Выжить в пустоте

      В душе я смываю всю запекшуюся кровь с тела. С лица, головы, волос, спины стекают красные дорожки. Вода с мылом немного щиплет раны.       Оказывается, когда ты проходишь моделирование, получаешь реальные увечья. Даже пулевое ранение, блять, появилось. Не очень предусмотрительно. Я ещё не знаю, что будет с Эрудицией, Отречением и Дружелюбием, к последним из которых я совершенно не склонна.       Уже чистая вода стекает по коже и сливается в воронку. Неприятные воспоминания снова накрывают меня с головой. Его темные, словно демонические глаза, ужасно сильные руки, словно из титана. Такая ненависть, такая злоба… Я не испугалась, мне было даже очень приятно. Может я энергетический вампир? Они питаются ссорами и все в этом роде.       Я сказала правду. Этим действительно можно гордиться. Говорить то, что в сердце, несмотря ни на какие обстоятельства. Вот, чему учит фракция Искренности.       Сплю буквально пять часов, и больше спать не хочу. Наверное, симуляция — тоже своеобразный сон, во время которого можно не только сдохнуть, но и выспаться. Не самая ужасная участь.       Рано утром приходит Хейес и садится на вторую кровать у противоположной стены. — Какого хера Эрик тоже заперт здесь? — спрашиваю я, немного раздвинув ноги и положив на них руки. Мокрые волосы разделились на отдельные пряди и наверняка выглядят хуже темно-коричневой соломы с синими колосками. Мне плевать. — Он пришел позже остальных, — сидит точно так же как я. Копирует? О, точно, так же сидят большинство мужчин.       Сдвигаю ноги и ложусь на холодную стену. Чтобы посмотреть на собеседника надо опустить голову, поэтому я просто смотрю на потолок. Иногда смотреть в потолок у меня получается намного лучше, чем поддерживать взаимоотношения с людьми. Но и в этом есть свои прелести. — И что с того, что он пришел позже остальных? Его вообще-то в плен взяли и убить хотели. — Он рассказал хорошую часть планов Джанин. Значит он — предатель. Трепло.       Возможно. — Предатель предателей? — фыркаю я. — Ты не меньшее трепло, чем он. — Я не был у Искренних.       Ничего себе оправдание. Мы молчим. Опускаю взгляд на дверь. Эрик тоже сидит на кушетке и смотрит на меня. Я улыбаюсь ему. Он слишком далеко, чтобы я могла разглядеть на его лице хоть какие-то эмоции. — Почему ты сказала, что любишь его, даже когда он тебя унизил и чуть не убил?       Очень сложный вопрос, Питер, попробуй еще раз. Живот в месте удара совсем не вовремя болит. Режет, скребет, распиливает. Вспоминает и дублирует вопрос собеседника.       Когда-то я пережила несколько операций и боль была почти такая же. Только в коленях и локтях. Врачи достали из меня несколько десятков осколков практически из каждой части тела. Угораздило же оказаться прямо около единственной гранаты на брошенном поле боя.       Я совершенно случайно проходила мимо и наступила на это ее кольцо. Когда осознала происходящее, убежать на безопасное расстояние не получилось. С тех пор я стараюсь обращать внимание на детали. Стараюсь выжить.       Вот и напряженная поза Питера привлекла мое внимание. — Потому, что я дивергент, — приподнимаю левую бровь вверх. — У нас же с крышей не все в порядке. Протекает.       Правда, а почему? Понятно же, что в реальности мне хотя бы была известна причина его столь сильной агрессивности. И я могла бы чем-нибудь защититься. Душем, например. Бац по голове — и все! Но я предпочла валяться у его ног. — Ладно, настало время тебе открыть эту тупую коробку, — Питер встает с заправленной кушетки и картой-ключом открывает дверь.       Я выхожу за ним. Не сопротивляюсь — а зачем?       Как только смотрю на Эрика, на всякий случай шепчу: «Прощай», и кротко улыбаюсь. Если одна из симуляций все же убьет меня, я хочу, чтобы он запомнил меня такой. Снова тот же коридор, снова та же железная дверь.       Я готова. Я смогу.       Он не может снова остаться один. Не может снова стать волком-одиночкой. И не станет. Возможно, к закату мы оба будем мертвы.