Выжить в пустоте

      Четыре всё это время, оказывается, стоял возле стены и смотрел в окно, скрестив руки на груди. Свет от белой лампы под потолком освещает его лицо так, что щеки кажутся слишком впалыми. Я мигом заливаюсь краской, моля непонятно кого о том, чтобы в камера была хорошая звукоизоляция. На улице уже глубокая ночь. А когда мы шли к заключенному, только смеркалось. — Провести? — Нет. Спасибо, — отвечаю я, убирая отросшую челку с лица легким движением руки.       Он почти подходит к лифту, как я вспоминаю про один очень важный вопрос. — Когда казнь Эрика? — Завтра в полдень. — Благодарю еще раз.       Так, у меня есть меньше двенадцати часов. Уже точно установлено, что его смерти я совсем не желаю. Разве что чуть-чуть. Кто же меня будет так круто трахать? Не Четыре же. Хотя… Нет, исключено. Но куда же мне его деть? У Искренних нельзя, в Дружелюбии мне совсем не нравится. Разве, что обратно к Эрудитам. Да, это самый оптимальный вариант для него. Обратно, в лапы Джанин и под полный контроль.       Смотрю на камеры в телефоне. Забавно получается: в комнате с компьютером, подключенным к камерам Искренности, тоже находится камера. Но это уже для ученых и надзирателей за стеной.       Блин, они же тоже, по идее, видели наш с Эриком… Интим. Неловко. Надеюсь, что им все понравилось. Сейчас ночь, большинство людей спят. Только охранники периодически осматривают этажи в поисках нарушителей комендантского часа.        Еду на лифте на девятый этаж, где должна находиться их Диспетчерская. Захожу в кабинет. Комнатка довольно маленькая, не как в Бесстрашии. Там прям целый офис. Охранник, сидящий на стуле с колесиками, мирно посапывает, запрокинув голову. Надрочился и спит.       Открываю личную камеру Эрика. Он лежит на кушетке, отвернувшись к стене. Лица совсем не видно. Зато отлично видно дверь, около которой все произошло. Последние полчаса очень быстро стираются. Выскакивает уведомление «Запись стерта» с зеленой галочкой.       Отключаю все камеры, в объектив которых мы можем попасть при побеге. Ставлю таймер автоматического включения через полчаса. Нам этого с головой хватит. Не замечаю, как присаживаюсь на колени мужчины. Он просыпается и начинает меня лапать. Я сразу убираю его руки с талии и блокирую монитор.       Он неплохо выглядит. Светлые густые волосы, голубые глаза, нос с горбинкой, как у меня, тонкие губы и высокие скулы. Ему дашь лет двадцать восемь — тридцать. Какой-то ариец. Мне очень нравится такой типаж, на самом деле. Да и мускулатура у него хорошо развита. — Что ты здесь делаешь?!       Эх, ладно, выхода все равно нет. Ложусь животом на него и мягко сжимаю его шею в трех нужных мне точках. — Это все был сон. Ты проснешься и ничего не будешь помнить.       Спасибо Амару. Вот как знал, что эти приемы мне пригодятся! Уже дважды. Покидая комнату, я не забываю стащить оружие для сообщника. — Выползай из своей норы! — командую я, кидая в Эрика пистолет.       Он ловко хватает огнестрелку, вскакивает на ноги и смотрит на меня с удивлением. — Ты валишь в Эрудицию. — А ты? — А я остаюсь. Я пока что не убила больше сотни человек, мне боятся нечего. Правда, могут вломить, если узнаю про мои грехи, поэтому двигай задом.       Мы бодро пробегаем три лестничных пролета, но на четвертом я замечаю охранника. Пока он повернут к нам спиной, я успеваю прошмыгнуть дальше. Эрик задерживается и мне приходится вернуться. Он стоит над телом охранника. — Ты что сделал, идиот?! — толкаю в его сильную грудь. Серо-голубые глаза с безразличием смотрят на труп. — Он меня заметил.       Аргументный аргумент, чтобы убить человека. Хотя, Лидеру же пофиг. Он почти каждый день кого-нибудь мочит.       Психопат. Убийца. Маньяк. Долбаеб. — Отдай.       Беру его пистолет, вытираю о белый пиджак искреннего. Вкладываю его в руку умершего. Пусть хотя бы на время Эрик заляжет на дно. Остальные этажи пробегаем быстро и без происшествий. Свежий ночной воздух бьет в лицо. Как же круто оказаться на свободе. — Дальше идешь сам.       Собираюсь идти обратно, но не тут-то было. Эрик хватает меня обеими руками за шею и настойчиво целует. Обида тает на глазах. Как же приятно чувствовать такую силу и опасность, исходящую от этого дикого человека. Но я все равно никогда не смогу его до конца простить. Такая вот я сука.