Genius, Psycho, Mutant, Stark

Оливия, словно загипнотизированная, сидела за столом при тусклом свете лампы. Её взгляд был устремлён на исписанную бумагу, но она ничего не видела перед собой. Лишь голоса, наперебой повторяющие одни и те же слова. — Огонь, смерть, огонь, смерть, огонь, смерть… — шептала девушка, не двигаясь. Сколько прошло с тех пор, как она села за написание курсовой? Хьюстон не знает. Она снова оказалась в вакууме, отгороженная от внешнего мира, не слышащая активного движения машин за окном, которые нередко не давали ей спать, не видящая букв на страницах когда-то белоснежных листов. — Огонь, смерть, огонь, смерть, огонь… Загудела сирена, и Оливия от неожиданности подпрыгнула на месте. Истошно надрывался будильник. Хьюстон посмотрела на время — шесть тридцать. Она просидела так всю ночь, не написав и предложения по теме своей работы, но исписав и перечеркнув при этом все страницы, которые отводились под курсовую. Девушка спешно собрала листы в кучу, отложив их в сторону, а затем принялась за утренние процедуры.

<…>

Первым, что Тони и Оливия заметили друг в друге, когда Старк вошёл в отстраиваемую Stark Tower, — тёмные круги под глазами. И если у девушки они были более или менее замаскированы тональным кремом, то у Железного Человека сияли так, что и за два километра разглядеть можно было. — Ужасно выглядишь, Хьюстон, — забирая кофе из рук секретаря, проговорил мужчина и, не останавливаясь, пошёл дальше. Ночные кошмары не давали ему и часа. Он не мог заснуть ни в кровати, ни на диване. Даже в шумной обстановке он не был способен забыться сном. Ужасы преследовали его везде, делая нервозным и раздражительным, иногда доводя до трясучки. Но Старк не признавал в себе страха. Не хотел признавать. — Могу заметить, что Вы выглядите не лучше, — справляясь с вдруг накинувшейся зевотой, ответила ему Оливия. — Всю ночь думали над реконструкцией? Сегодняшняя ночь была для неё самой загадочной и непонятной. В детстве Оливии тоже иногда “плохо спалось”. Но если она не спала, то хотя бы знала, что делает. Сегодня же она понятия не имела, за каким занятием провела восемь часов. Да и не хочется знать, если честно. — Всю ночь устаканивала моё расписание? — без тени улыбки буркнул он ей в ответ, отпив кофе. — Если я отвечу “нет”, Вы меня не уволите? — Хьюстон засеменила вслед за ним. — Я могу уволить тебя, даже если ты будешь выкладываться на все сто процентов. Даже если больше, — хмыкнул он, отпив свой кофе. Оливия тяжело вздохнула, посмотревшись в тёмный экран телефона, как в зеркало, а затем направилась следом за Старком.

<…>

— Знаешь, Наташа, если хочешь шутить шуточки, шути их с Бартоном, но только меня сюда не приплетайте, — Роджерс положил пару купюр перед кассиром, забрал сдачу и, зажав телефон между плечом и ухом, взял свой обед. — Я даже не даю никаких поводов для шуток. — Кэп, это тебе кажется, что ты не даёшь никаких поводов для шуток, — хрипло засмеялась Романофф в ответ на его слова. — Для всех нас ты один сплошной повод. Кстати, вспомнила, зачем тебе звонила. — Я думал, что основная причина — желание надо мной посмеяться. Но неужели есть что-то другое, — хмыкнул Стив, усевшись за столик и нормально взяв в руки телефон. — О, если бы моё желание подколоть тебя было бы реальной причиной, поверь мне, мы бы с тобой разговаривали каждые пять секунд. Но дело не в этом. Я хотела спросить, Стив, ты уже нашёл себе девушку? — Кэп закатил глаза, откинувшись на спинку стула. Ему хотелось взмолиться всем известным ему Богам, хотя Тор очень любил, когда молились исключительно ему, но всё же, Роджерсу ужасно хотелось, чтобы вся шумиха про него и его неудачи в отношениях утихла. Это раздражало и заставляло чувствовать себя постоянно смущённым и неполноценным. Он много раз объяснял это Романофф, но тот факт, что это вновь превращает его в неуклюжего Стивена Роджерса из сороковых, её нисколько не заботил. Даже наоборот, вдохновлял на всё большее и большее количество шуточек. — Напомни, Наташа, почему мы всё ещё друзья? — Есть три причины. Потому что я фантастическая, потому что я лучшая и потому, что без меня тебе было бы сложно в этом мире. Но последний факт опять же подчёркивает то, что я прекрасна. И я, Роджерс, нашла тебе пару! Она, правда, ещё не знает об этом, но мне кажется, что… — Стив не мог понять, Наташа настолько упоительно рассказывала, что запиналась, или настолько старалась сдержать сильный смех, что ей приходилось делать вздохи между словами. — Я сам решу, с кем я буду встречаться, Наташа. Запомни это и передай всем, кто захочет заняться сводничеством. Всё, у меня еда стынет. — Простите, что отвлекаю, сэр, от супергеройского обеда, — деланно официально проговорила Романофф, как её когда-то учили отвечать. — Игрушку из Хэппи Мила не забудь. Если что, я на связи, — смех женщины оборвался гудками. Капитан был уверен на все сто процентов, что ещё две минуты Наташа будет смеяться над своими шутками. Благо хоть она не имеет привычки Бартона пересказывать свои юморные истории несколько раз каждому встречному. Оливия вошла в кафе, пытаясь найти в сумке телефон. Он вибрировал где-то на дне уже пятый раз, и девушка ужасно боялась обнаружить, что это звонит кто-то очень важный. Ещё больше её пугало то, что это звонит Старк, который обязательно пустится в саркастические джунгли, как только услышит голос девушки. Хьюстон, не глядя на дорогу, шла уверенными шагами вперёд, но долго не обращать внимания ни на кого у неё не получилось. Огромное пятно кофейного цвета разлилось по её голубому свитеру, немного стекая и капая на пол. Девушка широко распахнула глаза, уставившись на свою одежду, а затем подняла взгляд на того, кому принадлежал напиток. — Простите, мэм. Я вас не заметил, — виновато на неё смотрел Капитан Америка, которого она пару дней назад видела в доме Тони. — Это… — Оливия сделала глубокий вдох, через силу улыбнувшись, — это неважно. У меня есть несколько минут, чтобы пообедать, затем я должна быть у мистера Старка в офисе. Поэтому, прошу меня извинить, мистер Роджерс, если вы хотели поговорить, я вынуждена отказаться, — девушка обошла его стороной, подойдя к кассе. Даже несмотря на то, что она [только с виду] не злилась, Стив не мог позволить себе просто так уйти, после того, что сделал. — Я живу неподалёку, — он подошёл к ней сзади, принимая разнос с едой, чтобы помочь донести его до стола. — Вы можете переодеться у меня. — Большое спасибо за помощь, за предложение, но я сделаю это в туалете. При всём желании, мистер… — Стив, — перебил он её. — Хорошо. При всём желании, Стив, я не могу сейчас бегать по гостям. Вы намного лучше меня знаете Тони Старка, он специфическая личность с непонятными, уж простите за слово, закидонами. И я не удивлюсь, если он каким-то образом узнает, что я это сказала, — Оливия отломила кусок хлеба, уставившись в ожидании на Кэпа. — Этого в нём не отнимать, но всё же он понятливый. Вас, по крайней мере, он поймёт, — он улыбнулся, переведя взгляд на ложку, которую девушка держала в руке. — Я мешаю? — Я, знаете ли, тоже со своими закидонами. Не могу есть, когда на меня смотрят, — Хьюстон усмехнулась, совсем прощаясь с негодованием, которое до последнего момента не покидало её и подмывало сказать что-нибудь колкое. — Что же… тогда я пойду. Приятного аппетита, Оливия, — пересиливая желание пригласить её увидеться снова, сказал Роджерс, поднимаясь со своего места. — Я не называла вам своего имени. Откуда вы… — Профессиональная тайна, — он слегка склонился. — До встречи.

<…>

— Кэролвуд-Драйв, семнадцать, — проговорила Оливия адрес, садясь в машину на заднее сидение рядом со Старком. Он был при параде, как того и требовала встреча людей, владеющих богатейшими компаниями мира и которых собирал журнал “Forbes”, намереваясь торжественно объявить топ-100 самых состоятельных. Кстати, это единственный журнал, которому Тони Старк уделяет внимание. Хьюстон заметила это, как только упомянула о том, что руководители “Forbes” пригласили его на приём. И как бы Оливии не было обидно, что она остаётся сидеть в машине, как нашкодивший ребёнок, вместе с водителем, как бы ей не хотелось пойти с “Железным Человеком”, всё, что она будет делать ближайшие пару часов — грустно смотреть в окно дорогого автомобиля и проверять, не сильно ли пьян мистер Старк, не пора бы ему ехать домой. Магазины главных улиц сменяли друг друга снаружи, и Хьюстон без задней мысли молчаливо смотрела на яркие вывески. Старк не горел желанием общаться, хотя порой девушке очень хотелось с ним поговорить хоть о чём-нибудь, да и он сам не был против небольшого диалога. Но всё ещё теплящееся в душе недоверие к ней не позволяло мужчине сделать первого шага. Не успел телефон зазвонить, как Оливия подняла трубку. — Слушаю, — по привычке произнесла она, затем слегка тряхнув головой, словно выбивая из себя всю официальность. — Привет, сестрёнка! — послышался на том конце слишком громкий детский голос, поэтому Хьюстон поторопилась убавить громкость. Но Старк уже услышал. — Ты не представляешь, что произошло! — продолжала щебетать девочка, смеясь и тяжело дыша, словно убегала от кого-то. — Скотт… кхм. Хэй, дай мне сказать! — прокричала она, обо что-то сильно ударяясь, видимо, на бегу. — Эли, ты можешь говорить быстрее или позвонить чуть позже, — чувствуя себя крайне смущённой, девушка отвернулась от Старка, чтобы скрыть лёгкую улыбку. — Да, ты не представляешь! — Чего я не представляю? — Скотт, — раздался смешок, — обзавёлся девушкой! Они даже целовались! Ай! Па-ап, Скотт меня бьёт, — послышалось уже далеко от трубки. — Привет, Лив! Как делишки? Нашла работу? Скоро приедешь? Мы все… мы все скучаем, — тонкий голосок сестрёнки вдруг сменился хриплым басом брата, который, не медля ни секунды, тут же сменил тему. Скотт не любит обсуждать свою личную жизнь. И это было логично, в семнадцать лет любой подросток хочет большей секретности. — Что же, не плохо. У вас, я так поняла, всё отлично. Работу нашла и, если быть предельно честной, как раз сейчас ей и занимаюсь. Я постараюсь приехать в скором времени, но ничего не обещаю, — Скотт вздохнул, усмехнувшись — если Оливия так говорит, значит, что она приедет не скоро. — Я рада, что у тебя есть девушка, Скотт. Но давай мы поговорим о ней в другой раз, сейчас я не могу. — Хорошо. Позвони, как только освободишься, — произнёс он, понимая, что этого не случится. — Непременно. — И Оливия… — Да? — Мы — твоя семья. Мы тебя любим, мы тебя ждём. Всё, что ты себе нафантазировала в своей больной голове — хрень полнейшая. Возвращайся, мы, правда, скучаем. Эли даже вещи твои носит, — девушка поджала губы, грустно приподняв уголки. Ей почему-то с таким трудом верилось в то, что они действительно семья. — Передавай привет мистеру Мартину и Джею. Удачи, — не дожидаясь его ответа, Оливия положила трубку. Она не могла объяснить своё недоверие к его словам. Эли, Скотт, мистер Мартин, — все как один твердили о том, что они едины, несмотря на все разногласия и трудные периоды в жизни. И только Джей, казалось, был единственным, кто отрицает это так же, как и Оливия. Он не жалеет ни её, ни Эли, ни Скотта. Он не пытается любить её, даже не делает вида, что она ему нравится. “Мы чужие, Хьюстон”. Он [кажется] обожает смотреть в её заплаканные глаза после очередной ссоры. Они всегда ссорятся, когда находятся рядом. Бросаются друг в друга колкостями до тех пор, пока не начнётся что-то посерьёзнее. И это не остановить. Оливия обернулась на Старка, однако это был не он, и девушка в беспокойстве развернулась лицом к окну. Она чувствовала напряжение каждой клеточкой своего тела. Он хотел что-то сказать. Кто-то ещё хотел ей что-то сказать. — Куда мы приехали? — спустя десять минут спросил Тони, выглядывая в окно. Оливия и сама огляделась в поисках фанфар, прожекторов, дорогих и декольтированных дам, а так же пузатых богачей. Но ничего этого не было, они приехали не туда, куда нужно. — Кэролвуд-Драйв семнадцать. Музей древней культуры, — ответил шофёр, и вдруг Хьюстон озарило белым светом. Она вдруг вспомнила, что писала целой ночью, что было написано у неё в ежедневнике, о чём говорили ей голоса. Она не случайно назвала этот адрес, не случайно исписала страницу пару дней назад всего лишь тремя словами, не случайно… — Что значит, музей древней культуры? Ты издеваешься, Хьюстон?! — злостно воскликнул Старк. Но её уже не было — ни в машине, ни в этом мире. Оливия вновь покинула реальность, и сейчас всё, что она слышит — опасность, видит — огонь, чувствует — смерть. — Залезай в машину, и больше не шути так, Хьюстон, — позвал он её, но девушка стояла на месте, неотрывно смотря на здание. — Огонь, смерть, огонь, смерть… — словно заевшая пластинка, повторяла она, не слыша шума улиц и недовольства Железного Человека. Волнами захлёстывало её чувство опасности. Души кричали ей в уши, чтобы она бежала. Но она не могла двинуться с места. — Что ты там болтаешь? — Тони вылез из машины, обойдя её, и схватил девушку за плечи. Стоило ему коснуться их, оглушительный взрыв в щепки разнёс большое здание, смывая взрывной волной всё, что находилось неподалёку. Людей разбросало в разные стороны. Все, кто находился в машинах, сбежались, чтобы помочь пострадавшим. Казалось, что весь Нью-Йорк стекается сейчас в одну точку. Их отбросило на несколько метров от автомобиля. Открыв глаза, Старк понял, что закрывает Оливию своим телом, но ещё через пару секунд он понял, что она лежит без сознания. Он с трудом мог слышать крики людей вокруг, словно кто-то заткнул ему уши ватой. В глазах потемнело на мгновение, и вновь вспомнился разгромленный Нью-Йорк, огромная высота и чёрная дыра, ведущая в бескрайний космос. — Сэр, вы в порядке? — с земли его поднимал водитель. — Скорая уже здесь. — Что… что произошло? — начиная, наконец, слышать, спросил первым делом Старк, но затем вновь оглянулся на Оливию — её уносили на носилках. — Террористический ход Мандарина, мистер Старк.