Февральское вино

Гермиона всё-таки заболела. Утром проснулась с пересохшим ртом и поняла, что не в состоянии нормально сглотнуть: боль острыми иглами впивалась в воспалённое горло. Попытка встать тоже не прибавила оптимизма и ознаменовалась жутким головокружением и приступом дурноты. «Ничего страшного. Сейчас приму зелье, и всё придёт в норму». Она обвела глазами комнату в поисках сумки, припоминая, что та осталась висеть на спинке кухонного стула. «Значит, придётся показаться Малфою в таком виде». Вчера ей удалось уговорить Люциуса не наказывать их обоих преждевременным изгнанием из этого уютного светлого места. Они провели насыщенный день, изучая окрестности, наслаждаясь красотой легендарной горы «Седло Дьявола», где им посчастливилось натолкнуться на несколько редких почти уникальных растений. Люциус осторожно срезал по три листочка с каждого, а Гермиона бережно их упаковала. Возможно, что-то из этого сгодится Северусу в качестве ингредиентов. «Интересно, как у них дела? Надо приобрести им с Гарри какие-нибудь одинаковые сувениры», ― подумалось тогда. После обеда Люциус с Гермионой отправились в Ботанический сад, который оказался закрыт. Но это не стало непреодолимым препятствием для двух волшебников. Они, взявшись за руки, набросили на себя дезиллюминационные чары и аппарировали внутрь. На территории сада была собрана уникальная коллекция кактусов, пальм, эвкалиптов и гигантских фикусов. Там Гермиона впервые в жизни увидела папирус и поистине огромное количество фонтанов. Вечером Люциус привёл её в небольшой, но достаточно популярный в Кальяри ресторан, славившийся средиземноморской кухней. «Здесь мы ужинали с Нарциссой и Драко», ― объяснил он свой выбор. Воспоминания о еде отозвались в животе не самым приятным образом: подкатившая к горлу тошнота принудила снова принять горизонтальное положение и сделать несколько глубоких вдохов. Гермиона нашарила на тумбочке волшебную палочку, трансфигурировала из шкатулки стакан, наполнила его водой и осушила в несколько глотков. Потом кое-как дошла до ванной, умылась, оделась и поплелась вниз. Люциус сидел на диване в гостиной и читал одну из многочисленных итальянских газет. ― Доброе утро! ― выдавила она. ― Утро? Утро сейчас где-нибудь в Арубе, а здесь время близится к обеду. Я принёс тебе завтрак, но он уже остыл, ― Люциус аккуратно сложил газету и вперил в ведьму изучающий взгляд. В копилку достоинств Малфоя помимо превосходного владения итальянским языком добавилось знание географии. ― Спасибо. Я не голодна, ― просипела Гермиона. С трудом доковыляв до дивана, она села, со вздохом облегчения прислонилась к спинке и прикрыла глаза, пытаясь справиться с новым приступом тошноты. Первоначальный план, состоявший в том, чтобы вежливо поздороваться, дойти до кухни и принять зелье, успехом не увенчался. «Когда же эта комната перестанет кружиться и ходить ходуном в ритме мчащегося Ночного Рыцаря?» ― Решила объявить голодовку? ― Гермиона ощутила прикосновение чего-то мягкого и прохладного ко лбу. ― Мерлин, да ты вся горишь. ― Почему же мне тогда холодно? ― спросила она, зябко кутаясь в шарф, увеличенный до палантина. ― В твоей необъятной сумке должно быть бодро-перцовое зелье? ― Люциус выжидающе замолчал. Гермиона открыла глаза и поморщилась от резкого света. Лихорадка начинала играть одну из своих шуток: настроение постепенно улучшалось. ― Я оставила его в палатке, ― солгала она, повинуясь эйфории, охватывающей мозг. ― И что теперь делать? ― Люциус беспомощно смотрел на неё, отчего сделалось ещё веселее, и Гермиона рассмеялась. Однако, радость была недолгой. За короткой вспышкой тут же последовала неминуемая расплата: горло заболело ещё сильнее. ― Я пошутила, мистер Малфой, ― жалобно протянула она. ― Согласитесь, выражение вашего лица ― вполне приемлемая компенсация за то, что вы ближайшие несколько часов будете наблюдать, как из моих ушей идёт дым. Простите, если перегнула палку. Во рту пересохло, и снова захотелось пить. ― Где твоя сумка? ― бесстрастный тон Малфоя демонстрировал, что её выходка оценена должным образом. ― Внизу. Висит на стуле. Он ушёл, а Гермиона погрузилась в воспоминания о вчерашнем дне. После их перепалки, она поднялась в комнату, обуреваемая единственным желанием ― создать порт-ключ из первой попавшейся безделушки и исчезнуть. И пусть это было незаконно: ей не привыкать нарушать правила. Но мысли о человеке, находящемся внизу, быстро отрезвили. «Да, Люциус Малфой виноват во многих бедах прошлого, но сейчас искренне пытается помочь», ― убеждала она себя, сжимая в одной руке палочку, а в другой ― снятое с пальца колечко. ― Как мы и договаривались, я купил билеты на паром до Неаполя. Отправляемся сегодня вечером, ― сообщил Люциус, вновь появляясь в поле видимости и загораживая собой яркий солнечный свет. ― Великолепно. Спасибо, мистер Малфой. Что это? ― она глазами показала на бокал. ― Тёплое вино. Оно поможет согреться и расслабиться. Люциус поставил бокал на стол, сел рядом с Гермионой и передал ей сумку. Затем протянул руку к её волосам и принялся неспешно наматывать один из локонов на палец. Сердце пропустило несколько ударов. Пребывая в трансовом состоянии, Гермиона наблюдала за его действиями, ощущая, как внутри всё наливается трепетом от этой ласки. В комнате стало душно. Люциус подался вперёд, сокращая расстояние, и Гермиона решила, что он намеревается её поцеловать. Глаза закрылись, погружая в ожидание, но вместо прикосновения к губам, раздался шёпот над ухом: ― Меня зовут Люциус, мисс Грейнджер. Затем резко отпрянул, взял в руки газету и, как ни в чём не бывало, снова вовлёкся в чтение. Гермиона приняла зелье и мелкими глотками выпила вино. Было ли хоть какое-то разумное объяснение тому, что она, совершенно забыв о своей болезни, жаждала поцелуя с Люциусом? Едва ли. «Я запросто могла заразить его». ― В котором часу мы отплываем? ― поинтересовалась Гермиона, спустя несколько минут. ― В семь вечера. Советую одеться теплее, если хочешь немного постоять на палубе. ―Это было бы волшебно и напомнило путешествие до Хогвартса. Гермиона испытывала чувство полного умиротворения. Она казалась себе тряпичной куклой, с которой можно творить что угодно. ― Скучаешь по школе? ― Нет. Скорее, по впечатлениям, связанным с ней. Но сейчас мне очень хорошо здесь с тобой, Люциус, ― честно призналась она, прижимаясь головой к его плечу. ― В тебе говорит алкоголь. Эти слова вывели из блаженного оцепенения. «Слишком забылась», ― отругала себя Гермиона. ― Благодарю, мистер Малфой, ― резче, чем хотелось, сказала она. ― По-вашему, всё, что требовалось ― это накачать меня огневиски, и я с радостью начала бы петь дифирамбы Волдеморту? Вот какого вы мнения обо мне? Гермиона стремительно поднялась и шатающейся походкой направилась в свою комнату. До отплытия ещё больше шести часов, но лучше провести это время в одиночестве, чем в компании этого высокомерного надутого индюка. ― Гермиона, постой. Люциус встал и преградил ей путь. ― Я слушаю. ― Давай поговорим в беседке. Свежий воздух тебе не повредит. Гермиона, соглашаясь, кивнула. Состояние начало улучшаться и хотелось продолжения вчерашнего дня: всего в нескольких милях отсюда ещё так много неизведанного. Она набросила на плечи куртку, а Люциус открыл дверь, впуская в помещение ветер. Интерьер беседки составляли круглый стол и четыре кресла. Идеально, чтобы позавтракать, скоротать время за чтением или заняться бумажной работой. ― Присаживайся, ― Люциус отодвинул ближайшее кресло. ― Спасибо. ―Постарайся не перебивать, ― дождавшись молчаливого согласия, он уселся напротив и продолжил. ― Я не стану ходить вокруг да около. Война закончена, но до стабильности и безопасности ещё далеко. Предлагаю заключить взаимовыгодный союз, если тебя не смущает факт брака с бывшим Пожирателем. В твоём распоряжении будет самое защищённое частное поместье, оборудованная лаборатория. Когда вернёшь память родителям, я предоставлю им эльфа, который сможет перенести их в мэнор при малейшей опасности. ― А какая для тебя выгода? ― Хочу перестать быть заложником прошлого и преградой для свободы Драко. ― И всё? ― Нет. Есть ещё одна причина. Я устал от одиночества. Гермиона тоже устала. Хотелось иметь дом, где её ждут не как гостя, а как члена семьи. Хотелось и самой ждать кого-то, наслаждаться интересными беседами о старом и о новом, жаркими спорами, прикосновениями, которые могли или успокоить, или подарить сладкую дрожь. И Люциус Малфой способен дать ей всё это. ― Я принимаю твоё предложение, но с одним условием: если у нас родится сын, ты позволишь дать ему фамилию Грейнджер-Малфой. ― Согласен.