Выжить в пустоте

      Очнувшись, я не сразу вспоминаю, где нахожусь. Белые стены, большие окна, люди в черных и черно-белых одеждах стоят ко мне спиной. Сначала начинаю непроизвольно дрожать, по ошибке думая, что я в Эрудиции и надо мной ставят опыты. Однако нет. Я все ещё нахожусь в Искренности. Приподнимаюсь на локтях, но не горю желанием сейчас с кем-либо разговаривать. Поэтому падаю на диван и тупо смотрю в потолок.       Через несколько десятков минут или часов из этой черно-белой массы появляется Четыре, протягивая мне руку, чтобы я встала с дивана. — Что случилось? — В порыве ярости ты хотела выстрелить себе в голову, но Эрик отдернул твою руку и пуля попала ему в ладонь, а ты ударилась головой о пол при падении. Мы решили его пока казнить.       Интересно, зачем он это сделал? Оставил Эрика в живых, имею ввиду. Этому мудиле ведь на меня так насрать. Неужели наша машина для убийства невинных дивергентов дала сбой? Ну это бан по причине уебок.       Охранники-искренние расступаются. Мы спокойно идем к выходу из помещения, но меня все равно иногда шатает. — И где он? — В камере.       В коридоре мне кажется, что практически каждый первый обращает на меня внимание и с разными чувствами смотрит мне вслед. Кто-то с жалостью, кто-то с презрением. Ну, конечно, я же теперь знаменитость. Не каждый бесстрашный может вот так оттолкнуть Четыре, послать Трис, направить пистолет на Эрика, разреветься перед всей толпой и попытаться покончить жизнь самоубийством. При этом так и не убив главного антагониста. Теперь всё так перемешалось, что не стоит и разбираться. — Ты так и не пристрелил его?       Он смотрит на меня с удивлением, немного приподняв брови. — Что? Он виноват в смерти многих людей. Пора бы отплатить за свои грехи.       Заходим в полупрозрачный лифт. Четыре нажимает на кнопку десятого этажа, мы плавно едем вниз полминуты. — Я думал, ты захочешь с ним поговорить перед казнью. Без оружия. — Это вряд ли.       Двери медленно отползают в стороны. Мы на седьмом этаже, где держат преступников до суда. Я понимаю, что теперь для верных я не являюсь предателем, хотя некоторые все же скептически относятся к моему возвращению. Но раз уж сам Четыре понял, что мне действительно нужно, и предоставил это, то я не думаю, что он относится к числу неверующих. Хоть какой-то бальзам на душу.       Я не хочу его даже видеть, не то, что говорить и находиться в закрытом помещении. Перекинувшись парой слов с чернокожим охранником, Четыре нажимает на черную кнопку, автоматическая дверь открывается.       Быть уверенной. Быть смелой. Быть жесткой.       Эрик сидит на кушетке, оперевшись спиной на холодную стену, и свесив ноги. Руки расслаблены. Правая перевязана бинтом. Глаза закрыты, голова немного приподнята кверху. Можно подумать, что он заснул. Или умер. Лучший вариант. Но где-то в глубине души я знаю, что его смерть принесет мне облегчение.       Как только я наступаю на кафельный пол, двери закрываются. Взгляд серо-голубых глаз устремляется прямо на меня. Убираю руки за спину, становлюсь около стены. Я не хочу ничего говорить. Да и он, видимо, тоже.       Эта комната полностью черная. Только дверь сзади и кнопка слева белеют во тьме. Это словно комната лжецов, и если ты будешь говорить неправду — она все равно тебя раскроет. Как последняя исповедь, последний шанс понять причины и следствия поступков.       А мы снова играем в нашу любимую игру. Игра в молчаливые гляделки. Кто одержит победу? Конечно же десятикратный чемпион Чикаго — один из предателей-Лидеров — Эрик. Потому что эти черные стены реально давят на меня. Да и ситуация в целом. — Зачем ты остановил меня? — вопрос звучит не так, как я репетировала его в голове.       Осматриваю каждый миллиметр его ебанного идеального лица. Почему мне нравится такой мудак? — Если бы я сдохла, то сейчас не пришлось бы лишний раз открывать рот. — Тогда бы сдох единственный человек, который… — слишком громко вздыхает, — мне нужен.       Нужен. Он произнес это слово, даже не поморщившись. Его даже не стошнило. Прогресс. Громко хмыкаю, перевожу взгляд на пол. Это не ответ. Есть всякая нужда — малая, например. — Который нужен тебе. А ты мне нужен? После того, что ты натворил? С каким удовольствием ты трахал ту шалаву… Наверняка думал только о нужности ее огромных сисек, да? Прости, не успела рассмотреть всю ее полезность, пока она скакала на твоем члене.       Делаю небольшую паузу. Мне надо выговориться по полной, но дышать мне тоже иногда необходимо. Опять смотрю на него. Его безразличный вид снова выводит меня из себя. Я как будто с куском валуна разговариваю. Не проще побиться головой об стену? Толку больше будет. — За что? За то, что я помогла друзьям? Тогда ты еще большее ничтожество, каким я тебя считала, — перехожу на хриплый шепот.       Эрик встает с кровати. Звук его тяжелых ботинок валуном прокатывается по комнате. Немного проступают вены под черной татуировкой на крепкой шее. Он останавливается в полуметре от меня. На ум приходят наши страстные поцелуи в первую совместную ночь. Она была же и последней. Как вообще можно было на что-то надеяться после одного какого-то жалкого секса? Ну не жалкого, конечно, но единственного. — Я не специально, — его шепот сладко ласкает уши. Вот змей! Его левая рука грубо упирается в стену, отрезает путь к бегству.       Отхожу вправо, пытаясь аккуратно прошмыгнуть под раненой рукой. Но в дело вступает нога, чуть не ударив меня в челюсть. Спасибо моей кошачьей реакции. Приходится вернуться в прежнее положение. Ненавижу безысходность. Самое ужасная вещь на свете. Но если он не прекратит, мне придется ему врезать и самостоятельно пробить себе путь на свободу. — То есть та эрудитка совершенно случайно споткнулась и упала твой хер?! — мои глаза сверкают. Становится жарко. — Нет. Ты меня ужасно разозлила и я хотел просто нажраться и отодрать тебя. Но эта сучка, что принесла мне пойло, подсыпала что-то, у меня встал прямо на месте. Все произошло слишком быстро. — Это не оправдание, ебанный ты кобель, — скрещиваю руки на груди. — Если я кобель, тогда ты моя сучка.       На этом пора заканчивать, иначе дело примет совсем нежелательный оборот. — Прощай. Сегодня тебя застрелят, и мы больше никогда не увидимся. Зато увидишься со своей эрудиткой. Передавай ей привет.       Пытаюсь нащупать кнопку открытия двери, но крепкие пальцы захватывают мою руку. У него все сильнее, даже язык и губы. Резкий поцелуй, быстрый, но глубокий, выбивает все чувства и смешивает их в змеиный клубок ненависти, презрения и обиды, примешивая безумную страсть.       Эрик отстраняется и преспокойно идет к своей кровати. Ты думаешь, что я сейчас прыгну на тебя? Хер тебе!       Скорее, хер мне. Всё происходит «слишком быстро». Он подмешивает мне что-то в поцелуй, мой невидимый член встаёт и падать совершенно не хочет. Холодный воздух окутывает нижнюю часть моего тела. Длинные сильные ноги охватывают талию Лидера, прижимая его ближе. Что-то горячее и пульсирующее входит в меня. Толчки усиливаются. Начинаю громко стонать, прикрывая глаза. Он закрывает мне рот рукой, я слегка покусываю горячую плоть и вспоминаю его сравнение с кобелем и сукой. Блять, а ведь попал в самую точку. Ту самую. Запрокидываю голову и издаю чуть ли не дикий вопль, выдыхая ненужный моим легким воздух. Стальная холодная дверь заставляет несколько десятков мурашек пробежаться по всему телу. И не только дверь.       На мгновение открываю глаза и на секунду перевожу их с его разгоряченного лица в угол помещения. Но этого хватает, чтобы заметить в противоположном углу красную точку. Камера.