они спасли малышку Нани? Прометей глубоко вздохнул: - Я был глупцом, если надеялся, что ты не спросишь. Что ж, я не стану от тебя скрывать этот секрет богов. Яблоки Гесперид обладают волшебной силой. - Это я заметил, - усмехнулся Алкид. - Они имеют свойство возвращать силу и здоровье тем, кто их утратил. - Тогда почему ты колебался, прежде чем дать его Нани? - Не потому, что опасался ввести тебя во искушение. Просто, у яблок Гесперид есть ещё одно свойство. Если кто-то из богов загадает на них, они будут выполнять его желание. - Это как? - Скажем, кому-то захочется посеять зависть или вражду. Ему достаточно будет подержать это яблоко в руках. А потом другие будут изумляться, что подвигло их совершить… гм… нечто несообразное. - Ты боялся… - …что Атлант загадал на них, зная, что ты несёшь их Зевсу. К счастью, яблоки были чисты. Они исцелили Нани своей первозданной мощью. Титан поднял глаза и пристально вгляделся в лицо друга: - Теперь ты знаешь всё. Я ничего от тебя не утаил. - Да, - раздумчиво сказал Алкид. – Ты знал это с самого начала. И тебя не посетило искушение самому воспользоваться ими? - Воспользоваться? - Атлант хотел это сделать – теперь я уверен в этом. А ты? Признайся, ни разу? Ни на миг? Его глаза требовательно искали глаза титана. Прометей встретил этот взгляд и вздохнул: - Для чего? Я ведь и так бессмертен. А лишать тебя возможности поскорее освободиться от унизительной службы, воруя у тебя плоды твоего подвига? Нет, Алкид. Быть может, эти века испортили мой характер даже основательнее, чем я думаю, но до такой низости я ещё не дошёл! – и повторил ещё раз. – Нет! - А если Зевс воспользуется ими не по назначению? Ты ведь не любишь Зевса? - Речь не о Зевсе, Алкид. Речь о тебе. Он пусть поступает, как знает. - Речь не только обо мне, - медленно сказал Геракл, поднимая дорожный мешок. – О тебе тоже. - Что ты хочешь этим сказать? - Что Зевс обойдётся и двумя. Я хочу, слышишь, Я ХОЧУ, чтобы ты стал таким, каким был прежде. Мне это НУЖНО. - Ты хочешь… - …отдать это яблоко тебе. У меня есть причины этого желать. И Зевс тут ни при чём. Поймёшь когда-нибудь. А сейчас ты возьмёшь его, потому что ты мой друг и не захочешь меня обидеть. Он протянул плод титану, избегая смотреть ему в глаза. Его смутило бы то выражение, которое – наверняка! – светилось в этих глазах. Прометей взял яблоко, подержал его в ладони. Оно было тёплым и увесистым. С глубоким чувством оглядел профиль Алкида, потом поднял с земли нож, которым резали мясо. - Одна половина твоя. - Вот ещё! – хмыкнул герой. – Мне-то с каких пор не хватает здоровья и силы? - Ты примешь его, потому что ты мой друг и не захочешь меня обидеть, - улыбнулся титан. - Придумал тоже, - вздохнул Алкид. – Ладно, попробую уж, за чем ходил. - И он впился зубами в свою половину, пытаясь скрыть смущение. – Честно говоря, я очень люблю яблоки. Они хрупали ими при свете, отбрасываемом маленьким костерком. - Сладко, - сказал Алкид, вытирая руку о шкуру. Прометей ласково улыбался ему по ту сторону костра. Герой прошёлся глазами по его лицу, изучая: - А где изменения? - Не всё сразу. Думаю, стоит пока поспать, - уклончиво улыбнулся титан. - Спать, так спать. Это я люблю. Это меня уговаривать не надо, - пробурчал Алкид, растягиваясь во весь рост. Слишком много эмоций для моей дублёной шкуры! Прометей тоже улёгся и, судя по всему, заснул, так как костёр потускнел, угасая… Утро приветствовало их щебетом какой-то сумасшедшей птахи, усевшейся на камне у самого входа. Алкид пробудился сразу и, как обычно, ощутил, что упругие мышцы властно просят работы, подвига. Однако он медлил вставать, так как его товарищ не шевелился. В пещере было тихо. Прометей окликнул его сам: - Доброе утро, Алкид! Как ты себя чувствуешь? - Как? Да недурно! Впрочем, одно только… Было у меня как-то приключеньице. Зашёл в один дом, а там девок сорок или пятьдесят. Забыл, сколько. - Ну и что? - Как что? Я бы и сейчас там побывать не отказался. Титан тихо рассмеялся в ответ. - А ты? - Нет, мне такие подвиги не по силам. Это для Геракла. - Да я же не об этом! - Я понимаю. Чувствую себя превосходно. Спасибо тебе, Алкид! Герой вздохнул: - Любопытство – порок, я знаю. А всё же хочется взглянуть на бога в… так сказать, натуральном виде. - Это нагишом что ли? - Фу ты! Прекрасно же понимаешь, о чём я! - Понимаю. Просто мне самому любопытно и… немного боязно. Прости, Алкид. - Ну, не стал же ты хуже! - Я надеюсь. - Тогда пошли на солнышко. Здесь темно, как в погребе. Утро блистало всеми красками, какие только можно было найти в этом пустынном краю. Алкид промедлил прежде, чем обернуться. Потом решился… У входа в пещеру стоял статный мужчина годами не старше него, с правильными чертами серьёзного лица. Волосы цвета воронова крыла чуть вились. Знакомые синие глаза смотрели ласково. Ростом титан уступал смертному герою и был, по-прежнему, сухощав, но исчезла болезненная худоба узника. Гладкая, загорелая кожа упруго обтягивала тугие мускулы. В позе и движениях преображённого титана проступала грация атлета. - Ну и!!!… - Что? - Да ты красив, как… бог! – выпалил поражённый Алкид. - Твоими молитвами. - Вот так чудо! – он восторженно хлопнул себя по бедру. И добавил загадочно. – Теперь-то можно не беспокоиться. Тебя узнают, – потом хмыкнул. – А мне всё же зря половину яблока скормили. Пропало добро! Прометей лукаво усмехнулся: - Нет, не зря. - Так… - озадаченно поскрёб макушку наш герой. – Я так привык к твоим демократичным манерам, что как-то забыл – ты тоже бог! Ты что-то загадал на мою половину яблока? - В самую точку, мой друг! - И что же? - Не беспокойся, ничего плохого. - Я надеюсь. Гм! Это было бы чудовищным свинством с твоей стороны. - Я на такое не способен, - убеждённо сказал титан. - Поклянись! Сплюнь и скажи: «Чтоб я сдох!» Сегодня Геракл шёл, чуть ли не вприпрыжку. - Куда ты так мчишься? – удивился Прометей. - Как куда? Жажду увидеть ещё одно чудо. - Какое? - Как отпадёт челюсть у милой вдовушки. Ну, у той, что тебя так жалела. - Ой, об этом я не подумал! Алкид, а ты уверен, что нам надо смущать бедную женщину? - Уверен, уверен! Не лишай её возможности порадоваться. И потом, думай, что хочешь, но она, по-моему, знала, что за гостя я привёл в её дом. В отличие от меня, недотыкомки. - Ты снова начинаешь себя ругать! - Вот не сказал бы, что ты против самокритики! Сам шагу не ступишь, не произведя длительных переговоров с собственной совестью, а мне не позволяешь. - Это потому, что ты и так совершенство, Алкид! - Я краснею, как девица! Не смотрите на меня! Так весело перебрасываясь шутками, они шли до вечера. Внезапно Алкид остановился и озадаченно почесал в затылке: - Вот, что бывает, если пустить меня вперёд! - Что такое: - Поздравим друг друга! Мы сбились с дороги. - Нет, Алкид, мы на правильном пути. - Да? Ну, и где же приют голодного путника? - Что? - Хижины-то нет! Прометей вышел вперёд и огляделся: - Да нет же, место то самое! - Уверен? - Совершенно. Вот бухточка… - …где ты плескался. Точно! Но хижина-то где? Ау! Титан напряжённо задумался. Потом повернулся к другу: - Знаешь, Алкид… - Кажется, знаю, Прометей. Соорудить домик с очагом на одну ночь под силу только богам. - Да. - И теперь я точно убеждён, что это дело рук моей сестрицы. - Твоей сестры? - По папе. Мамы у нас с ней разные. Точнее, у неё мамы вообще нет. Прометей спросил с запинкой: - Почему ты думаешь, что это Афина? - Потому что уверен в этом. Слушай-ка меня, дружок! Тебе это может показаться интересным. Они уселись на камень, ещё тёплый от солнца. Алкид подарил другу усмешку, видя, что бедняга с чего-то сам не свой. Нечто подобное я уже видел. И не так давно. - Вот, значит… начиналось всё это, как обычно. Вначале принесло гонца от Эврисфея, который передал, что на сей раз царю хочется яблок. А потом возникла сестрица Афина и начала долго и нудно талдычить, какая зараза этот твой братец Атлант, и как я должен себя с ним вести. А сама, между прочим, усердно тащила меня по этому ноговороту, хотя, как ты сам заметил, к саду Гесперид есть и более удобные дороги. И чем дальше, тем больше моя невозмутимая сестрица впадала в беспокойство, пока не убежала, сломя голову, в получасе ходьбы от тебя. Если есть вопросы, задавайте! – удовлетворённо закончил он. Но Прометей горестно покачал головой: - Этого не может быть… Она меня давно забыла. - Ой, кто это говорит-то! Какой знаток дел божеских и человеческих! Да что ты знаешь о ней? Ты не встречался с ней последние века. - Вот именно. - Дурень! Ты же можешь видеть суть любого явления. Ну, так разуй глаза и посмотри! - Нет - Почему нет? - Я боюсь, Алкид. - Так ведь она тоже боится! Боги, как же она боялась, бедняжка, что я ненароком пройду мимо! Но ещё больше она боится, что ты оттолкнёшь её, дурак такой! - Этого не может быть, Алкид… этого не может быть… - Перестань твердить, как попугай! Ступай на Олимп. Встреться с ней лицом к лицу, и тогда узнаешь. Не мучь ни себя, ни её. - А если… - Боги, дайте мне терпения! Теперь я понимаю, почему моя сестра до сих пор Дева! Ей достался полный идиот. К тому же, упрямый, как сто ослов. - Не ругайся, Алкид. - Буду! И, между прочим, мне тоже надо на Олимп. Если ты не пойдёшь сам, я, право слово, погоню тебя туда пинками! - Ты мне друг, Алкид. - Вот именно! И сестру свою люблю. Ну, решайся! Не заставляй меня думать, что быть распятым на скале легче, чем пойти навстречу любимой женщине. Прометей обхватил голову руками: - Я пойду. Но почему ты так уверен, Алкид?.. - В том, что она любит тебя? Потому, что я в этом разбираюсь. Потому, что ты скрытен, как сундук, но я же догадался о твоей любви! Ты любишь её? Ну, отвечай! - Я люблю её, - тихо сказал титан и закрыл глаза. Ибо перед этими глазами с неумолимой ясностью вставало прошлое – то время, когда мир был ослепительно молод. И глядеть в это прошлое было выше его сил…