Февральское вино

У Гермионы не было причин не верить Гарри. Он бы никогда не стал шутить такими вещами. Её сознание раскололось напополам, а мир и вовсе разлетелся на сотни миллионов кусочков. «Треснуло зазеркалье», ― Гермиона закрыла лицо ладонями в тщетной попытке отгородиться от кошмара. ― Только не вздумай винить себя, ― Гарри взял её руки в свои и отвёл от лица. ― Кингсли распорядился переместить тебя к нему домой. ― Как мило, Поттер, ― сказал угрожающе вошедший в гостиную Люциус. ― Только никуда она не пойдёт. Гарри непонимающе повернулся к хозяину мэнора. ― Не становись параноиком, пожалуйста. Мир не вращается вокруг шайки Пожирателей Смерти и Волдеморта, ― сквозь слёзы выдавила Гермиона. ― Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? ― стараясь скрыть раздражение, спросил Люциус. ― Родители Грейнджер погибли в железнодорожной катастрофе около Паддингтона в октябре прошлого года. Поезд направлялся по линии Лондон - Бристоль, ― ответил Драко. ― И почему же новость дошла до нас только сейчас, мистер Поттер? Чем занимается ваш Аврорат? Люциус посмотрел на Гермиону, по щекам которой текли слёзы, и сердце сжалось от жалости. ― Они приняли австралийское гражданство. Мы узнали о их гибели совершенно случайно, ― сообщил Гарри, привычным жестом обнимая Гермиону за плечи. ― Надо организовать похороны, ― предложил Люциус. ― Австралийское консульство совместно с мэрией Лондона уже сделали это, когда выяснилось, что у пары нет родственников. Гермиона вздрогнула. ― Я не буду ворошить могилу, ― резко заявила она, абсолютно по-детски вытирая слёзы рукавами кофты. ― Мне надо побыть одной. Медленно поднявшись с дивана и проигнорировав оставшуюся лежать там волшебную палочку, Гермиона направилась к выходу. ― Я должен доставить тебя к Кингсли. Это приказ. Она окинула его пустым взглядом: ― Ты серьёзно? Я приду вечером в Нору. Нам надо поговорить. Затем вышла из гостиной, предоставив трёх мужчин самим себе, и побрела в библиотеку. Пожалуй, впервые не для того, чтобы читать. Она разулась, забралась с ногами на оттоманку, повернулась к огромному окну и некоторое время смотрела, как мелкий дождь, похожий на туман, окутывает голые ветви деревьев и кустарников, а потом начала считать капли на стекле. Но маленькие горошинки воды, словно не желая оставаться на месте, скользили по гладкой поверхности и сливались в тоненькие ручейки. Почему-то это успокаивало. Надо быть сильной. Однако Гермиона очень боялась вместо этого стать равнодушной и жестокой. Она не позволит дополнить страшные военные воспоминания картинками мёртвых родителей. За спиной раздался хлопок, и Гермиона вздрогнула. ― Хозяйка… ― Что тебе, Нано? ― бесстрастно спросила она, продолжая наблюдать за калейдоскопом из капель. ― Хозяин приказал принести вам чай. ― Спасибо. Оставь на столе и передай мою благодарность Люциусу. На душе немного потеплело. «Этот невероятный мужчина заботится обо мне». Просидев так ещё неизвестно, сколько времени, Гермиона почувствовала, что начала замерзать. Камин в библиотеке горел, значит, это от нервного напряжения. Она повернулась к столу, и нашла там чашку чая, вазочку с печеньем и свою волшебную палочку. Наложив на напиток согревающее заклинание, Гермиона сделала несколько мелких глотков. Через пару минут её сморил сон. Люциус просматривал деловые бумаги, когда второй раз за это утро услышал стук в дверь. ― Входи, ― коротко приказал он. ― Хозяйка уснула, ― сообщил эльф, стоя на пороге. ― Хорошо. Можешь идти. Люциус переместился в библиотеку, подхватил Гермиону на руки и аппарировал в свою комнату. В их комнату. Это он понял утром, обнаружив её вещи среди своих. Его губы в тот момент невольно снова тронула торжествующая улыбка. Так же, как и после пробуждения, когда, вылезая из-под одеяла, увидел несколько капель крови на простыне. «Моя. Только моя», ― ликовал Люциус. Он уложил Гермиону на кровать и укрыл пледом, который призвал из шкафа и сел рядом. «Я не позволю тебе отдалиться». Ему было безразлично то, что случилось с этими маглами, и даже одолевала злость на них. Ещё один день и целую ночь он не собирался делить Гермиону ни с кем из её окружения. Поэтому и сейчас без зазрения совести Люциус плеснул в чай изрядную дозу умиротворяющего бальзама и велел эльфу отнести ей. Он знал, что Гермиона не откажется принять напиток из рук домовика. Каково же было удивление Люциуса, когда Нано появился со словами благодарности от неё. «Интересно, есть ли то, что эта девушка воспринимает, как должное? Кроме боли…» Люциус выводил замысловатые узоры на нежной коже ладони Гермионы, и в его крови снова разгоралось желание. Ещё более сильное, чем прежде: теперь он знал, как восхитительно быть внутри этой ведьмы. Его ведьмы. Он медленно скользил жадным взором по её подрагивающим во сне ресницам, по сладким губам и красивой шее. «На каждого колдуна найдётся своя вейла». Нехотя поднявшись с кровати, Малфой покинул комнату. Он спустился вниз, неспешно дошёл до кабинета, распахнул дверь и наткнулся на суровый, холодный, хищный взгляд почти чёрных глаз Снейпа, восседавшего на его, Люциуса, месте. ― Есть ли хоть одна уважительная причина, по которой я узнал о твоём возвращении от Драко? Давно он не видел друга таким разъярённым. ― Мы вернулись поздно ночью. ― Ложь. «Надо отчитать Драко за излишнюю болтливость», ― разозлился Люциус. ― Что ты сделал с девочкой? Чем опоил? ― Ах, вот ― истинный повод твоего визита, ― Люциус довольно ухмыльнулся своей догадке. ― Ты ревнуешь? ― Не говори чепухи. Превеликий Салазар… Чем ты только думал, ― прошипел Северус. Зажатая в руке Снейпа волшебная палочка заставила Люциуса не на шутку испугаться. Легилиментом зельевар был превосходным и мог с лёгкостью выпотрошить любой рассудок. ― Она нужна мне. И, вообще, с какой я стати я должен перед тобой оправдываться? ― Действительно. Будешь оправдываться перед Поттером, когда он узнает, что ты отнял у его подруги возможность стать матерью. Люциуса будто под дых ударили. Это было больнее нескольких круциатусов, выпущенных одновременно. ― Помоги мне раздобыть зелье. У тебя должны быть источники. Северус прищурился и поднялся из-за стола. ― Забудь. Я не хочу снова в Азкабан. Лучше тебе начать привыкать к мысли, что придётся платить за свои прихоти, как обычному человеку. Не Малфою. Но мы по-прежнему друзья, Люциус. И будем ими до того момента, как ты причинишь девочке боль. Не лишай меня единственного друга. Только когда комната погрузилась во мрак, и пришло время Гермионе собираться в Нору, Люциус, расправив идеально сидящую мантию, наградил своё отражение в зеркале надменным взглядом, вызвал эльфа и приказал ему разбудить хозяйку. Сам Малфой в это убогое место не собирался, а присланный Поттером порт-ключ уже лежал на прикроватном столике. Долго размышляя, Люциус пришёл к выводу, что больше никому не позволит вмешиваться в семейные дела.