Выжить в пустоте

      Вечером я абсолютно точно решаю уйти во фракцию врагов. Я более чем уверена, что Трис захочет сбежать тоже. Ведь эта девчонка умерла из-за нее. А она слишком альтруистка, чтобы остаться здесь. Я не могу позволить ей пожертвовать собой. У бесфракционников почти нет камер, но я знаю, что Трис и Тобиас расположились в северной части построения, рядом с комнатой его мамы.       Около полуночи я выхожу из общей комнаты, зацепив мизинцем чью-то кровать. Переборов желание заорать во все горло, я кое-как выползаю в коридор. Так, два коридора налево, белая дверь в комнату Эвелин (мать Тобиаса), и, наконец оранжевая дверь моей подопечной парочки. Раздаются приглушенные вздохи изнутри. Ох, уж эти влюбленные.       Достаю металлическую палку из кармана, припасенную заранее, и ломаю замок. Вроде бы получилось. Во всяком случае кусочек металла обратно не высовывается, а дверь более не открывается.       Небо полностью темное, не видно ни одной звезды. Тучи нависли над Чикаго, возможно скоро пойдет дождь. Где-то на востоке раздается приглушенный гром. Я иду очень быстро. Обувь иногда хлюпает, если я случайно наступаю в грязь. Дует прохладный осенний ветер, заставляя меня подрагивать время от времени. Один лист прилипает прямо к лицу. Весело, че.       Через полчаса я, вся замерзшая и злая, приплетаюсь прямо в логово Эрудитов. Несколько охранников грубо заламывают руки и ведут в теплое помещение. Я рада даже им. Главное, что я не среди изгоев.       Гордость. Эгоизм. — О, вернулась! — Я тоже очень рада тебя видеть, Питер, — бурчу я, обнимая себя за плечи и все еще слегка подрагивая от холода. — Извини, но теперь у тебя не хоромы. Как и у твоего любимчика.       Меня пронзает током. Злобно таращусь на предателя. — Что?       Мы проходим мимо камер заключенных. В одной из них я замечаю широкоплечую фигуру в черном, сидящую прямо у темной стены. Лицо абсолютно не выражающее ничего, никогда не видела его таким. Даже сидя в заключении у Искренних он выглядел гордо и независимо, ожидая своей неизбежной участи. А тут явное опустошение… — Эрик! — Кейт! Нет!       Он сразу же встает на ноги, подлетает к прозрачной двери и начинает ее бить кулаками, но она не поддается. Его ярости явно недостаточно, чтобы спасти свою принцессу из замка, убить дракона в виде главной эрудитки города и ускакать на черном джипе в закат. Я хочу кинуться к нему, но эти двое долбаебов снова выворачивают руки, пока я ору на весь этаж. Меня переполняет ненависть.       Ладно, меня усадить на электрический стул. Но его-то за что? Он вернулся к ним, а они его за решетку! Зря весь этот риск?       Очкарики ещё даже не ложились. Меня, уже практически успокоившуюся, заводят в большую комнату, разделенную на две части огромным непробиваемым стеклом. За ним Дружелюбную носит туда-сюда. Она не стоит на полу, а висит в воздухе. К ее спине, рукам и ногам прикреплены толстые черные шланги. Выглядит неприятно.       С нашей стороны стекла повсюду камеры, провода, компьютеры, мониторы. Перед самым стеклом мерцает синее изображение. Джанин держит синюю папку в руках и спокойно наблюдает за происходящим. — Жизненные показатели падают, — сообщает высокий парень в синем костюме, стоя у одного из компьютеров. Калеб. Брат Беатрис. А вот это уже интересно. — Продолжаем. — Да дай ты ей отдохнуть, дура!       В этом случае дура скорее я. Язык мой — враг мой.       Но она вроде бы эрудитка, а мозгов тоже нет. Любому ясно, что если этот садомазохизм не остановить, то девушка сдохнет, не приходя в сознание. Питер слишком сильно сжимает плечо, и я немного приоткрываю рот, даже начинаю на него шипеть. Джанин оценивает меня презрительным взглядом, продолжая наблюдать мучения девчонки.       Скидываю его руку с моего плеча и смотрю через стекло. — Объект номер шесть более не жизнеспособен.       Я же сказала. — Я привел новую испытуемую, — говорит Питер, когда лидер синей фракции снова обращает внимание на нас. — Зачем? У нас хватает. Убейте ее, — разворачивается к компьютерам. — Ну, да, я вижу. Убить уже шестого дивергента — точно признак достачи невинных жизней.       Да ей все равно, Кейт, чего ты распинаешься? — Я Дивергент, которого вы в жизни не видели. Ваша Трис даже рядом не стояла. Спорим?       Джанин оборачивается, слегка приподнимая бровь. Неужели! Меня заметили! Конечно, уничижать дивергентные способности моей подопечной было не самой лучшей моей идеей, но это такая форма защиты. — Так что? — продолжаю я с легкой улыбкой. — Дайте ей шанс, — встревает Калеб. Так не терпится увидеть ещё одну смерть? — Но она не стопроцентный дивергент, — отвечает Питер. — Возможно это пустая трата времени.       Я смотрю на него, желая сказать: «Чего ты лезешь?». У меня и правда потенциальная тяга к самоубийству. И с чего он вообще решил, что я не стопроцентная? Я еще какая стопроцентная! — Заткнись, Хейес, или пожалеешь, что родился, — поворачиваю голову к тиранше. — Я справлюсь. — Ладно, все фракции ты сегодня точно не пройдешь, но две — точно, — Джанин закатывает глаза. — Если не погибнешь и на первой. — Погнали!       Питер проводит меня за стекло. Девушку, истекшую кровью, уносят. Я иду прямо к проводам. Что это за штуки? Похожи на тентакли. Интересно, куда мне их засунут? — Только будь осторожен, Питер, не люблю, когда жестко, — язвлю я, наблюдая за тем, как он обрабатывает эти черные шланги. Возможно, мне показалось, но на его губах мелькает тень улыбки, но всего на секунду.       Становлюсь на черный круг. Уже начинаю сомневаться, правильно ли это? Провода поднимаются в воздух и витают перед глазами. Всё это время Пит все еще находится рядом. — Чего встал? Вали отсюда, давай, — бросаю я проводнику. Он бросает еще один взгляд на Джанин и уходит, постоянно оглядываясь.       Что-то впивается в шею. Я издаю громкий вскрик. В руки. На глазах выступают слезы. В ноги. Начинает отдышка. В спину. Меня выгибает мостиком. Мониторы сливаются в одно разноцветное месиво, и я поднимаясь к потолку. Боль пронзает каждую клеточку моего дивергентного тела, но она проходит также резко, как и появляется.