Яд д'Обинье

      Айвор Морт находился в подвале старой усадьбы, принадлежащей личному доктору короля Фредрико Мортмера. Он сидел на резном деревянном кресле, облокотившись о старый, трухлявый, грозящий вот-вот рухнуть, стол. Он был одет в потертые кожаные штаны, мягкие сапоги и черный дублет с отрезанными, по последней моде, и заново прикрепленными к плечам при помощи шнуровки рукавами. Голова его была низко опущена и прямые длинные рыжие волосы спадали на поверхность стола. Именно эти волосы были причиной его пребывания тут. По приказу короля и отца, он должен был оправиться в Эстэ и приблизиться ко двору д’Обинье. Парень тяжело вздохнул, его яркая рыжина, как ничто лучше, выдавала его происхождение. Мортмеры славились рыжим цветом волос, которым обладали все их отпрыски без исключения. Однако Айвор не был Мортмером, он был Мортом, бастардом. У отца не было законных сыновей, зато было три дочери: Роза, София и Фиделия. Все девочки примерно одного возврата, и, когда на свет появилась третья из них, королева погибла. Было объявлено, что Луиза умерла при родах, на самом деле ее отравили по приказу короля за неспособность родить сына. Фредрико спустя полгода женился на своей любовнице Лизе Данкан, которая сейчас ждала ребенка. Королю и в голову не приходила такая мысль, как официально признать Айвора. Бастард ездил с разными поручениями по графствам отца: передавал приказы, шпионил, тайно проверял имущественное состояние женихов, претендующих на руку королевский дочери, вел незначительные переговоры с мелкими представителями знати. Его отец был осторожным, порою параноидальным, враги мерещились ему даже среди личных шпонов, поэтому в Эстэ он решил отправить сына.       Доктор Гиф Уорд был хорошим человеком. Несмотря на юный возраст – двадцать восемь лет, он многого добился. Внешность у Гифа была приятная: загорелая кожа, зеленые глаза и коротко подстриженные пепельные волосы. Ему были присущи такие качества, как доброта, ум, проницательность и полное доверие короля.       Они уже пятый день бились над цветом волос, пытаясь сменить его с подозрительно рыжего на любой менее заметный. Дверь скрипнула, и в комнату вошел Гиф Уорд. Он был одет в длиннополый серый кафтан без пояса. В подвале сразу стало душно и тесно. От доктора распространялась волна неприятных запахов. — Что это? — брезгливо спросил Айвор, взглядом указывая на баночки разных размеров в руках Гифа. — Вот! — торжественно воскликнул Гиф, сваливая свою ношу на стол перед лицом бастарда.       Айвор тут же вскочил со стула, кашляя от резкого, неприятного запаха. — Только не говори, — бастард попятился от стола. — Именно! — воодушевленно продолжал доктор. — Это, — он показал Айвору мутную баночку с непонятной жижей, — жидкость для золочения. Мне сказали, ей можно обесцветить волосы. Она приготовлена из сока корней майского орешника, шафрана, бычьей желчи, ласточкиного помета, серой амбры жженых медвежьих когтей и ящерного масла.       Лицо бастарда исказилось от возмущения, он хотел было что-то сказать, но доктор, не дав ему раскрыть рта, продолжил дальше: — Это, — он указал на темную, испускающую зловоние банку, — черный краситель для закрашивания седины, мне дал его один старый друг, — видимо, «старый» здесь надо было воспринимать буквально. — Он состоит из пепла, скорлупы грецкого ореха, лука-порея и... пиявок.       Айвор не знал, что сказать, ему меньше всего хотелось наносить на голову смеси из амбры и пиявок. Бастард тяжело вздохнул. — А это, — радостно продолжил доктор, — щелочь. Она тоже обесцвечивает, но сильно сушит волосы и к тому же ужасно щиплет. Ее дала мне одна леди, она давно уже использует этот метод, так что он проверен, значит, не облысеешь. — Постой-ка, а как же твой друг, старик, который дал тебе черную краску. Так он лысый! — возмущенно воскликнул бастард, жалея, что он вообще согласился на это дело. — Так, во-первых, он не старик, — назидательно говорил доктор, — а во-вторых, ты прав, волос у него на голове совсем мало. Но будем надеяться… — Стой! — перебил Айвор. — Я хотел сменить цвет, а не полысеть! Проще тогда сразу побрить голову! — Тогда через пару дней, когда вновь начнут расти волосы, твоя рыжина вылезет наружу!       Айвор знал, что в этом Гиф прав, однако ему не хотелось красить этим тихим ужасом голову. — Но… — Не ной, — безжалостно оборвал доктор. — Приступаем.       Процедура была ужасной, щелочь дико щипала, а когда Гиф вывалил на голову бастарда содержимое черной зловонной баночки, обоих чуть не вырвало. Айвор заставил Гифа самолично наносить краску, тот поначалу хотел, чтобы бастард сам занимался своим преображением.       «Пусть этот садист тоже помучается», — злорадно думал бастард, когда Гиф, нанося на волосы мутную склизкую жижу, брезгливо морщился и кашлял от резкого запаха.       Айвор терпел все издевательства, стиснув зубы, не произнося ни слова, ради отца. А хотелось! Как же ему хотелось набить морду Уорда. Когда все осталось позади, и голова высохла, Айвор преобразился до неузнаваемости. Лицо казалось худым, голубые глаза – холодными и злыми. Волосы стали грубыми и жесткими, они черными паклями свисали до плеч.       С рассветом Айвор отправился в Эстэ, у него было поддельное свидетельство, что он сын виконта Васко из свободного графства Эссен. Навряд ли д’Обинье знали Васко, а уж тем более его сына, который уже как месяц томится в темницах Морта.