Самая длинная миссия

— Я провел расследование. Он не убивает людей. Он их, блять, уничтожает, но это к делу не относилось. — Но я была так уверена… — Разве ты мне не доверяешь? — Разумеется, доверяю, Шифаум. Да, конечно. Хорошо, — она прокашлялась, кивнула и сделала свое нейтральное заученное наизусть выражение лица. — Я ценю твою помощь! — Без проблем. Дай мне знать, если что-нибудь еще произойдет, — сказал Шифаум, возвращаясь к лифту. Когда он открылся, внутри стоял Хисока в белом костюме с золотыми звездой и слезой под глазами. Они разглядывали друг друга в течение длительного времени, и Шифаум чувствовал, что примерз к месту из-за словно знающих абсолютно все желтых глаз. Хисока шагнул вперед, и Шифаум все еще не мог пошевелиться, его сердце громко билось в груди, словно заглушая все звуки вокруг. Аура Хисоки была иссиня-черной, глубокой и бесконечной. Его сила была настолько огромна, что Шифаум вспомнил самый первый раз, когда увидел Небесную Башню, будучи ребенком. Он стоял у основания этого огромного здания и смотрел вверх. Верхушки не было видно, она была настолько высокой, что часть ее скрывалась за молочно-белыми облаками. У него закружилась голова из-за попыток осознать существование чего-то настолько колоссального. Хисока был точно таким же. Шифаум опустил голову в поклоне. — Мастер Хисока. Прошу меня простить. Он сдвинулся вбок и обошел его, нажимая на кнопку уже закрывшегося лифта. Заходя внутрь, он слышал цоканье каблуков Хисоки, идущего по холлу. Когда двери уже закрывались, он услышал голос Хисоки издалека: — Да, да, я подпишу тебе это, разумеется, — после чего последовал хор визгов девушек. Шифаум вернулся в его подвал и подал в отставку, которую мгновенно приняли. Будучи ребенком, все, что он хотел увидеть — верх башни. Теперь, когда он это сделал, все, чего он хотел — никогда снова не покидать землю. У Иллуми ушло два дня на то, чтобы заметить, что слежка прекратилась. Сидя за барной стойкой на кухне, он наблюдал за тем, как Хисока листает меню еды с доставкой. — Глава охраны, следивший за тобой, ушел. Хисока утвердительно промычал в ответ, проводя пальцем по странице. — Ты его убил? — Нет. Просто напугал. Иллуми приподнял голову; волосы упали ему на лицо, словно черный водопад. Хисока кинул меню на стол и чуть наклонился вперед. — Я просто посмотрел на него вот так. Он сильно прищурился и угрожающе растянул губы. — Это не может напугать. — Тебе так кажется потому, что мы друзья, — сказал Хисока, вернув нормальное выражение лица. Он снова взял в руки меню. — Мы не друзья, — на автомате ответил Иллуми. Когда Хисока не ответил, Иллуми распахнул глаза. Совсем немного. Это была достаточно многозначительная пауза. — О. Мы что-то вроде друзей. — Рад, что ты заметил, — сказал Хисока, прикладывая телефон к уху, — Я никому не скажу. Не хотел бы сделать себя мишенью. Как часто происходят покушения на твою жизнь? — Я их не замечаю до тех пор, пока не оказываюсь в значительной опасности, — Иллуми стал прикидывать в голове. Несколько в год. — И как часто такое происходит? — Хм… В среднем, раз в месяц. Должно быть, на звонок ответили, потому что Хисока отвернулся. — Здравствуйте. Заказ на двоих, пожалуйста. Апартаменты номер 242. Ага. Да. Монгольская курица. Подождите секундочку… — он снова взглянул на Иллуми. — Какой рис предпочитаешь? — Коричневый. — Один коричневый, один белый, — сказал Хисока, — О… И один коктейль. Шоколадный. Да, со стружкой. Да, хорошо. Он повесил трубку. Иллуми наклонился вперед. — Я бы тоже не отказался от шоколадного коктейля. — Он для тебя. Иллуми уставился на него. — Я заказал его для тебя. — А. Они замолчали. — Двойную посыпку в следующий раз, — посоветовал Иллуми. — Я запомню. Фотографии Хисоки, снятые тем неловким фотографом, теперь крутились в рекламе Олимпийской битвы. До соревнований оставалось три недели, и маркетинг шел полным ходом. Иллуми казалось, что на каждом повороте его атакует лицо Хисоки. Возможно, самым раздражающим был факт, что Хисока этого даже не замечал, так как не смотрел телевизор и не читал ничего, кроме грязных слухов. Были даже автобусы с его лицом по бокам, но он их также не видел. Иллуми не мог даже купить пончик, не увидев знакомых желтых глаз три фута шириной. Иллуми волновало то, что это не волновало Хисоку. Он настраивал свой новый телефон, когда получил сообщение от неизвестного номера. Ассасин открыл его и снова увидел лицо Хисоки и даты Олимпийской битвы. Другие участники тоже быстро промелькнули на экране. Он владел этим телефоном менее, чем час, и уже получил спам с рекламой клоуна-кретина, явно став целью из-за того, что указал его нынешний адрес в башне на документах регистрации. Зло стуча пальцами по телефону, он удалил сообщение, после чего уставился в потолок. За эти несколько дней после посещений Йоркшина Иллуми пришел к определенным выводам: 1. Ему не нравились Небесная Башня и Небесная Арена. Они были показушными, шумными и дешевыми. 2. Хисока был ему другом. Это означало, что он принадлежит к категории важных людей. Это сильно изменило их предыдущие отношения, построенные на взаимопонимании и уважении. Теперь они включали в себя элементы власти и контроля, вне зависимости от того, понимал ли это Хисока. 3. Йоркшин был более пригодным местом для длительного проживания, даже несмотря на его дороговизну. Люди, жившие там, имели более высокий калибр. Без сомнений, он мог покинуть Башню и переехать в Йоркшин в одиночку, или же вежливо попросить Хисоку поехать с ним, чтобы продолжить функционировать в качестве союзников и друзей, но вместо этого Иллуми решил, что лучший путь получить желаемое заключался в манипулировании ситуацией. Это позволяло избежать раздражения из-за обсуждения решения с Хисокой. Он знал, как было лучше, и ему не нравилось объяснять это самому себе. Возможно, это его роль старшего из детей Золдиков сделала его экспертом в области определения хорошего и плохого, но тем не менее — решение не подлежало обсуждению. Он и Хисока переезжали в Йоркшин. В другой комнате петхауса у Хисоки пробежал озноб по спине. — Ты планируешь тренироваться к турниру? — спросил Иллуми, заходя в спальню Хисоки без стука. Хисока сидел на своем туалетном столике с гелем в руках. (Иллуми надеялся, что это было именно гель.) Он глянул на Иллуми и обратно повернулся к зеркалу, приводя волосы в обычное состояние. — Мне стоило бы, не так ли? — Твоя цель — победить? — Иллуми сел на край кровати. Хисока снова глянул на него и опять отвернулся к зеркалу, продолжая приводить волосы порядок. — Нет. — Что же тогда? — Мне нужно сразиться с двумя людьми до Ксохо. Она — мой фаворит. — Ксохо? — Иллуми откинулся назад, на руки, погружаясь в мягкую ткань кровати Хисоки. Хисока в третий раз кинул на него взгляд. — Она мастер 238 этажа, — Хисока владел 242-м, но номера не отражали рейтинг по силе, — Она усилитель. — А, твой любимый тип. — Ты прав, — согласился Хисока, улыбаясь. — Что будешь делать, после того, как победишь ее? — продолжил Иллуми. Он достал телефон из кармана, чтобы изучить расписание боев. Когда Хисока победит Ксохо, ему останется только финальная битва. Он может получить пентхаус на самой верхушке башни. — Ничего, — пожал плечами Хисока, все еще причесываясь. — Ты не заинтересован в 250 этаже? — Я не заинтересован в финальной битве, — уточнил Хисока. — Все остальные мастера этажей скучны. Иллуми бы попросил пояснить, но согласился. Он по несколько раз читал их профили, и никто из них не казался достойным бесконечных похвал, которыми был осыпан. Разумеется, Иллуми так же думал и о Ксохо. Она была одной из двух женщин на Олимпийской Битве, и на этом ее достоинства заканчивались. Возможно, интерес Хисоки в ней исходил откуда-то еще. — Ты заинтересован в сексе с ней? — спросил он. Это заставило Хисоку повернуться к нему на своем кресле и удивленно приподнять брови. Иллуми сидел у него на кровати с раздвинутыми коленями, опираясь на руки за спиной; волосы разбросаны по плечам, глаза прищурены. Хисока позволил тишине длиться с минуту, изучая глазами Иллуми без малейшего признака веселья. — Ты необычно разговорчив, Иллуми. Есть что-то, чего ты хочешь? Иллуми не сдвинулся со своего места, только еще шире раздвинул ноги. — Нет. У Хисоки между пальцами появилась карта, блеснувшая в момент, когда он со всей силы кинул ее в Иллуми. Тот поймал ее между ладонями, прихлопнув до того, как она смогла попасть ему в нос, и снова откинулся на кровать, уже не опираясь на руки. — Ты прав. Мне стоит тренироваться. Хотел бы присоединиться? — спросил Хисока, вставая. — Да, — сказал Иллуми, спрыгивая с кровати на ноги. Он протянул карту назад Хисоке, и тот забрал ее, крутя между пальцами до тех пор, пока она не исчезла в маленьком облаке дыма. Тренажерный зал был доступен через 200-й этаж, в него пускали только мастеров этажей. Разумеется, мужчина, наблюдающий за дверью, был простаком, и Иллуми проскользнул мимо него без каких-либо проблем. Он моргнул в удивлении, когда оказался внутри. Все десять этажей были прозрачными, соединяясь лестницами и стеклянным лифтом по центру пространства. Одна из стен была до самого верха сплошным окном, а противоположная была стенами пентхаусов мастеров этажей. Это было самым впечатляющим местом в башне, более всего напоминающим Иллуми о доме. Спортзал в поместье Золдиков был поразительно большим, с настолько же поразительным содержимым. Гири, бассейны, боксерский ринг, комнаты для медитаций, горячие источники, оружейная — здесь было все. — Ты выглядишь удовлетворенным, — сказал Хисока. Он был в еще одном шутовском костюме — на этот раз сиреневом с розовыми частями, и ботинках с плоской подошвой. Несомненно, это было его представление об одежде для тренировок. — Столько пространства для двадцати бойцов кажется чрезмерным, — отметил Иллуми, сделав несколько шагов, продолжая смотреть вверх на этажи, забитые тренажерами. — Еще одна привилегия, — пожал плечами Хисока. — Как насчет спарринга? — предложил Иллуми, указывая рукой на ринг на третьем этаже. — Конечно. Они поднялись по лестнице, и несколько других бойцов, занимающихся там же, заметили их. Хисока никогда не посещал спортзал, кроме как во время начального тура после получения этажа. Они стали наблюдать, и напряжение стало ощутимым. — Без хатсу. Только базовый нен, — сказал Иллуми. — Хорошо. — Без оружия? — спросил Иллуми, иглы появились у него в руке. — Хм… Да, пожалуй, — кивнул Хисока. — Цель — пригвоздить к полу. Тот, кто сделает это первым, выигрывает раунд. Победивший в двух раундах из трех побеждает, — он пользовался похожими правилами, тренируясь с братьями. Но их цель состояла в том, чтобы убить Иллуми, стараясь изо всех сил, потому что они не были способны сбить его с ног. У Хисоки были немного более высокие шансы. — Звучит интересно, — сказал Хисока, скалясь, и отошел на другую сторону ринга. Мат был круглым, несколько метров радиусом, и слегка вдавлен в землю. Иллуми стоял напротив него. Они разглядывали друг друга пару секунд. — О, — сказал Иллуми, прерывая зрительный контакт. Он достал из кармана резинку, закинул голову назад и собрал волосы в конский хвост, после чего снова выпрямился. — Все. Начинаем. Они исчезли со своих мест. — Мне действительно нравится сражаться с убийцами, — сказал Хисока хриплым и похотливым голосом, с ухмылкой, растянутой по лицу. Его глаза метнулись к Иллуми, движущемуся впереди, — Они такие быстрые. Иллуми ответил ударом, нацеленным на то, чтобы раздробить Хисоке лицо, но волшебник переместился и ударил так, что Иллуми приземлился на мат с силой, заставившей скрипеть весь этаж. Хисока засмеялся. Иллуми усмехнулся. Они разрушат это место к чертям. Внезапно они стали двигаться с невероятной скоростью, и никто из них не мог нанести удар до тех пор, пока Хисока не заметил, как Иллуми открылся. Он подделал хук справа, и когда Иллуми его заблокировал, использовал колено, чтобы ударить всем весом по почке. Ассасин вылетел с ринга и врезался в стену, отчего с нее свалилась штукатурка, превращаясь в пыльное облако вокруг тела. Иллуми поднялся, и Хисока напротив него усмехнулся. Иллуми улыбнулся в ответ. Они одновременно прыгнули и встретились по центру, обмениваясь скользящими ударами. Остальные бойцы, находящиеся в зале, отошли к углам их этажей, смотря вниз на этот бой. Один парень достал телефон, набрал номер и сказал: — Дик, тащи свой зад в спортзал. Поверь мне, тебе стоит это видеть, — он замолчал в тот момент, когда Хисока вылетел за ринг, столкнулся с полом и упал один, затем второй раз, поворачивая ноги над головой, пока не дотянулся до ограждения, удерживающего бойцов от выпадения за край и падения насмерть. Хисока едва не свалился, и смог остановиться, только схватившись за металлическую трубу перил и перекрутив себя на ней. Когда он отпустил ее, от ладони осталась заметная вмятина. — Беги сюда, прямо сейчас! — прошипел парень с телефоном. — Тебе стоит использовать слова, — посоветовал Иллуми. — О? — переспросил Хисока, стряхивая пыль с колен. — В бою ты пользуешься словами не меньше, чем силой. Тебе стоит делать то же самое, сражаясь со мной. — Почему? Я не смогу победить тебя без этого? Дорогой Иллуми, ты сильнее меня? — Да, — сказал Иллуми, разминая плечо. — Ты быстрее меня? — Хисока шагнул вперед. — Да, — Иллуми сдвинулся к нему. — Ты умнее меня? — он сдвинулся ближе. — Да, — еще ближе. — Ты настолько же хорош в постели? — они стояли лицом к лицу. Когда Иллуми сделал то самое полное отвращения выражение лица, которым так наслаждался Хисока, волшебник ударил. Это отодвинуло Иллуми назад, и Хисока смог использовать кулак другой руки чтобы ударить по гортани. Иллуми был прижат к полу. Его глаза были узко прищурены. — Я воспользовался словами, — сказал, ухмыляясь, Хисока. Первый раунд: Хисока. Раздражение Иллуми, пульсировавшее в воздухе вокруг него, было настолько сильным, что Хисока широко распахнул глаза. Иллуми поднял ноги и сжал ими корпус волшебника, сдавливая руками бока с неожиданной силой. — Если ты сможешь победить меня еще раз, — сказал он, — Я тебя поцелую. — О, Иллуми, — простонал Хисока. Победа была обоюдоострым клинком. — Ладно, но я все еще неплох в сражении даже со стояком. — Посмотрим, — сказал Иллуми, ногами скидывая с себя Хисоку в стену с максимальной силой. Зрители, находившиеся над ними, не отрывали взгляда от происходящего. — Они только что разговаривали о поцелуе? — Я не знаю. Я ничего не смогла услышать, — сказала одна женщина. —Хисока проиграл? — Он двигается слишком быстро, я ни черта не могу увидеть. Все наклонились над ограждением, пытаясь разглядеть происходящее. Иллуми столкнулся со спиной Хисоки, схватил его за запястье и прибил к полу, из-за чего весь спортзал снова затрещал. Второй раунд: Иллуми. Они разделились и снова оказались на противоположных концах мата. И, как и в первый раз, исчезли. Хисока поднял руки, и Иллуми приземлился на них; сила, которую невозможно было остановить, столкнулась с недвижимым объектом. Ударные волны проходили по пространству до тех пор, пока они снова не разошлись. — Ты пытаешься соблазнить меня с того момента, как зашел в мою комнату, — сказал Хисока. Иллуми невинно моргнул. — Вовсе нет. — Ты не слишком хорош в этом. Слишком неловок. — Я не… — Иллуми чуть дернулся, когда понял, что его возмущение было признанием. — Вот черт, — он выдал себя. — Я проверяю теорию. — И что же это за теория? — из-за широкой улыбки Хисока выглядел практически безумцем. — Секрет. — Я одержу победу в этом раунде. Ты знал, что я обладаю даром ясновидения? Иллуми потянулся к волосам и медленно стащил с них резинку, после чего потряс головой. Волосы танцевали вокруг его лица грациозными черными волнами. Хисока облизнулся, чувствуя, как ускоряется пульс. — Это… муж Хисоки? — спросил один из наблюдателей. — Его имя — Иллуми Золдик. Я слышал, что он в последнее время живет вместе с Хисокой. — Золдик? Он связан с Киллуа? — Кто это? — Тот беловолосый пацан, который был здесь в прошлом году. Помнишь, из-за него все торговые автоматы были набиты тортами. — О, да, он и тот мальчик-скала. — Гон. — Мне интересно, как они все связаны между собой. — Мир тесен. Иллуми уклонился от удара и утянул собственный кулак назад. Хисока нырнул под него и ударил открытой ладонью по грудной клетке Иллуми. Убийца легко подавил силу удара и воспользовался моментом, чтобы обойти голову Хисоки и пнуть его ногой по спине. — Дальше ты прыгнешь на мою спину, думая, что этого будет достаточно, чтобы придавить меня. — Иллуми уже был в движении и приземлился ступнями на плечи Хисоки. Тот дернулся вперед, и ассасин соскользнул вниз. — Теперь, когда мы на близкой дистанции, ты попытаешься ударить меня. Иллуми был на земле, и Хисока стоял над ним, и он действительно хотел нанести удар, но как только занес кулак, не смог двинуть его вперед. — Это не сработает. — А? — Иллуми посмотрел на свою правую руку. Он не мог ей пошевелить. То же самое было и с левой. Банджи-гам. Он прижимал его запястья к земле. — Ты смухлевал, — сказал Иллуми. — Ложь — мой порок, — признался Хисока, сжимая руками кулаки Иллуми и прижимая его к полу. — Но ты все равно побежден. От тела Хисоки над ним шел жар. Глаза Иллуми метнулись к его губам, после чего он снова посмотрел на желтые сосредоточенные глаза. Они притянулись друг к другу в один и тот же момент, сталкиваясь губами. Они разделились — и снова соединились, быстрее. Хисока приоткрыл рот и Иллуми мог почувствовать его вкус, металлический, похожий на кровь… Дрожь пробежала по спине Иллуми. Их языки столкнулись, и Иллуми выдохнул в момент, когда Хисока еще сильнее навалился на него, вдавливая в пол. Он чувствовал его язык напротив своего и следовал за ним, чувствуя напряжение во всем теле. У Иллуми на руках выросли когти, которыми он пользовался для техники вырывания сердца, и он пытался вытащить их из-под Хисоки, оставляя ему глубокие порезы на ладонях; но они не остановились даже тогда, когда в легких закончился воздух, задыхаясь друг напротив друга. Поцелуй стал безумным и яростным в тот момент, когда кровь стала течь между их рук; ее запах заполнил воздух вокруг. Иллуми просто хотел узнать, насколько уязвимым был Хисока, когда был на что-то сексуально отвлечен. Ответ был — достаточно сильно. Но сейчас они целовались, и он не останавливался. Почему он не останавливался? Остановись, Иллуми. Их слюна смешалась, было влажно и сыро, у Иллуми кружилась голова и он не мог сфокусировать взгляд. Их зубы столкнулись когда они наклонили головы, и Иллуми прищемил язык Хисоке, на что тот ответил укусом его нижней губы. Остановись, Иллуми. Остановился вместо него Хисока, поцеловав сначала угол его губ, затем щеку. Иллуми инстинктивно последовал за ним, когда тот отстранился. Не останавливайся, Хисока. Когда он осознал свое действие, Иллуми дернул голову назад с такой скоростью, что пол треснул под его черепом. — Это был отличный бой, — сказал Хисока. Над ними кто-то из толпы наблюдателей прокомментировал: — Охуеть. Третий раунд: Хисока.