Узор судьбы

- Карей, ты к Армстронгу? Сияющий Виктор дёрнул проходящего мимо стажёра за рукав, останавливая его. Правда, вскоре он пожалел об этом. Филипп сегодня выглядел не лучшим образом. Под впавшими глазами залегли фиолетовые синяки, на коже сильно выступали вены, а губы были растрескавшиеся и пересохшие. - Вообще мой куратор – леди Элизабет Хоукай. Для начала мне надо к ней. - А потом пойди к Армстронгу. Он тебя вызывает. Виктор полез в карман форменных брюк, что-то пытаясь там нащупать. - Если опять вазелин – то не стоит. Не люблю, когда хлюпает. Виктор улыбнулся во все тридцать своих и два вставных зуба. Лицо красавчика не раз встречалось с кулаком конкурента. Или ему не раз приходилось огребать за свои шутки. - Тогда держи передовую разработку – интимную смазку. Однако, взглянув на Филиппа, Виктор дрогнул и отошёл в сторону. Лицо практиканта выражало готовность опробовать передовую разработку на самом медбрате. Но Филу хватило воли, чтобы сдержатся. А потому, он резко развернулся и пошёл в кабинет Элизабет. - Миссис Хоукай, у нас есть какие-то особенные дела на сегодня? Филипп как зашёл, так и замер на пороге кабинета. Напротив рабочего стола старшей медсестры на стуле сидела смуглокожая золотоволосая блонда. Из тех, что сравнивают с одним очень вкусным, но крайне вредным продуктом, нередко подаваемым под майонезом. Но эта блонда сидела и рыдала навзрыв. Вероятно ли, что она чудесное исключение? Элизабет накапала в стаканчик успокоительного и подсунула блондинке, что-то успокаивающе нашёптывая. Девушка почти что профессиональным движением махнула лекарство из стаканчика и даже не поморщилась. Чему-то кивнула и пошла к выходу, доставая из сумочки телефон. Элизабет, устало выдохнув, присела в своё кресло, и жестом пригласила Филиппа сесть на стул. - Ты сегодня опоздал, Филипп. Тяжкие бессонные ночи? Мадам Хоукай пристально понаблюдала за движениями Филиппа, несколько скованными в этот день, и покачала головой. - Дать обезболивающее? – получив в ответ лишь отрицательное покачивание головой, Элизабет тяжело вздохнула в ответ. - Тогда иди к доктору Армстронгу, он тебя уже искал. - Элиза, а что это была за девушка? - Рядовая пациентка. - Рядовые пациенты так не плачут. Элизабет несколько замялась, как было видно, для борьбы со смехом. - Да ничего особенного. Девушка, двадцать лет. Беременность – восемь недель. Она всего лишь не знала, что дети появляются от секса. Филипп, положив руку на больной живот, искренне пытался не заржать. Надо будет узнать у Ларреллин, в самом ли деле школьное образование в Великобритании находится в таком бедственном положении. - И в самом деле, случай ничем не примечательный. Что ж, я, пожалуй, пойду к доктору Армстронгу. Филипп искренне старался идти как можно более ровно, но судя по взглядам коллег, они узнавали в нём фаршированную утку. - Доктор Армстронг, можно войти? Хирург, не отворачиваясь от шкафчика, кивнул. Однако повернулся на неровный звук шагов практиканта, наблюдая, как тот проходит к столу. - Филипп, мальчик мой, где же тебя так оттрахали? К счастью, стул уже был рядом. Иначе, Филипп рисковал бы повредить крестец при столкновении с полом. Следующим шоком было для Фила то, что доктор пьёт медицинский спирт, да ещё и прямо из горла. - Сегодня… очень странный день. – Доктор повернулся, чтобы ещё раз взглянуть на Филиппа, - покажи живот. Филипп, тяжело вздохнув, поднялся и задрал рубашку, обнажая живот с жирной вертикальной стягивающейся раной, сочащейся сукровицей. Ларреллин искренне очищала его от влияния заклятия. Его и Кухулина, и лечила. Убила на это около часа. Потом маг отправил её спать. Оставалось всего-то шесть часов до экзамена. Но своими силами маг к утру не справился. Требовалось ещё около пары часов. - Знаешь, Карей, мне почему-то кажется это связанным с тем, что у нас в морге лежит двадцатишестилетний старец. Да при том, что его брат-близнец выглядит так, как положено его возрасту. Правда, мне кажется, что он головкой тронулся. Причитает о какой-то Войне, о Святом Граале. Я бы подумал, что он религиозный фанатик, но в ту же кучу он приплетает и магов. Причем даже с помином довольно громких фамилий, таких как Айнцберн, Байлиман, Волоховских. Сказал, что Дитта прокололась. И с массой нелестных эпитетов. - Так зачем вы меня искали, мистер Армстронг? Доктор, несмотря на ополовиненную литровую бутыль, посмотрел абсолютно трезвым взглядом. - Иди-ка ты домой, Филипп. *** - Нет, ты представляешь? Он вытащил из неё это яблочко штопором. Семейный автомобиль мчал по пустынной в это послеобеденное время трассе. За рулём, как это было принято, сидел Фил и травил свои медицинские байки. Интересны они были лишь Рип, которая могла поддержать беседу. - Не, эти хоть в доме совокуплялись. Хоть и при помощи яблок. А у нас, в Берлине, догадались в парке. Я тогда уже работала медсестрой. Приезжаем на вызов, разгоняем толпу, а там сладкая парочка слиплась. - Спазм? Ланселот, сидевший на месте штурмана, и до этого делавший вид, что его крайне интересует вид за окном, нетерпеливо заёрзал. На горизонте показался их коттеджный посёлок. Рыцарь покосился в зеркало заднего вида на алеющую от смущения Ларреллин и Кухулина, который, держа на своих коленях Рип, уже едва-едва сдерживал свою физиологию. А кот… кот просто ржал. - Спазм. Их кто-то вспугнул и у неё сократились мышцы. - Мораль сей басни такова – занимайтесь сексом дома. До чуткого слуха оборотня донеслось сдавленное кошачье шипение, а в сознание постучались витиеватые ирландские матюки. - Ну, а дальше предположить сам можешь. Пальцы в анус – и мышцы расслабляются. Мужчина не растерялся и, почуяв свободу, убежал. К концу изложения голос немки становился всё сдавленнее. Кухулин от перенапряжения сдавил рёбра возлюбленной, что едва не сломал их. Благо, Филипп уже припарковался на подъездной дорожке. - Филипп, Ларреллин! Вы уже приехали? И с кузенами? Как замечательно! Моник, вылетевшая на порог дома, вовсю размахивала руками, выражая свою радость. Из-за её спины выглянула чем-то недовольная Инесс. Хотя, зная её, можно было предположить, что она злилась из-за того, что завтрашний праздник отнюдь не в её честь. - Ларреллин, какие новости от родителей? Как Малинальда? Как с поступлением обстоят дела? Ларреллин слегка опустила глаза на руку, где с помолвочным кольцом на безымянном пальце соседствовало кольцо на среднем, с небольшой задержкой присланное родителями в честь окончания школы. Эберхард, узнавший про странную ситуацию с Сосудом, явно не сидел на месте. Результатом его работы было маленькое золотое колечко с узором из виноградной лозы. Секрет его был в добавлении в вязь остатков Авалона, замедляющего процессы атрофирования тела. - Родители пока ещё в Германии. Мама продолжает лечение и весьма успешно. Поступление пока идёт благополучно. Сегодня был только второй экзамен из четырёх. Во время короткого рассказа глазки Моник хитро и немного завистливо стреляли в правую руку девушки, указывая на помолвочное кольцо. Удивительно, но терпение потерял Ланселот. Выйдя вперёд, он приобнял «кузину» за плечи. - Думаю, мадам, что мы вас порадуем новостью, что мы с Ларреллин заключили помолвку. Как только состояние госпожи Малинальды стабилизируется, мы поженимся. - Ох, Ларреллин, как удачно сложилось. Всё остаётся в семье, да ещё и пополнится, правда же? Ларреллин вежливо улыбнулась, стараясь игнорировать сальные намёки. - Всему своё время, которое мы, несомненно, ждём. И семья уже пополняется. Моя кузина вскоре должна дать положительный ответ кузену Филиппа. «Кузина», закрывающая ворота за Филиппом, запнулась о кота, едва не пропахав носом гравиевую дорожку. Благо, «кузен» успел ей поймать. Моник улыбнулась, немного смущённо, но всё же весьма радостно. - У вас всё замечательно складывается. Ох, но вы же мне поможете с подготовкой праздника? Завтра гулять будут все. *** На праздник и в самом деле пришли все. Все, кто вообще жил в этом посёлке. Вот так юбилей приобрёл сходство со свадьбой немалых размеров. В большом цветущем саду разместился огромный стол с угощениями и напитками. Под крышей дома и на ветвях деревьев сверкали огоньками гирлянды, а на порог дома был выставлен музыкальный центр, оглашающий округу весьма живенькой танцевальной музыкой. К Моник, конечно же, было не протолкнуться. Так много было поздравляющих. Поэтому под пристальным вниманием оказались помощники. Филипп, на которого подружки Инесс днём ходили смотреть, когда он вешал гирлянды, сейчас был окружён девицами постарше. И их, в отличии от Филиппа, нисколько не смущали постоянные звонки некой Владимиры. Вольдемар так же пользовался популярностью у женской аудитории. Фамильяр сначала был буквально затискан карапузами, но терпел. Даже когда ему во время зевания засовывали пальцы в рот, он терпел. Но когда какая-то миленькая беленькая кошечка принесла за шкирку малюсенький чёрный комочек и, оставив рядом с Вольдемаром, гордо удалилась, кот не выдержал и едва было не дал дёру. Благо быстро опомнился, схватил ребёнка за шкирку, всё же поспешил ретироваться. - Владимира, я нашёл тебе котёнка. Да, чёрненького. Какого пола? Сейчас у Вольдемара спрошу. Филиппа, спешно убегающего от девиц, проводили сочувственными взглядами. Девочки прилично вынесли ему интеллект, раз он так горел желанием говорить с котом, что, игнорируя калитку, перемахнул через метровый забор. Девушки печалились недолго. На какое-то время их внимание переключилось на не отлипающих друг от друга Ланселота и Ларреллин, которые зажигали вместе как и под дикие напевы, так и под медляки. А вскоре перешли на Кухулина, рядом с которым Рип тёрлась крайне редко. Немка предпочитала выпытывать у присутствующих рецепты тех или иных блюд и, судя по её успехам, она вполне могла работать в разведке. Особенно после удачного скрытия от Инесс, которая так и норовила улить роскошное белоснежное платье Рип томатным соком. Ей оно, с кружевной отделкой на рукавах и по периметру телесной вставки на спине, по которой как раз шли пуговички с имитацией жемчуга, казалось слишком шикарным для гостьи. В конечном счёте, томатный сок сам оказался на ней, когда стакан неожиданно лопнул в руке девочки. Кухулин, оставленный партнёршей, был вынужден попеременно отбиваться от малолетних девиц, от девиц постарше и от тех, кому надо было закурить. Почему-то Филипп телепатически ввернул, что хоть семок не спрашивают. Ах да, ещё Кухулину периодически приходилось растаскивать дерущихся, что конечно же приписывало харизматичному ирландцу баллов. - Эй, красавица, здесь есть не только этот «пыцарь рычального образа». Кухулин обернулся на голос и досадливо развёл руками. Одного бычка он явно пропустил, и тот поспешил пристать к Ларреллин, так и продолжившую кружится в медленном танце с невозмутимым Ланселотом. Парень, не дождавшись ответа, раздражённо дёрнул Ларреллин за поясок чёрного классического платья без рукавов. - Вы что-то хотели? - Тебя хотел. Парень оскалил зубы, изображая из себя хищника, как минимум – настоящего альфа-самца прайда. В его воображении. Но по подбадривающим выкриком можно было различить гиену. Настоящие львы толпой не ходят. - Извините, но я с женихом. Ларреллин подчёркнуто положила руку с кольцом на плечу спокойному Ланселоту. Вернее, внешне спокойному. Рыцарь уже при приближении этой наглой рожи готов был вызвать его на дуэль. Паренёк, чуть поднявшись на цыпочки, взглянул на колечко, а потом нагнулся поближе к Ларреллин. - А у меня явно размеры побольше этого бугая. Или ты только за цацки трахаешься? - Я так понимаю, что молчать вы не собираетесь? - О-па, так он ещё и разговаривать умеет. Парень явно был в приличном подпитии, раз не прочёл в прямом взгляде рыцаря предупреждение. - Вы оскорбили мою невесту - думаю, что нам необходимо покинуть этот праздник. От стола отделилась небольшая компания, человек на пять, медленно подбираясь к своему дружку, который откровенно не понимал намёков. - Да нет, давай здесь поговорим. Кто победит, с тем красавица сегодня и развлекается. Ланселот оттеснил Ларреллин за спину. - Ларреллин, сходи, проветрись. Здесь немного душновато. Шестеро не совсем адекватных молодых людей явно не собирались соблюдать церемониал поединка и могли причинить девушке вред, не дождавшись окончания состязания. Понимая это, Ларреллин спешно прихватила лёгкое бежевое пальтишко со стула и отошла в сторону, выгадывая время для побега. - Только возвращайся, куколка. Шакал в последний раз оскалился и попытался ударить Ланселота в челюсть. Его не смущала ни разница в росте, ни факт наличия мышц под пиджаком, ни то, что его оппонент явно был опытнее его, если судить по складности движений. Рыцарь просто увернулся от удара, после чего резко нагнулся, лбом ударяя в переносицу. Шакал резко перестал улыбаться. Вообще, сложно следить за мимикой, когда находишься в бессознательном состоянии. Провал товарища нисколько не охладил пыл компании. Щёлкнул выбрасывающийся механизм, и вот в Ланселота летит небольшой нож, который вонзается в сидение табуретки, которой рыцарь закрылся наподобие щита. Выпад, - и челюсть метателя ножей знакомится с деревянной поверхностью табурета. - Ну, всё, вы нарвались. Держись, кару! Кухулин, будучи другом Ланселота, не стал разнимать дерущихся, а по-дружески вошёл в драку с разгону и с ноги. Один из горячих парней отлетел куда-то в куст терновника и там обрёл нирвану. Ланселот скупо улыбнулся, выражая благодарность за поддержку, снося при помощи табурета метателя с ног, и, не сбавляя скорости. понёсся на оставшихся троих. Повезло лишь одному: он сумел увернуться и, выхватив бутылку шампанского с подноса проходящей мимо женщины, готовился отбиваться сим незамысловатым орудием. - А ну вернул назад, быстро! Паренёк изумлённо обернулся на женщину, к его несчастью, это была Рип, которая сейчас гневно сверкала своими ртутными глазами. Закатив глаза, Рип двинула ему ногой в пах, перехватывая бутылку из обмякших рук. - Нам повезло, что они были в подпитии, иначе их грязные приёмчики были более точны. Сейбер, сияя извиняющейся улыбкой, поставил табурет на место. Подбежавшая Моник замахала на него рукой. - Не беспокойся на их счёт. Они типичные бычки из старшой школы, которым полезно нарваться на кулак. Кстати, а где же Ларреллин? *** Как и ожидалось, на пляже было безлюдно. Можно было некоторое время наслаждаться мерными звуками прилива, игрой ветра в кроне и серебрящимися от света урезанной луны волнами. Завтра, желательно на рассвете, если конечно все будут в состоянии, обязательно надо будет прийти сюда поплавать или порыбачить. Хотя, можно и ближе к обеду. Всем пляжем сыграть в волейбол. Ларреллин сняла туфли и опустила одну ногу в воду. Тёплая. Может прямо сейчас позвать друзей и, плюнув на праздник, искупаться?... - Пляж – хорошее место, но имеет один существенный минус… - …всем сразу видно, насколько ты ушла в плюс? Ларреллин прикусила язычок. Если Ланселот узнает, что Рип плохо влияет на Мастера, не избежать ей воспитательной беседы. Однако в данной ситуации влияние Рип оказало невероятный эффект. Маргарет, а это была именно она, стояла буквально в десятке метров от неё. И стояла с некрасиво открытом в изумлении ртом. - Айнцберн, ты тупая? Я сказать хотела, что ты сейчас умрёшь. - А ты выучила какое-то новое заклинание? Орабель вздёрнула подбородок, надменно глядя на оппонентку. - Да вот ещё! Мне вот тут просто сказали, что ты – Сосуд Грааля, а значит, что ты ослаблена. - Удивительная логика. Особенно с учётом того, что Сосуд считается неприкосновенным. Ларреллин внешне оставалась хладнокровной и даже пыталась изобразить дерзящую Рип. Но душу потихоньку охватывал страх. Кто-то знал, что она может быть Сосудом. И этот кто-то растрепал об этом Маргарет, и, если подумать, то не только ей. Но, в отличие от остальных, особым умом Маргарет Орабель не блистала. - Да плевать я хотела. Я хочу реванша. Мне надоели отцовские издёвки, что меня сделали за пару секунд, да ещё проявили снисхождение и оставили жить. А ведь ещё тогда, когда объявили повторный призыв, нам всем пришёл приказ, что вас надо вывести из игры. - Приказ? - Не делай вид, что не знаешь! Ты – Сосуд, и тем не менее ты посмела обзавестись двумя Слугами и пройти первый круг целой и невредимой! Как, скажи мне на милость, Грааль сможет воплотиться в теле победительницы? Он не сможет воплотиться, им нельзя будет воспользоваться! Ритуал будет прерван и никогда уже никто не достигнет ни Акаши, ни чего-то иного! Ты этого хочешь? Ларреллин тяжело вздохнула. Маргарет несла истеричный бред. Иррациональный, не логичный и абсолютно ложный. В ней всего две души, а у кого-то, им неизвестного, пять или шесть. Хотя, теория Рип о том, что, отдав свои силы, Анна Салливан выбыла из Зала Героев, кажется ей логичной. Но вот вопрос, где же тот Сосуд? - Я хочу жить, Маргарет, а для этого мне надо постараться, чтобы не стать Сосудом. И в общем-то мне плевать, воплотится он или нет. Маги заметно деградируют, когда вопрос касается Грааля. Самим ничего делать резко становится неохота. - Не умничай! Вы – Айнцберны, всегда считались слабым родом, единственным выдающимся достижением которого считалось создание Грааля. А далее ваша роль ограничивалась лишь созданием кукол, которые являлись Сосудом. А ведь она была права, что вы уклоняетесь от своих прямых обязанностей. - Да кто она? Маргарет открыла пасть в истеричном возгласе, ровно за мгновение до того, как пространство окрасило кровью, а яркая вспышка молнии поразила Маргарет, изжарившая ту до костей. Ларреллин резко обернулась, втайне надеясь, что нападавший ей не враг. - Паралич! Голову и позвоночник пронзило резкой болью, выбивающей слёзы из глаз. Но боль тут же схлынула, оставляя после себя некоторое ослабление и невозможность двигаться. Но смотреть Айнцберн могла. И она смотрела и не верила, что перед ней Иветт. Та самая Иветт, что училась лишь на год старше в том же самом пансионате, та самая манерная, всегда вежливая и заботливая, истинная английская леди Иветт Грей. - Здравствуй, Ларреллин. Давно не виделись. Ах, прости, ты не можешь мне сейчас ответить из-за действия заклинания. Иветт, с наигранным выражением досады, повернулась к стоящему рядом с ней человеку. Нет. К Слуге. Сейбер. Слуга стоял словно он и сам был парализован. Но вскоре голова, облечённая в тяжёлый рогатый шлем, затряслась, словно отгоняя наваждение. Слуга был невысокого роста, совсем немного ниже Ларреллин и, несмотря на громоздкий доспех, казался весьма хрупким. Почему-то Ларреллин казалось, что этот Сейбер – женщина. Но взгляд притягивал меч. Большой двуручный меч холодно бликовал при свете урезанной луны, но была видна вся роскошность его убранства. А потом резко пришли ощущения. Ощущение запаха палёного мяса, а ноги почувствовали сырость песка, пропитанного кровью. Иветт с каким-то заботливым снисхождением похлопала Слугу по наплечнику доспеха и вновь повернулась к Ларреллин. - Ты, вероятно, желаешь возразить, что не так уж и давно мы не виделись. Всего лишь пару месяцев назад, в «Китае». Помнишь? - Ларреллин! Ты в порядке? По закону американских блокбастеров подмога пришла слишком поздно и когда нафиг не надо. Но зато в полном составе. И довольно дружно уставились сначала на то, что осталось от Маргарет, а потом на Иветт и Сейбер. Иветт обворожительно улыбнулась прибывшим и вновь вернула всё своё внимание Ларреллин. - Я наслышана, что ты – Сосуд Грааля. Но, признаться, мне всё равно. Я жаждала встречи именно с тобой, Айнцберн. Я жажду мести. Ларреллин пришлось приложить усилия, чтобы разлепить губы. Действие заклинания прошло, оставив после себя какое-то суховатое послевкусие с ароматом горелой плоти и крови. - Напомни мне, пожалуйста, и когда и что я успела тебе сделать? - Ты убила моего жениха, Марка. - Марк Байлиман? Ну, чисто технически его убила я. Иветт бросила косой взгляд на Рип, ехидно кривящую губы. - А ты – Слуга дома Айнцбернов. Ритер уже мёртв, да и не с ним тогда бился Марк. - Миледи, вы, несомненно, скорбите о потере жениха, но он не был вас достоин. Ибо ваше имя он поносил при всех. Иветт, гневно сверкнув глазами, повернулась было к Ланселоту, но остановилась, услышав звонкий смех Ларреллин. - Моя Арчер спит с Лансером, по твоей логике выходит, что и я сплю с Лансером. - Ага, а я тогда сплю с Сейбером. Филипп, изумлённо переводящий взгляд с Ларреллин на Рип, как-то резко погрустнел. - Ага, а сейчас окажется, что я сплю с котом. - Прекратите балаган! Иветт лишилась душевного равновесия и её ровный голос превратился в кошачье шипение. - Из-за тебя погиб мой любимый. И я отомщу, слышишь? Я вызываю тебя на дуэль: в ночь с четверга на пятницу, с десятого на одиннадцатое, в клубе «Китай». Бой до самой смерти, и пусть победит сильнейший, и тот, кто победит – будет прав. Кухулин, стоявший рядом с Ланселотом, дёрнул его за рукав пиджака, показывая взглядом на Сейбер, которая, глядя на Ланселота, провела пальцем по горлу. Рыцарь же остался спокоен. - Я знаю эту женщину. Та, кого он назвал женщиной, явно была этим недовольна: перехватив меч, она сделала несколько широких шагов в направлении Ланселота. Но, по всей вероятности, была мысленно одёрнута своим Мастером. Ланселот же сделал шаг навстречу и учтиво поклонился. - Нам тоже будет чем заняться в ту ночь, мой заклятый враг. Ларреллин, не отрываясь, изучала лицо Иветт, такое незнакомое, жёсткое, злобное. - Я принимаю бой. *** - И как ты собираешься с ней биться? Филипп рухнул на стул напротив Ларреллин, которая с явной неохотой отодвинула учебники по истории. Экзамен должен был быть уже завтра. За день до дуэли. - Проблема в том, что биться с ней у меня нет никакого желания. - Ты её хорошо знаешь? Ларреллин бросила задумчивый взгляд на учебники. Когда-то она сидела в комнате для занятий в частном пансионате и нередко там же была и Иветт, всегда такая вежливая, добрая, просто образец для подражания. - Достаточно, чтобы сожалеть, что нам придётся биться. - Думаю, что не только вам предстоит сражаться. Ваши Слуги, как я понимаю, тоже что-то не поделили. Взгляд Филиппа скользнул Ларреллин за спину, но та и без того ощущала, что в комнату вошёл Ланселот. - Её Слуга – Мордред. Филипп, чьи губы дёрнулись в усмешке, кивнул. - Заклятый друг всего рыцарского стола. Но, как и в опыте с Артурией, я поражён, что и этот рыцарь - женщина. - Яблочко от яблони. Это сложная страница в истории семьи Пендрагон. Артурия, при помощи колдовства, является отцом Мордред. - Да, сложные отношения в роду Пендрагон. И отнюдь не такие, как сказано в легендах. Но истина остаётся в том, что вы были врагами. Ланселот, подошедший к столу, захлопнул учебник перед Ларреллин, намекая на позднее время для занятий и на самое подходящее время для сна. - Она желала власти. При этом власть для неё заключалась только в её собственном «хочу» и в неистовой ярости, если ей этого не давали. Характером она была вечным ребёнком. Я же желал мира. *** - Что ты знаешь об Иветт? Ларреллин, тяжело вздохнув, отложила очередной учебник, но уже не по благополучно прошедшей истории, а по черчению, назначенному последним экзаменом. До этой недель Ларреллин и понятия не имела, что Филипп может быть столь надоедлив. Филипп чётко уловил настрой подруги, и подхватил её раздражение. - Тогда я тебе расскажу, что о ней надо знать. Семья Грей была принята в Ассоциацию лишь поколение назад. Этот род обладает немалым магическим потенциалом и специализируется на магии изменений. Знаешь, что это за магическая школа? - Заклинания изменения позволяют манипулировать физическим миром и его природными свойствами. Да, вот теперь Ларреллин заинтересовалась. Таланты в этой области столь редки, что проще найти мага эфира, чем мага изменений. Но есть один небольшой минус у этой школы. - Филипп, у магии изменений фактически отсутствуют боевые заклинания. - Ты явно никогда не встречалась со стервозностью мстительных дам. Поверь, такие найдут способ извернуться. Единственное, что я хочу до тебя донести, это то, что она тебя жалеть не собирается. Ларреллин резко захлопнула книгу: взаимное раздражение отбивало всякую охоту заниматься, лучше отдохнуть перед дуэлью. - Да что ты так волнуешься?! - Ларреллин! В магическую дуэль никто не имеет права вмешиваться! Никто из нас не имеет права прийти тебе на помощь, даже если тебя будут четвертовать! *** Если пришёл Филипп на стажировку всего-то порядком раздражённым, то сейчас он пребывал в бешенстве. Какой-то идиот решил, что он умнее врачей, и накормил ребёнка незадолго до операции на гландах яичницей. Конечно же ребёнка начало рвать во время введения наркоза. И рвота попала в лёгкие, от чего произошла остановка сердца. Двадцать минут Филиппу пришлось делать массаж сердца, пока освободился реаниматолог. И, к счастью, ещё до его прихода девочку удалось реанимировать. - Она была голодна. Разве можно так сурово обращаться с детьми? Может, это вы что-то не так сделали? Филипп искренне старался не съездить этом му… не слишком умному человеку в рожу. На его счастье доктор Армстронг оттащил стажёра на обед. И только несколько позже пришло осознание, что девочка – его пациент, а значит ему и дежурить сегодня, сугубо из-за медицинской этики. - Прости, Ларреллин, но сегодня меня рядом не будет. *** С фасада «Китай» сохранил всю свою презентабельность. Всё такая же минималистическая отделка из хороших материалов, нейтральные тона, не раздражающие глаз. Но вместе с тем было и стойкое ощущение увядания и запустения. Здание вот уже пару месяцев было безлюдным, от него уже веяло затхлостью, а всегда остриженные кусты перед клубом, потеряли весь свой аккуратный вид. - Ты уверена? Рип тяжело опустилась на скамью напротив клуба. Вероятно из-за того, что кожаное короткое платье мешало свободно двигаться, а, может, из-за тяжести неприятных воспоминаний. Вольдемар, вскочивший на скамью, мурлыкнув, устроился рядом с хозяйкой. Ларреллин умилённо улыбнулась и качнула головой. - Нет, этот вопрос и в самом деле стоит решить. - Тем более, что нашего рыцаря уже ждут. Вольдемар изогнул хвост, показывая куда-то за спину Ларреллин. У самой двери клуба уже стояла Мордред, облачённая в доспехи и с оружием, вытащенным из ножен. Вся её устойчивая поза выражала готовность к бою. Ларреллин, проведя по рёбрам длинной косы, пошла к клубу. Мордред даже не повернулась в сторону девушки и та без проблем прошла к входным дверям. Увы, автоматика явно была отключена, а от Мордред буквально разнеслась волна презрения. Но ведь есть же чёрный ход. Ларреллин, обернувшись, помахала друзьям рукой, обогнула здание и скрылась в небольшом проулке. Только тогда Мордред сделала несколько шагов навстречу рыцарю, который в свою же очередь пошёл на сближение. - Нам стоит поблагодарить судьбу, за нашу встречу. Или проклясть. Сквозь шлем голос Мордред казался глухим, искажённым. Несмотря на все искажения, можно было различить в них довольно высокий голос с немного высокомерными интонациями. Примерно так говорят горделивые люди, когда хотят подчеркнуть своё положение. Ланселот же, как и обычно, говорил ровно, с чувством собственного достоинства, вежливо. - Мне не за что корить судьбу. Не в этот раз. - Пожалуй, ты прав. Мне было так жаль, что тебя не было при Камлане, что ты не видел, как погибла армия, что ты не видел, как погиб мой… отец. При упоминании «отца» Мордред сильно передёрнуло в раздражении. - Ты так и не увидел, как началось падение твоего по праву рождения королевства. А я так и не увидела твою голову на чьём-нибудь копье. Знаешь, это было так досадно. - И вот теперь у тебя есть возможность восполнить нехватку зрелищности. Так к чему сейчас слова? - Верно, так начнём же. Рывок, удар, и Ланселот, который лишь миг назад был безоружен и ничем не защищён, отражает удар Мордред, уже облачённый в свою безупречно выделанную броню и держа в руках Арондит – меч истинных королей. В сознании наблюдавшей за сценой боя Рип, шевельнулось далёкое детское воспоминание тех самых времён, когда девочка была очарована литературным образом рыцаря. Сейчас это воспоминание ободрило Арчер. Как сказал Ланселот? «Яблочко от яблони»? Что ж, Артурия совладать с Арондитом не смогла. И вряд ли Кларнет чем-то превзойдёт Экскалибур, выкованный из кочерги. Мордред была сильна физически, она явно была опытным мечником, и стиль её боя просто ужасал. Град мощных ударов, приправленных гневом, обрушивался на рыцаря. Мощь, с которой билась Мордред, могла сокрушить скалу. Но где не устоит скала, там устоит человек. Сильные, но прямолинейные удары отскакивали от опытного бойца. Ланселот не напрягаясь парировал все удары Мордред. Его, не подобрать иного слова, танец, увлекал Мордред, заставляя двигаться в избранном Ланселотом направлении. Да, под градом ударов, которые он принимал как вода или воздух, гибко, тягуче, как что-то незначительное, как что-то не способное на осквернение в общем. Мордред отступила тяжело дыша. Она устала, в отличии от стоявшего так, будто и не было ничего, Ланселота. Из-под шлема раздался рык, и шлем, до этого казавшийся прикованный к доспеху, слегка отделился от доспеха. Одним резким движением Мордред сорвала доспех с головы. *** Ларреллин спортсменкой конечно же не была. Но всё же оказалась по ту сторону забора, приземлившись на пикантные вторые девяносто. Удостоверившись в сохранности чёрных узких брюк, девушка поспешила к чёрному ходу клуба. В самом клубе, в отличии от его фасада, царила полная разруха. Мебель была перевёрнута и разбита, паркет выщерблен, а фонтан сочился какой-то грязевой жижей. Того, что было видно в свете уличных фонарей, ей хватило, чтобы разочароваться. Но не для разглядывания убранства она пришла сюда. Щёлкнув пальцами, девушка призвала Волшебный Огонёк, осветивший зал. - Опаздываешь, Ларреллин. Блондинка резко отступила назад. Иветт стояла буквально в паре шагов от неё. Иветт даже на дуэли предпочла выглядеть как леди... или как победительница. В отличии от Ларреллин она не стала заморачиваться практичностью вещей, а сразу надела белые брюки и жемчужно-розовый топ из атласа. Туфли её были жемчужно-розовые, лакированные. В ушах матово поблёскивали жемчужные серьги, а на запястье браслет из множества рядов жемчуга. Только кольцу на безымянном пальце доставалось внимание хозяйки, тому самому, с тройной надписью «LOVE». Чёрт, да Иветт и волосы оставила распущенными, только зачёсаны они были назад. Весь её вид говорил о пренебрежении к врагу. Та же Ларреллин позволила себе плотную блузу в бело-серую клетку, поверх которой был кофейный жилет. А из украшений только кольцо с нитями Авалона. Да, девушка была оскорблена. - Здесь всё началось, здесь же всё и закончится. Правда, Ларреллин? - Иветт, я не хочу с тобой сражаться. Иветт резко выкинула руку вперёд и замерла. Неужели у неё, такой уверенной в себе, и в самом деле нет атакующих заклинаний. Иветт чуть повела рукой в сторону. Краем глаза Ларреллин уловила движение сбоку. Шаг назад, в сторону, выкинуть ногу и очертить круг. Так учил Филипп, чтобы не тратить время на слова. Поднятый Иветт стол отлетает от Ларреллин, не долетев до неё и пяти метров. Под ногами блондинки мягким голубым светом сияет руна отталкивания. - Каменный Кулак! - Каменная Плоть! Меня таким простым приёмом не взять! Каменная глыба разбивается о тело Иветт, будто Ларреллин в неё снежком кинула. Иветт, резко нагнувшись, хватает с пола деревянную ножку, буквально мгновение смотрит, как затухает руна под ногами оппонентки, и кидает в неё деревяшку. - Трансмутация! И вот вместо деревяшки в блондинку летит железная пластина, которую моментально сносит мощным потоком воздуха. Юная Айнцберн вскидывает руки. Жижа в фонтане разрастается, очищается, снова становится водой. Мощный поток обрушивается на Иветт, сбивая её с ног, закручивая в водоворот. Повинуясь движениям Ларреллин, вода сплелась в плотную сферу, не позволяя Иветт вырваться наружу, как бы та не билась. Долго она не противилась. Спустя несколько минут тело девушки обмякло. Ларреллин, испугано ойкнув, прижала руки к гуди, теряя контроль над водой. Шар, распавшись, заливает водой пол, выпуская из своих плотных объятий тело Иветт, которая тут же поднимается на четвереньки. - Иветт! Ларреллин делает всего несколько шагов и замирает. Иветт дышит ровно и не откашливается. Она что, умеет дышать под водой? - Что, Айнцберн, ты у нас такая добренькая? - Я говорила, что не хочу с тобой сражаться. Иветт поднимает голову, насмешливо сверкая серо-голубыми глазами. - Уже поздно. Пепельная Оболочка! Ларреллин резко замирает, прекращая нервно покачиваться. На мгновение на полу вспыхивает лучистая Руна Нейтрализации и затухает, пропуская заклинание. Ларреллин сбивает с ног отдачей. Её тело, покрытое какой-то неприятной шершавой скорлупой, отлетает за какую-то свалку столов и стульев. В онемении Ларреллин лежит какое-то время, вслушиваясь в нервные шаги Иветт. Вероятно, той тоже досталась отдача при столкновении двух заклинаний и она не видела, куда отлетела соперница. Через какое-то время над Ларреллин завис шар света и раздался радостный возглас. В поле видимости Ларреллин появляется промокшая Иветт. С металлическим прутом в руке. *** Ланселот замирает, разглядывая лицо Мордред. Не то чтобы оно было каким-то особенным. За исключением одного нюанса – она была копией «отца». Такой же округлый овал, щекастенькая, как выразился бы Филипп, большие зелёные глаза и такие же золотые волосы, собранные в хвостик. Да, сейчас. Сейчас всё решится. - Кларнет Кровавый Артур: Восстание Против Моего Прекрасного Отца! Пространство озаряется кровью, и молнии вырываются из великолепного меча, раскаляя пространство своим жаром. Всего пару мгновений - и буйство стихии утихает, оставляя на поле брани неподвижную Мордред. Вскрик раздаётся совершенно неожиданно. Арондит своим лезвием вгрызается в живот, прорезая доспех, будто сделан он из фольги. - Я должен благодарить богов, что благоволят мне. И Деву Озера, и Защиту Фей, что дали мне великую удачу - выжить после твоего Фантазма. Казалось, что даже Вольдемар хитро улыбался. План был до смешного прост – вынудить Мордред использовать свой Фантазм, после которого она, оглушённая, совершенно беспомощна. - Теперь ты знаешь, что было бы при Камлане. Так умри же. Меч, словно он раскалён, или режет масло, проходит сквозь доспехи и рёбра. Вверх, к груди, разрезая сердце. *** Занесённый было прут выпадает из руки Иветт, которая с изумлением смотрит в вырез блузы, оттягивает его, где на правой груди истаивает изогнутая голова дракона. Где-то на краю сознания Ларреллин вспоминает, что все метки Командных Заклинаний, которые она видела во втором круге, за исключением отца Михаила, так или иначе напоминают дракона. И только тут она вспоминает, что видела ещё одного дракона. Вне круга. - Проклятье, твой Сейбер победил! Ну и пусть. Я сейчас с тобой разделаюсь. Иветт, досадливо прижимая руки к груди, мерила небольшой участок зала нервными шагами, справляясь с расстройством. Зря она так. Будь она с ясным умом, она бы видела, что заклятьем взяло только грудь Ларреллин. Руки же были свободны, спасибо рунологии, созиданию Грегора и урокам Филиппа. - Обращение В Камень!!! Иветт поворачивается на возглас. Заклинание надолго оставит её вот так, с изумлённым выражением лица. - Каменный Кулак! Каменная глыба летит в окаменевшую Иветт, грозя разбить ту. Только в последний момент глыба меняет направление, разбивая грязевой фонтан. - Будем считать, что я победила. Счастливо оставаться. Да, у них есть ещё минут пять, чтобы уйти. Ларреллин, тяжело ступая, уходит через чёрный ход. Да, проходит несколько минут, прежде чем заклинание спадает с Иветт, которая утомлённо сползает на грязный пол. В этот раз она жадно дышит. И плачет. Месть не удалась. А ведь она обещала, что победит их. Они все обещали. Правда, они ещё обещали оставить Ларреллин в живых. Но плевать на это, она доберётся до неё, и убьёт. По залу разнёсся тяжёлый женский вздох. - Вы проиграли, любезная фройляйн. У парадного входа стоит женщина. Во тьме можно разглядеть, что она невелика ростом, но при этом у неё пышные формы, и волосы крупными локонами спускаются к плечам. - Вы пытались нас обмануть, фройляйн, как нехорошо вышло. Donner Totentanz – Walkure! Там, где стояла женщина, вслед за вспышкой, распространился невыносимый жар. Крик уже не был никем услышан. Молния, стремительно прорезавшая пространство, прошла сквозь тело Иветт, обварив тело когда-то прекрасной девушки. *** - Ларреллин, куда ты? - Шестая душа, ведь так? Мне хотелось бы спросить кое-что у наблюдательницы. Рип, плюнув на неудобное платье, вскочила со скамьи, закинув кота на плечо, рванулась вслед за мчавшейся куда-то Ларреллин и спешащим за ней Ланселотом. Всего через полчаса они были у собора Святого Павла. Ларреллин, не сбавляя скорость, вломилась в двери собора, даже не обратив внимание, что двери, в столь поздний час, были не заперты. - Эммануэль! Девушка стояла у алтаря, разглядывая высокие витые свечи. На возглас она медленно обернулась, внимательно глядя своими алыми глазами на Ларреллин и её Слуг. - Эммануэль, только что мы уничтожили последнего Слугу второго круга. В Сосуде должно быть, по меньшей мере, шесть душ, а то и семь. Должно быть явление Грааля. - А что, ты ждала, что он так просто явится перед «победителем»? Нет, дорогуша, Сосуд должен быть полностью готов, и лишь тогда Грааль явится. А ни один из двух сосудов не готов. Таких проблем не было бы, если бы Ахт так глупо не погиб. От Эммануэль так и несло раздражением и злобой. Её тон не был учтивым или хотя бы вежливым. И она знала про два Сосуда. Эммануэль отвернулась к алтарю; сквозь робу показалось слабое свечение меток, в виде дракона с огромными крыльями. Дракона ли? Или обыкновенной змеи? - Два Сосуда? - Досадно, что и в этот раз победил твой Сейбер. Мне бы самой не хотелось становиться какой-то чашей, да вот проблема, и у меня, и у тебя осталось всего по одной душе для явления Грааля. Вот незадача, придётся наполнять тебя твоими же Слугами. Ларреллин, будто сомнамбула, отступала назад, пока Ланселот не оттеснил её к себе за спину, а Рип не прикрыла со спины. - Эммануэль, как ты можешь быть Граалем? Улыбка наблюдательницы была столь лютой, что бросало в дрожь. - Я – урождённая Айнцберн. Убей Слуг, Эвенджер.