За Гранью.

Глава III. Перезагрузка.

Дверь передо мной отворилась и яркий свет пусть и тусклой лампы ударил в глаза, что ослепило меня по той причине, что добираться до места приходилось в кромешной тьме, чуть ли не на ощупь под руку с девочкой, которую разглядеть так и не удалось. Не в первый раз я бываю в этом месте, но сейчас оно для меня выглядело чуть-чуть иначе. Обстановка всё та же: двухъярусная кровать с жёсткими матрасами, рядом пожелтевшие шкафчики с медикаментами и небольшим боевым армейским набором, у стены стоит какая-то аппаратура, которая не работает уже давно, серые мрачные стены, с осыпающейся краской, и тусклый свет ламп, от которого очень быстро уставали глаза. И всё же, это место немного отличалось от того, что я видела, побывав тут несколько раз. Здесь на полу было разложено два спальных мешка, видимо из тех самых шкафчиков. А аппаратура, которая, как мне казалось, не работала, в полную силу что-то показывала на голубых и зелёных экранах всё время нудно тихо попискивая. Однако главной особенностью и причиной моего остолбенения было то, что в комнате я увидела нескольких девочек из лагеря: Алиса вальяжно лежала на кровати, читая какую-то книгу, лишь в тот момент переведя на меня свой взгляд, особо не удивляясь, Славя, сидевшая как раз за аппаратурой в наушниках тех времён, косилась каким-то грустным взглядом в мою сторону, немного спустив наушники с ушей и Ульяна, которая сидела на втором ярусе кровати, обняв колени, как будто тихо дрожа. В тот момент я действительно недоумевала: а бояться ли мне их? Может, они были моим спасением. Или наоборот, собирались что-то сделать со мной. Впрочем, на каждой из них я заметила довольно броскую вещь, отличающую их от других пионеров: каждый из них повязал свой красный пионерский галстук себе на левую руку, выше локтя. Также у них были какие-то боевые пояса, в которых красовались армейские ножи и самые различные необходимые вещи: у кого-то фонарь, у кого-то фляга, надеюсь, с водой. Рубашки были у каждой заправлены, - но даже при таком отвратительном освещении, отчётливо видно, что их одежда явно не чистая, рубашки были серые, местами с пятнами. Мой взгляд первым делом устремился к Двачевской. Та лежала на нижнем ярусе с книгой в руках, чему я действительно была удивлена, нога на ногу, на которых были посеревшие гольфы и туфли. Её рыжая шевелюра была всё так же мне знакома, так как совершенно не изменилась, чего не скажешь о непривычных причёсках других девочек. Славя – милая блондинка и, вроде как, моя соседка по комнате, голубоглазая милая девочка со славянским личиком, которое на данный момент было каким-то расстроенным, словно она ожидала какой-то беды; её светлые длинные волосы не были заплетены в две косы, как обычно, напоминающие свежескошенное сено, сейчас у неё вместо них на затылке виднелся лишь длинный хвост. Так, наверняка, было проще ей работать. И, конечно же, Ульяна, сидевшая на втором ярусе с очень опечаленным лицом. Её синие глаза даже не посматривали в мою сторону, а огненно-рыжие волосы были заплетены в две косички, например, как у Слави когда-то. Девочка сидела с действительно грустным видом и, кажется, точно не обращала на меня никакого внимания. Сзади послышался знакомый голос той девочки, что вела меня. –Заходи, - послышалось от неё, и я вошла, - уверена, имена всех в этом помещении ты знаешь, - девочка всё также стояла сзади, поэтому понять кто говорит со мной у меня не получалось. Наконец, таинственная незнакомка, притащившая меня сюда, вышла из-за моей спины, и я увидела перед собой Машу. Голубоглазую девочку, с длинными голубыми волосами, заплетёнными в два хвостика по обе стороны. Но сейчас её вид не был таким же милым, как тот, к которому я привыкла за всё время, её милая улыбка и лёгкий румянец сменялись строгостью на лице и непоколебимой строгостью её губ. –Мария Хатсунова. Командир отряда «2.0», - громко сказала она, приставив ладонь к виску, как настоящий пионер, - полагаю, у тебя много вопросов, так как судя по тебе, - она строго осмотрела меня с ног до головы, - не скажешь, что ты вообще хоть что-то понимаешь. В помещении все молчали. И, кажется, не обращали на меня никакого внимания. –Для начала, сказала Маша, - как ты сюда попала? –Я… я не знаю. Я была на площади, там была Лена… Когда я упомянула Лену, лицо командира отряда тут же приняло удивление. Она подошла ко мне поближе. Я заметила, что каждая девочка обратила на меня внимание, и сейчас я была под пристальным наблюдением. Даже Ульяна, всё время не обращавшая на меня никакого внимания, сейчас смотрела на меня. –Лена? Настоящая Лена? То есть такая же настоящая, как ты, я, мы? – Начала Маша. –Не совсем. Она знала про нас, про Семёна, хотя он даже не приехал, говорила, что она какой-то там «баг» системы. А затем растворилась в клубах дыма. Все замолчали, а тишину нарушало лишь пиканье приборов, за которыми сидела Славя. Ульяна грустно вздохнув, продолжила пялиться в пустоту, словно своими словами я расстроила её. –Славяна, выруби всё к чёртовой матери! – Послышалось от Маши, хотя вряд ли кто-то мог предположить, что она может быть такой строгой. –Есть, - ответила блондинка. –Итак, Женя, - начала командир отряда, - тебе нужно рассказать нам всё, что ты знаешь. Как же ты тут очутилась? Здесь могут находиться лишь те, кто умеет перемещаться между циклами. А по тебе и не скажешь, что ты в этом мастер. –Но я и не умею. Я просто была на площади, потом головокружение, в глазах потемнело, но ничего не изменилось. Я всё также осталась на площади. Только Лена сказала не ходить за ней, она хотела развлечься и найти Семёна. Это всё, что я знаю. –Отлично. Теперь, кажется, у нас есть пара зацепок, девочки. Мы начинаем продвигаться в понятии, почему Семён больше не приезжает ни в один цикл. И, - задумалась Маша, - и к тому же у нас есть Лена, находящаяся … в этом цикле? – Командир посмотрела на меня. Я лишь застенчиво кивнула. –Да, находящаяся в этом цикле. И ведь явно, она что-то знает. А коли она что-то знает, то непременно это поможет нам отсюда выбраться. Все продолжили заниматься своими делами. Надежда появилась, но никто особо не обращал на это внимания. –Располагайся, Женя, - Маша указала на шкаф, в котором я должна была взять себе спальный мешок. Я принялась выполнять приказы голубоволосой девочки. Но мне было страшно интересно, кто они и что тут вообще делают, поэтому пока расстилала спальный мешок, я принялась задавать вопросы. –А кто вы вообще такие? Почему на вас такая странная форма? –Как я уже сказала, мы – Отряд «2.0». Пытаемся выбраться из этого лагеря, собирая людей, попавших сюда. Ищем какие-то ответы, пытаемся что-то найти или же просто взять под контроль этот мир. Что-то вроде революционеров этого места. Только нам не сдался этот мир, мы все просто хотим домой. Вот и всё. А форма наша… просто для удобства. Это, - Маша указала на красную повязку на руке, - отличает нас от всех пионеров. Так как в этом мире, безусловно, есть наши копии, и, чтобы в случае чего, союзники, а то есть все, кого ты тут видишь, не спутали кукол с реальными людьми, при условии, что придётся сражаться, мы и носим это как отличительный признак. Ну, и, разумеется, оружие, ремни. Всё для выживания в этом адском месте. –А почему Отряд «2.0»? Почему не первый, к примеру? – Спросила я. Я увидела, как все они переглянулись между собой. Кажется, это была больная тема для них. –Потому что первый отряд сильно пострадал. Если ты не знаешь, то знай – при перемещении в другие циклы ты становишься уязвимым. Погибни ты в своей параллели циклов – вновь проснёшься в автобусе. Умрёшь не в своей параллели – больше не проснёшься. Мы умеем перемещаться между циклами, и, по сути, практически неуязвимы, но силы на перемещение тоже не вечны, Женя. Поэтому нам пришлось понести потери. Нашей потерей стала Лена. К сожалению, её зверски убили эти твари… –Маша! Хватит! – Грозно прокричала Алиса, оторвавшись от своей книги. – Ты же видишь, Ульяна здесь! –Прости, - затем Маша повернулась ко мне, - Ульяна сильно дружила с ней, - продолжала командир шёпотом, - привязалась, а тут такая неловкая ситуация произошла. Ульяна совсем маленькая. Сначала мы еле разговорили её, так как девочка всё время хотела к маме, видимо, её настоящий возраст не отличается от нынешнего возраста, в четырнадцать лет весьма вероятно в таких ситуациях желание побыть с родными, а затем появилась Лена, которая разговорила её, подружилась. К сожалению, потом её не стало, - она всё шептала, сидя рядом со мной на моём спальном мешке, - вот такая грустная история первого отряда. Поэтому, чтобы не вспоминать о плохом, мы решили переименовать себя. Внезапно я заметила на правой руке Маши огромный порез, шедший от предплечья почти до плеча. –Маша, а что это? – Я указала ей на шрам. –А, это… - она в миг погрустнела, - неудачная схватка. Если б не Алиса, я бы сейчас здесь не сидела. Мы как-то бились с этими куклами. Мне досталось. –А разве это не должно всё зажить в новом цикле? – Вопросительно посмотрела я. –Я же тебе уже говорила: если ты не в своей параллели, то можешь даже умереть. Если оставить тот же порез в своём цикле, то он заживёт в следующем витке, а если не в своём, то останется так, как остался у меня. Это очень сложно и даже мы всех тонкостей не знаем. Мы объявили войну этому чёртовому месту. И будем сражаться за право выбраться отсюда. Ты с нами? –Думаю, да… - робко ответила я, явно неготовая к такому повороту событий, но имея ярое желание убраться отсюда. Проведя некоторое время с ними, мне удалось узнать, что эти девочки случайно встретились все вместе. Каждая из них не была готова к неожиданному повороту событий. Маша рассказывала мне, а я всё больше и больше удивлялась и даже не верила ей, хотя слова девочки поддерживала Алиса и Славя, пусть в таком мире и возможно всё что угодно. Так или иначе, их история повергала меня в шок: они как-то все вместе оказались в одном цикле, точно не зная, были ли в нём до момента, о котором шла речь. И, в общем-то, рассказывали девочки мне о том, что в какой-то день, давно было, вот и смутно помнят, с площади видать было город, знакомый им город, явно не XX века, а нашего, нынешнего. Ужаснувшись, конечно, они стали искать возможно понять, как это возможно. С ними, как сказали, был и Семён. Он помогал им. После чего произошло что-то. Семён пропал. Оставил, так сказать, их. И теперь девочки должны скитаться тут, каким-то невероятным образом пытаясь выбраться. Слушая их истории – было трудно поверить во что-либо, но так или иначе, я знала, что девочки не лгут. Им можно было верить, и я хотела им верить. Некоторое время спустя, закончив слушать бесконечно прелестные и ужасные байки об этом проклятом месте, созерцая то, как Маша и Алиса беззаботно играют в карты, а Славя, скучая, сидит за аппаратурой, уже не обращая на неё никакого внимания, я решила попытаться поговорить с Ульяной, которая спустилась к нам со второго яруса понаблюдать за игрой, которая, в скором времени, совершенно не интересовала девочку, мне даже на мгновение показалось, что огненно-рыжая девчушка попросту горит желанием поговорить со мной и пытается привлечь внимание. Но и я, в общем-то, так и так хотела завести с ней разговор, попытаться как-то успокоить её. Потеря друга… мне не знакома такая ситуация, поэтому, если честно, было немного страшно, что я не смогу понять Ульяну и как следует поговорить с ней. Девочка уже перестала следить за карточной игрой своих подруг и было собиралась вернуться на второй ярус кровати, как я её остановила, положив руку на плечо к девочке. Она обернулась. Её холодные, словно пустые, синие глаза были полны грусти и печали, которая волной передалась тут же на меня, отчего становилось как-то не по себе, зная, что ей очень трудно. –Ульяна… - тихо сказала я. –Чего тебе, Женя? – Бездушно ответила рыжеволосая девчушка. –Можно с тобой поговорить? Я поймала на себе удивлённые взгляды девочек, играющих в карты. Интересно, они никогда с ней не говорили об этом, или же у них попросту не вышло ничего стоящего? Выпросив у Маши пять минут разговора с Ульяной за дверью, мы вышли. Девочка явно была готова к разговору, но не показывала какой-либо неприязни, а лишь внимательно смотрела на меня своими глазами полными надежды. Я же присела на корточки, чтобы хоть как-то сопоставить наш рост, быть на одном уровне с ней, затем взяла её за руку и несколько секунд собиралась с мыслями. Ведь сказать, по сути, было нечего. Я и не знала, что в таких случаях следует говорить, но её поведение, её внутреннее душевное состояние просто не могли оставить меня равнодушной, поэтому я решилась. –Слушай, Маша мне рассказала… –Насчёт Лены, я слышала, - буркнула она. –Ты знаешь, я встретила тут одну. Быть может, она настоящая? – Мне хотелось вселить пусть и мнимую, но надежду в эту маленькую девочку. –Я слышала разговора, Женя. Она – кукла. Какой-то там баг этой программы. Эта Лена не настоящая, - кажется, переубедить её было довольно сложно. –Да, но ведь наверняка мы не знаем. У неё есть разум. О Семёне знает. Думаешь, это ерунда? –Ерунда. Не иначе, - проломить оборону девочки и успокоить её было проблематично. –Ты знаешь, это странно. Во всех циклах, в которых я побывала, Ульяна всегда дружила с Алисой и наоборот задирала Лену, - я невольно улыбнулась. –Так и было. До тех пор, пока я не встретилась с настоящими девочками. Характер каждой из них не соответствует характеру наших прототипов – этих кукол, - Ульяна говорила совсем по-взрослому, хотя, четырнадцать лет не так уж и мало, - только отчасти в них есть что-то от нас. Алиса, например, не такая злая и глупая, как в других мирах. Настоящая Алиса любит читать, уважает мнения других, разве что огрызаться любит. Однако, из-за этого проклятого парня мы остались тут. Семён, да? Ненавижу его! – Крикнула девочка последнюю фразу. –Расскажи поподробнее… –В общем, только он мог всё исправить, но не сделал этого, отчего, в итоге, мы и остались тут. К сожалению, великому сожалению, слишком поздно мы поняли, что среди каждой из нас – настоящие люди. Всех закинуло в один цикл. И как глупо, как же глупо было не догадаться! А всё по той простой причине – мы привыкли жить в этом лагере. Привыкли к его обычаям. Этот сбой, странный сбой, каждый из нас понял, что этот город, до которого дойти так и не удалось – был нашим спасением. Но Семён повернул обратно. Конечно, мы тоже виноваты. Мы сдались раньше. Однако, с ним была какая-то девочка-кошка, легенды про которую так и слонялись по этому лагерю. Парень был настойчив, он шёл к этому городу, нашему спасению, но под натиском, видимо, это странной кошки сдался и повернул обратно. Этот сбой… во всех циклах, как мы сумели определить, происходит в разное время. Сбой один, однако, везде время разное, и он скачет с цикла на цикл. И так как вселенная этого мира бесконечна, то и сбои эти бесконечные, - я и не заметила, как Ульяна сменила тему, рассказывая мне уже про суть сбоев, - где-то появляется город, где-то идёт дождь, всегда по-разному. И этот Семён. Глупый идиот! Меня пронизывает злость! Мало того, что он мог всё исправить, так из-за него, его глупой выходки мы потеряли Лену. В реальном мире я бы могла знать, что она жива, а сейчас… - мне казалось, что вот-вот и Ульяна заплачет, кажется, этот Семён произвёл на неё неизгладимое впечатление, - сейчас я его ненавижу, так как по его вине, и только его вине погибла моя подруга… моя лучшая подруга, а этот олух, видимо, каким-то образом выбрался отсюда! Ему не было дело ни до кого вообще, кроме себя! – Ульяна уже кричала, кажется, девочки даже слышали её. – Это мы, мы с ними – семья! Мы любим друг друга и стоим за своих горой! Даже за тебя будем стоять! Но Лену не сберегли. Потому что этот простофиля… - Ульяна уже рыдала, утирая свободной рукой слёзы. Я привстала и обняла девочку, крепко прижимая к себе. Сказать в таком случае было нечего. Или я просто не знала, что сказать. Кажется, они действительно семья здесь. Как сёстры друг для друга. И меня, судя по всему, приняли в их маленькую семейку с крепкими, по-видимому, узами. Внезапно раздался стук в закрытую дверь. Глухо послышался голос Маши. –Пять минут истекли – обратно. Было и так понятно, что они слышали наш разговор. Мне всё-таки удалось успокоить Ульяну и мы, как ни в чём не бывало, зашли обратно из тёмного помещения в комнату с мерзко светящей лампой, отчего неприятно болели глаза. –Отряд, - скомандовала Маша, - завтра у нас не простой день. Впрочем, как и всегда. Славяна, заканчивай со всей этой ерундой – ложись спать. Славя послушалась командира, выключила оборудование, для чего которое я так и не поняла, а спросить постеснялась, и легла в один из спальных мешков. Ульяна, видимо, уже крепко спала на втором ярусе кровати. На первом спала Алиса. Рядом со мной, в спальных мешках, Маша и Славя. Странно, что командир не спала на кровати. Наверно, они как-то меняются. Впрочем, мне пришлось спать на холодном полу. В спальном мешке не было так уютно и удобно, как в домиках. И почему только они спали тут? Боялись кукол? Я глянула на часы, стоявшие за аппаратурой Слави, их видимо стащили из какого-то домика, и стрелка указывала на семь часов. Когда Маша меня похитила, я отчётливо помнила, что было темно. Получается, сейчас утро? –Маша, - тихо прошептала я, - а сейчас уже утро? –Да, - монотонна сказала ответила она, даже не шевельнувшись, в тот момент, как я привстала. –А почему мы тогда под утро ложимся спать? – Мне было свойственно многое не понимать. –Потому что днём, милая Женя, пионеры работают, гуляют и всё такое. Действовать, воровать припасы трудно. Пусть и спалиться не просто, однако, под прикрытием, - она зевнула, - ночи, гораздо проще проделывать нужные нам планы. Лена, которую мы теперь ищем, наверняка решила избавиться от своей куклы и будет ждать утра, а ночью мы её и схватим. Понимаешь, о чём я? Днём тяжело будет проделывать какие-то планы… - она вновь зевнула, уже не так грозно говоря, сильно, видимо, устав, - поэтому спи, ночью у нас будет работа… … Мне долго не спалось. Не столько из-за неудобного спального мешка, сколько из-за мыслей, терзающих меня. Вся эта ерунда с куклой, знающей всё и вся, девочками, которые являлись настоящими людьми в этом мире и семьёй друг для друга, пусть и не кровной. И что же нас ждало дальше? Что же собирается делать наш командир этой ночью? Их история довольно странная. И что же, всё-таки, ждёт меня потом? Что же, чёрт возьми, с нами станет? Теперь хотелось вернуться домой так сильно, как-никогда. Девочки подарили пусть и смутную, но надежду. Хотя наверняка они уже давно гоняются за этими сбоями. Успели ли они что-то узнать? Как это нам поможет? Время покажет. Палящее солнце, видимо, пока что не будет мне докучать. Работаем, как я поняла, ночью. Они, в смысле. Приятная прохлада ожидала меня. Впрочем, я и не забывала о страхе, который никак не хотел покидать мою голову. Такой расклад немного пугал. Ведь теперь я узнала, что тут можно по-настоящему умереть. Когда-то я пыталась здесь совершить суицид, однако это было напрасно, новая неделя ждала меня. А теперь всё поменялась. Я даже не в своём цикле и как попала в другой – остаётся всё такой же загадкой. А эти девочки явно научились тому, чего не умею я. Нужно лишь попытаться уснуть. Сил было немного, после сильного эмоционального напряжения. … Очень трудно спать, когда в голове помимо всей творящейся ерунды, мелькает мысль о том, что ты спишь днём. Ещё труднее встать ночью при таких раскладах. Вот и меня разбудил громкий голос Маши, которая действительно имела прекрасные вокальные данные. –Отряд, подъём! – Грозно прикрикнула командир. Странно было то, как она встала, ведь я не слышала будильника. Либо спала очень крепко. Мои сонные глаза оглядывали комнату, окутанную неприятным, режущим глаза, светом. Всё по-старому. Впрочем, меняться тоже ничего не должно было. В голове же тем временем витали обрывками воспоминания о минувшем сне, которые сильно потревожил мой разум, моё сердце. Мою душу. В этом мире я слишком долго находилось, что успела позабыть свой родной дом, друзей, которых у меня никогда не было, в общем-то, свою семью. Я успела позабыть всю свою жизнь. Но во сне я увидела родное мне место. Нет, не свою захолустную квартиру, в которой я проживала одна. Вовсе нет. Я увидела свой старый дом, в котором жила вместе с родителями. Сон был насыщен яркими красками. Я видела маму, папу, моего маленького брата, который, кажется, преуспевает в жизни куда больше, чем я. Всё это довелось увидеть в одном сне, когда, на самом деле, в этом мире я успела позабыть лица каждого мне знакомого человека, даже близкого родственника. Сон освежил мою память, которая успела стереть из себя их не по моей воле. На душе колко. Я и подумать не могла, что вновь вспомню, как они выглядели, всё тепло моих родителей. Все краски того мира, что давно уже был стёрт из памяти. Что я о нём помню? Да ничего, собственно. Единственное, что остаётся в памяти, исключительно благодаря редким напоминаниям местных кукольных обитателей, - моё имя. Редко, но я слышу, как они зовут меня, пусть порой и кажется, что это уже придуманное ими имя, данное мне, ведь своё я попросту могла потерять, не заметив за всем этим сумасшествием. Я не хочу, чтобы мне вновь снились такие сны. Именно поэтому я стараюсь вместе с девочками выбраться отсюда, чтобы наконец вернуться в свой мир, навестить семью, ведь они настоящие, они есть не только в моём сне. Девочки одевались медленно. Алиса, кажется, делала вид, что не слышит Машу, которая даже подошла самолично будить её, расталкивая за плечо, грозясь ей чем-то там. Ульяна и Славя медленно собирались. –Женя, подъём! – Наконец крикнули мне, так как я пыталась украсть лишнюю минутку на сон, до сих пор не придя в себя, забыв и о том, что там, снаружи, на данный момент ночь и неприятное стрекотание кузнечиков. Медленно, но верно, я принялась одеваться. Очень хотелось кушать. Да уж, довольно долго я тут не трапезничала. Но неприятный запах старого металла выводил из меня всё желание к еде. Натянув на себя юбку с гольфами да рубашку, я принялась завязывать галстук, так как, в принципе, привыкла уже к этому, но тут же поймала на себе взгляд Маши, которая как-то не так посматривала на меня. –Ты что, уже забыла о наших отличительных признаках? – Командир указала правым пальцем на повязку своей левой руки – красный галстук, что они подвязывают не на шею, как я привыкла. –Ах, ну да, точно. Прошу меня простить, - сказала я, снимая с привычного места галстук, с трудом повязывая его почти на плечо. И как они выучились одной рукой повязывать его? По-моему, это действительно сложно. В первый раз мне с этим помогла Алиса, которая, что было неожиданно, стояла готовая, без капли сна в глазах. –Ничего, скоро привыкнешь. Будешь сама себе завязывать, - сказала рыжеволосая девочка. Я посмотрела на Ульяну, которая, кстати, уже оделась, и сама живенько повязала галстук на руку. Я чувствовала себя каким-то аутсайдером среди всех этих девочек. Их сплочённость не оставляла желать лучшего. –План таков, - начала Маша, стоя возле выходной двери, - Алиса и Славя занимаются продуктами, а мы втроём навестим Лену. –Разве ты думаешь, что она всё ещё в этом цикле? – Перебила её я. –Эта куколка знает о том, что мы здесь. И уже ждёт нас, - уверенно отвечала она, - мы со Славей позаботились о том, чтобы Леночка не смогла какое-то время убегать в другие циклы, и уже наверняка поняла, кто во всём этом виноват. Наша цель – поговорить с ней по-хорошему, для начала, разумеется. А коли всё пойдёт не так, как надо, - Маша положила руку на свой нож на поясе, немного вытащив его из кобуры, - то попросту… Славя, дай-ка нашей Жене орудие. Славя метнулась к шкафчику, откуда достала армейский нож и пояс, и протянула его мне. Надеть это на себя оказалось проблематично, но девочки помогли мне. Я же, конечно, не готова была убивать тут кого-либо, поэтому, чтобы не возникло лишних претензий, без вопросов надела амуницию на себя и сделала вид, что готова. –Отряд, выдвигаемся, - скомандовала Маша и мы вышли тёмный коридор, окутанный мраком, и лишь фонарик, который держала наш командир в руках, освещающий небольшое место на своём пути, помогал видеть какую-то часть дороги. Шли мы довольно длительное количество времени. Девочки переговаривались между собой. Я же молчала и слушала, о чём каждая из них говорит. Темы не касались меня, но я успела заметить хладнокровие за каждой из них. Даже за маленькой Ульянкой. Та была готова мстить этому Семёну, хотя вряд ли ей удастся найти именно того Семёна, ведь насколько мне известно – он выбрался, оставив девочек одних. Наконец, дойдя, перед нами появился туннель вверх с лестницей. Оттуда с трудом пробивался луч луны, делающий мрачное помещение ещё более пугающим. По очереди, мы залезали туда. Кажется, они тут уже всё знают вдоль и поперёк, раз так хорошо ориентируются в этом месте. Мы выбрались из злостного туннеля и попали на площадь, прямо за памятником Генде. Везде было так спокойно, что не хотелось нарушать всю эту красоту лишним шумом или «операцией». Ночное небо, усыпанное звёздами, словно лицо веснушками. Луна, неприятно светившая прямо в лицо. И ночная площадь. Тихая. Полную тишину нарушали лишь сверчки, к которому я уже успела привыкнуть за время, проведённое в этом аду. Маша жестами показала девочкам, куда им следует отправиться. Наша же троица из меня, Маши и Ульяны отправилась прямиком к домику, где жила Лена. Пробирались мы весьма тихо, чтобы не поднять кого-либо и не спалить наши позиции. Мы тихо подобрались к домику, а Маша лишний раз показала нам жест того, что стоит быть тише, приложив указательный палец к губам. Я заметила на её руках перчатки «без пальцев». Где она их раздобыла? Голубоволосая девочка уже шагнула на первую ступеньку домика. Затем сразу на третью, видимо прекрасно зная, что вторая издаёт жуткий скрип, и известно ей это было оттого, что жила она как раз с Леной. Стоило девочке только прислонить руку к дверной ручке, как сзади послышался голос. «Не меня ищите?» - позади нас, выходя из кустов, стояла Лена с мерзким дьявольским оскалом на лице, крутя в руках столовый нож. –Мы хотели просто поговорить, - начала Маша, как вдруг прямо в неё, в одну секунду, полетел кухонный нож, крутившийся в руках Лены. Всего одно мгновение и нож уже не находился в руках сумасшедшей девчонки. С мерзким скрипом, нож воткнулся прямо рядом с лицом Маши, которая стояла подле двери, страшно испугавшись. Нож ещё какое-то время мерзко вибрировал в щели дощечки, которую он проделал и тем самым всё больше нагнетал обстановку. –Какая жалось. Я промазала… - сказала Лена, в одну секунду со словами, сорвавшись с места, выбегая прямо на стоящую в ступоре Машу. Лена успела ухватить Машу за горло, ограничивая той любое телодвижение, кроме как попытки освободить себе дыхательные пути. Обезумевшая девчонка же успела вырвать нож из куска фанеры домика, угрожая командиру. Я стояла в ступоре, не зная, что предпринять. Ульяна также не могла ничего сделать, так как на её глазах человек, похожий на покойную лучшую подругу, пытается убить часть семьи. Из глаз рыжей девочки покапали слёзы. Маша же взглядом пыталась объяснить мне, что не время медлить и стоит приняться за нож, так как никто, кроме меня уже не спасёт ситуацию. Я потянулась рукой к ножу, как вдруг, последнее, что я видела, оказались страшные зелёные глаза Лены, из которых сочился ужас и страх, вселявшийся от одного лишь взора в них. Она замахнулась ножом, вот-вот готовая нанести первый удар по беззащитной голубоволосой девочке, я же в тот момент не была готова к нападению. Всё равно бы не успела. Откуда не возьмись, в одну секунду, из кустов вылетела Алиса, плечом налетев на Лену, отчего та с грохотом ударилась о дверь домика головой, да и всем телом, выронив нож, да и отпустив горло Маши. Напор Алисы стоило видеть. В одних лишь её ореховых глазах было больше огня и смелости, чем зла и ненависти во взгляде Лены. Мы поздно поняли, что разбудили обитателей домика, да ещё возможно и других соседей. Алиса подхватила Машу, которая пыталась отдышаться, тяжело кашляя и, наверно, проклиная меня. Времени решить, что делать с Леной у нас не было. Алиса, кивнув головой, скомандовала нам помочь ей. Доля опасности несомненно присутствовала, но, так или иначе, бояться сейчас стоило далеко не этого - внутри домика уже горел свет. Кажется, обитатели его проснулись. Послышался голос Маши этого мира, явно пугливый, который всё спрашивал, кто же снаружи. Я подбежала к Алисе, которая с трудом держала свою напарницу. Маша сверкала злым взглядом, словно с укором, поглядывая на меня, но не произнося ни слова. Ульяна так и стояла позади нас, наблюдая всю эту картину, а маленькие капельки слёз скатывались по её щёчкам. Даже ночью это было не так трудно заметить, ведь луна, горевшая холодным светом, отражалась в её маленьких градинках слёз. Я испытала непонятный мне шок, зная, что теперь я могу выбраться, но при всём этом есть риск смерти, а эта девочка… она увидела девочку так сильно похожую на её подругу. Лена лежала на пороге, когда я оглянулась. Машу мы уже сопроводили к тротуару, а сумасшедшая девочка, пострадавшая больше всего, сейчас попросту пыталась прийти в себя после такого сильного удара. Наш командир уже вполне себе могла двигаться, дав знать, что с ней уже всё в порядке. Я же вечно метала взгляд от Ульяны, которая попросту не могла смотреть за происходящем, до Лены с одним хвостиком на голове. Очень легко теперь определить настоящую. Времени было совсем мало. Лишь то, что Лена удачно упала, подперев собой дверь, не давало выйти наружу обитателям домика. Кажется, она ещё не разобралась со своим клоном, если, о ней, конечно, можно вообще так сказать, ведь сумасшедшая является сама по себе копией настоящей Лены, которая, к сожалению, погибла в этом мире, как было сказано Машей. Медленно, но на колени стала подниматься темноволосая девочка, придерживая рукой дверь или же облокачиваясь на неё, в которую уже не пытались долбиться куклы этого мира, уже окончательно испугавшись. Лена в пару мгновений попыталась понять, где её нож. Однако найдя его глазами, девочка поняла, что у неё нет шансов успеть поднять его, так как стоило ожидать очередного удара от Алисы, которая всегда готова поддержать подруг. –Неплохо… очень неплохо, - с мерзкой ухмылкой проговорила Лена, державшаяся рукой за лоб, который, возможно, расшибла она из-за Алисы, нервно дыша. –Так сложно просто поговорить с нами? – Ответила ей Алиса. –Я не собираюсь с вами, чёрт возьми, разговаривать. Мне не за чем! – Ответила девчонка у порога. –А нам кажется, - вмешалась Маша, уже стоя на ногах, - что ты знаешь что-то, что могло бы помочь нам. –Несомненно знаю. Только это никак не поможет мне отсюда выбраться. Никак! И без него я и не подумаю уезжать! – Чуть ли не кричала она. Внезапно, дверь за спиной Лены распахнулась, так как та уже и думать забыла о том, чтобы придерживать её, а внутренние обитатели наверняка услышали её крики. Небольшой толчок в спину сошедшей с ума девочки. Поэтому на пороге теперь стояла ещё одна кукла – её клон с недоумевающим видом, сильным испугом. Такая внезапная ситуация, позволившая другим переключить своё внимание, дала Лене шанс прыгнуть за ножом. К сожалению, никто из нас не успел даже понять, что произошло. И в этот раз нож не полетел в одну из нас. Последнее, что я слышала – страшный визг, от которого хотелось спрятаться и плакать. Кровь телка из горла настолько быстро, насколько это было для неё возможным. Красными пятнами была запачкана белая рубашка у обоих девочек. Одна Лена мертва – другая сделала так, чтобы та погибла. Девочка с одним хвостиком держала в руках окровавленный кухонный нож, который находился внутри горла девочки в точности похожей на неё, только куклы. В шок были повержены все. Но больше всех Ульяна. В этот раз на её психику надавали со страшной силой. Вряд ли для Ульяны сейчас была возможность трезво думать и не остаться, например, заикой. Лена, вытащив нож из горла мёртвой копии, сорвала с туши во время её падения жёлтую резиночку, и окровавленными руками принялась делать себе второй хвостик, прямо как раньше. –Здесь больше нечего делать. Я предупреждала – не ходите за мной. В одной мгновение Лена растворилась в фиолетовом тумане. На площадь прибежала Славя. Наша Славя – человек. Без лишних вопросов, увидев отвратительную ситуацию, девочка поняла произошедшее. –За ней! – Крикнула Маша. – Тут больше делать нечего! Каждая из них быстро растворились в тумане. Сначала Маша, затем Алиса, после и Славя. Осталась только я и Ульяна. Девочка оцепенела. Она была в ступоре, без возможности сказать и слова. Ужасные вещи творились на её глазах. Для каждого подобное было шоком. Но на более младший организм это действует страшнее. Гораздо страшнее. Из домика донёсся крик копии Маши, вселяющий ужас. Кажется, ещё минута и весь район лагеря соберётся в этом месте. Пора уходить. –Ульяна, не смотри! Пожалуйста, не смотри! – Прохрипела я, подбегая к ней. Девочка никак не реагировала. Она была просто повергнута в шок. Глубочайший шок. Её лицо побледнело и напоминало луну, которая освещала с каждой секундой, словно, всё сильнее место, где красовался труп копии Лены, отвратительной убитый. –Нам нужно уходить! Они сейчас придут. Ты слышишь? Ульяна? – Докричаться до неё было не просто. –Этой реальности больше не существует, - тихо пробормотал кто-то сзади нас. Я тут же обернулась и увидела Алису, на лице которой застыла скорбь. Кажется, эта безумная ещё в моих циклах девочка, сейчас изливала самые настоящие чувства на своём лице, пытаясь душевно поддержать Ульяну. –Отправляйся за ними, - сказала она, - мы скоро придём с ней. –Я… я не умею! – И ведь действительно, я попросту не знала, как это сделать. Алиса посмотрела на меня точно так же, таким же пустым взглядом. Она подняла свою руку и положила мне её на лоб, после чего меня словно в сон потянуло, и я упала, мгновенно же проснувшись на том же месте, где не было ни Ульяны, ни Алисы, ни ужасного трупа девочки-куклы. Рядом со мной стояла только Маша и Славя с пустыми лицами, видимо, ожидающие своих напарниц. На моём же лице, я уверена, застыл ужас вперемешку с растерянностью. Для меня такое было впервые, и я чувствовала, что не сделала для Маши то, что должна была, то, что сделала для неё Алиса вовремя подоспевшая. Ужасная ситуация. Для всех нас ужасная… Их лица, испускающие нотки жалости и, скорее всего, грусти, посматривали на ночной лагерь, на домик, где пару минут назад убили одну из кукол этого мира, которая, когда-то, будучи настоящей, была членом их семьи. В такой неприятный прохладный вечер им явно было не по себе. А эта неизвестность, которая проявляется в мыслях о том, как выбраться отсюда и может ли это быть возможным, - съедала трезвый разум каждой из нас. Было неспокойно и очень грустно в такие моменты. Ты просто не можешь ничего. Пытаешься что-то сделать, но это всегда не имеет каких-либо результатов. А я? Что я? Я лишний раз подвела их, не совладав с телом и эмоциями, за что теперь очень стыдно перед ними. Девочки наверняка сильно разочарованы во мне, в произошедшем. Глупо было не помочь им. Конечно, мне есть оправдание, ведь большинство девочек боится крови, убийств. Для меня подобное было впервые, поэтому стало страшно. Неужели это меня не оправдывает? Но в их глазах… в глазах Маши… наш отряд должен быть готов ко всему и даже к таким ужасным происшествиям. Нормально ли это? Да. Однако сейчас на лице Маши застыла злая гримаса. Казалось, в эту секунду она ненавидит весь мир и всех, кто рядом с ней. Словно они упустили что-то очень важное. Впрочем, почти так оно и есть, ведь Лена была той, кто мог бы, возможно, им помочь. Да и я подвергла девочку опасности, не совладав с собой. Становилось отвратительнее и отвратительнее с каждой секундой, с каждым взглядом на лицо Маши, непоколебимое ничем. Я просто сидела на коленках на асфальте, пытаясь сдерживать поток слёз, что вот-вот готовился прорваться из моих глаз. Не знаю, что в тот момент повелевало моим телом, но мне было очень больно. Больно было ощущать происходящее, видеть лицо Маши, которую я подвела и Слави, которая так же была не довольна сложившейся ситуаций. Блондинка явно уже поняла всё, что произошло и так же, возможно, про себя корила меня. –Поднимайся, - скомандовала Маша, глядя на меня, уже не таким пустым взглядом, какой был у неё буквально несколько секунд назад. Я посмотрела в её глаза, которые сияли в свете луны, давая понять, что я далеко тут не одна и меня никогда не бросят, потому что теперь они были частью моей семьи, а я – частью их семьи. –Что-то Ульяна и Алиса задерживаются. Поторопить, что ли, их? – Кажется, с какой-то долью улыбки на лице сказала голубоволосая девочка, о переживаниях которой я так долго думала. – Ну, чего сидишь? Ещё заболеешь тут не дай Бог. Вставай уже! Кажется, слабость, которую я допустила тогда, ещё в том цикле, где не помогла ей, девочки уже забыли, так как вошли попросту в моё положение. И сейчас мне казалось, что за всю жизнь у меня не было никого ближе. Не было таких людей, которые умеют понимать меня, ведь именно этого всегда и хотелось. Неужели в этом аду, которые не давал вырваться я нашла то, что всегда искала? Неужели счастье легко найти там, где не ожидаешь увидеть даже его маленькую сущность? Неужели именно так? Сейчас я видела в глазах Маши и Слави добро, которое вырывалось и словно шептало мне на ухо «Не бойся, ты с нами». Неужели так и должно быть? Сложно было поверить, что я нашла тех, кто мне стал действительно дорог за сутки, и теперь я не хотела их потерять. Из глаз-таки хлынули слёзы. Я не была столь сентиментальной никогда, но в этот раз случилось что-то мне непонятное. Этот мир меняет даже людей, их характеры. Он всё меняет. Меняет представления о жизни. Он изменил меня. Он подарил мне то, чего я не ожидала нигде найти. Что ж это за место такое? Или только я нашла здесь то, что мне было так необходимо? Но как же Ульяна? Она потеряла подругу. Видимо, тут никогда не угадаешь, как поведёт себя этот мир. Испытываешь свою удачу. Теперь-то мне стало известно, что, видимо, хоть капля удачи, но она есть. Пусть Маша и была опечалена случившемся, что удалось упустить Лену, которая бродит сейчас среди нас, как силуэты ночных улиц того мира, в котором уже давно отвыкла жить, однако, сейчас я видела капельку улыбки на её лице. Девочка совершенно не винила меня в произошедшем. В её лице мелькало лишь словечко «Семья», которой они стали для меня. Кажется, этот мир, который свёл меня с ума, потихоньку начинал дарить мне что-то тёплое. Несомненно, выбраться отсюда было нашей главной задачей, но, научившись искать в минусах что-то положительное, аккуратно подрисовывая к ним вертикальную палочку, я сумела найти тех, кто простит меня, когда прощать очень сложно, кто найдёт в себе силы улыбнуться и подать руку. Я, всё ещё сидя на коленях, созерцая ночное небо, усыпанное звёздами, что я так часто видела и любила наблюдать, и эту самую прекрасную поляну, окутанную другими солнечными системами, перекрыл вид двух моих подруг: Маша и Славя стояли по обе стороны, протягивая мне руку, чтобы я могла встать. Кажется, теперь я нашла подруг, которых никогда не было в том злом настоящем мире. Когда мне помогли встать, спустя ещё несколько секунд, из неоткуда появилась Алиса и Ульяна. На их лице была заметна грусть, особенно на лице Ульяны, однако, Алиса нашла в себе силы, и сумела улыбнуться мне, заодно в ночной тишине, шёпотом, подбадривая Ульяну, говоря ей о том, что всё будет хорошо. Их сплочённость, словно семейные узы. Что могло быть лучше для меня в тот момент? Наверно, ничего. Однако, конечно, всё хорошее рано или поздно имеет свойство заканчиваться. Мы разойдёмся. Хотя, по сути, сейчас – это наша главная цель. Мы должны найти выход отсюда. И мы его найдём. Приятный летний воздух всё ещё согревал меня. Время довольно перевалило за полночь, однако не похолодало сильно, поэтому на улице было очень приятно находиться. –Славя, - скомандовала именно Алиса, - сходите с ней в столовую, добудьте еды. Так будет лучше, - кажется, Славю снова послали за припасами, хотя та особо и не противилась, -нам же неплохо было бы закончить начатое. Маша кивнула, дав утвердительный девочке ответ. Обе посмотрели на меня. Я же, конечно, не могла сопротивляться. Уверена, они хотели взглядом показать, что я могу пойти вместе со Славей и Ульяной, если захочу и не смогу найти в себе силы, но подводить их вновь не хотелось, я была переполнена уверенностью, что в этот раз смогу совладать с собой и помочь им. –Я с вами, - сказала я, строго смотря на них, показывая им свою решительность. Девочки ничего не ответили, а лишь кивнули мне. Ульяна и Славя уже далеко ушли. Теперь вся надежда на нас. –Искать Лену сейчас очень проблематично. Но раз Славя ничего не сказала, значит эта сумасшедшая всё ещё в этом цикле, - сказала Алиса, строго посматривая на Машу. –Я не знаю, что с ней делать. Выходить на прямо контакт она не желает. Женя, идеи есть? – В конце концов Маша обратилась ко мне. Мне тут же вспомнилось, что Лена рассказывала мне. Говорила о Семёне. Почему бы не поделиться этой информацией с ними? Это было наиболее разумным решением в данной ситуации. –Она говорила мне, что пытается найти Семёна… - стоило мне произнести его имя, как лица девочек тут же обозлились, наверняка вспоминая глупый инцидент с этим парнем. –И как же она пытается найти его? – Начала Алиса. – Бегая по циклам, да расспрашивая всех? Уверена, у этой программки есть свои планы и заложенный интеллект. А значит, у неё есть какая-то цель, - сказала рыжая девчонка, сжимая кулаки на руках. –Ты думаешь, поймав её, мы сможем разговорить эту суку? – Спросила Маша, глядя Алисе в глаза. –Наверняка, - вмешалась я, - у неё тоже есть возможность умереть в этом месте, как баг. Ведь стоит ей погибнуть – этот мир сразу же сотрёт её из памяти и запустит обычного бота. –Как программист какой-то говоришь, - буркнула Алиса. В её словах была доля правды. Я много сидела за компьютером, правда, скорее играла в видеоигры и читала книги. Программирование никогда не привлекало меня. Но простейшие понятия были мне известны. –Однако, - продолжала я, - это вероятнее всего правда. И она действительно горит желанием найти его. И, скорее всего, этот Семён вернулся сюда. Иначе, она попросту не стала бы его искать. Разве нет? Значит каким-то образом тут создалось другое ответвление, и она пытается каким-то образом попасть туда, а мы ей не даём этого сделать, потому что она не хочет, чтобы мы чем-то помешали. Кажется, ей доступна многая информация этого мира. Раз она не только узнала, что, вероятнее всего, Семён тут, так ещё и знает, как попасть туда. Эта сломанная программа – клад для нас. –Как умно ты говоришь, - ответила Маша, - но как такое возможно? Если мы выберемся – снова попадём сюда? Я ничего не понимаю. Не для этого я тут руки мараю, - кажется, она начинала злиться. –Очевидно, если не спросить у неё самой – мы так ничего и не узнаем, - сказав это, я почувствовала, что приношу хоть какую-то информационную пользу для них. –Так или иначе, - начала Алиса, - надо что-то решать, а не просто стоять тут под окнами домиков, дожидаясь, пока кто-нибудь проснётся от наших разговоров, - её лицо немного оскалилось, но весьма мило смотрелось в свете луны. –Что ты предлагаешь? – Спросила Маша. –А что тут можно предложить? У нас есть какие-либо выборы? Остаётся лишь поймать эту суку и выбить из неё информацию. –Но она, чёрт возьми, опасна! – Уже в голос сказала Маша. Алиса теперь начала говорить тоже в голос. –У нас есть варианты? М? Есть? Ничего не остаётся, кроме как сделать это. Тем более, мы втроём. А нашей силы точно хватит, чтобы повязать её. Несмотря ни на что, знаешь ли, я готова пойти на жертву и терпеть, если это хоть как-то поможет вам выбраться, - слова Алисы звучали очень благородно, - я лишь хочу поскорее выбраться или хотя бы дать кому-то из моих близких возможность выбраться отсюда. Знаете, больно смотреть на то, как Ульяна страдает, скучает по родителям. Разве это нормально? Я так не думаю. Стоит приложить все усилия. А, командир? Ты-то сама так не считаешь? – Алиса явно возмущалась. –Войди в положение – рисковать кем бы то ни было – не мой конёк. Не выбор нашего отряда. Конечно, у нас больше шансов вместе, но просто поймать – это глупо. Ты знаешь, что она улизнёт. –Значит, мы сделаем это тогда, когда она сделает все свои дела, а пока заляжем на дно, высматривая её каждую минуту. Внезапно из кустов, медленным шагом, вынырнула Лена, держа в руках нож. –Вы бы ещё громче орали. Не думаю, что в ваши планы входит разбудить всех обитателей, - тихо говорила она, стоя у меня за спиной. Делать какое-либо движение было страшно. Алиса и Маша были готовы схватить её, но знали, что добром подобное не кончится. В этот раз я готова была как-никогда. Дожидалась момента. Однако, Лена просто пошла мимо меня. Её окровавленный нож внушал страх. На волосах виднелись капли крови даже ночью, так как она сняла резинку с окровавленного трупа своего клона. Все её руки и рубашка были запачканы ей, а её лицо непоколебимо. –Я не раз сказала – не надо меня преследовать. Женя, разве тебе я такого не говорила? – Её лицо едва повернулось ко мне, и было страшно видеть на нём капли свежей крови, которая не успела, наверняка, остыть. Девочки стояли в ступоре, ровно, как и я. Не от того, что мы боялись, а от того, что попросту не знали, что делать, что выкинет эта странная девчонка. –Я ищу того, кто вам, по-видимому, насолил. Но что бы вы знали – это совершенно другой человек. Тот Семён, что выбрался, кинув вас – обычный парень, который не интересует меня. Я ищу другого Семёна. И моя программа попросту не позволяет пустить вас домой, - девочка начала искажаться, словно на ней появились какие-то помехи. Было не очень понятно, что конкретно происходит, однако, становилось страшнее и страшнее. –Ты выпустила его! А сейчас ищешь? Как и зачем, тогда, ты это сделала? – Чуть ли не кричала Алиса. –Потому что он смог выбраться. К тому же, я люблю его, - бормотала она, холодно смотря рыжей в глаза. –А что, помочь нам нельзя? Почему? Что не так мы делаем? – Продолжила Алиса, в то время как Маша, кажется, передала ей право говорить на повышенных тонах с ней. –Вам – нельзя. Ищите выход. Я наделена многими функциями, о которых, к сожалению, не знаю. То, что вы ищите – не даст никаких ответов, поэтому бессмысленно меня преследовать, - мерзко улыбнулась Лена. –Ты слишком принципиальна, - вмешалась в разговор я, - помочь нам – не так уж и сложно, знаешь ли, для тебя в особенности. –А что ты можешь знать? – Спросила Лена. – Не ты наделена такой способностью. Не ты чёртова ошибка этого мира, у которого просто нет права на жизнь! А я! Меня здесь заточили без права выбраться. А теперь об этом ещё и дали знать! Да вам плевать! Самое главное – свои шкуры спасти. Мне очень не хочется тратить силы на вас. Вы их не заслужили. И я приложу любые усилия, чтобы вернуть Семёна обратно – домой. Вы мне никто. Поэтому по-хорошему прошу – убирайтесь и ищите выход сами. На мою помощь можете и не надеяться, - сказала она, развернувшись к нам спиной. Девочка в окровавленной форме и кровью на лице и волосах, зашагала прочь от нас в сторону площади. В столько нагнетающей ситуации лишь трель сверчков сопутствовала произошедшему. Ночь казалась бесконечной. Такой длинной и такой холодной в свете ледяной сферы луны на небе, а маленькие осколки ночных светил – звёзды, давали лишний раз почувствовать весь холод произошедшего. Кажется, в этот раз ситуация действительно выходила из-под контроля. Силуэт Лены, который мы наблюдали отдалялся всё дальше и дальше, пока вовсе не скрылся за поворотом. Тяжёлый взгляд Алисы, которой явно всё это надоело, пронизывал своей болью и чем-то неприятным, как сгусток дёгтя, так сильно девочке было плохо. Маша в очередной раз еле сдерживала слёзы, так как бремя, которое воздвигли на неё не давало никакой радости или шанса на выход. Вся эта ерунда, свалившаяся на наши головы, не давала покоя. А наш единственный, как всем казалось, шанс выбраться отсюда – медленно ускользал от нас прямо по дороге к площади, растворяясь в ночи и неприятном, холодном лунном свете, в окровавленной рубашке и ножом в руках. Таком же холодном, ледяном взгляде зелёного цвета, с мыслями о любимом человеке. Виновата ли она? Вряд ли. Теперь это остаётся лишь на нашей совести. И только. Я стояла в своём чёрном кардигане, который не сильно спасал тело от ночной прохлады, так как пионерская форма из рубашки и юбки была приспособлена обеспечить лёгкость на страшном зное этого места, но ни в коем случае не прохлады. К нам медленно подбрели девочки с двумя рюкзаками провизии. Один, маленький, несла Ульяна, другой побольше – Славин. Девочки, кажется, уже поняли всю гадость произошедшей ситуации и молча, не собираясь нарушать тишину и трель сверчков, стояли, смотря на нас, провожая так же взглядом Лену, которая была таким же единственным шансом на выход для них. И что теперь? Стоит ли от неё добиваться чего-либо? Или, быть может, оставить всё как есть? Командир должна всё решить, хотя это и неправильно возлагать на её плечи такое. Но ничего не оставалось, кроме как размышлять над этим всем вместе, давая слово главному. Я просто буду ждать. И всё. «Славя… Ульяна… Алиса и Маша. Я сделаю всё, чтобы помочь всем нам. Обещаю» - я шептала что-то себе под нос. Ловя на себе тяжёлые взгляды, полные безысходности, продолжала твердить, тихо, но верно, что всё будет хорошо. Обязательно будет.

***

Омерзительный сон снился минувшей ночью. Я слышал приглушённые голоса незнакомых мне людей. Но один из них я знал точно, и он был мне знаком. Тот самый родной голос. Я так много раз подвёл её. Ни во что не ставил. Мерзко и гнусно. Но где-то там, в глубине сознания, сейчас, тут, я жив. И мне, в загробной ли жизни, снился сон. Мерзкий писк какого-то аппарата, дававший знать, что сердце ещё не остановилось, что по какой-то причине оно ещё бьётся, когда я давно сдался. Голос… я слышал свою маму. Она что-то кричала, плакала. Но слов разобраться было нельзя. Мерзкий сон, который заставлял моё сердце сжиматься и разжиматься раз за разом. Человек, который старался построить мне будущее, от которого я потом удачно отказался, плакал. По какой причине? Почему я слышал сейчас именно её? Где я нахожусь? Где же? Это не тьма. Это не пустота… И вновь я проснулся там, где не просыпался уже очень и очень давно. Это место, которое я тысячу раз проклял и которое тысячу раз прокляло меня. Вновь я здесь. Я снова столкнулся с ним лицом к лицу. Вновь перешёл ворота ада. Как бы сильно мне не хотелось вернуться сюда за ней, я дал обещание. И что? Я нарушил его. Сломал все барьеры. Неизвестно как, но я попал сюда. И в который раз, как-то по-новому, я просыпаюсь на старом месте, которое стало для меня почти родным. Это мерзкое щебетанье птиц, которых можно услышать только в летнем сезоне, страшно выводило меня из себя. Теперь это не доставляло никакого удовольствия, а только раздражение, впрочем, я особо им никогда и не радовался. Мерзкое солнце, которое светит прямо в глаза в очередной раз. Теперь моё тело выглядело на семнадцать лет, снова. Я провёл здесь ночь, не вспоминая уже о родном доме, так как даже спустя длительное количество времени, это место, которое я ненавижу всем сердцем, которое, кажется, прогнило, стало моим вторым родным домом. Теперь я живу здесь. Нет, не теперь – опять. Я опять живу здесь. Я снова живу здесь. В голове пробегались тысячи мыслей, уловить которые не было ни малейшей возможности. Каждая из них, разрывая горло, кричала мне что-то, но среди шума каждой мысли сложно было разобрать хоть что-то стоящее. Все они – сгусток операций моего мозга, летящие через сознание моей головы. Никаких эмоций я особо и не испытывал сейчас, за исключением сильной грусти, которая притуплялась безразличием по одной простой причине – я снова здесь. Этот грёбаный домик треугольной формы, в который меня поселила вожатая вместе с собой, эта чёртова площадь, деревья, эти проклятые пионеры. Этот проклятый лагерь – темница и решётка заточения. Почему я не могу умереть? Или вот она, вот моя смерть? И я, ранее, побывал в загробной жизни? Разве так? Разве так всё должно было закончится? Разве так? Сложно было чувствовать что-то, кроме ноющей боли в груди. Сердце. Оно еле стучало, лишь давая знать, что я ещё жив. Эти мерзкие воспоминания. Моя Лена, которую я потерял. Нарушив обещание, я вернулся, пусть делать это я вовсе и не хотел, только если подсознательно. Но теперь её нет. Здесь её не существует. Она где-то там, в воспоминаниях этих безумных кукол. А я здесь. В месте, которое закинуло меня в неведомый мне разлом, от которого так больно на душе. Я вижу, как оно порождает всё новые и новые ветви, в которых нет моей Лены. И теперь неизвестно, жива ли она. Есть ли она тут ещё. Я очень не хотел думать, что потерял её навсегда. Ведь глупая случайность, которая привезла меня сюда, попросту дала мне лишний шанс, в котором я и не нуждался. Но теперь всё иначе. Я не с ней. И найти её стало лишь главной задачей, справиться с которой для меня оказывается невозможным. Я не верю в самого себя. Не потому что я не люблю её, а потому что я не знаю, что делать. Искать какие-то разломы или других пионеров? Бессмысленно. Невозможно. Я закрыл глаза, на которых играл приставучий луч света из окна. Из глаз градинками потекли горькие слёзы. Сейчас, если честно, было действительно наплевать, видит ли меня кто-нибудь. Я дал волю своим чувствам, которые убивали меня с каждой секундой всё больше и больше, не оставляя ничего живого во мне, превращая в того сумасшедшего парня, которым я когда-то был до того, как увидел изумрудные глаза девочки, убить которую я не смог, но которая видела меня настоящего, сошедшего с ума. Её глаза так же были наполнены слезами, такими же, как мои, но не от боли, а от страха. С трудом открыв глаза, как я и предполагал, передо мной была всё та же комната, что и много раз до этого, тогда. Я столько раз в ней просыпался, что она стала мне роднее, чем та, в которой я жил в своём мире. И я лежал, пытаясь собраться. Одеяло накрывало меня по торс, а руки лежали сверху. Не было слышно копошения противной женщины, которая частенько встречала меня по утрам, соседки по домику. Значит, она уже ушла, и я мог поиздеваться над собой в одиночку, никому этого не показывая, проглатывая мерзкие чувства, которые истребляли меня и мою жизнь. Лена, на почему ты меня оставила? Ну почему? Автомагистраль мыслей тянулась далеко вперёд и огоньки, освещавшие себе дорогу, проносились по ней на бешеной скорости. Моя маленькая вселенная, мой маленький мир, который пропадал быстрее, чем я понимал, что происходит. Каждая мысль несла в себе горечь и боль, мысли о произошедшем, и я знал, знал, что каждая норовит сказать мне, сообщить о том, что никогда и ни за что я не найду Лену. Но как же мне не хотелось в это верить. Не хотелось. И лишь маленькая надежда, которая была обвита вокруг моей руки, давала понять, что это не конец, что это только начало, что я имею шанс, а не он меня, чтобы найти ту, из-за которой я, видимо, вновь здесь. Я поднял руку над собой, с трудом смотря на запястье, на котором была жёлтенькая резиночка, ставшая мне такой дорогой вещью. Напоминанием о том, что я ещё не потерял её, что она не растворилась в этом мире и не пропала, до конца обуздав и оставив меня на произвол судьбы этого десять раз проклятого мира. У меня ещё есть шанс найти её, вернуть. Доказать самому себе, что я здесь НЕ ПРОСТО ТАК. Эта маленькая ниточка, указывающая мне путь к той девочке, которая где-то там, в глубине далёких галактик этого мира ждёт меня и надеется, что я скоро вернусь. Я встал с кровати, даже не потянувшись, так как никакого настроения на это не было. Напялил на себя уже давно знакомую форму, которую так давно уже не носил. Отвык даже в каком-то смысле от неё. И вот, я медленно завязываю галстук, вспоминая, как меня учила делать это когда-то вожатая. Пусть я и завязывал его уже тысячи раз, но сейчас, спустя столько времени, сколько меня тут не было, давалось подобное мне с трудом. Пальцы едва вспоминали движения, чтобы завязать приличный узел галстука, как подобает пионеру, которым я здесь являлся. Я открыл дверцу шкафа, чтобы взглянуть на себя, припомнить, кто я такой. Всё тот же подросток, который год назад смотрел на меня, также смотрит на меня в зеркале. Мгновениями казалось, что он посмеивается надо мной, как будто угодил сюда не он со мной, а лишь я один. Противно было смотреть на самого себя. Я закрыл дверцу шкафа и как всегда, уже по привычке, взял умывальные принадлежности, которые лежали на столе у вожатой. Как-то всё в этот раз немного поменялось. Впрочем, это сильно не удивляло, приходилось привыкать, ведь одного из членов отряда попросту нет в лагере. Я было собрался уходить, как вдруг в голову стрельнула идея посмотреть, не лежит ли в шкафчике мой дневник, который я оставлял для таких же, как я, запутавшихся пионеров и пионерок. Распахнув дверцу шкафа Ольги ещё раз, я глазами пробежался по месту, где должна была лежать, кажется, синяя потрёпанная, как книга, шкатулка. Но её не было там. Действительно, с этим местом творится что-то очень странное. Я медленно вышел на улицу, где меня встретило палящее утреннее солнце, которое умудрилось прогреть улицу достаточно сильно, чтобы успеть вспотеть за несколько минут. Глаза слепил яркий свет, к которому долго приходилось привыкать. Руки так и пытались тереть глаза, страдающие от жары. А тропинка, которую так хорошо помнил, вела всё к тем же умывальникам, рядом с которыми я вновь встретил океаны луж, оставленные пионерами, которые умылись гораздо раньше меня. И снова, снова меня встречала ледяная вода. И, конечно, теперь для меня это было в новизну, так как вернувшись домой, я уже успел привыкнуть к тёплой воде, без которой обходиться стало трудно теперь, умываясь ледяным напором воды, хлыставшей из открытого крана, который забыл закрыть какой-то пионер. Я побрёл прямо к нему, закрутив вентиль. Стало интересно, сколько же раз мне придётся проделывать это каждую неделю? Почему появились сразу мысли, что выбраться отсюда так быстро не удастся. Что я вновь застряну здесь без возможности найти Лену. И ведь где-то она бродит, в какой-то долбанной вселенной этого долбанного места. Уйдя в свои мысли, я совершенно уже не обращал внимания на ледяную воду, которой я умывался. На пионеров, их мерзкие силуэты, которые проскальзывали мимо, я не обращал никакого внимания. Происходящее для меня было словно во сне. Так медленно, неприятно. Они о чём-то говорили друг с другом, в то время как я не обращал никакого внимания на эти мелькающие тени осточертевшего мира. Сейчас, погружённый в свои запутанные мысли, я просто умывался, пытаясь придумать хоть что-то, что вернёт поможет мне найти Лену. Искать какие-то разломы и сбои в этом мире сейчас стало глупым, ведь это было пустой тратой времени, которого, кстати, у меня было бесконечно много. Но мыслить трезво никак не получалось. Всё ещё последствия дрёмы давали о себе знать. Даже холодная вода, так хорошо освежившая меня, не помогла никак прийти в себя ото сна, который сводил меня с ума. Вот, ко мне подошёл какой-то пионер. Я не смотрел на него. Мне было всё равно. Девочка это, или мальчик. Это не имело никакого значения в данной ситуации. Хотелось просто побыть одному, наедине с мыслями, а не посторонними людьми. Чтобы пионер не докучал мне, я попросту, уже как по привычке, переместился в другой цикл, в чужой. Пионер в миг исчез, оставив, так сказать, меня наедине с мыслями, после чего я спокойно умылся. Телепортация в другие циклы уже не создавала для меня проблем. Это было довольно просто. Я даже не замечал теперь, как это происходит, просто делал это, когда мне было необходимо. И сейчас была такая ситуация, ведь злоупотреблять этим мне теперь можно. … Я оказался в каком-то месте. До боли знакомом. Солнечные лучи больше не жгли глаза, а приятная прохлада ласкала тело. Передо мной открывался вид на давно знакомый домик. Кажется, давно не происходило нечто подобного. Я не понимал, почему меня занесло в цикл, где сейчас была ночь. Но мне резко стало плохо. Если бы желудок мог кричать, он бы именно этим сейчас бы и занялся. Тошнота подходила к горлу. В глазах помутнело. За короткое время пребывания здесь я телепортировался слишком огромное количество раз. Возможно, это всему виной. Я забежал за домик Ольги. Не резко, но спустя минуты, мне полегчало. Тошнота давала о себе знать ли мерзким привкусом во рту. Внезапно я на секунду потерял сознание. Рука, лежавшая на задней стене домика, просто соскользнула вниз, отчего я попросту повалился в кусты, которые издали мерзкий хруст веток. Голова ещё немного гудела. Как назло, меня кто-то услышал. И этот кто-то уже стоял передо мной, правда спиной ко мне. Я собрал все силы, чтобы не быть валенком в данный момент. Но я не успел и сообразить, как некий силуэт этого пионера повернулся ко мне, врезавшись в мою грудь. Я не сразу понял, что произошло, однако, это лишний раз дало сбой в моей голове. Неприятное ощущение и головокружение опять дали о себе знать. -Больно же! – Крикнул голос спереди меня. Трудно было разобрать кто это был. Парень или девушка. Я ушёл в свои мысли о того, насколько мне сейчас было плохо. Поэтому я не вслушивался особо. -Ничего. Привыкнешь, - сказал я, ехидно улыбаясь, словно это нормально. -Простите! – Возмутительно прозвучал явно женский голос. Не было ни желания, ни смысла выяснять кто это. Но внезапный приступ головокружения ударил мне в голову, отчего я чуть ли не с размаху впятился рукой в голову этой девчонке, определённо закрывая глаза. -Всё равно у тебя с твоей подругой ничего не выйдет - запомни это. Привыкай здесь жить. У вас никаких шансов, - грубо сказал я, надеясь хотя бы на то, что у этой куклы есть подруга. Ведь все они здесь куклы. Быть может, все разбиты по парам. Они не выберутся отсюда. Никогда. Ни одна из этих кукол не выберется. В миг мне ещё больше стало плохо, и я просто чуть ли не отшвырнул эту девчонку на землю, пятясь сам назад. Лучше вернуться… … Я вернулся в свой цикл, особо не поняв даже, произошло ли это, ведь никакого потемнения в глазах я больше не наблюдал, никакого головокружения или чего-либо ещё, за исключением смены времени суток. Лишь лопнувшие сосуды в носу, от чрезмерно сильного пользования подобным давали также знать, что я побывал в другом цикле. Но не сейчас. Сейчас всё было в полном порядке. Если, конечно, можно было так выразиться. Ведь, в принципе, ничего сейчас в порядке быть не может. Я застрял чёрт знает где. В мире, в котором нет моей Лены. И где я, наверно, проживу ещё тысячу смен, вечно повторяющихся, от которых захочется сдохнуть, пусть и зная, как сделать это. Но просто так терять жизнь, подаренную мне моей Леной, не хотелось. Я лишь хотел найти её и забрать с собой. Вместе. Хотел. Я медленно брёл по улице. Ноги, заведомо зная, куда идти, привыкшие, вели в который раз меня к площади, где стоял какой-то революционер, посмотреть информацию о котором я забыл, будучи в реальной жизни. И что же дальше? Что делать дальше? Стоило как-то искать возможность не просто уйти отсюда, а найти способ, чтобы отыскать Лену. Ведь есть циклы, где она присутствует, только как в них попасть – неизвестно. Почему-то я был уверен, что уйти из лагеря всё также не получится. Меня вновь вернут обратно. Дорога в очередной раз окажется бесконечной. Я это знал. И очень не хотел терять попросту силы. Чёрт его знает, как действуют новые правила этого мира, если, конечно, они были созданы здесь. На площади мне повстречалась вожатая, которая тут же спохватилась своим милым лепетом говорить о том, что я проспал завтрак. Сценарий её слов был мне уже известен и легко всплыл в памяти, даже спустя год. Да. И в этот раз я проспал завтрак. Впрочем, не сильно хотелось есть. Может голод и присутствовал, но аппетита точно не было. Все знакомые мне девочки. Все. Кроме Лены. Меня уже и на линейку построили, и представили. Как всё это было мне знакомо и в то же время вызывало дикое отвращение. Никакой ностальгии. Ведь происходящее – вовсе не приятные воспоминания и чувства. Линейка была закончена. Ольга всучила мне бегунок, глагольствуя о том, что я должен сделать, но так как я знал, то и слушать её не стал. Я развернулся и направился для вида куда-то в сторону необходимых мне мест. Возле музыкального клуба мне повстречалась Алиса. Я поспешил остановить девочку, чтобы поговорить с ней. Не сказать, что сейчас мне было приятно слушать её, так как ненависть пёрла ко всем, но она – подруга Лены, как-никак. Я пригласил девочку сесть на небольшую скамейку, которая стояла на веранде музыкального клуба. Не думаю, что Маша могла нас слышать, так как из здания кружка приглушённо можно было слышать приятную музыку, которую играла голубоволосая девочка. Мне повезло, что Алиса очень легко согласилась поговорить со мной, не находя в новичке ничего странного. Во всяком случае, я так думал. –Алиса, - начал я, когда мы уже сели на скамейку, - а почему Лена не приехала вместе со всеми? – Было очень интересно, станут ли обитатели этого места скрывать от меня такую информацию. –А тебе какая разница? – Хмуро спросила она. Пришлось немного приврать, чтобы разговорить эту девочку. –Да, видишь ли, она обещала мне, что приедет в эту смену. –Да ты сам опоздал на неделю, - съязвила она, - да и вообще, откуда ты её знаешь? Что-то я о тебе от неё ни разу не слышала. –Неудивительно. Она девочка скрытная… - хотя в душе я знал, что она не совсем такая, лишь небольшой образ, маска, под которой скрывается девочка, которую я так сильно люблю. –От меня у неё нет секретов, - сказала рыжая, скрестив руки на груди. –Ты так и не ответила, почему она не приехала, - я начинал думать, что это входит в категорию информации, которой не дождёшься от местных обитателей. –А с чего я должна тебе отвечать? –Ну, может потому что ты не грубая девочка, какой хочешь казаться, а человек, который тоже умеет чувствовать и, быть может, хочет помочь другу своей лучшей подруги, - я попытался сыграть на чувствах этой девочки, так как они мне были известны. –Я о тебе не знаю, и Лена мне ничего про тебя не рассказывала. С чего я должна тебе верить? – Всё также отвечала она. –Потому что я волнуюсь. Не более. Я уверен, что это не такая личная и скрытая информация, которую ты действительно не можешь мне рассказать. Ведь я приехал сюда, чтобы с ней повидаться. –Раз так… - кажется, получилось её разговорить, - в общем… - девочка не успела договорить. Её ореховые глаза, как мне показалось, наполнились ужасом, а лицо побледнело. Девочка словно смерть перед собой увидела. И действительно, я оглянулся в сторону, куда смотрела она – прямо на улицу. Даже приятная мелодия, которую играла Маша, стихла. Дверь распахнулась и оттуда выбежала голубоволосая пионерка, которая в этот раз толком не могла ничегошеньки сказать. Я сам онемел. И не мог поверить глазам. В этот раз, лагерь превзошёл сам себя. Случившееся казалось ещё более невероятным, чем то, что случалось здесь ранее, когда я тут бывал. Палящее солнце уже умудрилось скрыться за тучами, которые в мгновенье нависли над землёй. Они явно не напоминали грозовые, и сильно не стемнело. Однако, с неба медленно падали снежинки. Хлопья снега было заметно даже невооружённым глазом. Они медленно спускались, словно танцуя медленный вальс друг с другом. –Какого ж чёрта… - пробормотала Алиса, встав со скамейки уже подбежав к перегородке веранды, выглядывая на улицу, которую охватывал танец снежинок. Маша начала что-то верещать от изумления, но разобрать что-либо я уже был не в состоянии, так как это для меня оказалось слишком невозможным даже для такого странного места, как этот лагерь. Я лишь вместе с ними с изумлением наблюдал за ситуацией, не веря своим глазам. В голове сразу пронеслось, что это очередной разлом, что самое время найти выход отсюда. У меня появилась возможность что-то сделать, чтобы… сбежать? Или найти Лену? Любой поворот событий оказался бы для меня плачевным. Хотя, так или иначе, я не знал, попросту не знал, как этим воспользоваться. И, если честно, такого разлома, такой ошибки этого места я никак не ожидал. Тем более, в первый день моего нового приезда в этот мир. «Что же, всё-таки, это значит? Что?»