Февральское вино

Гермиона и подумать не могла, что поиск дома в Австралии обернётся многодневными и утомительными мытарствами. Но это была целиком и полностью её вина. Сначала она хотела приобрести что-то небольшое, а потом вспомнила (хоть никогда не забывала) друзей, которые наверняка изъявят желание наведаться в гости. В итоге купила просторный, полностью мебелированный дом с пятью спальнями, огромной светлой гостиной, кабинетом, уютной кухней и двумя гаражами, один из которых переоборудовала в лабораторию. Не сразу и дело заладилось. Лишь спустя долгих полгода, Гермионе посчастливилось обнаружить растение, при добавлении которого в бодро-перцовое зелье, профильтрованное через лепестки двулистника Грея, получилась мазь, мгновенно исцеляющая раны и ожоги, полученные от тяжелейших проклятий. Зато потом всё пошло быстрее. Гермиона, подстёгнутая первой удачей, дни напролёт проводила на природе, исследуя каждое растение, насекомое, камень. По сути здесь она была первооткрывательницей: освоение Австралии началось сравнительно недавно, поэтому потенциал был практически неограниченный. Вопреки образу жизни волшебников Гермиона не стала отказываться от электрического освещения в лаборатории, а дома в кабинете установила компьютер. И ни разу не пожалела о своём приобретении. Пусть времени на составление каталогов с обширными и подробными аннотациями уходило в два раза больше, но впоследствии это с лихвой окупалось удобством поиска информации. Между тем тоска по Люциусу сдавливала сердце всё сильнее. В попытках забыться Гермиона на несколько дней утрачивала связь с людьми. Стирались границы между временем суток. Так продолжалось до тех пор, пока однажды она не осознала, что пьёт солёный чай, а в холодильнике и на полках из еды нет ничего. Даже засохшей корки хлеба. В два часа ночи. «Всё равно этого несуществующего вина нам не видать». Северус ясно дал понять, что оно такая же редкость, как Дары Смерти. Многие зельевары жизнь положили на алтарь поисков и экспериментов. И черенки высаживали в феврале, и семена, и старались, чтобы виноград созрел к этому месяцу, и пытались к февралю сделать вино ― бесполезно. Но самая беспощадная тоска неподъёмным грузом давила не тогда, когда Гермиона одиноко куковала в Австралии, а когда возвращалась в Великобританию. Вынужденная жить в Уилшире и ловить на себе жадные взгляды Люциуса, сопровождать его ― неизменно неотразимого! ― в качестве жены на встречи с потенциальными и фактическими партнёрами, принимать гостей в мэноре, она медленно сходила с ума. Ирония заключалась в том, что обвинить его было совершенно не в чем. Даже Министр Магии снял с Малфоев все ограничения. Всякий раз возвращаясь в свой дом в пригороде Брисбена, Гермиона радовалась возможности подлатать изрядно пошатнувшееся душевное равновесие, погружаясь в любимое дело. В одной из телевизионных передач психолог назвал подобное поведение сублимацией. Разум тут же ухватился за неизвестное доселе словечко, и уже спустя час Гермиона в библиотеке Брисбена, обложившись всевозможной литературой, узнала, что у этого понятия есть ещё один смысл ― возгонка. Так в лаборатории появился лиофилизатор ― прибор, позволяющий высушивать необходимые препараты без использования тепла. Благодаря такому щадящему способу она успевала не только быстро проводить нужные тесты, но и варить известные зелья, пополняя свою коллекцию. С того момента Гермиона не гнушалась использовать в лаборатории любую маггловскую технику. За четыре года их маленькая лавка разрослась до крупного предприятия, выпускающего не только зелья, но и косметику, парфюмерию, продукты питания. Люциус проснулся в скверном настроении. Последние четыре года стали настоящим испытанием на прочность. Он вернул себе всё: и деньги, и влияние, и положение в обществе, но это не принесло желаемого удовлетворения. Ужасно не хватало Гермионы рядом. Раньше Люциус и подумать не мог, что чьё-то отсутствие может причинять такую боль. «И почему я решил, что эта ведьма долго не выдержит?» Выдержала. На «превосходно». На его амбиции, отвечая своими, на его успех ― своим - не менее грандиозным. Раздался стук в дверь, и, не дожидаясь позволения войти, на пороге комнаты возник улыбающийся Драко. ― Отец, поднимайся. Нам нужно быть в аэропорту через час. Люциус зажмурился от досады: угораздило же Асторию лететь отдыхать в Австралию. И это на третьем месяце беременности. Теперь у Гермионы появился повод не возвращаться в мэнор ещё две недели, а Люциус так сильно соскучился по ней и не заметил, как сказал, что летит вместе с ними. ― Уже встаю, ― он взглядом указал сыну на дверь. ― И почему твоей жене в её-то положении дома не сидится? ― Берёт пример с твоей. Боюсь, как бы и Астория там не осталась, ― саркастично заметил Драко. ― Кстати, Гермиона просила одеться по-летнему. ― Не собираюсь становиться посмешищем. Однако по прибытии в вечерний Абу-Даби, где у них была пересадка, Люциус пожалел, что не прислушался к Драко. Сын, одетый в лёгкие бежевые брюки и тонкий коричневый свитер, придерживая за локоть свою красавицу жену, облачённую в длинное прямое платье светло-зелёного цвета, послал отцу сочувствующий взгляд. ― Сколько нам ещё лететь? ― спросила Астория, поднимаясь по трапу. ― Почти четырнадцать часов, ― ответил Драко. Люциусу казалось, что для его сына и невестки, такой досуг ― привычное дело. Свое воздушное заточение они воспринимали, как увлекательное приключение. Словно первое путешествие в Хогвартс-экспрессе. Люциуса же раздражало буквально всё: заложенность в ушах, попытки соседа вовлечь в разговор и необходимость несколько часов подряд сидеть на одном месте. Он закрыл глаза и попытался уснуть. Ему вдруг стало интересно, как коротает время Гермиона в этом небесном «Азкабане»… Наверняка у неё было припасено несколько книг, чтобы не скучать. С другой стороны, магическую литературу сюда не возьмёшь, остаётся ― маггловская. Люциус и не подозревал, что Гермиона слушала плеер через наушники, разглядывала картинки в модных журналах, читала светскую хронику или просто спала. Зачастую она покупала билеты таким образом, чтобы иметь возможность день или два погулять по стране, в которой пересаживалась. Северус никогда строго не следил за сроками. Эти кошмарные четырнадцать часов обернулись для Люциуса настоящим адом. Покидая салон самолёта, он решил, что заслужил награду. Гермиона, счастливо возбуждённая, приехала в аэропорт полчаса назад. Точно так же она радовалась, когда в сентябре прошлого года прилетали Гарри и Джинни, которая теперь носила фамилию Поттер, и Рон с женой. На улице стояла привычная февральская жара, и Гермиона надела короткое платье серого цвета и тёмно-синие босоножки на маленьком каблуке. Завидев, наконец, в толпе Драко и Асторию, она приветственно улыбнулась и помахала рукой, а когда позади показался Люциус, в глазах предательски защипало. Не замечая больше ничего и никого вокруг, Гермиона, словно в лихорадочном бреду, медленно сделала несколько шагов им навстречу и, лбом уткнувшись в грудь мужа, замерла. ― Ты приехал. ― Вообще-то он тут не один, ― со стороны послышался возмущённый возглас Драко. ― Мы устали. Гермиона с сожалением отошла и обняла сначала Асторию, а потом Драко. ― Ещё одно маленькое путешествие, и мы на месте. Дорога до дома показалась ей чудовищно длинной, но впоследствии Гермиона не смогла бы вспомнить ни секунды, проведённой за рулём. ― Сначала спать, потом всё остальное, ― скомандовала Астория, укладываясь на огромный диван, стоящий в центре гостиной. Люциус осмотрелся и, заметив на тумбе, стоящей около дивана, стакан с водой, в несколько глотков полностью осушил его. ― Здесь и у воды другой вкус. ― Налила банальным Агуаменти, ― возразила Гермиона. ― Но ты прав. Никто никогда не задумывался, откуда к нам попадает вода, полученная с применением магии. ― Отличный план, дорогая, ― Драко подхватил жену на руки, и Гермиона проводила молодых людей в отведённую им комнату. ― И почему мы сюда раньше не приехали? Теперь я понимаю тебя, ― Астория прильнула к окну, которое занимало всю стену. ― В это место просто невозможно не влюбиться. ― Кто спал тут до нас? Поттеры или Уизли? Гермиона сначала хотела обидеться, но увидев весёлую ухмылку Драко, улыбнулась: ― Не поверишь. Никто. Эта комната только ваша. ― Отчего же? Охотно верю. И даже больше скажу, благодарен за то, что не разочаровала, ― Драко бросил заинтересованный взгляд на телевизор, а потом принялся с любопытством открывать и закрывать пустые шкафы. ― Я не понимаю… ― Вот и я ни черта не понимаю. Ладно бы ты получала удовольствие, наказывая отца, Гермиона. Но твоя жизнь пуста, как эти шкафы, и не надо мне сейчас говорить о работе. Не будь дурой, моему ребёнку нужны счастливые дедушка и крёстная. ― О, ― только и смогла произнести Гермиона, ― а Дафна? ― Она не возражает, ― сказала Астория, так и не сделавшая ни единого шага от окна. Когда Гермиона вернулась в гостиную, Люциус уже снял с себя пиджак и расстёгивал рубашку. ― Подожди. Я хочу сама, ― словно одурманенная, она дрожащими руками принялась распаковывать самый волшебный подарок. Люциус прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновением её нежных рук. Если бы он знал, уже давно прилетел сюда. Да куда угодно. ― Я тоже устал, Гермиона, ― намекая на то, что неплохо бы ускориться, сказал Люциус. ― Прости, ― её руки перестали касаться его кожи, ― пойдём, я покажу тебе твою комнату. ― Нашу комнату, ― жёстко сказал он, открывая глаза. ― Этот фарс слишком затянулся. Хочешь ребёнка, пожалуйста, я приму в семью любого. ― Но я не хочу любого. Хочу нашего, ― Гермиона снова уткнулась лбом в его грудь и шмыгнула носом. ― Давай сходим в церковь. Бог сильнее Волдеморта. ― Ты же это не всерьёз? ― спросил Люциус, пытаясь остановить рвущийся наружу смех. ― Давай для начала ты вернёшься ко мне. Я ничего не имею против твоих командировок и даже согласен прилетать сюда с тобой. В этом месте есть своя прелесть. Знаешь ли, оказывается, успешная жена ― великолепная инвестиция. ― Да и брак по расчету вовсе неплох. Согласны, мистер Малфой? Люциус притянул Гермиону к себе и приник губами к её шее, оставляя на нежной коже большую отметину: ― Только попробуй удалить это или прикрыть одеждой, ― прошипел он, наблюдая, как пятно приобретает насыщенный цвет. Гермиона обняла мужа и аппарировала их в комнату. Ему в спину ударила струя прохладного воздуха, и Малфой резко обернулся. ― Что это? ― Просто вентилятор. Не обращай внимания, ― Гермиона стянула с плеч Люциуса рубашку и медленно провела пальцами по спине, очерчивая каждую мышцу, ― займись со мной любовью. От такого откровенного, заманчивого предложения он не мог отказаться. ― С удовольствием, ― Люциус повернулся и поцеловал её в губы. Он едва сдерживался. Долгие месяцы одиночества, когда единственным спасением и наказанием были с мучительно сладкие эротические сны, совершенно лишили его самообладания. Люциус повалил Гермиону на кровать, снял с себя брюки и трусы, лёг рядом с женой и взял её лицо в руки. ― Я думал, что потерял тебя, ― в его голосе было столько боли и обречённости. Гермиона почувствовала, как сдавило горло. Она почти невесомо провела тыльной стороной ладони по щеке Люциуса, а затем вовлекла его в жгучий, отчаянный поцелуй. От такого контраста нежности и агрессивной сексуальности по телу прокатилась горячая судорога. Он мечтал об этом на протяжении многих дней и ночей. Гермиона выгнулась ему навстречу, и Люциус стянул с неё платье, обнаружив, что на ней нет ни лифчика, ни трусиков. ― Кто позволил вам, миссис Малфой, разгуливать без белья? ― он сжал сосок одной груди между пальцами, упиваясь дрожью и сбившимся дыханием Гермионы. ― Магия, мистер Малфой, ― охрипшим голосом ответила она. Люциус провёл ладонями по её животу, бёдрам и развёл колени в сторону. Несмотря на сильнейшее возбуждение, он не торопился. Медленно скользнул внутрь жаркого и тесного лона своей ведьмы и так же медленно вышел.Так продолжалось до тех пор, пока Малфой мог себя контролировать. Гермиона закрыла глаза, призывая всё свое терпение, а потом почувствовала, как толчки стали резкими, быстрыми, и почти сразу Люциус несколько раз конвульсивно дёрнулся и упал на неё. Она отодвинула волосы с его лица и обнаружила, что Малфой спит. Не желая тревожить сон мужа, Гермиона изо всех сил пыталась сдержать свой собственный оргазм, но не сумела. Только хуже сделала: наслаждение получилось более глубоким, ярким, продолжительным. ― Прекрати провоцировать меня, ведьма, ― услышала она недовольное бормотание Люциуса за пару секунд до того, как уснула сама.