Февральское вино

Гермиона уже минут пять стояла у двери, ведущей в комнату Драко, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Злость на Люциуса прошла так же быстро, как и возникла. Вслед за ней появилась даже некая благодарность за свободу выбора и за позицию невмешательства. Всё верно: это не сражение Люциуса. В любом случае отец с сыном, пережившие вместе ужасы войны, преодолеют и этот кризис. Гермиона улыбнулась. Радовало то, что Люциус не собирался вмешиваться в их с Драко отношения и занимать чью-либо сторону. Ни к чему, кроме конфликта это бы не привело. Гермиона постучала в дверь. ― Убирайся, ― раздался из комнаты громкий голос. ― Малфой, открой, пожалуйста. Дверь резко распахнулась, и Гермиона увидела взъерошенного Драко. Он смотрел на неё злыми глазами, не излучающими ничего кроме разочарования и жалости. ― Проходи. Гермиона переступила порог и остановилась. Вопреки её представлениям здесь не было ни одного предмета зелёного цвета; в интерьере преобладала тёмно-синяя гамма. ― Я пришла, чтобы поговорить, ― она, не желая чувствовать себя виноватой, распрямила плечи, но это не прибавило сил. ― Зачем? ― Драко впился в неё тяжёлым взглядом, и Гермиона засомневалась, не напрасно ли затеяла этот визит. ― Хочу, чтобы ты понял меня… нас. ― Нет, Грейнджер. Зачем ты вышла за него? ― Драко вернулся к кровати, на которой, вероятно, лежал до появления Гермионы, уселся и гаденько хмыкнул. ― Кто кого из вас купил? ― Малфой, перестань. ― Ну, уж нет. Я только начал, ― он снова поднялся и подошёл к Гермионе, поигрывая палочкой. ― Скажи, он хорош в постели? Стоила игра свеч? Как не старалась Гермиона контролировать свои эмоции, щекам стало горячо. Стоило признаться хотя бы самой себе, что ей понравились те чувства, которые пробудил Люциус, всего лишь изменив интонацию голоса. После вчерашнего сухого, если не сказать чёрствого, свадебного поцелуя она была вполне довольна их тёплыми партнёрскими и отчасти дружескими отношениями, но теперь хотелось большего. ― Я не стану отвечать на твои пошлые вопросы. Он направил палочку на кресло и расширил его до размеров небольшого диванчика. ― Так и будешь стоять? Располагайся. Гермиона недоверчиво покосилась на Драко, но с благодарностью приняла предложение. Он сел рядом, призвал к себе бутылку огневиски и бокал, налил и сделал пару глотков. ― Может, не стоит? ― робко спросила Гермиона. ― Я жду, Грейнджер. Наверняка в твоей умной голове уже есть план, как мы будем жить дальше. Ответ на этот вопрос она хотела бы знать сама. В далёкой Италии её заботили другие проблемы, и предложение Люциуса казалось подарком судьбы. Но сейчас после возвращения Гермиона понимала, что и без того непростая ситуация стала ещё более сложной и запутанной, а попытка обрести твёрдую почву под ногами обернулась ответственностью за жизни Драко и Люциуса. ― Ты же знаешь, у меня было плохо с Прорицаниями, ― Гермиона обвела изучающим взглядом комнату, останавливая внимание на стоящем в углу комнаты большом телескопе. ― Как с дружками своими думаешь объясняться? ― Драко снова приложился к бокалу с огневиски. ― Прямо и открыто. Я не совершила ничего преступного. Однако на самом деле Гермиона и сама в это не верила. Ей было страшно. Если Гарри и Рон не примут её выбор, то многолетней дружбе придёт конец. И это страшно огорчало Гермиону. Но после долгих раздумий она пришла к однозначному выводу, что опираться на мнение друзей и родных при выборе спутника жизни довольно глупо: Билл и Флёр, несмотря на изначальную неприязнь Молли к будущей невестке, были счастливой семьёй. ― Ты врёшь, Грейнджер, ― Драко допил оставшийся в бокале алкоголь и налил ещё. ― Я пойду, ― сказала Гермиона, понимая, что разговора сегодня не получится. Все её слова Малфой принимал в штыки. Она поднялась и не заметила, как Драко выпустил из палочки запирающее заклинание. «Не стоило поддаваться настойчивым просьбам Люциуса. Надо было сегодня же поговорить с Роном и Гарри». Гермиона подёргала ручку, но дверь не поддалась. ― Ты никуда не пойдёшь, Грейнджер, пока не ответишь на заданный вопрос. Сядь, ― жёстко приказал Драко. Гермиона покорно вернулась обратно. Теперь эстафетная палочка перекочевала к Малфою, и, видимо, он сам желал получить конкретные ответы на свои вопросы. Гермиона мысленно улыбнулась. ― Я не люблю твоего отца, ― ответила она без обиняков. ― Ты же это хотел знать, да? ― Браво, Грейнджер. Это именно те слова, которые каждый человек мечтает услышать от своей мачехи, ― Драко сжал губы в тонкую полоску и окатил Гермиону холодным надменным взглядом. ― Но он интересен мне, ― сказала она, стараясь не замечать обидные, едкие выпады, и вместе с тем отмечая поразительное сходство мимики отца и сына. ― Как древний фолиант с мудрёными заклинаниями? Или как магический артефакт, недавно найденный на раскопках? ― Драко зажёг ещё несколько свечей, чтобы лучше видеть лицо собеседницы. ― Как жизненная перспектива, Малфой, ― Гермиона сглотнула комок голоного спазма, подступивший к горлу. ― А что, более подходящей кандидатуры на роль воспитательного эксперимента не нашлось? ― Не собираюсь я никого воспитывать. Выпусти меня. Гермиона поднялась, демонстрируя, что разговор окончен. Драко направил палочку на дверь и та приоткрылась. ― Только не мсти ему за прошлое, Грейнджер. Нам тоже довелось испытать немало страданий. ― Я и не планировала ничего такого, Малфой. Но забыть это тоже невозможно. В этом доме меня пытали, а друзей держали в плену. ― Мы и сами тут были пленниками Волдеморта, Грейнджер. На моих глазах он убил профессора Чарити Бербидж, ― произнёс Драко, глядя на дно пустого бокала. ― Ложись спать, Малфой. Я из Италии привезла тебе подарок, и раннее утро ― самое подходящее время, чтобы его распаковать. Гермиона уже подходила к двери, когда услышала: ― Мы с Асторией будем ждать приглашения на свадьбу, Грейнджер. Люциус, оставшись один, позвал домовика и велел отнести ужин в комнату, которую отвёл для Гермионы. Его душа жаждала продолжения итальянской сказки. Теперь он хотел не просто затащить её в постель. Люциус мечтал медленно и красиво подводить их обоих к этому шагу. Ещё никто и никогда не вызывал в нём такую бурю всевозможных эмоций, как эта девушка. Люциус чуть не спалил столовую, едва за Гермионой захлопнулась дверь. К злости от обвинений прибавилась дикая ярость на невозможность ни возразить, ни опровергнуть её слова, а ещё ревность. Он ревновал к своему сыну. «Докатился», ― подумал Люциус. А должен бы радоваться, что она заинтересована в хороших, добрых отношениях с Драко. Он вошёл в комнату Гермионы, приглушил свет и устроился за небольшим письменным столиком, на котором уже были расставлены тарелки с едой. Люциус понимал, что может прождать тут всю ночь. Он взглянул на часы, стоящие на каминной полке, и удивился: с момента возвращения из Италии прошло совсем немного времени. «Неужели сын не понимает, что это мой последний шанс на счастье?» Он увидел, как открылась дверь, и встретился с недоумённым взглядом Гермионы. Впрочем, это короткое замешательство тут же сменилось благодарной улыбкой. ― Спасибо, Люциус, ― мягко сказала она. ― За что? ― За заботу, ― Гермиона снова устремилась к окну. Люциус еле сдержал смешок. ― Как поговорили? ― спросил он, тревожно ожидая всего, чего угодно. Оба были упрямыми, как кентавры. ― Неплохо. Твой сын очень любит тебя и беспокоится. Не хочет, чтобы я навредила тебе, ― она вернулась к столу, передвинула стул ближе к Люциусу, уселась и потянулась за тостом. ― И всё? ― Если бы. Он просто сгорает от желания погулять на нашей свадьбе. Боюсь, что от торжества нам не отвертеться. Гермиона намазала на тост паштет, откусила, удовлетворённо улыбнулась и пристроила голову на плече Люциуса. У него пересохло в горле от этого простого, и вместе с тем необыкновенного жеста. ― Как насчёт начала весны? Или ты предпочитаешь летнюю свадьбу? ― Я хочу быть красивой февральской невестой, ― тихо пробормотала она. Эти слова заставили его вздрогнуть и вспомнить о проклятии. «Февральская невеста. Февральское вино», ― что это, если не новая насмешка судьбы? Горестно улыбнувшись, он покосился на подозрительно притихшую Гермиону, которая прижавшись к его плечу, безмятежно спала, не ведая, какой ураган бушевал в душе Люциуса.