Выжить в пустоте

      Во время завтрака я очень сильно нервничаю. То кофе разолью, то кусок яичницы или бекона обратно в тарелку упадет. Ладно, это обычный мой завтрак. Правая нога отбивает чечетку по кафельному полу. У меня уже давно проблемы с головой, а дергать ногой я лишь переставала на какое-то время уже несколько лет подряд.       Не замечаю, как столовая постепенно опустошается. Одинокие стулья и чистые столы создают ощущение полного одиночества. Пора и мне проваливать. Убираю поднос с полупустой тарелкой и полностью пустой чашкой, на дне которой остался только осадок от кофе. Он мне особенно понравился, ведь была добавлена корица и сливки.       Нервозность понемногу улетучивается, но руки все ещё подрагивают, и я чуть не роняю поднос с посудой прямо на пол, в последний момент успевая удержать равновесие. — Блять.       Посудомойщица строго посмотрела на меня через прямоугольные очки, но промолчала. Я думала, очки носят только представители Эрудиции.       Вид бесстрашной заставляет многих людей просто заткнуться. Даже правдолюбов, готовых в любое время дня и ночи отстаивать свое мнение. Только не в эти моменты. Бесстрашные куда-то собираются в главном зале. — Куда мы идем? — спрашиваю у Кристины, заложив руки за спину. Уже и держусь, как он! Опускаю руки и они безвольно болтаются на уровне верхней части бедер. — Мы идем к Бесфракционникам. Искренние не хотят объединяться с нами и выступать против Эрудитов и предателей, — поправляет кожаный пояс, в который засунут черный пистолет. — Ты с нами? — Определённо. А что с побегом Эрика? Разве они не будут предпринимать попытки его поисков?       Смотрит мне прямо в глаза. Я такого же роста, как и Трис, поэтому получается, что она смотрит на меня снизу вверх. Но даже с такого ракурса Крис выглядит уверенной и смелой. Она и правда классная и совсем не заслуживает того, что на нее свалилось. — Нас это не касается. Так сказал Кан.       Она смотрит немного выше моего лба и плавно переходит на плечи. На ее глазах выступают слезы. Что случилось? Она обнимает меня за плечи и хныкает, а я не могу понять, что происходит. — Ну, что? Что такое? — У тебя такие же волосы, как и у Уилла.       Через минуту Крис успокаивается, и я робко улыбаюсь. Пытаюсь поставить себя на ее место. Не получается. Я никогда не представляла как поведу себя после смерти Эрика. Умрет последний любимый человек. Я умру тоже. Замкнутый круг: если умру я, как сказал Эрик, то умрет единственный дорогой для него человек; если умрет он, я тоже останусь совсем одна. Какие же мы оба волки-одиночки все-таки. — Извини, просто… — Ничего. Все хорошо. Будь сильной.       Мы молча идем к выходу вместе с другими в черной форме. У каждого в руках оружие. У меня тоже. Мы выглядим очень круто и уверенно. Очень мощно и угрожающе. Нам бы крутую музычку на фон, тогда вообще было бы збс.       И мы идем к изгоям. К тем, кто не смог пройти инициацию. К слабакам. Возможно, я слишком гордая, слишком тщеславная и ещё какая-нибудь гадость, но я ни за какие шиши не стала бы таким убожеством.       Уже нет выбора. Выхода тоже нет. «Девочка с глазами из синего льда Тает под огнем пулеметов. Должен же растаять хоть кто-то, Скоро рассвет. Выхода нет.»       Мы развязываем настоящую войну. То, что было ранее — всего лишь цветочки.       В район изгоев мы попадаем за считанные минуты. Вот и мать Тобиаса — невысокая женщина с немного выпирающими верхними зубами, рыжеватыми волосами и привлекательным лицом. С первого взгляда и не скажешь, что у нее есть двадцатичетырехлетний сын. Она очень властно смотрится среди изгоев. С первых же секунд понимаю, что ей нельзя доверять. Приятные, на первый взгляд, люди очень часто держат нож за спиной.       Мне неуютно среди изгоев. Они носят порванную или изношенную одежду всех фракций. Бомжи. Бездомные. Я не хочу, чтобы они захватывали власть. Живут в недостроенном здании, почти не моются, жрут, что попало. Такое будущее даже хуже, чем жить в Дружелюбии.       Мы только привыкаем к этим запахам и звукам, как раздается крик: «Смотрите! Там, на краю!».       На краю одной из недостроенных стен стоят Марлен, Гектор (мальчик лет десяти) и Кристина. Они, как зомби, шагают прямо в пропасть. — Предательницу Трис Прайор следует передать Эрудитам. Иначе каждый день будут умирать люди, — в один голос твердят они и делают еще один шаг к обрыву.       Тори и Трис забираются наверх. Даже если они успеют, спасти всех трех им не удастся.       Ещё шаг. Ещё фраза.       Мгновение — Тори валит Гектара, Трис хватает за руку Кристину. Марлен падает вниз и разбивается прямо передо мной и недавно подошедшим Четыре. Ей повезло намного меньше: она была посередине, она была третьей.       Им нужна Беатрис. Зачем? Что я пропустила в этой жизни? Почему именно она? Я бы с радостью стала пленницей Эрудитов, чем осталась бы здесь хоть на минуту. Вспоминаю неудавшуюся казнь Лидера. Он что-то говорил про идеального дивергента, когда я вбежала к ним. Может, я тоже подойду?