Узор судьбы

Она была высока и по-мальчишески худа. Болезненно бледна, будто обсыпана пудрой. Но назвать её некрасивой или не привлекательной было сложно. Пожалуй, можно сказать, что она была яркой. На фоне скуластого белоснежного лица с прямым точёным носом ярко выделялись алые губы и кошачьи карие глаза. Её длинные рыжие волосы были стянуты в тугой хвост. Тонкая фигура плотно утянута в кожу, подчёркивающую всё её достоинства. Дитта Зидони, так значилось на карте, не нравилась Филиппу. Лишь из одного похотливого взгляда. - Что вас беспокоит? Карие глаза блеснули жаждой. Не похотливой. Иной. Она поднялась и потянула за язычок короткой кожаной куртки, под которой совершенно ничего не было. Лишь белела её меловая кожа. На которой алыми росчерками кровоточили глубокие царапины. - Не поладила с котом парня. Вы же можете что-то сделать? Сдерживаясь, чтобы не закатить глаза при пациентке, маг кивнул, думая, что зря он согласился подменить хирурга. Фил и не думал, что мистера Армстронга - он же главный врач! - могут беспокоить по столь нелепому поводу. Филипп приблизил своё лицо к телу девушки, оглядывая свежие, сочащиеся сукровицей глубокие царапины. Но острому взору оборотня было видно гораздо большее. Множество старых, едва заметных шрамов. И новые царапины: были они глубоки, но гораздо шире, чем оставляют когти изящных домашних любимцев. - Вам стоит обратиться к терапевту. Скорее всего, с царапинами была занесена инфекция. Вы дезинфицировали царапины? - Нет. Раньше таких проблем не возникало. Девушка надула губки, запахиваясь в курточку. Оскорблённый вид у неё вышел безупречно. Филипп, поднявшись с кресла, открыл медицинский шкафчик, извлекая оттуда бутылочку с перекисью. На ватный тампон упало несколько капель. - Советую обойтись без антибиотиков. Воспользуйтесь мазями. В аптеке вам что-нибудь посоветуют. Тампон, зажатый в руках мага, скользит по царапинам, но замирает, когда рука девушки зарывается в чёрные волосы парня, стягивая резинку. - Возможно, что-то мне необходимое уже есть у меня дома. Может, вы проедете ко мне и посмотрите? Филипп аккуратным движением проводит по последней царапине. - Советую всё же обратиться к терапевту. Он выпишет жаропонижающее. Дитта, криво усмехнувшись алыми губами, отстраняется, застёгивая куртку. Зарывшись пальцами в карманы потёртых джинс, она развернулась к двери. - Ещё встретимся, доктор. *** - Эта тоже из Йоркшира? Элизабет, словно девочка, прыгала за спиной Филиппа, тщась увидеть действия практиканта. - Да. Уже пятая. - И там в день по одной? Филипп, старательно закрывая спиной свои манипуляции от Элизабет, кивнул. - Да. - Полиция говорит, что в Лондоне девочки порядком расслабились. Обнаглели. - Людям свойственно думать, что плохое случится не с ними. Филипп прикрыл глаза, заглядывая за пределы материального мира. Убийца. Как он… нет, она. Сто процентов, это она. И как она вырывает сердце из ещё живых тел? Как они позволяют ей так над собой издеваться, фактически не сопротивляясь? Налёт магии, слабый, едва уловимый. И лёгкий кровавый шлейф. Не крови жертвы. Неизменный, едва уловимый шлейф крови самой нападавшей. Женской крови. - Филипп, тебя это возбуждает? Хоукай шлёпнула практиканта по пояснице, которая, отвечая на позывы внутреннего зверя, активно двигалась из стороны в сторону. - Ничуть. Разве что это возбуждает мою пытливость. Несомненно, женщине проще вызвать доверие у женщины, но не когда у одной из них в руках нож. - Следов наркотиков и алкоголя ведь нет? Филипп взялся за иглу, готовясь к сшивке тела. - В некоторых есть. Но ничего прецедентного для данного круга. Элизабет кивнула головой, чуть помедлив, расстегнула заколку, освобождая пышные золотые волосы и массируя затылок. - Ты, как закончишь, пойдёшь домой? - Да, у меня переработка в тридцать шесть часов. Могу даже взять отгул. Но позже. После того, как вы отдохнёте, миссис Хоукай. Элизабет польщённо улыбнулась. Честное слово, с тех пор, как этот обаятельный мальчик появился у них в госпитале, от молоденьких девушек нет отбоя. - Филипп, ты просто душка. Береги себя. Добрых людей, зачастую, сжирают первыми. *** Филипп, стоя на пороге госпиталя, возвёл грозный взгляд к небу. Правда, эффект оказался не таким, как ожидал маг. Противный дождь, словно издеваясь, заливался в глаза. Плотнее запахнув плащ, Филипп поспешил к остановке. За годы проживания в Лондоне славянин так и не смирился с сыростью туманного Альбиона. Но, что поделать, не ему перечить мирозданию. Оставалось лишь надеяться, что к концу недели погода исправится и станет ясной и светлой. Хоть что-то же должно благоволить Ларреллин, если не модные бутики. - Сэр! Приглушённый окрик из одного из многочисленных переулков. Хриплый, булькающий, болезненный женский вскрик. Маг замер, глядя на вышедшую к нему девушку, глухо запахнутую в чёрный плащ. Она где-то потеряла одну туфельку, и сейчас одна босая нога глухо шлёпала по мостовой, вторая же тяжело влачилась за хозяйкой. Но пожалуй самой странной деталью был её напуганный взгляд. Её стеклянные глаза шокировано смотрели перед собой. При этом, ослеплённая ужасом, она абсолютно ничего не видела перед собой. Её руки слепо рыскали перед собой. - Сэр! Тонкие пальцы с безумной силой смыкаются на вороте плаща, подтягивая мага ближе к себе. - Вам нужна помощь? Филипп мягко придерживает девушку за локоть, в то время когда та тянется к лицу мага. Ссохшиеся губы размыкаются и из горла тугой, ленностной волной толчками вырывается кровь. - Она ждёт тебя, маг. Резким движением оборотень сбрасывает руки девушки со своей груди. От резкого движения плащ распахивается, обнажая истерзанную женскую грудь. Захлёбываясь кровью, девушка сделала перу неуверенных шагов вперёд. - Она ждёт, маг. Не заставляй себя ждать. Тело конвульсивно дёрнулось в последний раз и тяжело рухнуло на асфальт. Филипп в зверином прыжке приблизился к остывающему телу, на ходу выхватывая телефон из кармана и набирая номер госпиталя. Пальцы мага аккуратно скользят по рваному краю раны. - Некромант. Играющий, создающий и извращающий жизнь Мастер. Безумная, кого же ты отважилась призвать? *** Она была красива. В этом дешёвом пабе, пропахшем дешёвым пивом, потом и спермой она сияла как рубин. Укрывшиеся от дождя шлюхи, надеющиеся в сухом месте дождаться клиентов, завистливо косились на яркую брюнетку, изящно покуривающую тонкую сигаретку. Жаждущие взгляды смешивались с недоумёнными возгласами. Да такой красавице здесь не место. Но как слышала Кастер, в первом круге Арчер проявила себя изворотливой стервой. Стоит ли гадать, что ищет здесь, в Йоркшире, Слуга, что вместе с тем и умная женщина? Она старается казаться привлекательной жертвой, но роковые красавицы сами выглядят хищницами. Итак, в этом пабе два зверя. И один вышел на охоту. Второй же её уже закончил. - Помогите! Кто-нибудь, вызовите скорую! Дикий женский вой разнёсся по пустынной улице. Находящиеся в пабе в едином порыве выступили на улицу. На этом самом краю графства до сих пор воняло свиньями и скошенной травой. Теперь ещё и кровью. Чернокудрая девчонка, лет семнадцати, но всё же шлюха, лежала на разворошенной, никем не укрытой свежескошенной траве. Васильковые глаза невидяще устремлялись в небо, как и зияющая в груди рана. Тягучий и опасный взгляд Арчер скользил по лицам людей, выискивая того, кого она ищет. Алое плотное кружево, напитанное дождём, казалось кровавым узором на руках, стекала с плеч на грудь, обнажая белую кожу спины. Кровавый узор спускался по груди, заканчиваясь под грудью конусом, и тут же начинался другой, обхватывающий талию, и там же вплетающийся в алый шёлк, прилипающий к обнажённым ногам, демонстрируя их в более выгодном свете в купе с глубоким разрезом на правом бедре. Арчер, на фоне этой серой провинции, выглядит дразнящей алой плащаницей. Тем более, что бычок уже нашёлся. Ртутные глаза столкнулись с большущими наивными глазёнками черноволосой девчонки. От одного взгляда в бездонные черноокие глаза по коже стадами бегали мурашки. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что это она. Шаг, и крепкая рука обвивается вокруг тонкой талии, плотно прижимая женщину к себе. - Поймал. Рваный, гневливый шёпот над ухом и руки, крепко прижимающие женщину к себе. - Кухулин. Рип поворачивает голову, касаясь мокрыми кудрями лица Лансера. Лицо Лансера… могло показаться, что прошедшие две недели Кухулин провёл в неистовых сражениях, в безжалостности своей иссушающих тело вместе с душой. Взгляд его был диким, как у волка, неделями выслеживающего убийцу своей стаи. Лютая ярость окрашивала алым глаза Копейщика. Руки кольцом сжимались вокруг женского тела, тщась раздавить его. Ногти глубоко прорезали смуглую кожу рук, освобождаясь от оков. - Лансер, ты с ума сошёл? Ты забыл про гейс? Толпа зевак обступила тело девушки, напрочь забыв о черноволосой красавице и не обращая внимания на статного молодого мужчину, наступающего на вырвавшуюся из лап добычу. Злобный взгляд с каким-то новым выражением окинул женщину. С какой-то собственнической уверенность ирландец протягивает к ней руки. - Ты сказала не искать тебя. Но искал я место, где ты можешь быть. Пытался размышлять как ты, и искать твои цели. И вот, удача. Арчер спешно отошла назад, отступая от уверенно надвигающегося ирландца. - Боюсь, что думать по-моему у тебя не выходит. Цели я не достигла. И ты тому виной. Ладонь Кухулина проходит в паре сантиметров от локтя Арчер, упуская ту. Играется. Зная его скорость и ловкость иначе и не помыслишь. И это пугает. Если и был он способен на мысль, то не с той секунды, когда выследил свою добычу. В глазах его так много. Злость, обида, жадность. Сумбур эмоций мешает видеть, дышать и мыслить, но сосредотачивает только лишь на фарфоровом лице. Рывок, обманчивый, нарочито не точный. Пропуская Арчер с боку. Давая возможность бежать. Он ждёт, что она побежит. Быстрые шаги раздаются за спиной, удаляющиеся в сторону фермерских хозяйств рядом расположенных. Хорошо. Там укромнее. Тонкий стан Рип петляет между близко расположенных амбаров, складов. Сердце бьётся так отчаянно. От страха. От предчувствия. Звериный взгляд ощущает на себе, жаркое дыхание на коже. Порыв, пальцы цепляются за ручку первой попавшейся двери, чтобы укрыться. Амбар, тёмный и пропахший свежим сеном. Глубокий вдох и понимание. Сама себя в ловушку загнала. Алые глаза вспыхивают прямо перед лицом, сильные пальцы смыкаются на горле. - Ответь мне, Арчер, это твоя новая игра? Изысканная пытка? Арчер смеётся сквозь сдавленное горло, ощущая напряжение, возбуждение охотника. Да, свою добычу он загнал в силки. Но справится ли он с ней? - Лансер, не было и дня, чтобы ты был в моих мыслях. Хватка чуть ослабла и женщина сбрасывает руку ирландца и проходит вглубь амбара. Глаза уже привыкли к полумраку. Зрение – самое обманчивое из чувств, адаптировалось, давая волю чувствам остальным. Гнев. Сначала надо усмирить его. Женщина разворачивается к стоявшему в дверях Копейщику, откидывая влажные локоны с лица. - Зачем ты пришёл? Жить надоело? Усмехнувшись, Кухулин сделал несколько шагов вперёд. - Ты переживаешь? - Отвечай! Ответом на вскрик был тяжкий вздох. - Гейсы можно обмануть. Ты просила не искать тебя. Как я говорил, я и не искал тебя. Я искал то место, где можно найти тебя. Гейс я не нарушил. - Идиот. Бессильной злобы шёпот. Её обвели вокруг пальца как девчонку. Кухулин лишь ласково улыбается. - Думал, твоей жизни должно было хватить, чтобы понять, что идиоты долго не живут. - Вот и прожил всего лишь до двадцати семи. - А ты до двадцати четырёх. Ртутные глаза наполнились сталью. Жёсткостью, упрямством. Дальнейшее сопротивление лишь дело принципа. Ведь этого он ждёт? Рип отворачивается, уходя в глубь амбара. - Итак, ты нашёл меня. Что дальше? - Я возвращаю тебя домой. - Какая наивность. С чего ты взял, что я пойду с тобой? - Ты моя. Встреча взглядов. Непонимающий стальной, и алый, будто на дитя устремлён, как на глупышку. Сталь закалилась пламенем упрямства. - Если я тебе отдала свою честь, это не значит, что я отдала тебе своё сердце. Признаться, Арчер была удивлена: гнев и обида закалили ум ирландца. Улыбка, ироничная, но мудрая появилась на его лице. Не так он глуп, как хотел казаться. - Ага, за двадцать четыре года никого к себе не подпустила, а вдруг решила распрощаться с честью. Мне казалось, сознательность твоя является предметом гордости для тебя. Рип утомлённо махнула рукой, отворачиваясь от Лансера. - Брось, Кухулин. Не делай вид, что не видел круга ритуала. Мы оба получили, что хотели. Ты даже больше, чем предполагал. Не это желал услышать вспыльчивый ирландец. В руках его тренога, глаза горят яростным огнём, и рядом он с женщиной, что в силе и ловкости ему гораздо уступает. Казалось Арчер, что она едва успела отступить от Лансера, как тот был за её спиной, и локти были связаны треногой, что уже под грудью пропускали, которой прочно связывали запястья. Пальцы, пробежав по обнажённой коже на талии, коснулись влажного шёлка. - Попробуй только испортить платье… Громкий смешок прервал её угрозу. Горячее дыханье коснулась уха. Мягкие губы, а затем и острые зубы. - Красивое платье. Как много мужчин тебя видело в нём? Рип откинула голову на грудь Кухулину, раздражённо глядя на него. Тот, казалось, взгляда не замечал. Речь его истекала ядом. - План хороший – ловить убийцу на живца. Но меня разбирает любопытство. Поймала ли ты кого-то на это платье? Немка угрожающе зашипела, когда Кухулин отвёл ткань, обнажая белоснежные бёдра. - Платье. Очередное шипение Арчер вызвало очередную, так не свойственную Лансеру, мягкую улыбку. Он был зол, слишком зол, что едва-едва себя сдерживал. И, как казалось Арчер, он уже выбрал форму наказания. - Ты так печёшься за это платье, Арчер? Так по-женски. Хорошо, я пощажу тебя. Я возьму тебя прямо в нём, как шлюху. Сильный, неожиданный толчок и Рип лицом приземляется в пышный ворох пряного сена. Ирландец уже опустился на колени, поставив одно между женских бёдер. Чёрная рубашка промелькнула в воздухе, коротко вжикнула молния джинс. - Придурок, шлюхи в пабе! Узкая ладонь звонко шлёпнула по бедру и медленно поползла выше, нащупывая тонкое кружево белья. Арчер показалось, что треск ткани разнёсся над всей округой, краска стыда и досады залила лицо. Появилось ощущение, что все вокруг слышат то, чем они занимаются и ощущение, более реальное, что за ними кто-то наблюдает. Арчер выгнулась, поворачивая голову в сторону дверей амбара, и мужская рука с силой давит на спину, вжимая в ароматный ворох, а колено, обтянутое джинсовой тканью, прижимается к половым губам. - Что, Арчер, уже не терпится? - Просто мне начало казаться за столько-то времени, что у тебя не встаёт. Очередной смачный шлепок и рука Копейщика переместилась на внутреннюю сторону бедра, мягко оглаживая. - Язва, не боишься, что потом ноги месяц не сдвинешь? - А ты за тысячелетия простоя столько сможешь? Обе руки с молниеносной скоростью оказались на бёдрах женщины. - Ну держись, астор. Мгновение, и Арчер посетила мысль, что она – феномен. Может и осуществлялся газообмен при помощи лёгких, но дышала до этого она будто бы через влагалище. Так по крайней мере могло показаться. Уж слишком резко ирландец лёг на неё, придавив своим телом, слишком резко вошёл в неё, слишком резко двигался, что невозможно было вздохнуть. Казалось, не прошло и минуты, как Арчер, не сдержавшись, страдальчески застонала. Руки Лансера огладили кожу на боках, и переместились на грудь Арчер, сжимая её. Рип казалось, что она свернёт шею, в попытках вывернуться, чтобы смачно плюнуть в эту ирландскую рожу. На сам Копейщик поспешил предстать под светлы очи немки. Нагнувшись, он перехватил покусанные губы, за что тут же поплатился. Рип весьма ощутимо цапнула его за язык. Впрочем, у ирландца это вызвало лишь довольную улыбку. Тонкие губы мягко пробежались по спине. - А на сене мне нравится больше: есть где разойтись. Как тебе, Арчер? - Колется. Лансер остановился. Так жалобно прозвучал голос Рип. Ещё раз смяв грудь Рип, подумав, что останутся весьма ощутимые синяки. Очередной вымученный стон вырвался из горла Рип, когда Кухулин возобновил движение. Гораздо медленнее, плавнее, мягче. Тонкие пальцы легли на курчавый затылок, массируя его. Гнев начал отпускать ирландца, но, как было свойственно упрямству Рип, попытки приласкать она не оценила. - Руки развяжи, затекли. Про то, что она тут же даст ему в рожу, женщина решила умолчать. Воин и так её понял. - Закончу, и лишь тогда развяжу. Тяжело и рвано вздохнув, Рип двинула бёдрами навстречу Кухулину. - Ничего-то ты без меня не можешь. Кухулин блаженно зажмурился, вновь просовывая руку под тело Рип и прихватывая пальцами клитор. - А ты без меня. И как мы вообще друг без друга до этого жили? - А чёрт нас знает. Дверь приоткрылась и с тихим скрипом закрылась. Если и был кто в амбаре, то теперь он явно здесь лишний. *** Кастер… в этом обличии она была весьма мила. Невысокая и худощавая девочка в школьной форме. Обычная английская школьница, утомлённая и побледневшая за учебный год. Неприметная, самая обычная. Даже густые чёрные волосы с чёлочкой острижены по последней моде. Так банально. Но в глазах её была темнота. Вечная и мудрая. Да, глаза выдавали, что черноволосая девчонка не так проста. Но в сегодняшний вечер была она не так обычна как всегда. Вырванное сердце противно чавкнуло, будучи брошенным на журнальный столик перед Мастером. Дитта брезгливо поморщилась. Кастер задержалась и сердце начало гнить. Подняв глаза на Слугу, девушка была порядком изумлена. Мраморные скулы Кастер окрасились нежным, едва уловимым, но всё же румянцем. Раздражение моментом слетело с некроманта. - В чём дело? Застала жертву за работой? - Н-нет. Соболиные брови магессы поползли ввысь. Естественно маловероятно, что любовные утехи могли смутить Изначальную. Или всё же могли? Кастер, к удивлению своего Мастера, села в кресло. На памяти Дитты это был первый раз, когда она видела свою Слугу не стоящей. - Дитта, за что ты сражаешься? Брови мгновенно вернулись с высокого лба, и даже спустились к переносице. Рыжеволосая быстро поддёрнула брючину, демонстрируя голову дракона – метку Командных Заклинаний. Вернее, то, что составляло когда-то единый рисунок. Гребень уже давно побледнел. Кастер низко опустила голову, пряча за длинными волосами усмешку. Девчонка слишком много о себе думает. И, несомненно, она за это ответит. И за то, что призвала её, и за тот нелепый приказ – никогда не называть её имени – тоже. - Мастер, могу ли я спросить Вас, за что Вы сражаетесь? Дитта недовольно поморщилась: эта тема явно была для неё болезненной. Рука непроизвольно дёрнула за длинный рыжий хвост. - Я некромант, как ты могла заметить, Кастер. - И маг крови. Кастер едва сдержала усмешку, глядя на задумчивую ведьму. Занятно - в этот момент её лицо казалось отупевшим. Но, по правде говоря, думать она явно не привыкла. Особенно на болезненные для неё темы. - И маг крови, как ты, несомненно, могла учуять. Тёмные искусства. Великие, но не признанные. - Есть за что. Некроманты не зря зовутся осквернителями жизни. Созданное ими – фальшивка. Лишь жестокая, обманчивая иллюзия. - Вот и всё магическое сообщество так думает. Лишь из трусости и слабости. И я заставлю их изменить своё мнение. Я стану первым магом крови, возвысившим своё ремесло над всеми прочими. Я не буду изгоем и посмешищем для тех, кто считает мои таланты бесполезными. - Довольно громких фраз. Мне было достаточно знать, что ты тешишь свою гордыню мыслями о возвеличивании себя в отдельный культ. Дитта гневно сверкнула карими глазами. Кастер же загадочно улыбалась, положив подбородок на ладонь. Чёлка упала на глаза и разглядеть выражение их было невозможно. - А знаешь, Дитта, именно поэтому ты проиграешь. *** Ларреллин, тяжело вздохнув, скинула туфли. Очередной забег по магазинам оказался бесплодным. На витринах пестрило разноцветное и блестящее безобразие, которое было способно сгубить любую красотку. А швеи, увы, младшая Айнцберн хватилась поздно. Все в городе были заняты. - Мастер. Ларреллин выпрямилась, ощущая напряжение, исходящее от стоявшего за её спиной Ланселота. Дом был оживлён. В этот вечер он казался живым, будто никто не уходил на экзамены или на практику. А ещё из кухни слышались дурманящие ароматы жаренной картошки и куриного бульона, приправленного укропом. Угадывались сладковатые ароматы яблочного пирога. Чётко слышались смешки Кухулина и тихий голос, явно принадлежавшей женщине. Ларреллин сама едва заметила, как скоро она оказалась у дверей кухни, как скоро распахнулась дверь, как медленно поворачивалась Арчер к дверям. - Арчер! - Хозяйка! Сдвоенное шипение Ланселота и Ларреллин прервал сокрушительный галоп огромного кота, который в прыжке едва не сшиб Рип, благо, Кухулин успел подставить под её тылы табурет. Кот, будто нахлебавшись валерьянкой, судорожно тыкался в лицо Рип, стараясь лизнуть в нос. Лобастая голова доверительно ткнулась в живот и чёрный комок замер, будто бы вспомнив что-то. Тяжёлая голова кота поднялась на Рип. - Кто попортил? Ланселот, ощущая, что в грядущих разборках они с Ли будут лишними, попытался захлопнуть дверь. К сожалению, замершая Ларреллин не могла стать нематериальной, а закрыть дверь в обход её было бы для дамы весьма травматично. Рип посмотрела на кота как на полного придурка. Равно как и Кухулин. Уж не сведущему ли коту знать о «трениях» своей хозяйки? Но видно Вольдемар желал устроить разбор полётов. - Кто попортил хозяйку? Вольдемар устремил недовольный взгляд на виновника происшествия. Кухулин же боролся со смехом, видя лукавые искорки в глазах котяры, играющего на публику. Ирландец подмигнул коту. - Да что ты переживаешь? Я же женюсь. Рип, до этого не знавшая, куда деться от смущения, впала в ступор, изумлённо глядя на Кухулина. Затянувшуюся паузу прервал тяжелый вздох из коридора. Войдя на кухню, Филипп сочувственно глянул на своего Слугу. Впрочем маг явно был не в настроении устраивать разборки. После тяжёлого дня его интересовало совсем другое. - Я так понимаю, что раз все в сборе, то мы можем наконец-то поужинать. *** - Наш враг – некромант. Тихий звон столовых приборов резко затих. Да, Филипп выглядел подавленным после этой смены, но в больнице всякое бывает. Но как оказалось, дела отнюдь не учебные его беспокоили. - Ты с ним столкнулся? Вы сражались? Ларреллин, нервно теребя салфетку, поддалась вперёд. Филипп тяжело качнул головой. - С ней. Думаю, это женщина. И нет, мы не сражались, она подослала ко мне марионетку. Из убитой проститутки. Ланселот положил ладонь на руку обеспокоенной Ларреллин, отмечая, что та вновь холодна. - Я наслышан о ремесле некромантов. Мне казалось, что это узкая специализация. Не вам её бояться. - Да. В этом ты прав. – Филипп согласно кивнул рыцарю. – Но не в этом случае. Параллельно она, как я думаю, развивала магию крови. Рука Ларреллин под пальцами рыцаря дрогнула. - Видишь ли в чём дело, Ланселот: как показывает практика, те, кто изучает эти искусства, редко ограниченны какой-либо этикой. Это не касается тех, у кого этот дар врождённый, у них нет выбора, кроме как развивать это тёмное ремесло. Но таких чародеев за всю историю можно по пальцам пересчитать. Обычно некроманты и маги крови – маги универсалы, которым не интересно изучать стандартные ремёсла. Обычно это либо младшие дети каких-либо не знатных семей, либо вообще безродные маги. В общем те, кто по какой-то причине жаждет скорейшим образом возвеличиться. Филипп опустил глаза в опустевшую супницу, собираясь с мыслями. - К тому же, ей откуда-то ведомо, что я участвую в Войне. Не исключено, что она знает и про Ларреллин. Ли вздрогнула, вспоминая какие-то истерические возгласы Льёта про письмо. Рип отложила ложку в сторону. - Во сколько состоялась твоя встреча с оживленцем? - После смены. Где-то часов в пять вечера. - А в Йоркшире девушку нашли часа в четыре. Филипп закатил глаза, глядя на розовеющего Лансера. Ирландец сейчас явно подумал не о том, на что намекала Рип. - Два убийства за день. Интервал в час. Человек не может преодолеть столь большое расстояние за столь кроткий срок. - Слуга? Ларреллин даже поднялась с места, глядя на Филиппа. Однако тот качнул головой. - Не в Лондоне. Там был чёткий кровавый шлейф убийцы. - А в Йоркшире – да. От трупа вообще не исходило ничего. Вообще создавалось впечатление, что сердце само прорывалось через рёбра. Филипп задумчиво потёр подбородок, выстраивая в своей памяти осколки событий, из которых можно сложить определённую мозаику. И находил эти самые маленькие кусочки. - Рип, так что же Слуга? - Не знаю что отважилась призвать эта магесса, но скрытность – его конёк. Или это вообще не должно быть материально. Но двойное убийство... это явно должно сбивать со следа. - Обычных людей. Полицейских. Но не тех, кто осведомлён о Войне. Рип посмотрела на Кухулина. Определённо, она слишком занижала своё мнение о его интеллекте. Филипп потёр лицо ладонями и откинулся на спинку стула, упирая кулаки в бёдра. - Итак, что мы имеем? Некроманта и мага крови в одном флаконе, которая призвала Слугу… - … для подпитки которого ей не хватает сил. И она вынуждена убивать, чтобы продержать его и не загнуться самой. Вольдемар вскочил на колени Филиппа и окинул всех умным янтарным взглядом. - Берсеркера вы уничтожили. При упоминании Берсеркера брови Арчер взметнулись вверх. Кухулин погладил брюнетку по голове. - Ты многое пропустила. - Да я уже поняла. Вольдемар что-то фыркнул про неуместные нежности и продолжил. - Делаю ставку на Кастер. Этот класс способен накапливать немыслимые объёмы энергии. Филипп опустил руку на макушку кота, поглаживая того. - Нам это известно на примере Медеи. На её же примере нам известно, что Слуга может весьма умно опрокинуть Мастера. Тем более слабого Мастера, если она вынуждена усиливаться. Вольдемар разлёгся на коленях мага, подставляя под ладонь большую площадь. - И усиливаться постоянно. Значит, Слуга черпает много сил. - Значит, самой умной тактикой будет истощение Мастера. *** - Куда ты? Рип порывисто застегнула упрямый ремешок на босоножке и выпрямилась, чтобы застать в глазах Кухулин выражение любования, которое ирландец поспешил сменить на гневливое любопытство. - Есть дела в городе - не сильно большие, но надо их уладить до закрытия магазинов. Кухулин покосился на часы, показывающие половину восьмого вечера. Он, да, он чуял нетерпеливость Арчер, и, да, он прекрасно ощущал приближение чего-то неизбежного. Сердце было неспокойно. Но не за отправившихся по магазинам Ларреллин и Ланселота, не по отправляющейся неизвестно куда Рип, а по Филиппу, который порядком задерживался на практике. - Иди к нему. Будь рядом с Мастером. Рип уже открывала входную дверь, когда услышала короткий и нервный смешок Копейщика. - Странные мы Слуги. Нас вечно нет рядом со своими Мастерами. - Хороший Слуга – живой Слуга. Или у хорошего Слуги – живой Мастер. Как тебе угодно. Только… - Да, я буду осторожен. Рип, не оборачиваясь, кивнула и захлопнула дверь. *** Ларреллин хмуро потягивала молочный коктейль. После целого дня хождения по магазинам к гудящим ногам прибавилось лишь пара книг для Ланселота, который, сидя напротив, уже читал их взахлёб, да костюм для торжества. Блондинка уже начинала смиряться с мыслью, что придётся идти на последнее школьное торжество в платье, подаренном Владимирой. - Как может такая красавица скучать? Какая нелепость! На стол перед Ларреллин лёг шикарный букет тёмно-бордовых роз. На плечо девушки легла тяжёлая мужская ладонь. - Познакомимся, красавица? Ларреллин подняла негодующий взор на нахала и замерла. Этот молодой мужчина... он был необычайно красив. Высок, довольно крепко сложен, черты лица невероятно точны и тонки. Он был смугл, да, пожалуй он южанин. Но, что удивительно, у него были светло-серые глаза с чёрным ободком, и пепельные длинные волосы. Красив, и красота эта была так завораживающе необычна, как у Ритера. - Девушка не одна. Ларреллин повернулась к Ланселоту. Тон его был ровен, но взгляд… нет, он не был зол. Он, как и Ларреллин, был изумлён, и, пожалуй, несколько напряжён. - Антоний, не приставай к девушке. Простите юная леди, мой брат не сдержался, будучи ослеплённым вашей красотой. Позвольте представиться, Яннис Аргирис. Он появился будто бы из ниоткуда, галантно обхватил ладонь Ларреллин и невесомо поцеловал её пальцы. Первым она запомнила кольцо, тяжёлое и массивное, из серебра, в центре его был потемневший гранат. Старинное. Младшая Айнцберн подняла глаза на Янниса, вежливо улыбаясь, и дрогнула. Сколько было Антонию? Красавец грек выглядел ровесником Ланселота. Ему явно не больше тридцати. Яннису же… Нет, назвать его некрасивым было невозможно. Но если они братья, то с очень большой разницей в возрасте. Яннис был так же высок, складен. Но чуть худее, измождённее. Ему, казалось, было лет сорок, но глаза, чистые сероватые кристаллы, сияли так ровно и молодо. А лицо... островатые скулы обтянула пергаментная кожа, нос сильно заострился. В длинных белых волосах проскальзывали серебристые волоски. Он не был некрасив. Он казался неестественно стар. Устрашающее ощущение. Ларреллин поднялась с места, продолжая вежливо улыбаться. - Прошу простить, но знакомство придётся прервать. Я со спутником. Ланселот спешно подхватил пакеты и, подставив Ларреллин локоть, вывел её из кафе. Девушка, оглушённая неясным впечатлением от братьев, шла, ведомая лишь Сейбером. Никакой иной связи с миром у неё не осталось. - Ларреллин. Ланселот тихо позвал юную Айнсберн, возможно, не впервой. - Да? Ланселот, что ты думаешь о тех греках? Мне кажется, что Антоний, да и Яннис, неспроста к нам подошли. - Да, неспроста. Случайные встречи, моя милая Ларреллин, не случайны. «Тем более эта. Так искусно Антоний тянул из неё манну». *** - Я догадывалась, что мы сегодня встретимся, Кастер. - Удивительное чутьё, Арчер. Арчер, не поворачиваясь, аккуратно положила бумажные пакеты на землю. Да, она явно была уверена, что сегодня Мастер Кастер пойдёт «ва-банк», и приготовилась. Сегодня не было роскошного платья. Простая белоснежная рубашка и кожаные брюки. - Итак, сегодня всё должно решиться? Арчер довольно резко обернулась, уже облачённая в военную форму. Кастер, молоденькая девчонка в короткой клешоной юбочке, просто куколка, а не школьница. Как устрашающе и ностальгически она улыбалась, глядя на алую повязку со свастикой на рукаве плаща Рип. - Не сегодня. Сейчас. Кастер взмахнула рукой, призывая своё оружие. По спине Рип прошлась волна колких мурашек. - Ты… *** - Не думал, что ты придёшь на мою территорию. На столе перед ним лежит молоденькая девчонка, ровесница Ларреллин. У неё были густые вороные волосы и прекрасные васильковые глаза. Теперь уже навеки закрытые. А за его спиной стояла та, из-за кого её глаза больше никогда не откроются. - Не буду отнекиваться, что здесь не при чём. Как догадался? - Хорошая память на запахи. Тобой смердит от каждой жертвы. Да и связь у тебя с Йоркширом есть. Ведь оттуда ты сама родом. Как и вся твоя родня, третьеразрядные маги-универсалы. Дитта надула губки не из-за оскорбления родни. Маг говорил с ней, не отрываясь от работы. - Я у них удалась. - Спорный вопрос. Маг разогнулся. Из-за этой Кастер рёбра девушки были раздроблены. Потребовался целый час, чтобы собрать их вновь и скрепить. - Знаешь, я всегда думала, почему мы – маги, вынуждены перед обычными людьми делать вид, что нас нет, что мы обычные люди? - Потому что, либо обычные люди возненавидят нас или испугаются и устроят гонения. Ну или вернут инквизицию. Или захотят пользоваться нами. Или магические ремёсла станут доступны любому третьесортному чародею, который едва-едва царапину заживить может. - Да, целая орда магических слабаков – позор для магии. Но какой плюс для сильных. Могущественные маги, как бриллианты, сверкают в куче песка. Восхитительно. Филипп наконец-то обернулся к девушке. Тонкие пальцы стянули очки и в Дитту вперился презрительный взгляд кобальтовых глаз. - Это себя ты считаешь сильной? - Хочешь проверить, маг? Признаться, ты, Карей, весьма заметная фигура. О твоей силе многие говорят, как о непревзойдённой. Ты – достойный враг. - Или жертва. Чтобы подпитать твоего Слугу. Кого ты призвала? Дитта мягко улыбнулась, вырисовывая пальцами по шее ведомые только ей знаки. - Думаю, ты и так скоро узнаешь. Маг, ты назвал мою территорию своей? Пальцы, холодные, окостеневшие пальцы сжались на горле мага. *** - Ты… Кастер любовно оглаживала длинное древко косы, нежно прижималась щекой к холодному загнутому лезвию. Хрупкая девчонка держала в руках оружие, способное забрать даже бессмертные жизни. - Так ты… - Нет-нет. Если бы Дитта призвала саму Смерть, она бы не протянула и минуты. Я же всего лишь один из её слуг – Жнец. Рип казалось, что холодные пальцы сжали её рёбра с силой, способной раскрошить кости. Так слабо трепыхалось её сердце, так тяжело проталкивался воздух в лёгкие. Ей нужно время, ей надо выиграть совсем немного времени. - Удивлена, что ты не со своим Мастером. - Она захотела потешиться с тем оборотнем. Именно его она считает достойным себе противником. Мой же удел – Слуги. - Но я не Слуга Филиппа. Взгляд Кастер колко скользнул по лицу женщины, по шее, и ниже, по груди, бёдрам, ногам. Будто сканируя её. И тем не менее, она всё о ней знала. - Рип ван Винкль, на твоей груди сияют два железных креста. В твоё время более старшие офицеры смеялись бы – вернуться с войны лишь с двумя крестами первой степени, пройдя её с начала до конца. Но что эти кресты скажут более сознательным людям? И не только кресты. Холодные пальцы жёстко сжались вокруг горла немки. Над правой грудью нестерпимым жаром запылала её тайная «награда». Кастер смотрела с таким презрением, будто нашивка, как и положено, была нашита на правый рукав, а не на внутреннюю сторону плаща. Кастер отвела взгляд. - Твои награды, Арчер, говорят о том, что своё ремесло ты знаешь превосходно. Несомненно, Ланселот и Кухулин бойцы более высокого уровня, но ты погибла в более позднее время, когда сила была не в справедливости, сила была в хитрости и лжи. А в этом, Арчер, ты мастерица. Тряхнув головой, будто разгоняя в голове мысли, Кастер прямо посмотрела в глаза сопернице. Руки крепко обхватили древко, занося косу смерти для удара. *** - Между прочим, убираться за тобой придётся мне. Удивление весьма забавно искажало лицо Дитты. С поднятыми ею трупами Филипп разделался буквально за пару минут. Скорость... скорость этого мага была колоссальной. Лишь раз ей удалось зацепить его, взять под контроль. Вернее, попытаться. Воля его была железной, не ломающейся. Мага лишь слегка повело от боли, естественной при манипуляциях с кровью. Но не больше. Филипп стоял там же, где и раньше. Будто не он с невероятной скоростью раскидывал ожившие трупы. Он стоял и смотрел так же спокойно. Так смотрят на что-то незначительное под ногами. Он стоял и смотрел, как панически Дитта прощупывает тела павших, надеясь найти в них хоть каплю энергии для подпитки. Тщетно, они давно все мертвы. Дитта упрямо тряхнула головой, от чего тяжёлые волосы выбились из резинки и упали на лицо. Она походила на затравленную рысь, хищно поблескивающую ореховыми глазами. - Правом, данным мне Командными Заклинаниями, я повелеваю тебе, Кастер, приди и убей этого мага! - И это всё? Признаться, после твоей бравады я, было, обрадовался, что хотя бы во втором круге будет достойный соперник. Наивно, вторым никогда не стать первыми. На какой-то миг Зидони показалось, что её окунули в холодную воду. Лишь спустя какое-то мгновение она осознала, что её облили помоями. Шипение едва-едва пробивалось через сдавленное гневом горло. - Гори, дьявол. Кровавая Рана! *** Кастер неожиданно повело, её смертельное оружие прошлось лишь в паре сантиметров от горла Рип. - Кажется, у твоего Мастера всё пошло не по плану. Тяжёлый взгляд Кастер устремился на Рип, оторопевшую от утвердительного кивка соперницы. - Это было ожидаемо. Она сильна, но недостаточно умна. Да и замахнулась на то, что ей не по власти, и на то, что никому не должно служить. Рип, уже было вскинула мушкет, но тут же опустила. Нет, её оружие бесполезно против Жнеца, но та явно не торопилась повторять попытку. И, пожалуй, Кастер права: Арчер опасна своим умом. - Ты не очень-то жаждешь ей служить. - Тебе не кажется противоестественным служение Жнеца человеку? - Кажется, но если ты не поторопишься, то твоему Мастеру придётся несладко. Кастер досадливо качнула головой, опуская смертоносное оружие. - Мы ходим вокруг да около. Если я потороплюсь, то несладко придётся твоим друзьям, а их имён в списке не значится, как и имён многих жертв Дитты. А вот Дитта собственной рукой вписала своё имя в списки смерти, когда осмелилась призвать меня. - Это жестоко. Рип опустила мушкет. Кастер одобрительно усмехнулась. - Такова судьба всех, кто отважился играть со смертью. Но смерть ценит красивые ходы: к примеру, твои неизвестные пока никому хитрости. *** Алая вспышка прорезала воздух. Дитта коротко вскрикнула и отшатнулась в сторону, зажимая рану на плече. Кухулин, перехватив Га Болг прямо в полёте, уже сидел рядом с согнувшимся Мастером. Его кровь горела, мешая сосредоточится на магии. - Кастер, ты должна была заняться Слугами! Истошный вопль прокатился по залу морга. Но крик оказался безответным. Только Кухулин стоял с ней рядом, уперев наконечник копья в подбородок некроманту. - Если ты сейчас снимешь заклятие, то уйдёшь отсюда живой. Сознание медленно застилала пелена отчаяния. Она фактически победила, но тут же оказалась прижатой к стенке. Даже откуда-то взявшийся чёрный кот ехидно дёргает своим длинным хвостом и щурит золотые глаза. Рука ужасно болела, а рукав промок от крови. Нет, ещё не всё потеряно. - Кровотечение! Филипп за спиной Лансера протяжно взвыл. Вой прервался не менее устрашающим булькающим звуком. - Мастер! Материализовавшийся Ланселот обхватил Филиппа за плечи, не давая тому рухнуть на пол. Изо рта непрерывно шла кровь неестественного, осквернённого, чёрного цвета. Метки слабо разгорались холодным светом, чтобы вскоре угаснуть навсегда. - Ты! Дитта спешно отскочила в сторону, панически поддёргивая джинсы. - Своим последним Командным Заклинанием я приказываю тебе, Кастер, убей их всех! Вспышка активированной метки сбила рыжую с ног. Попытки подняться были тщетными, она беспомощно барахталась на полу. - Я рад, что Рип хватило ума отправить Вольдемара присматривать за мной. Кухулин оглянулся на голос Мастера, отплёвывавшегося от сгустков крови. На груди у Филиппа, его же кровью, была выведена мудрёная и сложная руна. Её он видел лишь раз. В записях Базетт. - Да, если бы Вольдемар не позвал Ланселота с его удачей, ты бы явно не начертил Руну Воскрешения. Филипп тяжело откашлялся и поднял на Кухулина успокаивающий взгляд, который тут же вновь стал тревожным, но сместился с Кухулина к нему за спину. Белоснежная кожа Дитты расцвечивалась алыми набухающими шрамами, нарывающимися, открывающимися прямо на глазах. Источник силы некроманта обернулся против неё. Пальцы панически раздирали горло, из которого толчками вырывалась густая кровь. Вместе с кровью некроманта покидала жизнь. - Ты должна была уничтожить Слуг. Ореховые глаза девушки были устремлены в пустоту перед собой. Лишь мгновение назад в пустоту. Но теперь там стояла черноволосая девчонка с косой в руке. Девчонка склонилась над подыхающей магессой. - Я говорила, Мастер, что сражаетесь Вы не за то. Голос её был таким ласковым, которым говорят с маленькими детьми, чтобы успокоить их в болезни. В смертельной болезни. Лезвие косы прошлось перед ореховыми глазами, тут же застывшими навечно. - Такова цена власти над Изначальными. Это урок всем тем, кто считает, что обладает силой. Слова разносились в пустоте морга даже тогда, когда Кастер исчезла. Филипп, облегчённо выдохнув, осел на пол, откинув голову на плечо устроившегося рядом Кухулина. - Ну и как мне объяснить незарегистрированное тело? Ланселот покосился на часы, показывающие половину одиннадцатого ночи, и ободряюще похлопал оборотня по плечу. - У вас есть полтора часа для скорби и метаний. Филипп поднял глаза на календарь, показывающий следующим днём пятницу двадцать седьмого июня, обведённого красным. - Да, следующий день отведён метаниям Ларреллин.