Февральское вино

Люциус проснулся в прекрасном расположении духа: его маленький план начал работать. Если всё сложится удачно, а он приложит к этому максимум усилий, то следующее Рождество проведёт вместе с Грейнджер. Хотя к тому времени, она уже будет Малфой. Глубоко и бесповоротно. Наконец-то фамилия его семьи займёт положенное ей по праву место. Всё-таки союз с этой девицей во всех смыслах чертовски выгодная сделка. Люциус ухмыльнулся. Ему больше не придётся бросать деньги на ветер и подобострастно заглядывать в глаза очередному министерскому чиновнику. Да и Гринграссы перестанут общаться с ними так, будто делают величайшее одолжение, выдавая Асторию замуж за Драко. А ещё будут ночи, наполненные безудержной страстью. «Я получу от неё все, что она сможет мне дать», ― думал Люциус, расправляя манжеты на своей тёмно-бордовой мантии. Если он хотел появиться на завтраке вовремя, не мешало бы поторопиться: ему предстояло сделать одно очень важное дело. Люциус спустился в оранжерею, чтобы собственноручно выбрать цветы для Грейнджер. «Это должно быть роскошно, но не вычурно». Давненько он здесь не появлялся. Благодаря заботливым рукам Нарциссы тут даже во время войны было нечто вроде оазиса. И только с появлением в доме Северуса всё внимание бывшей жены переключилось на него. Теперь это место выглядело заброшенным. Люциус долго блуждал между рядами роз, крокусов, тюльпанов. В самом дальнем углу росли прекрасные орхидеи, но, скорее всего, их Нарцисса захочет забрать с собой в новый дом. Эти цветы некогда росли в саду её семьи. От его матери тут кое-что осталось: двулистник Грея. Люциус повернулся и зашагал в противоположную от орхидей сторону. Его губы тронула лёгкая улыбка, когда он увидел четыре кустика белоснежных цветов. Их привезли ему родители из Китая, когда ему было четыре года. Тогда у маленького Люциуса ещё не было палочки, но уже хотелось творить волшебство. Это редкое растение стало его первой магией: всего несколько капель воды, попавшие на белоснежные лепестки, делали их прозрачными. Расстраивало лишь одно ― короткое время цветения, но с помощью волшебства матери удалось сделать его бесконечным. Люциус позвал домовика, приказал выкопать все кустики, затем пересадить их в отдельный горшок и принести к нему в кабинет, а сам отправился сочинять записку. Много размышлять не пришлось. Спустя пару мгновений, перед ним лежал пергамент, на котором каллиграфическим почерком было выведено: «Спасибо. Л. А. М.». ― Нано! ― крикнул он. ― Да, хозяин. ― Через полчаса отнеси эти цветы мисс Гермионе Грейнджер. Отныне ты принадлежишь ей. ― Спасибо. Нано нравится мисс Гермиона. Эльф исчез, и Люциус позволил мыслям увлечь себя. «Я бы много отдал, чтобы увидеть её лицо после получения подарка. Пожалуй, эти отношения будут довольно забавной авантюрой. И, главное, без такого уродства как полукровки в роду». Тёмный Лорд, желая ещё больше контролировать своих Пожирателей проклял их бесплодием, пообещав снять заклятие после смерти Поттера. Сначала Люциуса не сильно тревожил этот факт ― у них с Нарциссой уже был сын, но по прошествии времени, будто пелена с глаз спала, и он увидел ситуацию в истинном свете: пути назад не было. Со смертью Тёмного Лорда, война не закончится. Пусть не сразу, а спустя годы, оставшиеся на свободе затаившиеся Пожиратели начнут бунтовать и жестоко мстить. Вероятно, тогда в их семье и возник разлад. Всё усугубилось после бегства Поттера с компанией из мэнора. Волдеморт сполна отыгрался за эту неудачу, наградив и Драко неспособностью иметь детей. Люциус открыл ящик стола и достал оттуда небольшую невзрачного вида шкатулку. Однако количество защитных заклинаний, наложенных на неё, делало этот предмет практически неуязвимым. Содержимое шкатулки стоило Люциусу половины состояния и трёх поистине бесценных артефактов. Но он не жалел. Здесь находилось будущее Малфоев: одна порция зелья, снимавшего с волшебника все темномагичские проклятия. Чистейшее светлое колдовство. Вклад Люциуса в счастье Драко. «Надо будет успокоить Нарциссу». Люциус вернул шкатулку на место. Сегодня после завтрака он лично проследит, чтобы сын выпил зелье. Откладывать дальше было небезопасно. Они с Нарциссой встретились у входа в столовую. ― Доброе утро! – на её губах блуждала мечтательная полуулыбка. ― Доброе. ― Я уезжаю. Вот и всё. Два слова, за которыми теперь уже точно последует неминуемый конец совместной жизни. ― Ты можешь оставаться столько, сколько пожелаешь. Я не тороплю тебя с отъездом. Сейчас, когда перед Люциусом забрезжила реальная перспектива одиночества, он готов был цепляться за любую возможность, чтобы не остаться наедине со своими внутренними демонами. ― Знаю. Однако меня здесь больше ничего не держит. ― Ничего или никто? А вдруг он сейчас нежится в объятиях мисс Грейнджер. Наслаждается вкусом её губ… Люциус видел как схлынул румянец с лица бывшей жены, и кожа сделалась белой, как свежий рождественский снег, но отказать себе в удовольствии на боль ответить болью не мог. Да и ревность, слишком долго гулявшая по крови, просила выхода. ― Прошу, перестань. Он же ей в отцы годится. Этот протест подтвердил очевидное: Нарцисса не собиралась скрывать свои чувства к Северусу. Блэки не умели любить таясь. Только согласится ли она отдавать не получая ничего взамен? Конечно, дело вовсе не в Грейнджер, а в неизбывной любви Северуса к Лили Поттер. Продолжать этот разговор дальше не имело смысла. ― Где ты будешь жить? ― В южном поместье. Я хочу, чтобы после свадьбы Драко и Астория жили со мной. ―Это им решать. Я не испытываю недостатка в недвижимости. Полагаю, им захочется иметь свой дом. ― Люциус, мне ли не знать твои методы. К тому же я не прошу невозможного: всего лишь пообещай, что не будешь давить на сына с целью принятия им решения выгодного для тебя. ― Хорошо. Как скажешь. В этот момент в столовую зашёл Драко. ― Доброе утро, ― он поцеловал мать в щёку и уселся рядом с ней, нарушая порядок. Люциус уже хотел высказаться по этому поводу, но тут же возле них появился эльф, держащий поднос, на котором лежал конверт. ― Сова принесла письмо для госпожи. ― От кого оно? ― спросил Люциус, едва эльф, оставив послание, удалился. ―От Гермионы. Нарцисса извлекла пергамент и быстро пробежалась по нему глазами. Её лицо вновь озарилось улыбкой. ― Что там? ― поинтересовался Драко, отламывая кусочек булки. ― Она пишет, что с Северусом всё в порядке и приглашает нас в среду на чай. ― Значит, никаких извинений, ― надменно протянул Люциус. ― Странный выбор дня недели. ― В среду у неё всего два урока, отец. ― Откуда такая поразительная осведомлённость? ― В середине августа, когда мы с Грейнджер изучали очередной шкаф с книгами, в библиотеку прилетела сова от МакГонагалл. Я видел расписание, которое она прислала. ― Ещё мне хотелось бы поговорить насчёт Рождества. ― Нарцисса отложила пергамент в сторону и посмотрела на бывшего мужа. Люциус увидел в её глазах просьбу. ― Давайте отметим его у меня. Пригласим Гринграссов, Северуса. ― Замечательная идея, мама. Я ещё Тео позову. Теперь уже две пары глаз сверлили его в ожидании вердикта, и он сдался. В конце концов, Люциус утратил право ключевого голоса. Это тоже доставляло хоть и притуплённую, но весьма ощутимую боль. ― Делайте как хотите, ― высокомерно ответил он, поднимаясь из-за стола. ― Драко, перед уходом зайди ко мне в кабинет. Нам надо поговорить.