Узор судьбы

- Она нырнула в «алхимическую лабораторию». Кухулин, что поспешил последовать за удаляющейся Арчер, материализовался перед компанией, пробирающейся по так внезапно замолчавшему району Мэйфер. В этот поздний час - не для ночных заведений - работали лишь некоторые заведения и отнюдь не самые крупные. Конечно, можно было бы это списать на преддверие большого праздника, да и многие заведения, вроде «Китая», работали лишь по выходным. - Проклятые Арчеры с их Свободным Действием! Филипп примиряюще похлопал по плечу пышущего злобой Ритера. - Порадуйся, что она не Лансер, а то бы мы её вообще не догнали. Сам Лансер, который и поднял тревогу из-за побега Арчер, нагнал её, не напрягаясь. Но самого его безумно интересовало, почему Филипп не разрешил её возвращать. А мысль о перерезанном горле куда-то испарилась сама собой. Пройдя по необычно тихому кварталу, друзья нырнули в полуразвалившееся старое здание, которое почему-то не снесли. Не исключено, что как раз из-за культурной ценности из-за налёта мистики. Ларреллин не успела даже просканировать здание на три этажа, как Кухулин коснулся её плеча. - Она в подвале. Арчер сидела на корточках и шарила руками по грязному полу, будто уронила какой-то мелкий предмет и теперь пыталась его найти. - Зря вы за мной пришли. Холодный тон даже не обернувшейся женщины разъярил Кухулина; если бы не Ланселот, поймавший того за хвост, кучеряшек в шевелюре Арчер стало бы заметно меньше. - Арчер, что ты здесь забыла?! - Я проглядела одну из голов гидры. За свои оплошности я отвечаю сама. Рука Арчер замерла; будто бы держа что-то округлое, Арчер провернула кисть. Раздался тихий щелчок, и на полу разошлись створки узкого люка, в котором виднелись крутые ступени винтовой лестницы. Филипп упёр руки в бёдра. - А нам приглашения не полагается? Посмотрев на него, Арчер отрицательно мотнула головой и нырнула в люк. Филипп, пожав плечами, последовал за ней. Удивительно, но в люк, казавшийся таким узким, пролез даже Ланселот, который был шире всех в плечах. Арчер сидела у подножия лестницы, и глядела на следующих на ней. - Вы не отстанете? Все дружно замотали головами. Арчер, тяжело вздохнув, побрела по узкому, но прямому, коридору. Ларреллин, чтобы не потерять Арчер, ухватила ту за рукав платья. Это было куда как лучше, чем попытки Кухулина наступить на подол платья. Но с каждым пройденным метром появлялось стойкое неприятное ощущение. В редких открытых комнатах виднелись то банки с формалином, в которых плавали непознаваемые объекты, то небольшие комнаты со стульями в цепях, то комнаты с непонятными письменами на полу, стенах, кое-где даже на потолке. Ритера передёрнуло. - Просто идеальное убежище для Ассасина. Звук живого голоса производил странное, неестественное в этом кавардаке впечатление. Все воззрились на Ритера, кроме Арчер, продолжавшей царственно идти дальше. - Ассасину не принципиально, в какой дыре прятаться, а с его навыками можно найти местечко и поуютнее. Теперь уже передёрнуло Филиппа: место было поистине угнетающим. Разбить это угнетение не могли даже голоса, но, пусть и было это опасно, хотелось хоть как-то отстраниться от вползающего в вены страха. - Скрытое Присутствие, конечно, полезный талант, но, как и Божья Длань, – это не панацея. Арчер, ушедшая чуть вперёд, обернулась, глядя на Филиппа. - Но если правильно распорядиться этими талантами, то можно выиграть даже с Ассасином. Таланты подобного рода помогают спастись от опасности, если только отсидеться не удалось. К примеру, Полог Тайны. Она лишь сделала шаг назад. И больше её не было там, где она стояла. Да и вообще не было в прощупываемом пространстве. - Арчер! - Твою мать! Возглас Ритера потонул в возгласе Кухулина, который к крепкому словцу почерпнул у Мастера позу – уперев руки в бёдра. У Сейбера нервно задёргался глаз. - Я слышал, что проживающие вместе приобретают общие привычки. Надеюсь, Мастер, что мне никогда не потребуется Ваша школьная юбка. Ларреллин прыснула, но тут же поспешила взять себя в руки. Коридор заканчивался огромным квадратным залом, в глубине которого смутно, словно сокрытый тенью, виднелся алтарь. Стену над ним украшало огромное знамя с каким-то неясным изображением, закованным в ленты. Несколько шагов и можно будет разглядеть герб более детально. Всего несколько опрометчивых шагов… - Ларреллин! Тончайшая паутина оплела прибывших, обманчиво мягкая и эластичная, она оставила глубокий порез на запястье Ритера, который потянулся к сестре, сейчас стоявшей впереди всех. Золотистое сияние забилось под кожей Ритера, сращивая разрезанные ткани. - Так-так, кто у нас здесь? Молодое поколение Айнцбернов и смесок. Вот мы и встретились вновь. И неизменно удача находится на моей стороне. Ян вместе с Кастер выступил из тени у самого алтаря. Но в этот раз были они не одни. В зале было ещё около двух десятков людей в нацисткой форме. Ян кивнул им. - А мы всё думали, на ком же проверить достоверность кровавых ритуалов. Как думаете, трёх магов нам хватит? Толпа загоготала, не замечая взгляд Филиппа, устремлённый на знамя. Меч, увитый рунами. - Аненербе. Змеиное шипение слилось с волчьим рыком, облечённым в человеческий голос. Поистине устрашающий эффект оказывал взбешённый славянин, в котором пылал гнев предков. Арийцы, чувствуя силу этой злобы, мгновенно замолчали. Только Ян хищно втянул воздух. - Смесок будет первым. От остальных раздаются чудесные флюиды страха. Филипп презрительно фыркнул. Хельнборг стянул перчатку, обнажая белоснежное запястье с чёрной меткой Командного Заклинания. Рогатая петля с огромными переплетающимися зазубринами внизу. - Мне не нравятся его глаза: слишком дерзкие. И только тогда Филипп замер. Потрясённо. Как и Кухулин. Тонкий палец арийца вычертил «зоннерад» - символ огня. Такой же, как использовала в дуэли Арчер. Та же не замедлила появиться перед Филом, объятая беловатым сиянием, которое погасло, стоило ему поглотить пылающую руну. На щеке у неё тут же угасла руна. - «Опфер» - абсолютная защита. По толпе прокатился возмущённый рокот, пока Арчер выступала впереди повязанных товарищей. И вновь взор Кастер стал поистине обречённым. А Ян разъярился. - Меня утомило, что какая-то девчонка постоянно становиться на пути. Слуга, не связывайся со мной – Яном Хельнборгом, Штурмшарфюрером СС, главой воскресшего Аненербе! - Мальчик, я выше тебя по званию. Ян, желавший что-то добавить, поперхнулся, а Арчер откровенно насмехалась. - И, в отличии от тебя, моё не самопровозглашённое. Тебе его наработать было негде. Лицо Яна исказилось в злобной гримасе. Палец начертал «зоннерад» и следом «тотен». Но Кастер повисла на руке Мастера. - Мастер, молю тебя, не трогай её! И отнюдь не предупреждение было в её голосе. Мольба, с какой матери просят убийцу, пришедшего в дом, пощадить детей. Но это лишь разъярило немца, и вот он упивается безысходностью Кастер, которая ощущает злобу Мастера. - Я не трону, Кастер. Своим Командным Заклинание приказываю своей Слуге убить Арчер. Кастер вздрагивает, сопротивляется, но тщетно. Но Арчер лишь улыбается. Скорбно, горько. И склоняет курчавую голову. - И вновь мы лицом к лицу, Анна. Мойры обладают скудной фантазией. - Мяу!!! Громкий, панический мяв и чёрный кот метнулся между двумя брюнетками. - Хозяйка, ну как же так, так же нельзя! Плохо! Что делать? Что делать?! Арчер улыбается, глядя, как собирается Кастер перед прыжком, и вычерчивает на бедре чёткую руну «айф», что, ускорив Арчер, позволяет ей спешно отступить к выходу. Отступить, прежде чем Кастер огонь обрушит на Арчер, что уже скользит вдоль стены. И тут же увязает в каменном полу, ставшем вдруг вязким, как трясина. И Анна уже рядом, а рука Арчер слишком медленно тянется к груди, уже пробитой Кастер. И вот уже пальцы её сжимаю сердце Арчер. Но вновь дрожь проходит по телу Кастер, и та, свободной рукой приобняв Арчер, со слезами на глазах чуть сильнее сжимает её сердце. - Я отдаю тебе всю свою силу. Будто ток прошёл через них, но Арчер всё стояла на одном колене с медленно сходящимися рёбрами, а Кастер, печально и радостно улыбающаяся, рассыпалась в прах. - Проклятье! Ян потрясённо разглядывал запястье, на котором меркли метки двух оставшихся Командных Заклинаний. - Неприятно выбыть первым из Войны, а, штурмшарфюрер? Арчер положила на плечи мушкет, закинув на него руки на манер коромысла. Вот тогда не то что члены Аненербе, но и члены альянса, освободившиеся от пут павшей Кастер, были удивлены. По большей части, неприятно. Женственные туфельки сменились на тяжелые ботинки из грубой кожи на толстой подошве. Белое платье сменилось чёрными прямыми брюками и чёрным, чуть приталенным кителем с серебристыми пуговицами. Белоснежной осталась лишь рубашка с отложным воротничком, под которым был подвязан чёрный узкий галстук. Единственным ярким пятном была алая повязка на рукаве чёрного плотного плаща. Алая повязка с белым кругом, в котором находилась проклятая свастика. И как-то резко отошли на задний план железные кресты на груди, военные жетоны и погоны. Остался только шок и разрастающаяся ярость. Но сегодня Арчер стала против тех, кто звал себя офицерами СС. - Мальчик, ты встал против своего обер-штурмфюрера. Ян, быстро скинувший с себя шоковое оцепенение, вновь горделиво вскинулся. - Не думал, что шлюхам позволяли носить погоны. Арчер, проигнорировав намёк на неарийскую внешность, ласково улыбнулась ему. Так ласково, как улыбаются наложницы в гаремах, прежде чем перегрызть друг-другу глотки. - Мальчик, не усугубляй. Ты поставил против меня родню. Против старшего тебя по званию, это во-первых… - Я глава Аненербе! Заткнись, свинья! - Я была в Аненербе, когда женщины в армии добивались разрешения носить брюки. По толпе паникующих зрителей прошёл рокот. - Ева? Неужели эта сама Ева? - Не может быть! Это не может быть она! - Сука! Это ты их всех убила! Арчер манерно поклонилась, раскинув руки, скидывая мушкет с плеч, держа его в правой руке поближе к курку. - Позвольте представиться. Первая женщина в Аненербе, потому-то я и Ева. Обер-штурмфюрер СС – Рип ван Винкль. Рокот замолк. Но болезненная ярость в ртутных глазах Арчер только разрасталось. Не оборачиваясь, она обратилась к товарищам едва слышно. - Уходите, я справлюсь. Ланселот кивнув, взял Ларреллин за руку, которая зацепила Филиппа за плечо, который порывался встать рядом с Рип. Но ему пришлось переключится на остолбеневшего Ритера. Только Кухулин отважился сделать шаг к Арчер. - Уходи! Уже более громко, что отрезвляюще подействовало на собравшихся фанатиков. Щит, раскинувшийся вокруг Арчер, вытолкал товарищей за пределы зала. Последнее, что они увидели – Арчер, отбросившая мушкет в сторону. *** - А лихо она всех нас провела. - Филипп, мне чудятся в твоём тоне ноты восхищения. Рассвет едва занимался над майским Лондоном, а в большой квартире на Ноттинг-Хилл уж вовсю баловались плюшками и чаем с чабрецом. Конечно в тайне от Ларреллин под столом ходила бутыль с виски, но мужчины шифровались очень хорошо, да и расстроенная Ларреллин была менее внимательна, чем обычно. - Восхищён. И разозлён. Но, что поделать? Она твоя Слуга, Ритер. Кухулин нервно расхаживал по кухне, скрестив руки на груди. - Что произошло с Кастер? Филипп, уже не таясь, поставил пузатую бутыль на стол. - Типичная магическая практика. «Я отдаю тебе свою силу» - катализатор передачи магических сил. Но магия – сущность самого мага. Лишившись силы, он умирает. Иными словами, анализируя слова Арчер, она и Кастер были в близком родстве, раз та пожертвовала собой. Ланселот, накрывший ладонью чашку, показывая этим, что коньяком он пресытился, сделал ещё замечание. - Когда Арчер рассказывала об офицере, который тоже был в Аненербе, она упомянула рассказ о Рип ван Винкле. Ритер, детально разглядывавший круасан, пожал плечами и всё же откусил от вожделенной сладости. - Американское произведение об охотнике, уснувшем и проснувшемся через много лет. Правда, слышал я, что история имеет европейские корни. Германские. Филипп поднял палец, излагая свои соображения. - Аненербе было основано в тысяча девятьсот тридцать пятом году. Это подразделение занималось изучением и исследованием правдоподобности мифов и легенд. Арчер сказала, что мушкет был подарком королевы, когда она узнала семейную легенду. Сразу отбросим тот факт, что в Аненербе знали о родстве с Салливанами, тогда бы она стала подопытной мышкой. Скорее всего, Арчер из семьи военных, и потому об их семье знали в Аненербе. - У вас хорошая голова, Мастер Филипп. Берегите её. Арчер возникла в центре кухни. Ларреллин, кинувшись к ней, тут же отпрянула. От Арчер несло порохом, зажатый в руке штык-нож выскальзывал из пальцев из-за обилия крови. От ботинок оставались кровавые отпечатки, да даже волосы сочились кровью. При том, что из собственных ран у Арчер была разбита губа. Филипп, оценив масштаб бедствия, поднял глаза на пустое лицо Рип. - И как там арийцы? - Мертвы. Что они, праздные, могут противопоставить мне, отбивавшей Берлин? Филиппа передёрнуло. Передёрнуло и Ларреллин, но лишь тогда, когда Арчер, засунув руку в карман, выудила оттуда глазное яблоко с синейшей радужкой и, повертев его в пальцах, бросила в раковину. - Я займу ванную на некоторое время. После ухода Арчер, Ларреллин обречённо вздохнула, прежде чем взяться за тряпку. Благо, Сейбер в стороне не остался. *** Арчер сидела на диване в гостиной в привычном всем белом платье, чистая и аккуратная. Только чуть влажные кудри разметались по спинке дивана. Да и была она чуть бледнее чем обычно. - Жалеешь? Солнце лениво поднималось над городом, едва-едва окрасив восточную часть неба в бледно-розовый цвет. Шторы были закрыты. И в темноте комнаты Арчер не могла разглядеть лица Кухулина. - Рип? Будто пробуя имя на вкус, непривычно. Вызывает какую-то колкую судорогу. Но куда как правильнее, чем «Арчер». - Я вновь её убила. - Кого? - Анну Салливан. Рип опускает взгляд на колени, любуясь, как переливается под ласкающими пальцами гладкий чёрный мех. - Мурррр! И тут же вскакивает с испуганным вздохом, скидывая с колен чёрного кота, и оказываясь близко, лицом к лицу с Лансером. Кот, фыркнув, отряхнулся и побежал в сторону кухни. - Доброе утро, господа. Чаи гоняем? А для котика молочка не будет? Ооо, глазик… Громкое чавканье прервалось громким взвизгиванием Ли. - Выйдем? Арчер, будто ждавшая этого приглашения, не оглядываясь, спешит к входной двери, чтобы ступить в свежее, излишне свежее и серое утро. Вслед за ней на ступени выходит Лансер, который вытаскивает из кармана джинс чуть смятую пачку сигарет. - Расскажешь мне? *** Я помню тот вечер пылающего и смердящего Берлина. Советские танки сносят деревья в садах, чтобы не опуститься до немцев и не начать карать гражданских, тихо сидевших в своих домах. Я помню этот большой дом Берлинского ковена. Большой готический особняк в восточной части города. Нетрудно было предположить, что скоро этой части города не будет во власти рейха. Несколько офицеров под моим руководством были направлены в ковен забрать документы и артефакты. Маги, колдуны, ведьмы, экстрасенсы и прочая магическая шушера даже под угрозой смерти не желала расставаться со своими пожитками. Часть отряда полегло ещё на подходе: защитные чары испепелили их, открыв проход оставшимся. Занятно - руководство ковена даже сопротивления оказать не могло. Это при том, что их жизни нам не были нужны. Рядовые маги были куда как талантливее. Тогда, лишь тогда я заметила, что, если пожелаю, меня не достигнет ни одно заклинание. Мы резали, стреляли. Нас жгли, проклинали. До библиотеки добралась лишь я одна. И там была она. Про Анну Салливан в наших кругах знал каждый. Про её силу, её ум, её хитрость. Несмотря на свой почтенный возраст - ей было шестьдесят, - она держалась достойно. Её не коснулась так позорящая женщину дряхлость. У неё была подтянутая, женственная фигура; лишь несколько морщинок в уголках глаз, лишь несколько серебряных нитей в чёрных волосах. - Анна Салливан. Не в моих правилах отбирать жизни столь важных людей. Но сейчас мне нужно наследие этого ковена. - Рип ван Винкль. Желаешь сказать, что получишь его любыми путями? Её тёплый тон меня сильно смутил. Но она показала мне рукой на стол, на котором были разложены документы ковена. Как же я удивилась тогда, увидев там дневник Виктора Франкенштейна, записи про неведомую мне Войну Грааля, оригинал «Молота ведьм», записи средневековых охотников на нечисть. И моё наваждение развеялось, когда она погладила меня по голове. - Ты очень похожа на мать. Она тоже не понимала, что наследие магии – это магическая кровь, которую ты пролила так напрасно. И в следующую секунду бумаги за моей спиной вспыхнули нещадным пламенем. А Анна поспешила удалиться из библиотеки. Я, разъяренная, спешила за ней. Но она зашла лишь в свою комнату. - Ты пустила псу под хвост годы работы! Она отступила в стене, которая была завешана гобеленом, и раскинула руки. - Итак, таков конец рода Салливанов. Гнев - нет, не гнев. Я боялась, со дня на день мы должны были проиграть. Кануть в лету. Война должна была нас уничтожить, не оставив и следа. А тут мы сами уничтожаем наше достояние. Безжалостность, что не захлёстывала меня ни разу за войну, захватила меня. Я помню, как я стояла прямо перед ней, как мушкет упирался ей в грудь. Я помню, как я спустила курок. И я помню теплоту её объятий. - Итак, наш род прерван. Она опустилась на колени, утянув меня за собой. Лишь тогда она меня отпустила и повернулась к гобелену. Это было генеалогическое древо. Её ладонь опустилась ниже её имени, пальцы скользнули по вышитым «Мария Салливан ван Винкль». Моё сердце, как мне казалось, остановилось, когда её ладонь легла на последнее имя рода – «Рип Анна Салливан ван Винкль». Легла и выжгла его с последним дыханием. И бесконтрольный огонь занялся, охватывая весь гобелен, за ним обои, покрывала, ковры. Всю комнату, коридор, этаж. Я помню, как в панике выпрыгнула в окно. Стекло пропороло мне кисть. А упав с третьего этажа, я сильно ушиблась. Возможно, что-то сломала. Но тогда мне было плевать. Я должна была поспешить к матери. Чтобы покатяться перед ней в убийстве её матери. Я опоздала. *** - Я убил собственного сына. Кухулин глубоко затянулся, глядя на чуть улыбнувшуюся Рип, всё ещё болезненно-бледную в сероватом свете утра, и даже не зарозовевшуюся на морозе. - Я знаю. В Аненербе глубоко изучают мифологию. Но, согласись, что от чувства вины это не избавляет. Арчер повернулась к нему, забрала из пальцев сигарету, и глубоко затянулась, прежде чем вернуть её Лансеру. «Интересно, а она знает, что это не прямой поцелуй»? - Думаю, остальным тоже будет интересна эта история. Даже если ты расскажешь, я всё равно благодарна тебе, Лансер. Кухулин откинул так и недокуренную сигарету и сделал резкий шаг к Рип, что вжалась от него в входную дверь и каменный вазон. Кухулин был на голову выше её, и сейчас, нависающий над ней, казался пугающе огромным. А прикосновения его колена к бедру, было слишком пугающим... слишком интимным. Лансер с пугающе теплой улыбкой нагнулся к уху Рип, почти касаясь губами кожи. - Жизнь дана не для горестей, Рип. В ней есть множество положительных граней. Арчер, спустя несколько секунд замешательства, отважилась взглянуть в винные глаза ирландца. - Ты соблазняешь меня, Лансер? В ответ тот лишь улыбнулся.