Яд д'Обинье

Эстэ       Некогда унылые земли преобразились после того, как первый король рода д’Обинье воздвигнул здесь свой замок, сюда потекли толпы ремесленников, графов, купцов, мелких торговцев, крестьян, и вскоре вокруг резиденции короля образовался город. Последующие поколения не жалели денег на отстройку города. Вокруг замка расположились прекрасные сады, тренировочные площадки для знати, а также поражающая своей красотой капелла. Территория замка окружалась каменной, аккуратно сложенной стеной толщиной в два метра и тяжелыми воротами, впрочем, ворота почти всегда были открыты, а решеткой не пользовались с момента ее установки. За Белыми стенами, цвет которых далеко не напоминал белый, располагались кварталы знати: купцы, ремесленники, маги, а также королевский арсенал, здания стражи, строение местного духовенства и часовня, которая била три раза перед закрытием внешних ворот города на ночь и открытием их к утру. Кварталы знати также обносились стеной с двумя воротами – Северными и Южными. Стена, окружающая квартал знати, была самой слабой и не выдержала бы и трех ударов катапульты, ее толщина составляла всего метр. Далее шли кварталы черни, здесь располагались дешевые таверны, склады, бордели, лавки мелких торговцев, сюда окрестные крестьяне приезжали продавать свой урожай, и здесь же находилась площадь, где проводили казни и прилюдные пытки. Квартал простолюдинов окружал последний круг городской обороны - огромные, мощные, высокие крепостные стены, толщиной шесть метров, сложенные из грубого камня, соединяющие шесть боевых башен. Въездов в город было два, северный и южный. Оба въезда были оснащены двумя воротами, первые – осадные, тяжелые, которые не использовались ни разу с момента построения, их никогда не закрывали; вторые – обычные, деревянные ворота, которые без труда открывались двумя или одним стражником, их всегда закрывали на ночь. Ворота внутри города запирались редко, лишь в случае эпидемий.       Эстэ, несмотря на свое величие, по численности был небольшой, всего около пяти тысяч жителей, не считая людей регулярной королевской армии, большинством своим размещенных в крепости Дефорд, расположенной рядом с городом, и личной гвардии д’Обинье. Прибытие в город       Они ехали всю ночь, два раза меняя лошадей. Лэсси то дремала, то просыпалась от кочек или остановок, тело нещадно болело, казалось, она отбила себе все, что только можно отбить, путешествуя в скором экипаже. Это была ее первая поездка, она представляла ее себе как нечто особенное, волшебное и незабываемое. Поездка на самом деле оказалась незабываемой, девушка еще долго будет припоминать эту дорогу и все кочки, на которые налетела карета за ночь. Лэсси смотрела на брата и не понимала, как тот всю ночь провел в седле, когда даже здесь, в экипаже, в относительном удобстве, ехать было невыносимо. Напротив, брат еще находил силы периодически подъезжать к ее окну, когда лошадей переводили на шаг на особо коварных участках дороги, и отшучиваться по поводу трудностей пути.       Начиналось утро. Чернота ночи сменилась серостью рассвета, в воздухе витала влажность, периодически слышались грубые шутки и смешки сопровождающих их гвардейцев. Вот вдалеке показался город, Эстэ предстал перед королевской семьей в гордом величии, с развевающимися на ветру флагами с изображением бегущего быка дома д’Обинье. У каждого он вызывал свои чувства и воспоминания. Лэсси смотрела на него новым, чистым, по-детски наивным, полным надежд и мечтаний взглядом. Стэнфорд д’Обинье, правивший уже не один год, с грустью смотрел на приближающийся город, он не хотел возвращаться в это лоно интриг и назойливых дипломатов. Эйдэн воспринимал это как возвращение к своей незримой войне с законнорожденным братом. А Ваноца с ненавистью думала о Бэкке, так умело уведшей мужа из ее постели.       Караульные издали заметили экипаж короля и тут же оповестили город, и в считанные минуты главная улица была очищена и все ворота открыты. Придворные тут же сбежались к искусственной площади перед замком, встречая Его Величество короля Стэнфорда д’Обинье. Город еще спал, но каждый, кто оказался в этот миг на улице, считал своим долгом приветствовать короля радостными криками, тем самым будя остальное население и оповещая его о возвращении монарха. Экипаж быстро пролетел кварталы простолюдинов и гордо прошествовал по кварталам знати. Стук лошадиных копыт глухим эхом отражался от стен города, теряясь в криках сонной толпы.       Во время шествия Эйдэн подъезжал к открытому окну кареты, лошадь под ним была в пене, сам он весь промок от пота, и даже его черные волосы не доехали до дворца сухими, ночная скачка сильно утомила его. — Волнуешься, сестренка? — усталым, но добродушным и даже милым голосом спросил он.       Его карие глаза встретились с испуганными, восхищенными, прекрасными зелеными глазами Лэсси. Он усмехнулся. — Все будет хорошо, сестренка, — подбодрил он и, пришпорив коня, скрылся среди гвардейцев.       Карета остановилась, и вместе с ней замерло сердце Лэсси. «Ты должна быть сильной, — одними губами говорила она себе. — Ты принцесса и рождена для жизни при дворе!»       Первым из кареты вышел король, вслед за ним Ваноца, которая тут же заметила среди встречающих побледневшее от злости и недовольство милое личико Бэкки, следом вышла Лэсси. Двор поразил ее своей красотой, огромный, грубый и одновременно изящный серый замок был намного больше поместья матери. Шуршание платьев, мантий, блеск доспехов королевской стражи, почетно склоненные головы знати – все это поражало своей пышностью и пугало своей слащавостью и лживостью.       К королю подошел высокий, коренастый, чуть полный мужчина с густыми усами и спадающими на плечи тускло-коричневыми волосами. Он был одет в синий бархатный дублет и обтягивающие штаны, черные сапоги были до блеска отполированы. По цепи на его шее можно было понять, что это граф. — Ваше Величество, — граф почтительно склонил голову. — Непривычно видеть тебя при параде, милорд Бад Уорд, — издевательски протянул король, после чего похлопал друга по плечу. — Или это ты так к приезду моих милых дам приготовился?       Голос короля был шутливым, казалось, он сейчас игнорирует добрую часть двора, и общается только со своим другом. При словах «моих милых дам» из толпы, круто развернувшись, вышла женская фигура в небесно-синем платье, украшенном жемчугом, и направилась в сторону замка. — Это она? — тихонько, чуть склонив голову в сторону матери, спросила Лэсси. — Да, — коротко бросила Ваноца.       Лэсси смотрела вслед удаляющейся стройной девушке, той было, наверное, чуть больше двадцати. Черные кудри ее были сложены в простую весеннюю прическу и свободно рассыпались по спине. Она была красива. Король сделал вид, что не заметил выпада любовницы, и, не торопясь, в сопровождении Бада Уорда, направился к замку, и вся знать медленно, на почтительном расстоянии, ползла следом. — Пошли, — мягко сказала Ваноца. — А он кто? — спросила Лэсси, указывая взглядом на Бада. — Граф Камбрии, приближенный и друг твоего отца, — тихо отвечала Ваноца. — А где Эйдэн? — в голосе девочки чувствовалось разочарование в том, что брата не было рядом тогда, когда он был ей так нужен. — При дворе его не любят, он бастард, пусть и узаконенный. Он правильно делает, что старается поменьше вилять перед толпой, — женщина и сама не очень любила Эйдэна, она до сих пор при виде парня чувствовала ревность к его давно умершей матери. — Меня больше интересует, где Вилмар, с его стороны непочтительно не явиться навстречу сестре и матери.       Лэсси прекрасно понимала своего незаконнорожденного брата. Она сама с удовольствием убежала бы от этих любопытных глаз. Все эти люди пугали ее, были незнакомы, их яркие одежды заставляли девушку стесняться своего скромного, пепельных цветов, платья. Она молилась только об одном, чтобы день побыстрей кончился.