Яд д'Обинье

Спальня короля Стэнфорда д’Обинье       С тех пор как завязались их отношения, Бэкка жила с королем в одной комнате. Обычно монархи не делили покоев не то что с любовницами, но и с женами, однако Стэнфорд был исключением. Королю всегда нравилось просыпаться в объятьях своей возлюбленной, нравилось, когда после тяжелого дня его встречают не только темные стены и тусклые огоньки свечей.       Мгновение назад Стэнфорд покинул покои, она хотела, но не осмелилась сказать ему нечто важное и значимое, лишь с непривычной для себя робостью смотрела вслед удаляющемуся любовнику. Бэкка позволила служанкам одеть себя и отослала их из комнаты. Любимое красное платье теперь казалось тугим и тесным. Любовница короля запуталась в своих чувствах и ощущениях. Руки ее похолодели, но от холода или волнения — Бэкка не понимала. Ей казалось, что в комнате душно, и сам воздух давит невидимой массой на ее хрупкое тело, не позволяя дышать. Вдруг она ощутила себя такой хрупкой и беззащитной, но внешне это не проявилось. Грациозной походкой Бэкка направилась к окну, скрипнули ставни, и в лицо любовницы ударила волна теплого и свежего весеннего воздуха. Девушка робко дотронулась до живота, и хоть нежная мраморная ладошка почувствовала лишь жесткую и тугую ткань лифа с отполированными гранатами, внутри нее что-то встрепенулось и как будто потянулось навстречу. Губы ее тронула счастливая и немного испуганная улыбка. Нельзя сомневаться, она скажет королю! Но Бэкка боялась будущего. Она многое слышала о неуравновешенном характере Вилмара и страшилась того дня, когда сын сменит отца на троне. Что тогда будет с ней и ее ребенком? Лучше, если ее ребенок станет единственным законным наследником, тогда опасности для нее и малыша больше не будет. Бэкка была уверена, что родится мальчик. Девушка была готова на все, чтобы защитить сына. Любовница отогнала мрачные мысли, она не хотела смерти королю и лишь недавно призналась себе в этом. Бэкка подошла к своему столику и открыла маленькую резную шкатулку, легким движением она вытряхнула все содержимое на стол. Тонкие белые пальцы легко подцепили крышку второго дна, под которым прятался пузырек из темно-зеленого стекла.

***

      Тяжелые резные двери скрипнули и открылись перед Стэнфордом. — Мне сказали, ты хочешь меня видеть, и дело это первостепенной важности, — король вопросительно посмотрел на любовницу. Девушка отвернулась от окна и тревожно заглянула в глаза королю. — Что-то случилось? — король ничего не понимал, и это ему явно не нравилось. — У нас будет ребенок, — глаза Бэкки блестели, вот-вот грозились появиться слезы.       Король нервно вздохнул. Такая новость сильно ошарашила Стэнфорда. Дыхание монарха участилось, со стороны могло показаться, что он злится. Король никогда не умел правильно реагировать на подобного рода новости, и Ваноца, подарившая ему троих детей, знала, что так Стэнфорд приходит в себя после неожиданно радостных известий, переживает их где-то в глубине души, оставляя на поверхности растерянного и нервно дышащего мужика. Бэкку же такая реакция сильно напугала. — Ты не рад? — спросила побледневшая девушка.       Стэнфорд ничего не ответил, а лишь подошел и заключил хрупкую любовницу в крепкие медвежьи объятья. Жесткий мех его тяжелой накидки приятно щекотал мраморные щеки Бэкки, по которым скромно прокатывались никем не замеченные слезы. Сейчас, когда на мгновение ей показалось, что весь привычный мир рухнул, что все потеряно, когда она ощутила этот леденящий душу испуг, и когда так же незаметно все вернулось обратно, она была счастлива. Девушка чувствовала, что ее любят, и ее ребенка тоже будут любить. В семье д’Обинье всех детей считали подарком судьбы, все дети здесь были желанными. Клык       Блеклый утренний свет просачивался сквозь листья. Лагерь наполнился ворчливыми голосами просыпавшихся людей. Около реки было холодно, и каждое сказанное слово испарялось в воздухе облачком пара. По воде расстилался густой туман, медленно и величаво плывущий в сторону стоянки. Лошади сонно били копытами. Часовые, заметив первые признаки пробуждения, радостно говорили с проснувшимися и голосами своими, нарушающими утреннюю тишину, будили все еще спящих.       Эйдэн сидел, оперевшись спиной о дерево. Ночь выдалась холодной, спать пришлось на седлах и попонах, а укрываться плащами. Бастард просидел до рассвета, не смыкая глаз, не из-за неудобства, а из-за вороха тревожных мыслей, стаей кружившихся у него в голове. Эйдэн думал о сестре. Скорее всего, он не успеет вернуться до отъезда Лэсси. Бастард переживал о том, что нескоро увидит ее, возможно, через год или два, а может, и через десять лет. Но больше всего ему не давала покоя та мысль, что Лэсси ждет и надеется на его поддержку в такую трудную минуту, а он уехал из Эстэ, никого не предупредив. Эйдэн болезненно поморщился. Пустыми глазами он наблюдал за пробуждением лагеря. Уже слышались жалобы на дождь, который неожиданно прошелся ночью, на холод, слышались пошлые шутки и подтрунивания. Уже не первый раз Эйдэну приходилось ночевать со своей гвардией в лесу, и каждая такая ночь сближала их. Бастард погрузился в свои мысли и не заметил, как к нему подошел часовой. — Все готовы, — доложил Григор.       Внешность Григора была обманчива, щуплый и болезненный на вид парень очень проворно обращался с мечом, и Эйдэну не хотелось бы столкнуться с ним в бою.       Эйдэн медленно поднялся и направился в сторону своей гвардии. Люди уже окончательно проснулись и были во всеоружии. Из-под капюшонов на бастарда смотрели хмурые и серьезные взгляды. Радость и беззаботность утра со всеми его шуточками исчезла, уступая место серьезной действительности. — Трое останутся сторожить лошадей, остальные пойдут со мной, — усталым голосом сказал Эйдэн. — Пойдем по тоннелям. Передвигаться тихо, не шуметь. Слуг не трогать. Если кто-то из прислуги нападет первым — можно убить. Наша главная цель — виконт Валле, его не убивать. Всем все понятно?       Встретив в ответ тишину, Эйдэн довольно улыбнулся. Вскоре он уже вел своих людей вереницей подземных ходов. Подземелье встретило пришедших могильным холодом и сырым земляным запахом. Вот впереди показалась трухлявая деревянная дверь. Служанка забыла запереть ее, и вскоре люди д’Обинье уже рассредоточились по замку. Эйдэн с небольшим отрядом отправился в сторону главного зала, он чувствовал, что Валле там. Откуда-то сзади послышались женские крики и гремящий бой посуды. Дверь сбоку резко распахнулась, и оттуда вылетел мальчишка лет пятнадцати. Парень явно решил защищать своего виконта до конца. Вооруженный канделябром, он напал на ближайшего гвардейца, но тут же обмяк, напоровшись животом на меч, и медленно сполз, оставляя кровавый след на стали. — Вот гадёныш, сам нарвался ведь, — выругался Григор, вызволяя оружие из тела парня.       Откуда-то снизу послышался лязг стали – этажом ниже шла битва. — Да где они все, — проворчал кто-то из гвардейцев.       Однако ждать долго не пришлось, вскоре они пришли к невысоким дверям, ведущим в главный зал. У входа скопилась стража, угрожающе наставив на пришедших острия клинков. Через мгновение люди д’Обинье кинулись на врагов. Резкими вскриками лязгала сталь. Эйдэн с мечом бросился на ближайшего стража. Легко уворачиваясь от неумелых атак, он наносил быстрые и точные удары, и вскоре стражник открылся, нелепо раскинув руки в стороны, и тут же получил скользящий удар по горлу. Фонтаном брызнула кровь, попав на лицо бастарда. Издав кряхтящий звук, стражник повалился на пол. Эйдэн оглянулся, гвардейцы уже добивали людей Валле, тогда бастард толкнул тяжелые двери, и те широко раскрылись, открывая перед ним большой светлый зал.       Впереди, у самых окон, стоял виконт Валле. Свет падал из-за спины виконта, рассеивался по комнате, ослеплял. Пятеро стражников, выставив вперед мечи, загораживали предателя. Стив Рой сразу узнал Эйдэна. Рядом с виконтом стояло двое слуг, один из которых выделялся пивным животом. Мужчины удерживали вырывающуюся и рыдающую Лизу. Лицо и руки служанки были покрыты синяками. Стив был облачен в стальные доспехи, так же как и солдаты, защищающие его. Эйдэн сразу узнал в этой пятерке храбрых воителей, прошедших через многие битвы. Они абсолютно не были похожи на стражу Валле. Они отличались всем: и уверенной позой, и суровостью во взгляде, и манерой держать меч. На Эйдэна и собравшихся около него людей солдаты смотрели с холодным презрением, как на бандитов. Виконт Валле, напротив, казалось, обезумел. Дрожащим взглядом он рассматривал Эйдэна, безумная улыбка преобразила его жидко-серые крысиные глаза, в них больше не было трусости, лишь ярость. Виконт побледнел и похудел, он не спал с неудачного штурма на Клык. В следующее мгновение Стив издал душераздирающий крик, переросший в смех, и облаченные в сталь люди двинулись вперед. Бастард мельком переглянулся с Григором, поняв друг друга без слов, они стали обходить одного из латников с двух сторон. Остальные люди д’Обинье тоже рассредоточились по выбранным целям. Латники подходили медленно, не торопясь, расценивая каждое действие своих врагов. Люди д’Обинье растянулись по всему залу (включая Эйдэна, их здесь было всего шестеро), вынуждая латников разделиться. Солдаты не оценили по достоинству гвардию в кожаных доспехах и дублетах и легко поддались на уловку. Эйдэн не сводил взгляда с медленно приближающегося врага. Краем сознания он уловил глухой удар стали о сталь – битва началось. Бастарду не впервой было работать в паре с Григором. Вот они одновременно налетели на солдата, тот размашисто махнул тяжелым двуручным мечом, и обоим нападавшим пришлось отскочить в сторону. В следующее мгновение они наступили с двух сторон, вынуждая солдата обороняться от атак. Тяжелый, неповоротливый меч не позволял отбивать все легкие, но быстрые удары, то и дело пропускал их. Послышался приглушенный звоном стали, знакомый хрип, кого-то из людей Эйдэна убили. Последовал еще один размашистый удар, и д’Обинье вновь пришлось отступать в сторону. Григор быстро подскочил обратно и ткнул тонким клинком через забрало, солдат сдавленно закричал, удар пришелся в глаз. Латник открылся, и Эйдэн тут же ударил по образовавшейся между шлемом и нагрудником щели. По сверкающему доспеху алыми ручьями заскользила кровь. — Эйдэн! — вскрикнул Григор.       Эйдэн обернулся и тут же, согнув ноги, вскинул над собой клинок, перехватив его рукой. Удар тяжелым двуручным мечом обрушился сверху, и, не выдержав его силы, бастард упал на колени. Латник занес меч для второго удара, но Григор был уже рядом и всадил клинок в открывшуюся подмышку. Рука солдата повисла плетью, двуручник упал, и гвардеец добил латника точным ударом в шею. Эйдэн тут же вскочил на ноги, оглянулся, битва была выиграна. Двое его людей погибло. Тут в зал вошло еще пятеро гвардейцев, с ними был Бад Уорд, граф Камбрии, взятый Валле в плен. Друг отца был слегка потрепан, но доволен. Зал огласил женский вскрик, виконт крепко держал Лизу, подставив к ее горлу кинжал. Служанка смотрела на бастарда умоляющими глазами. Эйдэн стал медленно, но раскрепощенно подходить к Стиву, отметив про себя исчезновение двух уродливых слуг. Весь вид бастарда кричал о полном безразличии к судьбе девушки. Эйдэн остановился в двух шагах от обезумевшего виконта Валле, позади бастарда выстроились его люди, грязные, злые, похожие на цепных псов, ожидающих приказа, чтобы броситься. — Сдавайся, Рой, ты проиграл, — холодно объявил Эйдэн.       Эйдэн знал, что жизнь девушки уже не спасти. Он не хотел, чтобы его люди брали на себя ответственность за ее смерть, поэтому сделал еще один шаг вперед. — Стой! — бешено заорал Стив и в следующее мгновение перерезал горло бедной служанке, которая не вовремя похвасталась при нем, что скоро у нее начнется новая жизнь.       Эйдэн подал знак рукой, и его люди схватили бывшего виконта Валле. Тело Лизы осело на пол, от него медленно расползалась лужа крови окрашивающая половицы алым цветом. Деревянный настил светлого зала с жадностью впитывал всю пролитую сегодня кровь. — Григор, соберите слуг и объявите, что отныне этот замок принадлежит королю. Пусть они захоронят тела. — Эйдэн д’Обинье, — бастард резко обернулся. — Спасибо, — горячо сказал Бад Уорд. — Надеюсь, граф, с вами подобающе обращались? — учтиво спросил бастард и, получив утвердительный кивок, вновь обернулся к бывшему виконту.       Эйдэн расстегнул верхние пряжки дублета и достал из внутреннего кармана мягкий кожаный футляр. Вскоре в его руках развернулась небольшая бумага. — Это, — он повернул лист текстом к Стиву, — твое признание, которое ты подпишешь. Все просто, — Эйдэн улыбнулся и стал вслух зачитывать текст: — Я, Стив Рой, виконт Валле, официально признаю, что ввел честных граждан Эстэ в заблуждение и сподвиг их на восстание против Его Величества Короля Стэнфорда д’Обинье… — Никогда, — взревел Стив.       Карие глаза бастарда зло сверкнули. Сейчас он напоминал самого настоящего разбойника: растрепанные черные волосы, испачканная в лесу одежда и брызги высохшей крови на лице. Эйдэну не хотелось возиться с признанием, он еще заранее оправил одного из гвардейцев в комнату виконта. Бастард надеялся успеть на свадьбу сестры. — Джери, — позвал Эйдэн, и гвардеец вышел вперед, передав бастарду какую-то бумагу.       Это был самый обычный, ничего не значащий указ, взятый в кабинете Валле. Эйдэну нужен был образец подписи. Бастард подошел к широкому столу, появился слуга, приведенный Джери, поставил перед Эйдэном чернильницу с пером. Разложив два документа перед собой, бастард мастерски подделал подпись виконта. Стив застыл, с возмущением глядя на д’Обинье. Бад предпочел промолчать. — Вот и все, — Эйдэн холодно улыбнулся. — Властью, данною мне королем, приговариваю тебя к смертной казни через четвертование. Приговор приведу в исполнение завтра вечером.       Виконт зашелся в возмущениях и проклятьях, но его уже никто не слушал, люди д’Обинье тащили его в камеру. Как только Стива вывели, Эйдэн направился к графу Камбрии. Было решено, что Бад останется в Клыке. Эйдэн оставит графу своих гвардейцев до прибытия людей из замка. Сам бастард решил после небольшого отдыха отправиться в Эстэ. Путь предстоял долгий, и ехать сразу после битвы и бессонной ночи было бы настоящим самоубийством. Эстэ       Айвор стоял в тени толстой колонны и ждал. Ждал он уже очень давно, может, час или два, однако стражники у двери в покои Вилмара так и не собирались никуда уходить. Наследный принц – его попросила убить Бэкка – был в своих покоях, все еще страдая от раны. Любовница короля пообещала отвлечь стражу, но как-то не торопилась с этим делом. Вечно находящаяся рядом с принцем Ваноца сейчас была на свадьбе дочери. В коридорах замка было непривычно пусто, все придворные были на коронации короля и королевы Неаполя. Вдруг где-то на лестницах раздался женский крик, по голосу вице-канцлер узнал любовницу Стэнфорда. Стражи сорвались с мест и, гремя доспехами, бросились на помощь. Айвор быстро надел капюшон и тенью проскользнул за дверь.       В комнате царил кисло-сладкий запах трав. Было душно. Плотно закрытые, тяжелые шторы не пропускали свет. Принц спал. Айвор слышал, что наследник пошел на поправку, но бледный вид Вилмара и взбухшее красное плечо говорили об обратном. Казалось, что вот-вот — и принц без посторонней помощи отправится на тот свет. Айвор подкрался к кровати, легко ступая мягкими сапогами, не создавая ни малейшего шума. Быстро достав зеленую бутылочку, он вылил ее содержимое в рот Вилмару. Принц зашелся в кашле. Айвор с сожалением посмотрел на наследника. Он знал этот яд. «Слезы роз» обладают магическим характером, яд убивает жертву медленно, и мучения ее могут длиться от одной до двух недель. Через мгновение вице-канцлер был уже по другую сторону двери. Айвор специально пошел по лестнице, но не увидел ни Бэкку, ни стражей. Что же хитрая девушка сделала с храбрыми представителями порядка, для вице-канцлера осталось загадкой.       Айвор направился в кабинет канцлера, его ждала еще целая куча бумаг, которые требовали немедленного внимания. Слишком много времени ушло на исполнение поручений Бэкки. Вице-канцлер наслаждался пустотой замка. Проходя по небольшой, завешанной гобеленами зале, он услышал женский плач. Вначале Айвор хотел сделать вид, что ничего не заметил, но уже на выходе в коридор тяжело вздохнул и, злясь на свое любопытство, пошел на звук протяжного всхлипывания. Зажавшись в углу, сидела служанка лет двадцати. Девушка прижимала тонкую кисть к щеке, Айвор легко приподнял руку и увидел на ее лице большой кровавый подтек. Бастард присел рядом на корточки и повернул лицо служанки к себе. — Что случилось? — мягко спросил он, и мягкость эта звучала слишком сладко и обманчиво.       Девушка зарыдала еще громче, и вице-канцлеру пришлось повторить вопрос, на этот раз более жестко. Бастард сам не знал, что на него нашло, зачем ему сдались чужие проблемы, но внутренне чувствовал, что произошло что-то непосредственно касающееся его. — Балдэр, — выдавила из себя девушка. — Меня ударил Балдэр Нов.       Айвор вначале не совсем понял, что за Нова служанка имеет в виду, но вскоре догадался, что речь идет о Балдэре Де Ла Нэва. И все же он не понимал, зачем королю Неаполя бить домашнюю прислугу Эстэ. Это не нравилось вице-канцлеру все больше и больше, но он интуитивно чувствовал, что должен вмешаться. Айвор снял капюшон и еще раз внимательно посмотрел на девушку. Красавицей ее не назовешь, вокруг Балдэра крутятся служанки и попривлекательней, поэтому вариант с изнасилованием можно откинуть. — Зачем он тебя ударил? — холодно спросил Айвор и, услышав в ответ лишь одни всхлипы, более ласково добавил: — Ну же, расскажи мне. Я не причиню тебе вреда.       Девушка внимательно посмотрела в ледяные глаза бастарда и, видимо, посчитав, что ему можно доверять, начала свой рассказ: — Я убиралась в комнате. Со мной были и другие девушки. Я подошла к столу и увидела письмо, — девушка всхлипнула и продолжила более уверенно: — Оно было из Морта, и мне стало любопытно, и я стала читать. Оно было запечатано, но я открыла.       Девушка вновь залилась слезами. При одном слове «Морт» внутри Айвора все похолодело. Интуиция вновь не подвела его, но что нужно отцу от Балдэра? Все это сильно настораживало бастарда. Вице-канцлеру надоело вытягивать из девушки каждое слово. Он схватил ее за плечи и с силой встряхнул. — Что? Что там было написано? — чуть ли не криком спросил он. — Я не знаю, — залилась слезами служанка. — Там было на другом языке, я только поняла слова Лэсси и сын.       Бастарда передернуло, он сразу понял, о чем примерно шла речь в письме: у отца родился сын, наследник. Теперь Айвору нет пути обратно в Морт. Вице-канцлер оставил служанку в одиночестве и устремился в темноту коридоров. Ему хотелось бежать. В голове крутились тысячи вопросов. В идеале было бы избавиться от любопытной свидетельницы, но Айвор больше не видел смысла в служении Морту. Как бы больно ему не было, но дорога домой для него теперь навсегда закрыта. Отец даже не известил его о рождении брата, посчитал Айвора мелкой, незначительной пешкой. Идти в покои Балдэра не было смысла, наверняка письмо уже уничтожено. Айвор направился к королю, не зная еще, что ему сказать.

***

      Вице-канцлер зашел в огромный зал. В глаза сразу ударили яркие цвета платьев. Гремел оркестр, гости танцевали как-то затейливый эльфийский танец. Разнообразие нарядов поражало воображение. В другом конце зала был роскошный стол, во главе его сидели король и королева Эстэ и хмурый, мрачный король Неаполя. Место рядом с Балдэром было пустым, Лэсси танцевала. Айвор невольно поразился красоте юной королевы. Он первый раз видел, чтобы Лэсси носила такого фасона платья. Обычно наряды принцессы были легкими и простыми, а сейчас девушка чем-то напоминала Бэкку. Прекрасное бежевое платье, расшитое серебром и жемчугом, с прямым и узким, скрывающим форму груди лифом. Расшитые геральдикой Эстэ рукава открывали светлые плечи. Голова была увенчана золотой короной, сливающейся с медовым оттенком волос. Ярко-зеленые изумруды короны подчеркивали большие глаза юной королевы. Девушка то и дело вскидывала взгляд, взволнованно обводила им зал, как будто ища кого-то. — Правда, она красавица? — голос Бэкки, так неожиданно появившейся за спиной, вывел Айвора из оцепенения. — Надо поговорить, — буркнул он, и любовница, согласно кивнув, последовала за ним.       Они вышли из залы и отошли на достаточное расстояние от стражников. Бэкка сразу заметила нервный блеск в обычно спокойных глазах вице-канцлера. Айвор пересказал любовнице короля все, что узнал от служанки. Бэкка покачала головой: — Навряд ли Стэнфорд тебе поверит. Он питает большие надежды на новый союз, — мрачно сказала она. — Поэтому я и обратился к тебе, — тут же нашел выход Айвор.       Бэкка понимала, если у Морта договор с Неаполем, то все они оказываются в опасности. Черные глаза Бэкки хитро сверкнули: — Я знаю, кто нам поможет. — И кто? — недоверчиво поинтересовался Айвор. — А кто любит Лэсси больше всего? Кто пойдет на все, чтобы не допустить ее попадания в руки предателя? — мило улыбнувшись, сказала Бэкка.       Любовница короля развернулась и, шурша платьем, вернулась в праздничный зал. Айвор долго стоял в растерянности. Когда он возвращался в кабинет, окончательно стемнело, и замок наполнился слугами, разжигающими факела в коридорах. Они ходили, словно призраки, держа в руках горящие свечи, а порой и целые канделябры.       «Успеет ли Эйдэн вернуться вовремя? Поверит ли он Бэкке?» — эти мысли еще долго не давали вице-канцлеру сосредоточиться на незаконченных делах.