Февральское вино

Люциус проснулся от лёгкого поцелуя в щёку. Подниматься совершенно не хотелось, и он некоторое время блаженно лежал, наблюдая сквозь стекло, как солнечные лучи пробивают себе через облака. Но уже через несколько минут утреннее возбуждение вернуло его с небес на землю. Люциус привык начинать день с ленивых неспешных ласк, жарких поцелуев, на которые Гермиона откликалась сладкими стонами, нежными объятиями… «Ведьма!» Он сбросил одеяло, трансфигурированное неизвестно из чего, и, покинув импровизированную постель, с удовольствием окунулся в бассейн, наслаждаясь тёплой водой и ароматами цветов. Жизнь налаживалась. Его репутация постепенно восстанавливалась, и Гринграссы уже с нетерпением ждали свадьбу Драко и Астории. Северус отремонтировал свой дом, и сейчас окопался в лаборатории, откуда его могла выманить лишь Нарцисса. Довольно забавно было наблюдать за их странными отношениями. Но Люциус не сомневался, что они оба по-настоящему счастливы. Деловой мир современной магической Великобритании тоже весьма благосклонно воспринял его брак с Гермионой. Появились новые контракты и договорённости, восстановились некоторые старые зарубежные связи, которые Люциус считал разорванными навсегда. Он вылез из бассейна, высушился заклинанием, собрал вещи и аппарировал к себе в комнату. Заправленная постель и пустой камин навевали неприятные, болезненные воспоминания о недавнем прошлом, когда Люциус коротал одинокие ночи. Торжество по случаю их с Гермионой свадьбы решили перенести на более подходящее время. Сейчас было попросту некогда: маленькое дело, в котором ему отвели роль администратора, отнимало любую свободную минуту. Люциус оделся и спустился в столовую, где уже завтракал Драко. ― Доброе утро, ― поздоровался он с сыном. ― Как провели вечер с Теодором? ― Думаю, скучнее, чем вы с Грейнджер. Кстати, где она? ― Драко вопросительно посмотрел на отца. ― У Северуса. Хвала Салазару, сегодня закончатся эти их занятия окклюменцией, ― Люциус уселся на своё место. ― Согласен. Мне тоже надоело видеть их унылые лица. Оба готовы фанатично оттачивать своё мастерство. Даже если это уже не нужно, ― Драко добавил чуть-чуть корицы в кофе и перемешал. ― Не преувеличивай. ― Ты с ними не работал. Всё разложено и расставлено по алфавиту и занесено в каталог. Люциус на это заявление лишь улыбнулся, вспоминая идеальный порядок в собственной гардеробной. Гермиона подобрала с пола палочку, подошла к камину, бросила туда горсть пороха и очутилась в пустом «Дырявом котле». Растеряно улыбнувшись Тому, она медленно добрела до двери, открыла её, вдохнула февральский воздух и аппарировала в один из тех парков, где в детстве гуляла с родителями. Было больно. Словно в тумане Гермиона опустилась на мокрую от дождя скамейку, не ощущая ни холода, ни того, что из глаз, не переставая, льются слёзы. Предательство высасывало из души надежду, оставляя взамен пустоту. Гермиона рассчитывала на отсутствие препятствий со стороны Люциуса, когда она потребует развода. Ещё надо как-то объяснить всё друзьям, которые начали постепенно привыкать к её выбору. А она-то только собралась позволить себе надеяться, что нашла смысл жизни, обрела семью. Ей нравилась роль хозяйки мэнора, нравилось по вечерам ждать Люциуса. Драко был совсем не далёк от истины, когда говорил о её склонности к домоседству. Возможно, на изменение приоритетов повлияли война и гибель родителей, но семья теперь прочно обосновалась на первом месте. И добиваться успехов Гермиона хотела теперь не только для себя, но и ради благополучия людей, которых начала считать близкими. Она поморщилась, когда крупная, холодная капля упала за шиворот мантии. Это немного отрезвило. "Необходимо подумать о крыше над головой". Родительский дом был отремонтирован и продан за довольно приличную сумму. Одну треть этих денег в качестве своей доли Гермиона вложила в дело, а остальное перевела в галлеоны и поместила в Гринготтс. Можно, конечно, снять комнату в «Дырявом котле», но посвящать во всё окружающих совершенно не хотелось. А это неизбежно произошло бы, потому что бар теперь принадлежал Ханне Аббот. Оставался только один вариант ― маггловский отель. Так или иначе, возвращение в мэнор неизбежно. Нужно забрать вещи и документы. И поговорить с Люциусом. А она-то нафантазировала, что этот мужчина позволил их жизням соприкоснуться. Более того, считала возможным со временем немного смягчить его отношение к миру, в котором родилась, и в июле с Драко и Асторией отправиться в Бельгию на праздник музыки. Теперь всё это останется несбывшейся мечтой. Гермиона чувствовала себя обворованной, использованной. Она злилась на свою доверчивость и на Люциуса за украденное будущее. Будущее, которое ей нравилось. Солнечный луч высветил одинокий цветущий нарцисс, напомнив о предстоящей весне. Гермиона поднялась со скамейки, нашла безлюдное место и аппарировала на крыльцо мэнора. Она медленно открыла дверь, и глаза снова увлажнились. Захотелось трусливо притвориться, что ничего не изменилось, но Гермиона не могла позволить потерять уважение ещё и к себе самой. В гостиной, стоя у камина, тихо переговаривались Драко и Люциус. ― Грейнджер? Какого Салазара? Разве мы не договаривались, что сегодня весь день будем трудиться? ― на лице Драко отразилось недовольство. ― Доброе утро, ― Гермиона даже не взглянула на него. ― Люциус, нам надо поговорить. Я жду тебя в кабинете. И не дожидаясь ответа, аппарировала. Сердце разрывалось от боли, и Гермиона не собиралась притворяться. "Пусть этот чистокровный сноб любуется, какой отклик вызывают его поступки", - подумала она, впервые усаживаясь в его кресло. ― Я хочу развестись, ― заявила она, едва Малфой занял место напротив стола. ― Что так? Наигралась? ― Люциус презрительно сощурился. ― Да. Перестали устраивать правила. Люциус, я всё знаю. Про проклятие и твоё бесплодие. ― Откуда? ― его пальцы чуть сильнее сжали трость, но Гермиона заметила этот жест. ― От Северуса. Но сейчас это неважно. Как долго ты собирался скрывать от меня подобное? ― она поднялась с кресла, потому что нервное напряжение не позволяло сидеть. Ей казалось, любое слово Люциуса способно ввергнуть её в состояние глубочайшей истерики. ― Это невозможно, ― вместо ответа пробормотал он. Гермионе потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить сказанное. «Конечно, невозможно. Не в характере Северуса выдавать чужие тайны, и я его в этом не виню». ― Согласна. Но не смей обвинять его. Это вышло случайно, ― Гермиона встала на защиту Снейпа. Ей было важно благополучие Северуса. Почему-то Гермиона всем сердцем верила, будь у него возможность, обязательно предупредил бы. Хотя, вероятно, она совершенно не научилась разбираться в людях и склонна наделять их теми качествами, которых нет. «Неужели я обречена жить иллюзиями?» ― Ты меня не поняла. Я о другом, ― в голосе Люциуса было ледяное спокойствие. Внутри всё похолодело. В одно мгновение она вернулась на несколько лет назад: перед ней сидел не её Люциус, а Пожиратель Смерти. Надменный и безжалостный. ― Есть ещё какие-то тайны, о которых я не знаю? ― поинтересовалась Гермиона, отдавая себе отчёт, что ничего хорошего не услышит. ― Наш развод невозможен. Браки, заключённые в Ватикане, нерасторжимы, ― тихо сказал он. Это уже было слишком и походило на какой-то странный и нелепый розыгрыш. В глазах Гермионы заплясали тёмные пятна, и она прислонилась спиной к стене. ― Твой хозяин, где бы он сейчас не находился, а я надеюсь, что в аду, ликует. Не правда ли, Люциус? ― её слова сочились ядом. ― Могу себе представить, с каким наслаждением вы придумывали план. ― Замолчи, ― Люциус резко встал, опрокинув кресло, и прижал Гермиону к стене. ― Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Драко тоже попал ему под руку. Я половину состояния истратил на зелье от проклятия. Но там была только одна порция. Только одна! Разумеется, я отдал её сыну. В этом сомневаться не приходилось. Однако, несмотря ни на что, Гермиона радовалась за Драко, который заслуживал счастья. ― Ты всего лишь исправил свою собственную ошибку, Люциус. В любом случае я в мэноре не останусь. Не знаю, что буду делать дальше и как строить жизнь, но здесь мне не место. Сейчас Гермиона была бы согласна на поцелуй дементора. Лишь бы не чувствовать эту всепоглощающую пустоту. Она высвободилась из рук Люциуса. ― Хочешь ты того или нет, мэнор ― твой единственный дом. И я буду ждать твоего возвращения, ― Люциус даже не обернулся, но Гермионе казалось, будто он смотрит ей в душу. И это тоже причиняло неимоверные страдания. ― Ты приговорил меня к твоей боли. Но в твоей тюрьме я жить не хочу. Я не выбирала такую жизнь, Люциус. Я не выбирала свою судьбу. Мне пришло письмо из Хогвартса… ― Ты могла отказаться, ― повернувшись, сказал он, ― остаться со своими родителями, продолжая учиться в школе, но тебе тоже нравилось чувствовать себя особенной, исключительной. Люциус снова оказался рядом. Он отчаянно не хотел терять эту женщину и возвращаться в холод. ― Сколько ещё я должна за это расплачиваться? И почему ты ― тот человек, который устанавливает цену? ― Гермиона взяла себя в руки и даже не думала разрывать зрительный контакт. ― Потому что я устал от одиночества. Ваша победа ― это наш приговор. ― Вы заслужили свой приговор тогда, когда стали Пожирателями. Поэтому не жди моего сочувствия. Его не будет. ― Я и не надеялся, что ты поймёшь меня, ― обвинительным тоном сказал он. ― Зато я рядом с тобой надеялась обрести семью, ― Гермиона распахнула дверь, встречая испуганный взгляд Драко. И боялся он вовсе не Люциуса.