За Гранью.

Глава IV. Десинхронизация.

Если в твоей жизни присутствует человек, или несколько людей, которые тебе дороги – несомненно, твоим долгом является защитить их и сохранить рядом с собой. Мир никогда не будет крутиться вокруг тебя. Даже в бытовой жизни он найдёт уязвимость, чтобы пырнуть тебя ножом в спину. Также и здесь. В аду. Правила неизменны. Они везде действуют одинаково. … Капли ледяного дождя словно колотили меня, спускаясь с небес. И ведь прежде такого не было. Я успела подумать об этом раз пять, наверно. И всё-таки, продолжала быть недовольна страшному ливню. Этой ночью трудно было видеть вообще что-либо на расстоянии больше вытянутой руки. А раскаты грома, сопровождающиеся молнией, лишь изредка помогали отчётливо понять, благодаря вспышкам, где ты находишься, что перед тобой. Однако, порой прилично закладывало уши от очередного раската. Я полностью промокла, до ниточки, под таким страшным ливнем, который, кажется, вовсе не хотел прекращаться. Сидя в кустах, я чувствовала, как мокрые ноги давали знать мне о том, что ноги чуть ли не купались в луже. Руки страшно жгло от холода. По лицу то и дело скатывались капельки дождя, ведь волосы уже окончательно промокли и липли к лицу. Держа в руках грязный нож, который успел испачкать руки, я сидела в своём укрытии, ожидая сигнала девочек. Кажется, в этот раз всё должно было стать серьёзнее. На кону наши жизни. Нельзя упустить ни единого момента. Было весьма неприятно от осознания того, что дождь пошёл за столько смен в первый раз и именно в эту ночь. Его так не хватало раньше, когда я сходила с ума от убивающей меня жары. А сейчас, дрожа от холода, сидя в кустах, в опасности, дождь был совсем не кстати. Я еле сдерживала зубы, которые хотели задрожать и щёлкать, тем самым спалив мою позицию. Я не знала, зачем мы всё это делаем, но, по-видимому, такие меры предосторожности были попросту необходимы. Ведь лучшая защита – нападение. Маша посчитала точно так же. Вдали я увидела чей-то силуэт. Он медленно направлялся в мою сторону. Чьи-то ноги хлюпали по лужам, которые то и дело вновь пополнялись водой с неба. Очередная вспышка молнии помогла мне увидеть, кто же это на самом деле был. Я увидела Лену, мирно идущую к нам. План Маши пока что действовал. Девочка зашла в ловушку. Главное, чтобы у меня хватило сил. Девочка почти подошла ко мне вплотную. Очень странно, что происходящее было рядом с библиотекой – моей обителью. Так или иначе, сидеть там в кустах было по крайней мере безопаснее, чем шастать где-то ещё. Как же, чёрт возьми, холодно. Мокро. Мерзко и противно. Подобные мысли долго время не собирались покидать меня. А сумасшедшая девочка тем временем уже стояла спиной как ко мне, так и к библиотеке. Она чего-то ждала. Страшно было представить, что Лена учуяла ловушку. Кто знает. Наверняка мне бы досталось больше всего проблем от неё. Очередной раскат грома, который сильно меня напугал, отчего я поскользнулась, упав прямо в грязь, которая окружала меня. Но, к счастью, из-за страшного раската, Лена, если она не знала о том, что мы здесь, наверняка не заметила этого. Лёжа в своём не самом удобном укрытии, я, так или иначе, продолжала следить за Леной. Вся форма была грязной, я уверена. Лицо так же испачкано. Всё моё тело натерпелось страшного холода уже сполна и мерзкого дождя этого мира. Лена простояла на одном месте, не делая ни единого движения около двух минут. Затем, как я смогла заметить, в одно мгновение дождь прекратился. Попросту прекратился. Шум дождя больше не мог скрывать моё тяжёлое прерывистое дыхание, так как попросту отсутствовал. Оставалось надеяться, что Лена не услышит. Спустя ещё минуту, стало поистине холодно, словно зимой. Я уже еле сдерживалась, чтобы не пискнуть. Изо рта уже выходил густой пар, который был очень хорошо заметен даже тёмной ночью. Света луны в этот раз не было видно, ведь её скрывали огромные тучи, только что обрушившиеся на меня поток дождя, после которого я замёрзла и полностью промокла, а теперь ещё и испачкалась. Вдох. Выдох. Я старалась дышать как можно тише, но холод, сковавший моё тело, попросту не позволял мне. Так и хотелось пискнуть, подать сигнал о том, что я жива. Где-то здесь должна была быть Маша и Алиса. Что же, чёрт возьми, затевает эта Лена? Что же ей нужно? Почему она просто стоит? Почему? Удивлением для меня стало и то, что с неба через несколько минут посыпались маленькие хлопья снега, медленно танцуя свой вальс, спускаясь всё ниже и ниже к земле. Я не верила глазам. «Совёнок» был для меня конечно чем-то невероятным, где могло случиться что угодно, но увидеть своими глазами снег посреди жаркого лета – это верх безумия. Несколько снежинок упали прямо мне на лицо, мгновенно растаяв. Радикально понять, что тут происходит было попросту невозможно. Кажется, мир сходил с ума и играл с нами злую шутку. Это не было похоже на проделки Лены, которая всё ещё странно стояла, пялясь куда-то в сторону площади. Но я стала понимать, о каких сбоях говорила Маша. Кажется, именно подобное они и пытались найти – найти возможность выйти отсюда через что-то подобное. Но как? Как они собираются это сделать? Дождаться конца недели и сесть в автобус? Не это ли бред? Внезапно я услышала хлопок, довольно неприятный. А в небо уже устремился красный огонёк, шипя своим загоревшимся фитильком. Это и стало сигналом. Маша уже была готова к тому, чтобы поймать эту сучку. Лена не обратила ни малейшего внимания на «фейерверк», который мы тут устроили, что означало безопасность в её поимке. По крайней мере, мы так считали. Я ринулась, будучи мокрой, со своим ножом, в сторону Лены. Быстро бежав в направлении к ней, я кинулась, пытаясь схватить её. Но, к сожалению, я попросту прошла сквозь неё, как через приведение. Она уже не имела, казалось, физического тела. А её силуэт издавал какие-то помехи, как на старом телевизоре, заметные лишь с близи. Маша и Алиса уже медленно шли из кустов в мою сторону. –Надо же, какое представление она нам тут устроила, - послышалось от рыжей девчонки, чья форма была такая же грязная, как моя или форма Маши. –Да уж. Снежок в июле где-то в южных краях – действительно странная вещь, - поддержала Маша, словно ничуть не расстраиваясь тому, что мы не поймали Лену. Силуэт окончательно рассеялся. А на улице, тем временем, становилось действительно холоднее и холоднее с каждой секундой. Нос Алисы заметно покраснел. Девочки уже перепрыгивала с ноги на ногу, чтобы согреться, а также тёрла руками замёрзшие плечи. Я же, будучи промокшей, на таком-то холоде, боялась заболеть, пусть и не зная, возможно ли это тут вообще, и проклинала тот момент, когда согласилась выйти на эту «операцию» вместо Слави, хотя посидеть с Ульяной было бы куда выгоднее и лучше. Маша только собралась что-то сказать, открыв рот, как вдруг позади меня послышались чьи-то шаги. К нам бежали Славя и Ульяна. Подбежав к нам, девочки стояли и пытались отдышаться. Густой пар исходил из их ртов в такую холодную погоду. Мне же лишь хотелось поскорее попасть в тёплое место. –И как это объяснить? – Начала Славя. –А чёрт его знает, - сказала Маша, развернувшись по направлению к силуэту Лены, который уже давным-давно испарился. –Идеи есть? Что нам делать дальше? – Поинтересовалась Славя. Маша молчала, словно обдумывая ответ, хотя я была уверена, что на уме у неё ничего нет. Мала вероятность того, что девочка знает, к чему это приведёт. –Кто-то вызвал сбой. Но как он это сделал – остаётся загадкой. Теперь самое сложное – узнать, как им воспользоваться, - спокойно говорила Маша. –Может, всё-таки пойдём уже отсюда? Я замёрзла, - сказала Алиса, смотрящая на Машу, которая, кажется, не обращала никакого внимания на холод. Наконец, было принято решение идти обратно в убежище. Сделать мы это решили через площадь, так как там всё же ближе и удобнее. Аккуратно, чтобы никого не разбудить, мы спустились туда и шли по уже давно знакомому туннелю. Там было гораздо теплее, чем снаружи. Даже более того, через пару минут мне стало относительно жарко. Но мокрая одежда на мне не давала как следует расслабиться. Маша подобное предусмотрела, поэтому послала Славю за комплектами одежды, так как девочка знала где их искать. Через некоторое время мы ожидаем её увидеть с сухой формой. Туннель как всегда был очень тёмный. Однако, фонарик в руках Алисы освещал нам путь и превращал эту чёртову тьму в осознанный длинный коридор. Во всяком случае, до тех пор, пока мы не добрались до места, так сказать, жительства, где ничего не поменялось вовсе. Мы быстро разделись, бросая мокрую форму и нырнули под одеяла. К сожалению, моё место было всё также в спальном мешке на полу. Но и там мне было довольно тепло. Через какое-то время пришла Славя с комплектами формы и отдала их нам. Мы переоделись. И вновь я заметила огромный некрасивый шрам на правой руке Маши, пока та переодевалась. Он не мог не привлечь моего внимания. Стало как-то жутко от осознания того, как он достался ей. Зашитая линия тянулась по её руке, словно говоря о том, что девочка пережила много страстей. Хотя, в общем-то, так оно и было. Так и случилось. Все мы здесь пережили какую-то ерунду. –Ребята… - начала робко Славя, - в лагере никого нет. –То есть? – Спросила Маша, прекрасно понимающая ситуация, но зачем-то решившая помучить вопросом девочку. –Они опять исчезли все. Мы снова тут одни. Этот сбой… - Славя замялась, - я не знаю, как она его устроила, но боюсь… - девочка не договорила, а на лице читался испуг. Маша смотрела на неё, побледнев, не зная, что сказать. Кажется, голубоволосую девочку сейчас распирали испуг и злость. –Нет! Да не может, чёрт возьми, этого быть! – Прокричала Маша. – Что ты такое говоришь? –Ты сама прекрасно понимаешь, что это значит! – Крикнула ей в ответ Славя дрожащим голосом, едва не переходя на плач. – И я в этом никак не виновата. Я лишь констатирую факты. Мне хотелось вмешаться и спросить о чём они говорят, но я боялась встревать между ними. Однако, ждать долго не пришлось. Маша повернулась ко мне и злостно посмотрела. –Одевайся. Быстро. Не хочу терять время, - сказала строго она. Ситуация нравилась мне всё меньше. С каждой секундой я понимала, каково им. Девочки были напряжены. Всё это сводило их с ума. Попытки выжить в новом для них мире, который стал таким привычным за огромный промежуток времени. Так или иначе, становилось страшно, глядя на то, что происходит между ними. Злые взгляды в тухлом свете мерзкой лампы, горевшей в давно привычной для нас комнате убежища, которое девочки нашли. Напряжение в воздухе слово видимые искры электричества нарастало с каждой минутой. Я не хотела видеть эти мерзкие ссоры и крики, создаваемые от отвратительного самочувствия, от стресса, который дарит этот мир за просто так. Это уже слишком. Мне так хотелось что-то сказать, чтобы успокоить их. Но ведь и я прекрасно понимала, что нечего такого и не скажешь, ведь каждый на своей шкуре испытал тут всё возможное. Кто-то был на волосок от реальной смерти. Я смотрела на Машу, которая действительно была зла и опечалена. Она, кажется, впервые боялась. У нашего командира тоже не кусок стали вместо сердца. Ей тоже бывает страшно. И сейчас там ситуация, когда действительно нет какого-то выхода. А лица других? Они тоже были напуганы. Славя просто не могла ничего поделать. Она говорила, как есть. Пусть я и не знала всю гадость ситуации, так как просто не понимала, что это значит, но тут и так понятно, что всё зашло в тупик и категоричность отвратительного. Ульяна… она ведь ещё такая маленькая, а ей уже приходится вмешиваться в такие взрослые дела, страдать и терять друзей прямо на своих же глазах. Видеть эти крики, боль и всё остальное. К чему же такое может привести? Разве что каменное лицо Алисы, словно не замечающее происходящее. Но я уверена, что и она переживает, просто умеет это не показывать. Сейчас не лучшее время даже для неё. Ведь и она знает, что это всё не скоро закончится. Очень нескоро. А что же насчёт меня? Что делать мне? Я, как и другие боялась, но несмотря ни на что, готова была сделать всё, только бы выбраться отсюда и помочь сделать это всем им. Славе, которая едва сдерживала слёзы, легонько хлюпая носом. Маше, девочке, которая взяла на себя главный удар, который пытается держаться и поддерживать других. Алисе, которая сдерживает всю боль в себе, лишь отвернув лицо от дел остальных девочек, переживая где-то внутри себя. И конечно же Ульяне, которая совсем не должна была сюда попасть, которая не должна была страдать. И, наверно, ещё себе. Я, как и они, тоже хотела домой. В эту проклятую рутину, которая не была так противна, как раньше. Хотелось просто вернуться обратно. И помочь всем им. Не видеть больше ругани и слёз из-за этого места. Не хотелось больше находиться на холоде в мокрой рубашке. Не хотелось, чтобы кто-то ещё рисковал собой ради жалкого шанса на выход отсюда. Я одевалась. И уже не слышала, как Маша говорила что-то мне. Мои мысли носились из одной стороны в другую. Из одного созвездия в другое. Только они никак не могли найти ту солнечную систему, где сейчас мой родной дом. Где вообще он может находиться. Пустота. –Маша… - тихо начала я, - о чём говорит Славя? Командир посмотрела на меня опечаленно, а затем, отвернувшись, начала бормотать. –Перезагрузка. Система деактивируется. Ненужные, старые, побитые файлы, прямо как в компьютере, очищаются. Десинхронизируются. Скоро придёт и наше время. Поэтому пора сваливать отсюда. Мы теперь стали теми, кто вызвал это. Этот мир теперь считает, что мы – вирус. И нас нужно удалить. Поэтому наша цель – выбраться отсюда. Перезагрузка длится семь дней. И мы должны продержаться эти семь дней. Пионеры тут – что-то вроде программы по удалению. Во всех мирах, в которых мы будем пребывать семь дней – эти твари будут в режиме «уничтожить вирус и как можно скорее». Они нас из-под земли достанут. У нас не первый раз такое. Поэтому и страшно. Пока Маша говорила, я поняла всю убогость ситуации. Поняла, как они потеряли Лену. Теперь стало ясно, как всё это случилось и чего тут действительно стоит опасаться. А теперь ещё и я в это впутана. Ведь я слаба, я буду как балласт. Я буду мешаться им. Страх и только властвовал надо мной. Я тихо сидела, пока девочки что-то обсуждали и пялилась перед собой. В голове проносились мысли о том, что может мы и никогда не найдём выход. А лишняя ругань никогда не бывает кстати. Я сняла запотевшие очки, которые, к тому же, всё ещё были мокрыми. Я потянулась к своему чёрному кардигану, который лежал рядом с моим спальным мешком. Крики сейчас совершенно не волновали меня. Славя и Маша ругались, и я понимала по какой причине. Я понимала, что помочь у меня попросту нет шансов. Протерев очки чёрной тканью, уголком кардигана, я решила напялить его на себя, чтобы побыстрее согреться после мерзкого дождя и снега, следовавшего за ним. Всё было как в кино: приглушённые крики Слави и Маши, которые мне так не хотелось слышать. Они размахивали руками, пугая ещё больше Ульяну, которая, обняв плюшевого медведя, сидела на втором ярусе кровати, наблюдая за их ором, вот-вот готовая заплакать. Спустя пару секунд, она уже прижимала мишку к губам, а на глазах скапливались слезинки, которые быстро скатывались по её щёчкам. Кричащих девочек уже не волновала сложившаяся ситуация, и Маша после объяснения её мне, видимо, решила продолжить кричать на Славю, та же в отместку кричала на неё. Обе не были виноваты. И ведь зная их как кукол в этом мире, никогда бы не сказала, не подумала бы, что они такие в реальной жизни. Каждая из них вовсе не похожа на свой кукольный клон. Алиса же сидела на свой кровати уже в новой форме, свесив одну ногу, угнетающим и усталым взглядом наблюдая за криками девочек, совершенно не желая вмешиваться, словно понимая, чем это закончится. Кажется, самой вменяемой сейчас была именно она. –Заткнитесь! – Наконец выкрикнула Алиса, сидя всё в той же позе, не меняя выражение лица. – Над моей головой сидит ребёнок, а вы как две сучки сцепились, пытаясь поделить друг на друга два куска мяса. Ором вы ни к чему хорошему не придёте. Славя не виновата в том, что всё так. Она не может уследить за всем сразу. Нечего на неё орать. А Машу нечего провоцировать! После сказанных Алисой слов повисла тишина. Девочки действительно поняли, что натворили. Возможно их даже грызла совесть. В ушах до сих пор посвистывало эхо от голоса рыжей. Не сказать, что это успокоило Ульяну, которая лишь тихо всхлипывала, однако, в глазах Маши я заметила явную горечь и стыд от этого. Славя покраснела. –Прошу простить меня. Славя. – Маша протянула ей руку. –Я тоже прошу прощения, командир, - сказала Славя, явно ни в чём не виновная. Они пожали друг другу руки. Затем Маша начала метаться из угла в угол по этой непросторной для пяти человек комнате, явно пытаясь придумать, что же делать дальше. –Командир, - начала Алиса, - я не думаю, что у нас много вариантов, если Вы сейчас рассуждаете именно об этом, - для меня стало удивлением, что рыжая обращалась к Маше на «Вы». –И что ты предлагаешь? – Спросила Маша. –А что тут предлагать? Просто метаться из одного угла в другой, как Вы сейчас и делаете. Только по миру, пока нас попросту не сотрёт сейчас это место. Времени у нас тоже не много. Кажется, они настолько пристрастились к этому месту, настолько долго тут и настолько ко всему привыкли, что научились даже пользоваться каким-то компьютером, аппаратурой, которая стояла в этой комнате и всегда казалась мне безжизненной. Видимо, смысл в ней всё-таки есть. Очень интересно. –Нужно найти Лену. Нужно найти мир, где сейчас она! Вторгнуться в него, чтобы эта тварь стала такой же мишенью для них, как мы! – Прикрикнула Маша. –И какой в этом смысл? – Спросила Алиса. – Подвергнем уничтожению наш единственный шанс на выход отсюда? – Иногда мне казалось, что Алиса стала бы лучшим командиром для этого отряда, но только казалось. –Думаешь, «Совёнок» станет стирать своё же творение? Мы будем либо в безопасности, либо она может стать нашей заложницей. –Глупости. У неё точно такие же способности, как и у нас. В этом нет смысла. Единственное разумное решение – найти её. А вот что делать дальше – нет ни единой мысли. В такие моменты я чувствовала себя беспомощной и ненужной. Толка от меня лишь как от груза, который стоило бы скинуть. Как от бессмысленной вещи. –Уходим, - сказала Маша грозным тоном. В одно мгновение она пропала, оставив после себя немного пара голубого цвета. Следом за ней испарилась и Славя, так же оставив пар, только золотистого цвета. –Справишься? – Спросила Алиса, смотря на меня. –Думаю да… - робко последовал мой ответ. –Пошли, Ульяна, - сказала рыжая девчушке, сидевшей наверху. Та, немного посидев и вздохнув, медленно начала растворятся в воздухе, оставляя после себя красноватый пар. Алиса сделала то же самое. Оставался мой черёд. Пора перейти в другой цикл. И ведь мой остался где-то там, позади. Теперь я имею право на смерть, избежать которой стало одной из моих главных задач. В глазах помутнело, так как я ещё не до конца привыкла к перемещению, чего не скажешь о девочках. Голова закружилась, немного заболела. В глазах пелена, которая с минуты на минуту должна была спасть. –Женя?

***

Я бежал так быстро, как только мог. Мелкие снежинки не мешали взору и глазам, я практически их не замечал. Видел лишь то, что творилось вокруг, однако совсем не обращал на это внимания. Я мчался к автобусной остановке, которая находилась, казалось бы, не так далеко от музыкального кружка, в котором ещё пару минут назад я мило беседовал с Алисой. В голове метались мысли, как поскорее бы добраться до места. Как это может мне помочь. В голове мелькали воспоминания о том, как я жил в прошлых циклах. Как старался выбраться. Ну конечно. Выбрался. И я снова здесь. Кажется, отсюда действительно нет выхода. «Та девчонка, ну конечно!» - в голове всплыли воспоминания о том, что я видел какую-то странную пионерку, кажется, она была настоящей. Вместе с Женей. Возможно, она каким-то образом связана с ошибкой или сбоем в этом месте. Только вряд ли я встречу её копии здесь. Это невозможно. Но через какую-то дырку она сюда попала. Мысли так и разрывали меня в клочья, не давая как следует на чём-то сосредоточиться. Наконец я добежал до автобусной остановки. Как и предполагал, там стоял давно знакомый мне Икарус, на котором тысячи раз я приезжал в это место. Я почему-то ожидал увидеть здесь какие-то подсказки. Коих, кажется, всё же не было. Снег всё так же медленно падал вниз, растворяясь на раскалённом асфальте, оставляя после себя мокрое пятно, которое быстро высыхало. Я обежал вокруг автобус, в поисках чего-то, что могло бы мне дать хоть какую-то подсказку. Возможно другие Семёны бывали здесь. Но нет. Совершенно ничего. В салоне тоже ничего не нашёл. Глаза разбегались, голова трещала. В порыве ярости я издал злобный рык, который говорил о моей безысходной ситуации. Я несколько раз с огромной силой врезал кулаком по автобусу снаружи. «Чёртов автобус… чёртов лагерь… ВЕРНИ МНЕ ЛЕНУ!» - в конце концов крикнул я. Мне было всё равно, слышит ли меня кто-нибудь. В голове сейчас мелькали лишь злость и ненависть. Я вновь был ввергнут в пучину безумия этого места, при этом без каких-либо шансов найти тут Лену. «Она же не могла… вот так вот пропасть…» - говорил я уже заплакав, уткнувшись лбом, подпирая рукой, в автобус, едва ударяя по нему кулаком, который ныл точно так же, как я, только физической болью. «Ненавижу…» Снег всё так же медленно падал, заставляя меня иногда покрываться мурашками, несмотря на моё плачевное во всех смыслах состояние. Внезапно над моей головой словно раскололось небо. Я и не заметил, как снег уже перестал идти. Я поднял голову, а над ней уже столпились чёрные тучи. На улице было мерзко, темно для летнего дня в обеденное время. Сильный раскат грома, который чуть ли не оглушил меня, а затем вспышка молнии. Всё произошло настолько быстро. Глаза долго пытались привыкнуть к случившемуся. «Тщетно… всё ТЩЕТНО!» - вновь прокричал я. Полил дождь. Отвратительный и холодный дождь, который обжигал своими ледяными каплями моё тело. Мерзкая улыбка красовалась на моём лице. Не в первый раз я вижу тут такое явление, не в первый раз я мок под напором воды в этом месте. Снова чёртов дождь. Как мерзко. Он снова настиг меня тут. Что теперь? Что будет дальше? Что в этот раз он уготовил для меня? Ну что же? Капли ударялись о моё тело, которое словно испарялось, отдавая лёгкий пар после такой невыносимой жары. Я проклинал в тот момент всё, что только можно. Я не знал о чём ещё можно было думать, так как мои мысли занимала только Лена. Только её расплывчатый образ мелькал в моей голове, так как я действительно давно не видел эту девочку и мне большого труда стоило вспомнить внешность Лены. Я никак не мог понять, где я так провинился, что меня каким-то образом что-то наказало попасть сюда снова, да ещё и потерять любимую. А с неба всё также капал дождь. Во мне почти не осталось никаких чувств. Все эти чувства были съедены горечью и печалью, которая настигла меня в тот момент. Безысходностью. И тем, что я полностью отчаялся. Я уже не верил, что найду её. Я уже не хотел искать. Хотелось просто пропасть. Исчезнуть. Умереть. И я знал, как это сделать. «Валяй, давай же, в другой цикл! Давай, тряпка! Ну же! Так ты точно умрёшь! Перережь себе вены! Ничего трудного!» - кричал я, продолжая упираться лицом в автобус, который всё так же мёртво стоял, словно памятник не вернувшемуся пионеру. Пионеру… Кажется, эти раскаты грома, молния, дождь – погода прекрасно понимала мои чувства и плакала вместе со мной. Да. Под дождём совершенно не видно слёз. Я мог показать свои больные чувства. И не бояться, что кто-то увидит. Хотя, впрочем, кому я тут нужен? Кто нужен мне? Эти безмозглые куклы, которые кроме своей программы не могут ничего видеть? ДА! Чёрт возьми, да. Они мне и нужны. Она. Одна. Моя Лена. В которой я был уверен полностью. Я был полностью уверен в том, что она не одна из них. Что всё не так. Неправильно. Она не могла быть просто одной из них. Её чувства были настоящими. И я знал это. Я знал. Так больно. Этот холодный дождь. Ошпаривал тело ледяными струями. «А-а-а-а!» - заорал во всю глотку я, со всей силы ударив мокрым кулаком по такому же мокрому куску металла – стенке этого автобуса. Кажется, мои крики, излияния души, были услышаны. Кто-то подошёл ко мне, положив руку на плечо. Мне было плевать кто это. Я лишь точно был уверен, что это не Лена, а остальное совершенно не волновало меня. Было просто всё равно. Мне никто не нужен. Эти твари не умеют сопереживать. Они не люди. Просто марионетки в руках кукловода. Мои чувства не лились через край боле. Их в принципе не осталось. Осталась только ужасная злоба, которая сковывала меня и всё моё тело. Я плакал, рыдал, я бился в истерике, потому что так хотел найти её. А что в итоге? В итоге я потерял всё, ради чего она боролась. Я нарушил обещание. Дождь, кажется, уже заканчивался, так как страшный ливень, бьющий по моему телу, закончился, сейчас дождик лишь моросил. Наверно, я уже даже не чувствовал холода, а пар от моего тела больше не исходил. Ничего уже не могло вернуть мои мысли к реальности.

***

Здесь они наверняка оставят меня в покое. Я слышала сквозь приоткрытую дверь тихий гул пионеров, которые бегали по площади. Вряд ли он приедет в этот раз. Вряд ли я смогу быть тут так долго. В комнате так сухо. Солнце пробивается через открытое окно. А в комнате невыносимо жарко. Впрочем, это сейчас волновало меня меньше всего. В голове вертелась лишь мысль о нём. О том, где он сейчас и что пытается сделать. Я знала, как найти его, но не была уверена, что смогу воплотить идеи в реальность. Меланхолия заняла в моей голове больше всего места. Думать о чём-то, кроме него, сейчас было просто невозможно. Странным было и то, что такая программа, как я, кукла в руках кукловода, умеет чувствовать. Что у меня есть какие-то чувства и что я пытаюсь найти кого-то, кто снова попал сюда не по своей воле. И мне очень хочется ему помочь. Сделать всё, чтобы он снова нашёл выход. Я сидела на кровати в своей окровавленной форме, совершенно беззаботно надеясь, что тут никто не увидит меня. Домик, по сути, мой, поэтому Маша вряд ли скоро вернётся. А больше никому нет дела до тихой и спокойной девочки. Поэтому я просто сидела на своей кровати, свернувшись клубочком и вертела в руках штуку, которую подарил мне Семён из своего мира. Кажется, он говорил, что это телефон. В мою программу заложено лишь знать о телефонах, которые через провода. Видимо, в далёком он будущем, всё же, живёт. И каждый раз, смотря на ночное небо, я надеялась найти звезду, ту солнечную систему, где живёт мой Семён. Конечно, всё тщетно, и я никогда не узнаю, принадлежит ли она ему. И всё-таки, мне нравится знать, что я всё-таки попала взглядом на ту, где живёт дорогой мне человек, который сумел меня полюбить. Его игрушка, кажется, он что-то говорил мне про неё. Просил, чтобы я каким-то образом её включила, написала ему. Сказал, что я разберусь. Как же странно. Смогу ли я? Может, всё-таки, на это есть кибернетики. Они помогут разобраться, если действительно что-нибудь придумают. Я всё также вертела в руках странную коробочку, размером с мою ладошку. Зарядка, как он сказал, на ней давно закончилась. Теперь вся надежда на Электроника и Шурика. Было как-то совсем не по себе. Грустно, неприятно. Мои липкие руки, запачканные кровью такой же как я куклы, неприятно пахли засохшей кровью. Волосы, некрасиво завязанные, так же издавали мерзкий запах. Стоило помыться, смыть с себя это. Какой бы игрушкой я не была, а всё же, это не дело. Но вставать и идти куда-то сейчас совсем не хотелось. «Подожди меня, Семён. Обещаю, я найду тебя…» - прошептала я и мгновенно зарыдала. Я так громко плакала, что, наверно, мимо проходящие пионеры могли слышать мой мерзкий плач. Так мерзко мне уже давно не было. А погода словно надсмехалась надо мной в ясноте и жаре. Мне бы очень сейчас подошёл дождь. Но мерзкая жара и солнце словно издеваются надо мной и моим положением. Отвратительные чувства терзают меня. Хотелось просто испариться и не о чём не думать. Не быть нигде. Не существовать, не быть чёртовой марионеткой. Хотелось… просто быть с ним. С тем, кто сейчас, наверняка, ищет меня и так много думает обо мне. С тем, кто для меня так дорог. Я уже теряла всю веру в то, что вообще возможно с ним встретиться. Я уже не верила самой себе. У меня не было ни жизни, ни прошлого, ни будущего. У меня есть чёртово настоящее, которое мне попросту не нужно. Только оно есть. И слёзы, которые льются из моих глаз, лишнее доказательство тому, что я жалкая игрушка, которая ничего не может, кроме как находиться в каком-то вымышленном мире, о котором я и сама толком ничего не знаю. Я жалкая. Никчёмная. Но ведь, кажется, я умею чувствовать. Умею понимать. И… я тоже хочу иметь право на жизнь. На возможность быть с ним. На возможность выбраться отсюда, а не быть куклой… Иногда проскальзывали мысли о том, что я не существую. Вероятно, я всего лишь чей-то больной сон. И я есть только благодаря тому, кто сейчас спит. Прошло довольно много времени. И если я хотела приблизить возвращение Семёна, то необходимо было хотя бы предпринять что-нибудь. Отнести игрушку Семёна кибернетикам, чтобы те сделали что-нибудь. Может, я смогу с ним связаться. Однако, идти к ним в окровавленном виде, грязной одежде не было прекрасной мыслью. Я еле оторвалась от проклятой погони. Что ж, тогда первым делом неплохо было бы отмыться. Но проскользнуть мимо пионеров в такой-то одежде не просто. И перемещаться мне тут нельзя. Любое моё движение легко засекут эти глупые девчонки, идущие за мной по пятам. Пришлось лезть через окно. Телефон же на всякий случай я всегда носила в кармане юбки, а вместе с тем, я взяла чистый комплект формы и некоторые принадлежности для мыться в пакете с собой. Пробираться же приходилось через кусты и заросли. Зато ни один из пионеров меня не видел. Что, разумеется, не могло не радовать. До бани оставалось совсем чуть-чуть. Она, конечно, не была растоплена, однако, я выдержу и поток ледяной воды, так как в любом случае привыкла к этому. В лесу, рядом с баней, разумеется, никого не было. Это сыграло мне на руку. Грязную форму я решила выбросить подальше, поэтому спрятала за баней её. Почти в обнажённом виде я зашла в баню и принялась мыться. Обливала себя холодной водой, отчего тело мгновенно покрывалось гусиной кожей, зубы дрожали на пару с телом. Намылив мочалку, я начала оттирать кровь, которая присохла к моему телу. Наконец, одна из процедур была закончена. Осталось отмыть волосы. Я развязала резинки, которые держали мои хвостики, и волосы тут же упали на спину. Жёлтые резинки я положила на рядом стоящую скамейку, сама же принялась искать шампунь, которым собиралась помыть голову. Я долго не могла найти его. Кругом только мыло и было. Наконец, я зашла в небольшую, такую же прохладную комнатку. Провести тут ещё немного времени становилось для меня страшной пыткой, хотя бы по той причине, что мне было невероятно холодно, несмотря на всю жару, которая трепещет на улице. В комнатке же было зеркало, которое висело на стене. Я медленно подошла к нему. Оно по какой-то причине было слегка запотевшим. Я провела рукой по нему, чтобы очистить какую-то часть от влаги. В зеркале отражалось моё лицо. Такое обычное. Строгое. Волосы свисали. Не привычно было себя такой видеть, пусть каждую ночь я и снимала с себя резинки. По телу капельками скатывалась вода, которая ещё осталась, не высохла. Я внимательно рассматривала своё обнажённое тело, пытаясь найти в нём хоть что-то необычное. Вроде и человек. А на самом деле – игрушка в этом мире. Капельки на зеркале также скатывались вниз. Девушка, которая стояла по ту сторону зеркала совсем мне не нравилась. Убийца. Пусть и убивала она неодушевлённые предметы, но себе подобных. Это неправильно. Её тёмно-фиолетовые волосы, испачканные в крови, еле достигающие плеч, её изумрудные глаза, которые так нравились Семёну… теперь это жалкое настоящее, которое попросту убивает меня. Всё это смотрело на меня прямо по ту сторону зеркала. Я смотрела на себя. Я постаралась как можно скорее вырваться из оков ужасных мыслей, поэтому побыстрее отправилась отмывать оставшуюся кровь на волосах. В той комнате с зеркалом я как раз и нашла шампунь. Спустя какое-то время, я всё-таки сумела помыться окончательно ледяной водой. Что ж, всяко лучше, чем ходить в грязной одежде, вперемешку с засохшей кровью на теле. Я вытерлась полотенцем, а затем надела на себя пионерскую форму. Волосы были ещё влажные, поэтому я лишь расчесала их, не став заплетать в резинки. Я направилась к себе в домик, чтобы положить обратно пакет с нужными мне для бани вещами, и, наконец, после этого, я отправилась к кибернетикам за помощью. По дороге меня всё никак не хотели покидать мысли о Семёне. Я знала, что где-то там он вновь бродит один. Вновь ему приходится переживать цикл за циклом в то время как я стараюсь сделать всё, чтобы сойтись с ним. Я медленно шла по аллее: асфальтированная тропинка, иногда лавочки по бокам, так же редко встречались деревья. Летнее солнце, которое сильно пекло и успело за считанные минуты высушить мои влажные волосы. Всё то же солнце, которое успело согреть холодное тело после напора ледяной воды. А ещё… холодное от того, что попросту не существует и не может существовать. Кажется, есть столько причин, по котором ему не нужно тут находиться. Кажется, я действительно сделала слишком много. Кажется, я делаю всё не так. Быть может, сейчас, именно сейчас я могу каким-то образом повлиять на его жизнь. Кто знает, по какой причине он сюда попал? Этот чёртов лагерь… он работает вне времени. Я могу сделать что-то сейчас, а это отразится на его прошлой жизни. Во всяком случае, я откуда-то это знаю. Это заложено в моей голове. Эта информация не даёт мне покоя. Почему, почему Семён оказался тут? Он пришёл за мной? Так или иначе, раз он здесь, мне нужно помочь ему выбраться. Обязательно помочь. Поэтому я шла, к кибернетикам, чтобы они хоть как-то сумели сделать мне его игрушку – зарядить. Быть может тогда я смогу как-то помочь ему, или хотя бы упрощу поиск, может, пойму почему он снова здесь. Если, конечно, сам Семён будет в состоянии ответить мне на этот вопрос. Наконец, я подошла к зданию клубов. Оно всё ничуть не изменилось. Всё такое же. Потрёпанное. Глупые рекламки на доске объявлений рядом с дверью. Ерунда. Волосы высохли окончательно, поэтому я быстро заплела обычные, привычные мне хвостики. А затем, не постучавшись, я вошла. Передо мной всё та же обычная комната, едва усеянная солнечным светом, клубы пыли, запах железа и сварки, кругом бардак и железяки. Я редко тут бывала, но каждый раз тут было точно так же, как и сейчас. И это меня ничуть не удивляло. Разумеется, в центре внимания был Сыроежкин, который, похоже, сейчас находился в этом здании совершенно один. Очень странно, что он орудовал без своего напарника. Впрочем, сейчас меня это не волновало. Совершенно. Я подошла к голубоглазому блондинчику и протянула ему телефон Семёна. –Вот. Мне нужно, чтобы ты зарядил эту штуку, - броско сказала я. Электроник взял её у меня без лишних вопросов и повертел в руках, отвлекаясь от своей работы. Мальчуган что-то паял. –Ничего себе. А это что, Лен? – Удивлённо спросил он, переводя взгляд с этой штуки на меня и обратно. –Телефон, - заверила я, - импортный. Зарядки только нет. –Ничего себе. И без проводов? На батарейках работает? Это как же возможно? – Продолжал ошалевать мальчуган. –Да. Сможешь его зарядить? Мальчуган почесал затылок. –Ну, я постараюсь, - он повернул телефон днищем к себе, видимо, быстро понял, где зарядка, - найду нужные контактики, провода, поддадим ему энергию. И надеюсь, что не сожжём. –Я тебе сожгу! – Кажется, сейчас я начинала говорить, как Двачевская. Впрочем, мой новый стиль общения ничуть не важен был для меня. Разве что Электроник немного испугался такого резкого обращения к нему, словно действительно увидел перед собой Алису. Электроник сказал, что покопается от силы час и может включит его. Я решила остаться вместе с ним. И пока Серёжа что-то мастерил, он всё расспрашивал меня о том, где же я всё-таки взяла эту штуку. И для чего она. Если честно, то я и сама понять не могла, что это. Но приходилось придумывать, говорить, что папа привёз из Японии. Не рассказывать же ему про Семёна. Вряд ли он поймёт. Сыроежкин подключил несколько проводов с железными тонкими кончиками к телефону, что-то подключал на каком-то аккумуляторе, как мне показалось. В общем, делал всяческие неведомые мне махинации по возрождению к жизни этой игрушки. Какое-то время спустя, наконец, на экране этой штуки загорелась какая-то надпись. Кажется, он сам включился. Электроник сказал, что стоит подержать батарею так ещё минут двадцать. Я решила не спорить. А между тем, в кружок вошёл Шурик, который тут же удивился штуковине, которая досталась его товарищу. Мне пришлось по новой придумывать историю получения этой вещицы, боясь где-то наврать ещё больше, ведь Электроник наверняка запомнил мою историю. В конце концов, мне наконец-то вернули телефон, а Шурик был немного опечален тем, что ему не дали поиграться с ним. Это, конечно, игрушка, но тем не менее, я с ней не играться должна. Я вышла из клуба кибернетиков и бегом направилась в свой домик. Через пару минут я уже была там. Обливаясь потом, я прыгнула к себе на кровать и принялась изучать игрушку. Спустя минут двадцать я более-менее разобралась, что это, да как пользоваться. Я увидела в главном меню, как я поняла, надпись «Сообщения». И там можно было написать сообщение. Похоже на азбуку Морзе. Однако, это было как обычное письмо, только без послания машин и почтальонов. Здорово. Классные у них в будущем штуки. Наконец, я было хотела приступить писать сообщение, но на каждой кнопочке было много букв. Я никак не могла понять, что это значит и как пользоваться. Так или иначе, мне пришлось потратить ещё немного времени на то, чтобы научиться печатать, и более-менее я всё-таки разобралась. Время летело незаметно. Наконец, мне удалось написать сообщение: «Семён, я скучаю». Чтобы отправить сообщение, надо было ввести номер. Я помнила, что Семён оставил мне его под задней крышкой телефона. Чуть не сломав ногти, я всё-таки открыла её и достала оттуда бумажку с номером. Введя номер, я постаралась отправить сообщение. Странно, но Семён не мог тогда что-либо сделать, так как не было сети по его словам. Что за сеть? И будет ли она у меня? Наконец на экране появилась надпись: «Сообщение доставлено». Я обрадовалась. И надеялась, что Семён получил сообщение. Очень на это надеялась. И, во всяком случае, верила.