Февральское вино

Люциус чертовски устал. У него было такое чувство, что он бьётся головой о стену, за которой нет ничего кроме пустоты. «И Северус смеет говорить о плохих успехах Грейнджер в окклюменции», ― с досадой подумал он. Ему надоело ходить вокруг да около. Он нуждался в определённости. Люциус был опасно близок к тому, чтобы наложить на неё Империо или напоить Амортенцией ради обычного человеческого разговора, которым она щедро одаривала Поттера, Северуса, Драко. В общении же с ним каждый жест, улыбка, слово строго отмерялись и дозировались. Он начинал чувствовать себя охотником-неудачником, осознавая, что законным путём эту женщину не получит, а становиться преступником ему совершенно не хотелось. Люциус уже готов был отказаться от своей затеи, когда ощутил мягкое прикосновение руки к своей ладони. ― Вы обещали прогулку, мистер Малфой, ― робко улыбнулась она. ― Так покажите мне вашу Италию. У нас есть фрукты и бутылка вина. ― Не рановато ли для спиртного? Утро как-никак, ― иронично прищурился Люциус. ― Для меня, мистер Малфой, продолжение вчерашнего дня. ― В таком случае нам стоит остаться дома и отдохнуть. ― Этим я и планировала заняться после завтрака, но теперь спать совсем не хочется. Хотя если вам нужен отдых, найду для себя дело, ― сказала она. Спустя несколько минут Люциус аппарировал их недалеко от побережья Тирренского моря, откуда они добрались до пляжа. Глядя на Гермиону, подставившую лицо ласкающему ветру, он вспомнил, что его собственное знакомство с этим местом было не столь радужным и приятным: палящее солнце августа и раскалённый песок, от жара которого не уберегала даже подошва туфель, начисто лишили радостных впечатлений. ― Нравится? ― спросил он. ― Очень. Удивительные дороги выбирает жизнь, чтобы подарить нам встречу с прекрасным. Гермиона отпустила его руку и принялась разуваться. «Эта ненормальная собралась купаться». ― Мисс Грейнджер, вода холодная. Вы же не собираетесь лезть в море, ― он попытался отговорить её от безрассудной затеи. ― Собираюсь, мистер Малфой. Разве мы здесь не за этим? ― она лукаво посмотрела на него. Гермиона закатала брюки почти до колен, и Люциус с облегчением выдохнул. Нет, он вовсе не имел ничего против того, чтобы созерцать её ― полностью обнажённую, неспешно, шаг за шагом, позволяющую морским волнам обнимать себя. Но только без последствий в виде ангины или воспаления лёгких. Люциус поставил корзину с вином и фруктами на песок, радуясь отсутствию туристов и других людей. Тем временем Гермиона уже стояла по щиколотку в воде и жмурилась не то от холода, не то от удовольствия. ― Кому из вас принадлежала идея отмечать Рождество в столь экзотическом месте? ― Люциус задал вопрос, интересовавший его со вчерашнего вечера. ― Нам с Гарри, ― она наклонилась, чтобы зачерпнуть пригоршню воды. ― Хотелось стереть плохие воспоминания. Глупо, да? ― Скорее, наивно, ― он уселся на один из шезлонгов. ― Как вам удалось приобрести здесь дом? Где-то неподалёку живут волшебники? ― Гермиона вышла из воды и примостилась рядом с ним. ― Если только магглорождённые. В основном, всё население магической Италии сосредоточено около Рима. А дом мне достался благодаря чистой случайности, ― Люциус достал из корзины мандарин и начал очищать его от кожуры. ― Очень интересно. ― В этом городке раньше жили друзья бывшего управляющего Малфоев, ― он протянул ей мандарин, и Гермиона приняла его. ― Спасибо. Почему же бывшего? ― Потому что восемь лет назад он ушёл на заслуженный отдых. Я удовлетворил ваше любопытство? ― Сполна, мистер Малфой. Гермиона отделила дольку мандарина и положила в рот. Люциуса обдало жаром, когда её губы сомкнулись вокруг пальца, и он поспешил отвернуться. ― Очевидно, вино нам придётся пить прямо из бутылки. Мы забыли взять бокалы из дома. ― Это не проблема, ― ответила Гермиона, поднимаясь с шезлонга. В своей ладони она сжимала палочку Беллатрисы. Собственно, начиная со вчерашнего дня, ведьма практически не выпускала её из рук. Сначала Люциус счёл это за проявление паранойи и желания чувствовать себя защищённой. И это было неудивительно, учитывая пережитые за последние несколько лет события. Но теперь чуть бутылку в песок не выронил, когда понял, зачем ей чужая, если есть своя. «Даже здесь она борется. Сражается за то, чтобы оставаться единственной, кому подчиняется эта палочка. Гермиона с Поттером находились за тысячи километров друг от друга, но продолжали быть командой». В душе Люциуса невольно начало зарождаться уважение, а этого он никак не мог себе позволить. Как не мог позволить Грейнджер замышлять саботаж решений Министра Магии. А с неё станется. Гермиона подошла к морю и снова наклонилась за водой. Затем она направила на неё палочку, из которой один за другим вырвались два луча, и Люциус с удивлением обнаружил, что в маленькой ладошке вместо жидкости красуется идеальный бокал. Он потрясённо уставился на это чудо. ― Мисс Грейнджер, вам удалось обойти базовые принципы Трансфигурации? ― спросил он, глядя, как блестит на солнце стекло. ― Вы мне льстите, мистер Малфой. Она отлевитировала ему бокал, и Люциус начал с любопытством его разглядывать, надеясь разгадать секрет. ― Ничуть. Сначала завтрак из ниоткуда, теперь ― вот это. ― Продукты из моей сумки, на которую наложены расширяющие чары, а воду я сначала заморозила, превратив в кусок льда, а уж потом трансфигурировала. Да и то, мне только совсем недавно удалось сделать так, чтобы заклинание держалось до отмены. Если бы вы знали, сколько раз приходилось с разочарованием лицезреть тающие стёкла. ― Но зачем вам это понадобилось? ― Как зачем, мистер Малфой? Чисто из экономии на покупку фланкончиков для зелий. Мне очень хотелось порадовать Северуса на его юбилей. Люциус дождался, когда Гермиона сделает второй бокал, налил вино, и они отсалютовали ими за прошедшее Рождество. ― Вам известно, что сейчас Йоль? ― он сделал глоток вина, наслаждаясь терпким вкусом и теплом, которые дарил напиток. ― Конечно. Я читала про кельтские праздники. Скоро будет Двенадцатая Ночь, ― Гермиона повернулась к нему спиной и взглядом устремилась в бесконечную линию горизонта. ― Точнее, Тринадцатая, мисс Грейнджер, или, как её ещё по-другому называют Ночь Судьбы. Люциус поставил бокал на шезлонг, подошёл к ней и положил руки на плечи, ощутив, как сначала напрягаются, а потом расслабляются мышцы под его ладонями. Он наслаждался теплом и старался запечатлеть эти мгновения, чтобы потом время от времени доставать их из кубышки памяти. ―Красиво, да? ― Да. Я бы с удовольствием показала это место друзьям, ― мечтательно произнесла она. ― Нам пора возвращаться, ― тоном, не допускающим возражений, сказал Люциус. ― У нас много дел и мало времени. Я хочу сегодня попасть в Мессину. Кстати, ночевать мы будем там же. ― Мистер Малфой, мне и здесь хорошо. ― Нисколько в этом не сомневаюсь, мисс Грейнджер. Однако, как вы сами успели убедиться, не в моих правилах довольствоваться малым. Не для того я выбрал здешний дом, а не особняк в пригороде Руана. ― Это подло, мистер Малфой, ― сдавленным голосом сказала она. ― А я-то, дурочка, думала, вы изменились. Гермиона высушила ноги и принялась обуваться. Худшие опасения Люциуса полностью подтвердились: она сбежала бы в самое пекло при удобной возможности. ― Называй, как тебе заблагорассудится. Я привык к разным эпитетам. Но в чём меня нельзя упрекнуть, так это в наличии глупости. Он был взбешён. Ему хотелось подвесить Гермиону вверх ногами, чтобы высыпались глупости, нашедшие место в её голове. ― Мистер Малфой, ― примирительно начала она, ― если вы беспокоитесь о себе или о Драко… ― Неужели ты настолько не доверяешь Поттеру? ― перебил Люциус, протягивая ей руку. ― Вы не понимаете, это не недоверие. Просто, мы привыкли всё делать вместе, ― попыталась объясниться Гермиона. ― Так уж и «всё»? Что-то я не заметил его присутствия, когда ты в одиночку вытаскивала Северуса из комы, ― он повёл бровью и выразительно посмотрел на неё, ожидая ответа. ― Это было после войны, ― тут же отозвалась Гермиона, и из палочки, зажатой в её руке, вырвался сноп искр. Люциус крепко подхватил ведьму за локоть, они аппарировали к дому, и разговор продолжился там. ― Иди, собирай свои вещи. И только попробуй попытаться сбежать. Найду и сломаю палочку. А лучше, обе, ― резко заявил он, распахивая перед Гермионой дверь. ― Мистер Малфой, пожалуйста… ― Ни слова больше. Пожалей Поттера. Думаешь, ему легче будет проводить расследование, зная, что ты в опасности? Люциус тяжёлым взглядом проводил её наверх, прислонился к стене и устало потёр переносицу. Его вниманием завладели белые лепестки двулистника Грея. Он призвал к себе горшочек с цветами и направился в комнату,чувствуя, что хотя бы отчасти начинает контролировать свою жизнь.