Яд д'Обинье

«Невозможно так любить», — невольно поражался и восхищался Айвор.       Перед глазами до сих пор стояла картина, как лицо Эйдэна вдруг замерло, преобразилось, из руки выпал окровавленный меч. Не верилось, что этот жестокий, безжалостный к врагам человек может так любить. Как бастард сорвался с места и бросился к напуганной сестре, неловко спускающейся с высоких ступенек кареты. Лэсси вышла, как только стих шум битвы, вышла на голос брата, в темноту, в неизвестность и тут же попала в его объятья. Балдэр пересадил дочь Стэнфорда в другой экипаж, который быстро помчался в сторону Ястребиных пиков, места, где люди Мортмера уже поджидали пленницу. Хрупкая Лэсси казалась совсем маленькой на фоне своего брата. Она прижималась к нему всем своим трясущимся от страха тельцем и тихо-тихо плакала. Они о чем-то говорили, но Айвор не мог разобрать, о чем. Вице-канцлер невольно порадовался, что вновь оказался на правильной стороне, что не пошел на поводу у отца и не женился на этой милого вида девушке. Айвор только сейчас понял правдивость слов Бэкки, и ему не хотелось бы встать на пути у разгоряченного д'Обинье, желающего вернуть свою сестру. — Ты как, малыш? — тяжелая рука опустилась на плечо Айвора. Бастард вздрогнул от неожиданности. Обернувшись, он встретил тяжелый взгляд Хавьера.       Вернувшись с Эйдэном в замок, они пробрались в покои Волка. Барон Камбрии был приглашен на свадьбу и уже на следующий день собирался возвращаться домой. Вице-канцлер был поражен тому факту, что Хавьер оказался близким другом младшего сына короля. Барон терпеливо выслушал Эйдэна и, подняв своих людей, помог найти Лэсси.       Хавьер был одним из немногих людей, на кого Айвор мог смотреть сверху вниз, и все же вид потрепанного жизнью Волка сильно настораживал. Вице-канцлер был уверен, что за суровой и грубой внешностью скрывается пытливый ум стратега. Бастард Фредерика раздраженно дернул плечом. — Неплохо дерешься, бумагомарака, я бы даже сказал, лучше многих. Кто тебя обучал? — не отставал Хавьер. Его явно настораживал тот факт, как лихо обращается с мечом помощник канцлера. — Отец, — и глазом не моргнув, солгал Айвор. — Он хотел отдать меня в военную школу. — Отец, — задумчиво протянул Хавьер. Голос его был похож на скрежет заржавевшей стали. Айвор чувствовал, что ему не верят.       Светлело. Небо потихоньку блекло, и тьма вновь отступала перед светом. Люди Волка тенями скользили меж деревьев, растаскивая и закапывая трупы. Жены и дети этих мужчин никогда не узнают, где покоятся и мирно тлеют их кормильцы, отправившиеся сопровождать короля в Эстэ и свято верившие, что вернутся обратно. Тела в Морте просто бросали там, где из них вышел последний дух. Айвора поначалу сильно дивила привычка эстэнцев хоронить после себя улики. Как оказалось, причиной этому являлась Красная болезнь, называемая в народе огнянкой. Еще во времена, когда первые люди пришли на полуостров, эльфийский темный маг Элан отдал свою жизнь, чтобы остановить завоевателей. Колдун совершил страшный обряд – принес себя в жертву. Огромный взрыв прокатился по южной территории полуострова. Времена эти давно были в прошлом, однако земля все еще хранила в себе черную энергию губительного заклинания. Энергия эта не представляла угрозы, однако имела свойство накапливаться в трупах. Так, более теплый климат Эстэ в сочетании с магической радиацией рождал Красную болезнь.       Айвор еще раз взглянул на Эйдэна, который аккуратно стирал слезы с опухшего личика Лэсси. Вид воссоединения семьи нагонял на вице-канцлера тоску. Подняв меч принца, бастард отправился помогать забрасывать тела мортевцев землей. Прошло полгода с освобождения Лэсси       Король Морта лихо вторгнулся в земли Эстэ, уничтожая все на своем пути и оставляя позади длинную вереницу трупов. Мортмер не знал про Красную болезнь, его неосторожное поведение спровоцировало большую вспышку огнянки. Фредерико, спасая свое войско, отступил в Неаполь, где терпеливо ждал начала зимы и спада эпидемии на границах Эстэ. Так болезнь стала естественной преградой перед войском завоевателей.        Лэсси вновь выдали замуж, на этот раз за слабохарактерного новоиспеченного короля вольного графства Норвуд. Норвуд имел границы как с Эстэ, так и с Неаполем и являл собой важную стратегическую точку. Король Сэм очень любил свою супругу и готов был отдать за нее жизнь, конечно, если бы ему это позволяла смелость. Опасаясь за дочь, Стэнфорд оставил счастливых супругов при дворе Эстэ, куда болезнь так и не добралась. Эйдэн сразу невзлюбил увальня Сэма, отличающегося своей робостью и нерешительностью. Юный д'Обинье не упускал случая жестоко подшутить над зятем, за что на него сильно обижалась Лэсси, искренне любившая своего мужа. Только счастье сестры сдерживало Эйдэна от того, чтобы собственными руками придушить Сэма. Д'Обинье терпеливо ждал момента, когда слабость короля Норвуда обернется против Лэсси, тогда-то он и избавится от раздражающего родственничка.       Сам Эйдэн прослыл виконтом Кровавым. Жестокость и решительность, дремавшие в нем до сей поры, проснулись, в сочетании с острым умом делая бастарда втройне опасным врагом. В это тяжелое время Эйдэн стал настоящей опорой своего отца. Они вели войну с двух фронтов. Эйдэн с войском подавлял восстания, вспыхивающие на фоне войны, безжалостно уничтожал людей Мортмера, переступивших на границу Эстэ. Стэнфорд же вел политический штурм из своего замка, заключая браки, союзы и соглашения, объединяя тем самым раздробленное Эстэ и попутно ведя переговоры с вольными графствами.       В эти полгода король воспрянул духом и озарял темные своды замка своей решительностью. Причиной тому послужил Вилмар, неожиданно пошедший на поправку и вскоре вставший на ноги. Бэкка не смогла стерпеть мучения своего любовника, особенно в преддверии войны, и спасла принцу жизнь. Возможно, причиной ослабления цепкой хватки нежных пальчиков стало ожидание скорого материнства. Теперь любовница лучше понимала страдания короля, наблюдающего за смертью своего ребенка. Вилмару болезнь явно не пошла на пользу. Он похудел, побледнел, стал более нервным и раздражительным. Хотя принц давно уже чувствовал себя хорошо, король сильно оберегал Вилмара, не давая ему выйти за пределы Эстэ. Теперь Стэнфорд держал своих детей при себе, только Эйдэн ощущал относительную свободу.       Ваноца была отправлена обратно в Шэр, но вскоре король вернул ее ко двору, не желая, чтобы супруга пострадала от войны или болезни. Вилмар открыто пренебрегал матерью и сестрой, что подлило масла в их отношения с братом. Однако причиной враждебности Эйдэна стало не только недостойное отношение Вилмара к семье. Эйдэн грезил о завоеваниях, об объединении не только Морта с Эсте, а также и о присоединении эльфийских земель. Преградой к его мечтам мог стать только один человек – Вилмар. Однако бастард не думал убивать брата, по крайней мере, ради короны.

***

— Как ты мог?! Он опять поверил тебе! — распылялась Лэсси. — Опять ты за свое! Зачем ты так жестоко с ним поступил? — девушка склонила белокурую головку набок, ожидая ответа.       Эйдэн делал вид, что не замечает ее. Притворно задумчиво он разглядывал растянувшуюся на столе карту, однако мысли его всецело были отданы бушевавшей сестре. Губы бастарда растянулись в едва заметной улыбке. Лэсси так забавно защищала своего жалкого супруга! Они с Айвовом до сих пор смеялись над ним. Сэм как бы случайно узнал о том, что будущей ночью жестокий д'Обинье придет убить его. Король Норвуда ужасно боялся брата своей возлюбленной и прислушивался к любому слуху, связанному с его именем. Скажи ему, что Эйдэн по ночам ворует и ест младенцев, он бы и в это поверил. Бедный мужчина, узнав о готовившемся на него покушении, тут же бежал из замка. И как бежал! Как только до него дошли слухи, он прямиком направился в конюшню. Был уже поздний вечер, но это не помешало Сэму стрелой вылететь из замка. Он нещадно гнал коня, и бедное животное, умирая от измождения, споткнулось, упало и отдало свою душу богам. Сам Сэм сломал ногу. Когда горе-беглеца нашли люди д'Обинье, у того случилась истерика – ему показалось, это Эйдэн выслал вслед наемных убийц. Теперь муж Лэсси ужасно хромал и каждый день жаловался жене на ее жестокого брата. Лэсси, в свою очередь, скандалила с Эйдэном. Однако девушка не могла пойти против брата по той простой причине, что любила его. Она обижалась, сердилась, скандалила, но злиться и ненавидеть не могла. — Лэсси, — Эйдэн поднял голову, в его глазах плясали озорные искорки, но голос был оскорбительно серьезен. — Я не виноват в том, что даже мое имя вызывает страх у твоего мужа. Если верить всем слухам, что ходят вокруг, можно сойти с ума. В чем же моя вина, если Сэм наслушался нелепых вымыслов, и они его напугали так, что он пробовал бежать из замка?       Лэсси зло топнула ножкой и отмахнула с лица упавшую золотую прядку. Теперь в ней не было той веселой и озорной девочки. Теперь в ее поведении, походке, речах чувствовалась настоящая маленькая женщина. Пышный, расшитый золотом марлот придавал девушке поистине королевский вид. А строгая золотая сетка, куда замужние женщины прятали свои волосы, ничуть не портила ее красоты. Лэсси заглянула в лицо брата. Глаза его смеялись, а губы тронула легкая улыбка. Девушка покрылось румянцем и, еще раз топнув ножкой, скрылась за дверью.

***

      Сэм был не единственным человеком, верившим во все слухи об Эйдэне. Вилмар также безоговорочно верил во все сказки, преподносимые ему Бэккой. Любовница короля надеялась на то, что принц сможет избавиться от бастарда. Изо дня в день она настраивала его против брата. Вскоре д'Обинье был убежден в том, что это Лэсси с Эйдэном отравили его. У них была на то веская причина, ведь Вилмар узнал о том, что они любовники! Он смутно помнил образ Айвора, покидающего его покои. А ведь вице-канцлер тоже прихвостень Эйдэна, и ни для кого это не секрет! Но более того – Эйдэн жаждет власти, поэтому он непременно попытается избавиться от брата еще раз! Об Эйдэне действительно ходило много слухов, некоторые из них были правдивы, но большинство было жалкой выдумкой врагов и завистников. Одним из самых правдивых слухов было то, что д'Обинье не прощал своих врагов. Покои Вилмара       Вилмар нервно ходил по комнате. Был уже вечер, и небо затянули густые сумерки. Конец осени был особенно жарким, и, назло всем пророкам и астрологам, Красная болезнь бушевала с новой силой. По этой причине Эйдэн был в Эстэ. Вилмара бросало в жар от одной лишь мысли о брате. Нет, он больше не может так жить, не может ждать и бояться своей участи – он убьет Эйдэна завтра. Ночью Вилмара мучили кошмары.       Своды главного зала терялись во тьме. Цветные витражи окон были выбиты, и из голых проемов выглядывала тьма. Пронзительный ветер беспрепятственно гулял вдоль холодных каменных стен. Тени факелов яростно кружились по полу. Розовой мрамор лежал блекло и безжизненно. Черный трон зловеще возвышался, сидящий на нем скрывался в тенях и терпеливо ждал. Желчно-желтый свет озарял лишь голову страшной фрески. Тени играли так, что глаза быка налились холодной яростью. В паре метрах от трона лежала оборванная женщина. Вилмар с ужасом узнал это красное платье, усыпанное драгоценными камнями. Бэкка заливалась глухими рыданиями. Ее черные, некогда прекрасные волосы были спутаны в колтуны. Платье было грязно и порвано. Лишь мертвенно-бледная кожа и поддернутое нервными морщинками лицо не были тронуты. В редких косых взглядах Бэкки плясал огонь. Она была похожа на израненную тигрицу, злую и все еще опасную. Вдруг тень на троне зашевелилась и резко подалась в сторону света. — Тебе не победить меня! — закричал пронзительный детский голос.       На голове мерзавца была корона. Отливающее огненными бликами золото словно сливалось с белокурыми кудрями. Вилмар знал эти локоны, это были волосы Лэсси. А лицо! Это детское лицо принадлежало когда-то Эйдэну! Только взгляд… Наполненные холодом глаза прожигали ненавистью, злобой и презрением. Несомненно, это был их ребенок. Чудовище, порожденное страшным грехом. Вдруг взгляд мальчика упал на Вилмара. — Никогда. Никогда не будет пощады моим врагам, — с ненавистью прошептал он голосом отца и залился детским, звонким, зловещим смехом.       А где-то рядом слышался смех Эйдэна.       Дыхание Вилмара было сдавлено. Ему почудилось, что что-то глухо ударило по спине. Скомканное одеяло грудой валялось в ногах. В комнате было душно и темно. Сердце бешено колотилось, и не хватало воздуха. Через полчаса полуодетый принц взахлеб напивался вином. Любой зашедший в комнату Вилмара ужаснулся бы такой картине. Принц развалился в резном кресле. Рубашка была заправлена в наскоро надетые брюки для верховой езды. Ворот был расшнурован, обнажая бледную грудь. Волосы цвета ореха взъерошены после сна. В худом лице читались тревога и беспокойство. В голове маниакально пульсировала мысль о том, что ребенок Эйдэна и Лэсси поставит на колени весь полуостров. Теперь сомнений быть не может – надо убить брата. К вечеру Вилмар решился и пригласил Эйдэна на верховую прогулку. Обеденный зал       Зал освещался лишь трепетными огоньками свечей. Это был семейный ужин. Огромный стол ломился от яств. Обстановка была тихой и умиротворенной, однако чувствовалось невидимое напряжение. Король не сомневался, что такое неловкое положение дел вылилось из-за присутствия за одним столом Бэкки и Ваноцы. Королева надела лучшее платье, черное, с золотой вышивкой и буфированными красным бархатом рукавами. Но начавшая стареть женщина сильно проигрывала перед красотой и незримой силой молодой любовницы. Вилмар демонстративно сел подальше от матери, что сильно задело Ваноцу. Однако заботливая Лэсси тут же заняла место по левую сторону от королевы, а чуткий Эйдэн составил им компанию, разместившись напротив. Сэм долго разрывался между женой и принцем и в конце концов предпочел Вилмара.       Бастард никогда не отличался глупостью, и такой жест со стороны брата – в виде приглашения на совместную прогулку – показался ему минимум подозрительным. Шпионы донесли, что Вилмар провел вечер в покоях Сэма. Эти двое явно что-то задумали! К тому же весь ужин они о чем-то шептались, изредка кидая на Эйдэна жгучие взгляды. Странность в их поведении заметили все, все, кроме короля. Стэнфорд не мог даже предположить о натянутых отношениях детей.        Заговор в числе первых заметила Бэкка. Вилмар наконец-то решился, победно думала она. Любовница гордо восседала за столом, потягивая гранатовый сок и любуясь плодами своих усилий.       Лэсси тоже заметила странности в поведении мужа. С чего это Сэм предпочел ее компании Вилмара? Лэсси сразу догадалась, в чем дело. Нежное сердце девушки разрывалось, не зная, за кого волноваться больше: за мужа или за любимого брата. Она боялась предупредить Эйдэна, боялась навлечь на Сэма смерть. Вдруг все это ей лишь показалось? Она кидала тревожные взгляды то на Вилмара с мужем, то на наряженное тенями свечей в злую маску лицо Эйдэна.       Ваноца (к недовольству Бэкки, сидевшая теперь за общим столом) тоже заметила странности в поведении Вилмара. Жестокость и решительность, светившиеся в его глазах в этот вечер, сильно обеспокоили мать. Он нее также не ускользнуло то, что взгляды эти были подарены Эйдэну. Она вырастила бастарда как своего ребенка, и мальчик стал ей родным. Вилмар давно отвернулся от матери, а в последнее время открыто презирал ее. Эйдэн же всегда бережно относился к Ваноце и отдавал ей такое почтение, как если бы она действительно была его матерью. Ваноца чувствовала, знала, что Вилмар решил убить брата. Королева с ужасом поняла, что опасается за бастарда больше, чем за собственного сына. Так случилось, что Вилмар рос при дворе. Они расстались в тот день, когда отец забрал его, и больше не смогли сблизиться. Ваноца боялась признать правоту своей догадки, но внутренне готовилась к тому, что один из ее сыновей не вернется.       Все, кроме короля, знали, что должно произойти что-то ужасное, но никто не подавал виду. Лес вблизи Эстэ       Утро выдалось по-осеннему холодным. Моросил мелкий дождик. Эйдэн безразлично рассматривал капли, медленно скользившие по черной коже перчатки. Он стоял посреди леса, в обусловленном Вилмаром месте. Бастарда сильно раздражало то, что даже на заговор против него Вилмар опаздывал. В голове промелькнула мысль, что все это была мерзкая шутка. Но разве способны Вилмар с Сэмом до такого додуматься? Сэм точно не мог, а вот в брате вполне мог проснуться острый ум д'Обинье.       Эйдэн, назло всем, был легко одет. Черная кожа и берет, достаточно, чтобы не промокнуть. Однако подобное одеяние не могло защитить даже от конвертного ножа. Назло брату Эйдэн не взял провожатых, хотя Айвор до последнего просился позволить ему быть рядом. Мало того, бастард пренебрег взять с собой хотя бы кинжал. Он явился в руки Вилмара таким, какой есть, совершенно без защиты. Эйдэн знал, если он умрет, то этот день запомнят не как победу Вилмара над виконтом Кровавым, а как страшное братоубийство. Однако Эйдэн не собирался умирать.       Послышался приглушаемый мягким ковром из листьев медленный топот копыт. Конь Эйдэна навострил уши. Это был лиссинийский жеребец, привезенный торговцами из-за моря и стоивший баснословных денег. Виконту Валле пришлось изрядно потрудиться, чтобы достать его. Эйдэн не случайно выбрал именно этого коня. Обманчиво стройный, но жилистый, выносливый и осторожный – это животное просто создано для скачек по лесу!       Из-за деревьев выехал Вилмар, одетый в кольчужный дублет. На боку брата красовался плоский короткий меч. Следом показалась грузная фигура Сэма. Бастард заметил, что нога у зятя уже не болит. При виде его Эйдэн презрительно сморщился. И что Лэсси нашла в этом жалком подобии мужчины? Он был нелепо высок и широк, с гладко выбритым лицом и коротко стрижеными волосами. Серые глаза выдавали в нем труса. Эйдэн усмехнулся – Сэм додумался надеть на себя кольчугу, хорошо, что не доспехи, иначе лошади под ним пришлось бы совсем туго. Следом появилось еще трое, скорее всего, наемники.       Эйдэн в открытую наслаждался удивленными лицами прибывших. Сэм и Вилмар ожидали от него любых подвохов, вплоть до спрятанной в лесу армии. Хотя последнюю догадку им пришлось откинуть, в связи с ее крайней нелепостью. И все же недалеко за деревьями поджидало еще двадцать вооруженных человек. Вилмар заметно сник. Он испытывал сильное разочарование и досаду. Принц знал о проницательности брата и о том, что тот первый догадается о заговоре, однако Эйдэн не принял угрозу всерьез. Как он мог! Даже сейчас Эйдэн смотрел на их напряженные, ожидающие ловушек лица с насмешливо-брезгливой улыбкой. Такое пренебрежение сильно бесило Вилмара. Сэм, не способный и не любивший глубоко анализировать, напротив, обрадовался виду Эйдэна. Он посчитал, что они взяли д'Обинье врасплох, и очень гордился своим планом. — Что такое, брат? — с притворным изумлением спросил Эйдэн. — Я думал, мы будем одни, — легкая улыбка невольно тронула его губы. — Не шути со мной! — взбесился Вилмар, лошадь под ним беспокойно переступила с ноги на ногу. — Хорошо, — усмехнулся Эйдэн и вскочил в седло.       В одно мгновение он скрылся среди деревьев. Конь под ним с легкой непринужденностью лавировал средь густого леса. Преследователи ринулись следом, но тяжеловооруженный отряд не мог догнать Эйдэна, прибывшего на встречу налегке. К тому же лошади их были не приспособлены к такой местности и значительно уступали лиссинийскому жеребцу. Однако Вилмар уже чувствовал вкус победы. Двадцать пять человек вполне хватит на то, чтобы прочесать весь лес. Медленно, но верно они найдут его, бастарду попросту негде скрыться. Сегодня Эйдэн д'Обинье умрет.