Яд д'Обинье

Замок Эстэ и его окрестности       Эйдэн быстро шагал по коридорам. Слуги и придворные в недоумении оборачивались на взбешенного бастарда, лишь стражи с маской безразличия не поворачивались вслед, а так и стояли, не сдвинувшись с мест. Пусть все эти любопытные глаза видели лишь злость и беспричинную агрессию, они не должны были заметить смятение и отчаянье, сжавшее сердце Эйдэна. Вот уже быстро приближающийся выход из замка, вокруг которого столпилась куча людей, обсуждающих что-то. Графы, виконты, знатные дамы в пышных платьях – все они отшатнулись, уступая дорогу бастарду. Эйдэн сорвался на бег, вылетел из этих каменных стен, которые, казалось, сдавливали и душили его. Вот он уже на первых ступенях, ведущих в замок. Он запрокинул голову к безучастному небу. Ветер яростно трепал черные волосы, казалось, разделяя его боль. Боль настолько огромную, не вмещаемую, рвущуюся наружу и не находящую выхода. Небо было серое, предгрозовое. Набухшие черные тучи грозно висели над замком, готовясь обрушить на него свою мощь. — За что? — одними губами спросил Эйдэн. — За что?! — срывающимся, злым, полным боли голосом выкрикнул он.       Ветер жадно поглощал все звуки, и лишь безмолвные стражники, стоящие у входа, стали свидетелями этого странного зрелища.       Он видел лишь хмурое небо, безучастное, безразличное. Ветер усилился. Сверкнули первые молнии. Эйдэн быстрым шагом направился в капеллу, надеясь хоть там найти спокойствие своей запутавшейся душе. Сад бушевал. Природа сошла с ума, ревела и рвалась, как готовый сорваться с цепи пес. Всё затянулось темной пеленой, огромные весенние тучи не давали прорваться на землю свету. Все придворные спрятались в замке, поэтому у дверей столпилось так много людей. Забавно, он жил тут три года и ни разу не заходил в обитель богов, а сегодня он направлялся туда уже второй раз.       В капелле было темно, и робких огоньков свечей не хватало, чтобы осветить черноту этого места. Придворный духовник, облаченный в черную робу, сидел на небольшой резной скамейке, расположенной у стен храма. Служитель богов вздрогнул, когда вдруг распашные двери резко открылись, и в капеллу влетело что-то черное. Духовник не ожидал посетителей в такую непогоду. Это был бастард. Он упал на колени перед алтарем, с него ручьями текла вода, капая, пропитывая красный коврик для молитв. Он не заметил священнослужителя. Духовник хотел подойти, узнать, что случилось, возможно, принять исповедь, но что-то его остановило, он испугался и предпочел сидеть в своем темном углу, зная, что Эйдэн его не заметил. Замок Эстэ       Король любил такую погоду. По его мнению, гроза – это конечные проводы зимы, стихия, которая стирает последние грани и полностью уничтожает оставшееся упоминание о холодном времени года. По его мнению, гроза – это очищение, когда боги, показывая свое величие, устрашая грешников, подталкивают их к раскаянию. Стэнфорд д’Обинье сидел, растянувшись в мягком, обитым красным бархатом кресле. Король был в узких обтягивающих черных штанах и черном, опоясанным тонким ремнем кафтане, спускающимся до колен. Поверх был надет короткий плащ с вышитыми золотом рукавами и тяжелым, подбитым волчьим мехом воротником. На груди красовалась массивная золотая цепь. Комната была маленькой, с одним окном и завешанными гобеленами стенами. Король смотрел, как умиротворенно танцует пламя в камине. Мягкий медвежий мех, расстеленный по полу, приятно щекотал босые ноги. Придворные не совались в эту комнату, лишь канцлер, доверенный друг короля, и Бад Уорд могли зайти сюда. Однако Бад, бывший соратник по мечу, уехал в Камбрию, подавлять восстание. А Палмер Ризли, канцлер и хранитель королевской печати, редко заходил сюда. — Можно войти? — раздался робкий стук в комнату. — Кого там черти принесли? — чуть хмельным голосом рявкнул король.       Палмер Ризли знал, что так король говорит «можно». Палмер был стройным, даже слегка худощавым, мужчиной среднего роста. На фоне короля он казался особенно хрупким. Канцлер коротко стриг свои темные волосы, чтобы те не мешали ему смотреть по сторонам. По его мнению, живя в столь опасное время, надо ясно видеть, что тебя окружает. Он всегда был одет в обтягивающий черный кафтан из жесткой, хорошо держащей форму ткани. Мягкая обувь позволяла ему передвигаться по замку абсолютно бесшумно. Лишь скромная серебряная вышивка украшала высокий воротник его одеяний. К узкому поясу был прикреплен кинжал, готовый всегда пуститься в дело. Впрочем, сам обладатель оружия говорил, что клинок служит лишь для самообороны.       Канцлер прошел в комнату и жестом пригласил еще двух людей. Мужчину лет сорока в скромных монашеских одеждах и парня, одетого в дублет с рукавами, прикрепленными шнуровкой, и кожаные штаны. Король вопросительно окинул их взглядом и перевел тяжелый взор карих глаз на друга. — Вы просили представить перед Вашим Величеством лучших кандидатов на должность вице-канцлера, — пояснил Палмер. — Я отобрал двоих.       Король устало вздохнул, даже здесь его настигли дела. Но ничего, скоро наступит жаркое лето, и он вместе с детьми уедет в Лунный замок, что стоит на берегу хрустально чистого озера. Стэнфорд грозно посмотрел на монаха: — Почему слуга богов решил служить короне? — Я верю, что Ваше Высочество — истинный король, ниспосланный нам небесами. И мне будет честью служить Вам, — дрогнувшим голосом ответил монах. — А ты, парень, зачем тебе должность вице-канцлера? С твоими данными можно было бы податься в военные, — сказал Стэнфорд, заглядывая в холодные голубые глаза юноши. — Я боюсь смерти, — почтительно ответил тот. — А жить, Ваше Высочество, на что-то надо.       Король засмеялся. — Отличный парень, бери его, Палмер, — ответил король и жестом приказал всем покинуть комнату. Замок Эстэ Покои наследного принца Вилмара       Вилмар стоял, оперевшись руками об узкий подоконник, и всматривался в бушующую стихию. Окна были открыты, и врывавшийся в комнату ветер теребил волосы цвета темного ореха. На душе было неспокойно. — Ты правильно поступил, — неожиданно прозвучал нежный женский голос.       Принц резко обернулся, в комнату без спроса вошла Бэкка, любовница отца. Она была одета в темно-красное, украшенное золотыми полосками платье с узким, черным, украшенным рубинами корсетом. Платье было без рукавов, открывая ее нежные белые руки. Низкий прямой вырез выгодно подчеркивал небольшую грудь. Бэкка не признавала свободных, скрывавших женственность одежд, которые обычно носила Лэсси. Черные кудри были аккуратно уложены, на голове красовалась диадема. — Ты уже видела, как взбесился брат? — злобным мстительным голосом спросил Вилмар. — Его реакция подтверждает мои слова, — невинно улыбнулась Бэкка. — Как он мог! — взбешенно закричал принц и с силой пнул оказавшуюся рядом тумбочку, которая, вздрогнув, повалилась на пол. — Меня берет ярость, как я представлю Лэсси в его грязных объятьях, — зло, с каким-то отчаяньем прошипел Вилмар, приблизившись к Бэкки вплотную, и тут же отошел, повернувшись к любовнице короля спиной.       Его трясло от ярости, лицо было искаженно гневом. Он одновременно ненавидел и любил сестру. Так же он любил и своего брата, в его памяти до сих пор были светлы воспоминания, когда они весело сражались с ним на деревянных мечах в Шэре. Догонялки, смех, игры – все это осталось в далеком солнечном прошлом. Он с яростью налетел на стену, не понимая, как двое самых дорогих людей могли так жестоко предать его. Стоило ему представить, как брат с сестрой сливаются в страстном поцелуе, как его руки ласкают ее златые кудри, и на глаза наворачивались слезы. Да, он отомстил. Отомстил им обоим, но от этого ему не стало легче. Он решил, что уничтожит бастарда, но и эта мысль лишь болью отдавалась в сердце.       Бэкка вышла из комнаты так же тихо и незаметно, как и вошла. Как только Лэсси уедет, двор покинет и Ваноца. Девушка знала, что ее с королем связывает лишь страсть, и боялась, что в присутствии Ваноцы в Стэнфорде вновь проснутся старые чувства. Надо было избавиться как от Ваноцы, так и от ее детей. Бэкка надеялась сама родить королю наследников. К тому же было разумно приблизиться к старшему сыну, который был на четыре года младше самой Бэкки. Надо было только отодвинуть от него брата с сестрой, которые могли все испортить и вечно путались под ногами. Бэкка еще не решила, при ком бы ей жилось лучше, при новом или старом короле. И одно ее пугало, она на самом деле полюбила Стэнфорда д’Обинье. Замок Эстэ Покои Лэсси д’Обинье       Он стоял здесь, под ее вопросительным взором зеленых глаз, в залитых золотым утренним светом покоях сестры, и не мог выдавить из себя ни слова. Сегодня на рассвете он сказал отцу, что сам сообщит Лэсси новость о замужестве. Лэсси стояла в окружении своих фрейлин, одетых в одинаковые голубые платья. Девушки кружились вокруг принцессы, подбирая рукава к ее сегодняшнему наряду. Лэсси выбрала сегодня просторный бирюзового цвета марлот – распашное от шеи платье, не имеющее талии. Одна милого вида фрейлина расчесывала мягкие золотые локоны сестры. — Надо поговорить, — тихо сказал Эйдэн. — Говори, — нежно улыбнулась Лэсси. — Они нам не помешают. — Отец выбрал тебе жениха, — мрачно известил бастард. — Да?! — восхищенно воскликнула Лэсси, ее зеленые глаза восторженно заблестели. — А кто он?       Эйдэн отвернул голову в сторону, черные волнистые волосы скрывали его лицо от Лэсси. Ему было больно смотреть на это наивное, по-детски доброе создание. Они все росли в Шэре, но Вилмара, как своего наследника и преемника, отец забрал в семь лет, и они остались с Лэсси вдвоем, успев за следующие пять лет, перед тем, как король отправил Эйдэна в военный колледж, хорошо сдружиться. На лето старших братьев снова отправляли в Шэр, к матери и сестре. — Он, — лицо Эйдэна искривилось, он поднял на Лэсси карие глаза, в которых читалось сочувствие и боль. — Это король Неаполя, Балдэр Де Ла Нэва. — Что? — растерянно и огорченно спросила Лэсси. — Он же старый! — воскликнула она, отпугнув от себя фрейлин. — Так надо, сестренка, понимаешь… — начал было объяснять он все тонкости дипломатии, как она прервала его. — Как? Как ты посмел? — в ее глазах заблестели слезы. — Позволил им отдать меня! — Это решение короля, — напомнил Эйдэн. — Мне все равно! — резко выкрикнула сестра, слезы так и застыли в ее глазах, и ни одна слезинка не посмела вырваться наружу.       Сточ Фрей хорошо вышколила Лэсси. Нельзя показывать своих слез. — Я не пойду замуж, — решительно заявила она. — Если ты откажется дать брачную клятву, то Балдэр женится на мортовской принцессе и откроет проход королю Фредрико в наши земли. Лэсси, Мортмеры здесь камня на камне не оставят. Прошу. Наша судьба в твоих руках, — с горечью в голосе сказал Эйдэн. — Хорошо, я выйду замуж, — выпалила Лэсси. — Но Эйдэн, скажи, я сама вправе выбирать члена семьи, который поведет меня под венец? — Лэсси, не надо, — отшатнулся бастард, он догадывался, что задумала Лэсси.       Она решала, раз он может доставлять ей такую боль, то пусть тоже страдает вместе с ней. — Я сама вправе выбирать того, кто поведет меня под венец?! — зло повторила она вопрос. — Да, — сокрушенно ответил Эйдэн. — Тогда это будешь ты, — скривив губы, мстительно заявила Лэсси. — Ты, Эйдэн. Ты лично отдашь меня этому старому извращенцу! Такова моя воля!       Ее милое личико покраснело, из глаз вот-вот грозились хлынуть слезы. Часть волос упала на лицо, а из-под них выглядывали злые зеленые глаза. Глаза, которые смотрели на бастарда, как на последнего предателя. — Лэсси… — хотел он что-то сказать, но сестра оборвала его. — Все вон из комнаты! Все! — отчаянно кричала она. — И ты тоже! — с особой яростью указала она на Эйдэна.       Эйдэн быстро вылетел из комнаты, так, чтобы никто не видел его искаженное болью лицо, и устремился в свои покои. Ему было тяжело осознавать весь ужас того, что ждет его сестру.