Февральское вино

Глядя на то, как изумительно красиво цветут канны, амаранты, орхидеи и плюмерии, соседствующие друг с другом в оранжерее, Гермиона не поверила бы, что сейчас конец февраля. Для полного счастья не хватало только неба (солнечного днём и звёздного ночью), но естественное освещение альтернативы не имело. Она очистила заклинанием шорты, сделанные из старых обрезанных маминых джинсов, и папину рубашку, завязанную в пляжном стиле на животе. Эта одежда лучше всего подходила для работы в земле. После напряжённого трудового дня, Гермиона возвращалась в мэнор и не вылезала из библиотеки, стараясь найти любую информацию о растениях: при совместном обсуждении решили, что целесообразнее ингредиенты для зелий производить самим. Впоследствии можно было даже селекцией заняться. Северус давно мечтал сделать процесс более творческим. Несколько дней Гермионе понадобилось, чтобы выяснить, каким из неволшебных способов можно обеспечить обогрев оранжереи для выращивания без применения магии растений, приспособленных к жаркому и влажному климату. В итоге приобрела обычный газовый обогреватель для палатки. Целый час вместе с Драко они изучали инструкцию, умудрившись ни разу не поспорить и не наговорить друг другу гадостей, потом включили и принялись ждать. Когда стало понятно, что в помещении можно находиться без верхней одежды, Гермиона на радостях кинулась на шею к Малфою, после чего выслушала долгую лекцию о недопустимости своего поведения. Впрочем, вся эта гневная отповедь осела в её сознании одним неприятным выводом: Драко панически боялся ревности Люциуса. А в начале февраля Гермиона с помощью эльфов построила здесь небольшой красивый бассейн. Надо было только видеть радостные лица друзей, которых она пригласила в модернизированную оранжерею, когда наконец-то авроры арестовали преступников. Ими оказались потомки маглоненавистников Блэков, ещё в прошлом веке переехавших в Испанию. Кингсли изъял у них маленький сундучок, а самих выдворил, наложив пожизненный запрет на посещение Британии. На дне этого небольшого ларчика, который Гермиона открыла палочкой Беллатрисы, используя обычную аллохомору, на самом деле лежали три маховика. Но не обычные, а усовершенствованные для путешествий в далёкое прошлое. Министр больше часа думал, как поступить с этой проблемой, пока Гарри не предложил снова запечатать маховики в сундучке и оставить в Отделе Тайн, а палочку вернуть Гермионе. Так и поступили. С тех пор как Люциус и Гарри поняли, что могут не только договариваться, но и соблюдать договорённости, их отношения из враждебных стали подчёркнуто нейтральными. Это и позволило Гермионе спокойно принимать в мэноре друзей и даже устроить небольшой фуршет в оранжерее. Рон пообещал, что если она сделает подобное в Норе, это будет лучший подарок для Молли. Да и Гринграссы, на прошлой неделе обедавшие в мэноре, обещали щедро заплатить за кусочек лета в их поместье. Не понравилось только Невиллу, но не сама идея, а способ воплощения. «Ты растрачиваешь впустую свои таланты», ― заявил он. Такого же мнения придерживался и Северус, но Гермиона, после поимки разбойников одурманенная чувством практически неограниченной свободы, не могла себя заставить вернуться к серьёзному, деловому настрою. Её манил этот маленький, чудный остров. Уютный и красивый. Пару раз вместе со Снейпом приходила Нарцисса, и даже в те моменты, находясь в компании четырёх бывших слизеринцев, между которыми существовали довольно сложные и многогранные отношения, Гермиона не чувствовала себя чужой. ― Может, в этом твоё призвание? ― сухо спросил Драко. ― Сидеть дома, вышивать, вязать, готовить? У тебя неплохо получается. Гермиона, успевшая за эти дни неплохо узнать младшего Малфоя, оторвалась от созерцания наколдованной канарейки. ― Что ты хочешь сказать? ― Хватит витать в облаках, ― приказным тоном произнёс Драко. ― Тебе-то какой прок от этого? ― Гермиона откинулась на спинку мягкого шезлонга, трансфигурированного из садового стула. ― Грейнджер, мы не настолько богаты, чтобы позволить себе нанимать работников. Гермиону приятно удивила эта реплика. На самом деле они не были стеснены в средствах и могли себе позволить принять на работу пару человек. Тем более, один такой у них уже имелся: Люциус Малфой взялся вести административные дела. Просто Гермиона радовалась бережливости Драко, её подкупало, что он знал цену деньгам и не был предрасположен к бесконтрольному транжирству, как большинство детей богатых родителей. ― Завтра у нас с профессором будет последнее занятие по окклюменции, а потом я готова трудиться, ― заверила она. ― Приятно слышать, ― язвительно пробормотал Драко и, не попрощавшись, аппарировал к Нотту, который пригласил его посидеть в «Дырявом котле». Гермиона же отлевитировала шезлонг ближе к бассейну, улеглась на него вниз животом, зажгла ещё одну масляную лампу и, чтобы немного унять волнение из-за предстоящего испытания, уткнулась в интереснейшую книгу по истории магического мира, написанную человеком, прожившим почти сто восемьдесят лет. Люциус вернулся домой после делового обеда и сразу же заблокировал камин для всех гостей. Он знал, что Драко до завтра будет развлекаться с Теодором, и планировал этот вечер провести с Гермионой. Без неожиданностей и форс-мажоров, на которые были богаты её друзья. Как довольно часто происходило в последнее время, одна мысль о ней отозвалась зарождающимся желанием, и Люциус направился в оранжерею, которая стараниями новой хозяйки превратилась в тропический рай с бассейном. Однако, несмотря на любовь к комфорту и умение его создавать в Гермионе не было ни намёка на гедонизм. И это возбуждало душу Люциуса. Её врождённое любопытство не позволяло бесцельно растрачивать время. Он отворил дверь оранжереи и вошёл внутрь, попав из промозглой зимы в лето. «Следующий Новый год будем отмечать здесь», ― Люциус не заметил, как произнёс это вслух. ― Добрый вечер, ― Гермиона положила книгу на шезлонг, стремительно поднялась и тут же оказалась в крепких объятиях мужа. ― Драко ушёл? ― спросил он. ― Да, ― выдохнула ему в шею Гермиона. ― Тогда можно и тут, ― Люциус склонился над ней и вовлёк в долгий, страстный поцелуй. Она никогда не была готовой к такому напору и на пару секунд впадала в оцепенение, а Люциус совершенно по-мальчишески радовался тому, что может подарить кому-то восторг. Зато потом, когда руки Гермионы судорожно сжимали его спину, сам на миг замирал от удовольствия. ― Надо закрыть дверь, ― сказала она, упираясь лбом в его грудь и пытаясь привести в порядок дыхание. ― Я заблокировал камин, ― Люциус слегка отстранился и начал расстёгивать пуговицы на мантии. Гермиона, словно загипнотизированная, смотрела, как красивые пальцы уверенно продвигаются сверху вниз. Но уже в середине пути всё изменилось, и Люциус стянул мантию через голову, оставшись в туфлях, брюках и тонком свитере. Губы Гермионы дрогнули в лёгкой улыбке: после нескольких белоснежных сорочек, лишившихся пуговиц в порыве неконтролируемой страсти, гардероб Люциуса пришлось немного обновить, потому что каждый раз просить домовиков починить одежду стало неловко даже ему. Он повернул Гермиону к себе спиной и прижался, давая почувствовать своё возбуждение. ― Ох, ― вырвалось из её пересохшего горла. Ей мучительно хотелось немного отодвинуться, но Люциус не позволил. Он медленно, слишком медленно, принялся развязывать узел на её рубашке, и Гермиона, чтобы удержаться на ногах схватилась за его бёдра. В отместку за это Люциус слегка наклонился и горячим ртом втянул мочку уха. По телу Гермионы прокатилась волна жара. Теперь настала очередь пуговиц. Слава Мерлину, застёгнутых было только три. ― Кто тебя научил так вызывающе одеваться? ― слетел с его губ вопрос. Контроль над собственным телом начинал исчезать, и Гермиона, опустив отяжелевшие веки, прошептала вовсе не ответ на вопрос, а мольбу: ― Пожалуйста. ― Повернись ко мне, ― неожиданно попросил Люциус, убирая от неё руки. Чтобы вынырнуть из полузабытья Гермионе понадобилось собраться с силами. Она даже обрадовалась небольшому перерыву, но не тут-то было. Малфой снова жарко поцеловал её, избавляя от рубашки. Когда его горячие руки коснулись спины Гермионы в области застёжки лифчика, посылая вниз новую струйку возбуждения, она протяжно застонала. От этого звука Люциус чуть не кончил: двенадцать часов воздержания не прошли даром. Он отбросил в сторону лифчик, подтолкнул Гермиону к шезлонгу и быстро снял с себя оставшуюся одежду. «Без магии» ― это условие Люциус выдвинул сам. Но очень часто хотел сам же и нарушить в отличие от Гермионы, которая и здесь поражала выдержкой. Она (иногда со слезами в глазах) молила о разрядке, но покорно отдавала всю власть над ситуацией ему. И Люциус ценил это. Гермиона прикрыла глаза, пытаясь отгородиться от смущения, которое до сих пор накатывало при виде обнажённого мужа, и странным, непостижимым образом ещё больше возбуждало. Он улёгся поверх неё, умостив колено между её ног, и слегка прикусил сосок, заставив Гермиону дёрнуться навстречу и открыть глаза. ― Пожалуйста, ― повторила она свою просьбу. ― Рано. Люциус с наслаждением втянут сосок в рот, резко выпустил и подул, глядя, как сморщивается ареола. Гермиона в ответ на это неосознанно потёрлась промежностью об его бедро, задев напряжённую плоть животом. Люциус переменил положение, сжав её ноги между своими, и снова припал к уже припухшим губам жадным ртом, лаская нёбо языком. Внутри Гермионы творился хаос. Практически обездвиженная, она испытывала столько разных волшебных эмоций, позволяя Люциусу быть проводником и полностью контролировать этот захватывающий процесс. Ей бы непременно захотелось всё ускорить, не оставив ни единого шанса получить и половину того, что было у них сейчас. Когда возбуждение стало болезненным, Люциус стянул с неё шорты вместе с трусами и медленно вошёл, приходя в восторг. Несколько быстрых, лихорадочных движений и они присоединились друг к другу в оглушительном наслаждении, дарующем лёгкость. Проснулась Гермиона рано, чувствуя себя отдохнувшей и полной сил. От вчерашнего беспокойства, благодаря Люциусу, не осталось и следа. И хоть на сегодня Северус запланировал самое тяжёлое испытание, она была убеждена, что справится. Оставив почти невесомый поцелуй на щеке Люциуса, Гермиона укуталась в свою мантию, добрела до мэнора, умылась, переоделась и каминной сетью переместилась в дом Снейпа. ― Доброе утро, ― поприветствовала она хозяина. ― Доброе, ― небрежно ответил он, и, отложив в сторону перо, которым делал пометки в пергаменте, направил на Гермиону палочку. ― Легилименс. Она изо всех сил держала свой разум закрытым, пытаясь, как можно быстрее и качественнее адаптироваться, и начать контратаку, но Северус тоже не тратил времени даром, усиливая напор. Спустя вечность, когда всего на миг ей удалось немного опередить его, она подняла палочку и чётко произнесла: ― Легилименс, ― Гермиона вложила в это слово все оставшиеся ресурсы. Сначала она увидела, как Северус и Драко обсуждали объём разных зелий, которые нужно сварить для продажи; потом себя в их компании, когда уже втроём занимались расстановкой оборудования в лаборатории; и, наконец, разговор Снейпа с Люциусом в кабинете мэнора о проклятии Волдеморта и о том, что ей так и не удастся познать счастье материнства. Палочка выпала у неё из рук, контакт прервался, и по щеке Гермионы скатилась одинокая слеза. ― Прости, я не хотел, ― глухо произнёс Снейп.