Шепот воды

- Сакура-чан, ты такая неловкая, – не выдержав, все же хмыкнул Наруто, глядя на то, как девушка уже в который раз роняет ингредиенты их будущего ужина на пол. – Ты точно умеешь готовить? Сакура ничего не ответила, а, лишь подняв кусок дайкона и раздраженно швырнув его в раковину, продолжила упрямо нарезать овощи. Нож в ее руке ходил ходуном и только чудом не попадал по пальцам. Что-то в ее настроении резко поменялось, словно еще недавно уверенно горящая лампочка решила, что с нее хватит, и принялась недовольно мигать. Наруто сжал под столом кулаки и напряженно стал всматриваться в спину подруги, совершенно не понимая, что за прошедшее время успел сделать не так. Пока они шли до ее квартиры, в которую она перебралась года два назад, заявив родителям, что собирается стать самостоятельной, куноичи взбудоражено хвалилась Узумаки, какая она теперь матерая хозяйка и каким вкусным блюдом удивит наверняка изголодавшего после долгого пути друга. Также они говорили о переменах, произошедших после его ухода, точнее, говорила только она, не давая Наруто вставить и слова, из-за чего тот глупо открывал и закрывал рот, создавая впечатление выброшенной на берег рыбы. Молодой человек не мог припомнить случая, когда Сакура была столь разговорчива, обычно это он донимал ее пустой болтовней, за что неоднократно получал. Хоть это и казалось ему странным, он не придал этому особого значения, благодаря бога за то, что ему представился шанс вот так запросто наслаждаться звучанием ее голоса. Когда они наконец добрались до ее жилья, генин был усажен за стол, а Сакура облачилась в фартук и принялась бодро опустошать холодильник, намереваясь, должно быть, забить желудок Узумаки до отвала. Сначала все шло очень даже неплохо. Наруто рассматривал довольно просторную кухоньку, подмечал какие-то мелочи, изучал узоры на шторах, не сразу сообразив, что его взгляд всегда возвращался к центру этой комнаты. К Сакуре. А когда понял, уже не мог обманываться тем, будто ему была интересна здешняя обстановка. Он наблюдал за движениями ее рук, как поднимаются и вновь опускаются ее плечи, скользил взглядом по спине, где под кофтой угадывались острые лопатки. Он смотрел, смотрел, смотрел и чувствовал, что задыхается. Она как воздух, которого ему никогда не глотнуть. Он навеки проклят существовать в полукоматозном состоянии. Сакура же притихла и больше ничего не говорила, поэтому каждое ее действие гулко отдавалось от стен. Она зябко ежилась, пытаясь удержать непослушными пальцами нож, хотя вечера все еще были теплыми. Ей хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался, чтобы ей не пришлось оборачиваться и смотреть Наруто в глаза, которые всегда могли видеть больше, чем кто-либо. Она была уверена, что они способны пробуравить ее грудную клетку, вспороть ей сердце и добраться до той грязи, от которой она не знала, как избавиться, и несмотря на которую, этот глупый Узумаки зачем-то ее любил. Здесь, и правда, было нечем дышать. Они оба тонули, не решаясь позвать на помощь. И все-таки она умудрилась порезаться. Девушка удивленно ойкнула и прижала травмированную руку к груди. Боли она не чувствовала. Что такое по сути маленький порез для умудренной опытом куноичи, вышедшей едва живой не из одного сражения. А вот обидно было чуть ли не до слез. Сакура и сама не смогла бы объяснить себе, почему так расстроилась из-за какого-то пустяка. Прикусив губу, чтобы сдержаться, она открыла кран и сунула ладонь под холодную воду. Когда это произошло, Наруто дернулся, привстал с места и отбросил попытки как-то расшевелить их совместный вечер. Происходящее давило, и складывающуюся мрачную обстановку, казалось, можно было нарезать и подать на стол. Вмиг севшим голосом он сказал: - Знаешь, Сакура-чан, я вовсе и не голоден, уже успел поесть в Ичираку, поэтому давай лучше… - Заткнись, – прошипела Сакура, зажмурившись и сделав глубокий вдох. Почему его голос звучит так обеспокоенно? Разве он не видит, что она в порядке. Полном. Послышался скрип отодвигаемого стула, и через всего лишь три удара сердца на ее плечо легла тяжелая ладонь. Ей не нужно было видеть, чтобы знать, как он сейчас смотрел на нее, как открывается его рот, чтобы спросить, как она. - Заткнись, заткнись, заткнись, – как мантру повторяла Харуно, слабо дергаясь, чтобы сбросить с плеча ладонь. Почему она не может быть настолько сильной, чтобы ему не приходилось волноваться о ней? Почему она не может послать все чувства и эмоции к черту, чтобы не пришлось быть сильной? Наруто больше не предпринимал попыток достучаться до нее. Он закрыл воду, за плечо отвел Сакуру от мойки и усадил на стул, на котором еще минуту назад сидел сам, и не подозревая, что поужинать им так и не удастся. Он уже сожалел о том, что проявил слабину и решил вернуться в родную деревню хотя бы на пару дней. Ему казалось, что он что-то сломал, и это что-то было невероятно хрупким. Он должен был извиниться и уйти, но от этого никому из них не станет лучше. В своей боли они сделают друг друга сильнее, чтобы смочь жить дальше и, как прежде, улыбаться друг другу. Пожалуй, улыбка – это то, что ей сейчас катастрофически не хватало. Жалостью он не сможет излечить ее. Присев перед девушкой на корточки и лизнув подушечку указательного пальца, Наруто дотронулся им до ромбовидной печати на лбу Сакуры. - Хм, Сакура-чан, у тебя тут что-то прилипло, дай-ка я сотру, - сказав это, Узумаки тут же принялся за дело. Сначала ирьенин опешила от таких действий. Вот какой нормальный человек станет вести себя так в подобной ситуации! Нормальный, может, и нет, а самый непредсказуемый шиноби Конохи номер один – вполне. Это был Наруто. Все тот же неугомонный шкодник, способный вывести ее из себя одним лишь только своим видом. - Эй, что ты там стереть собрался, идиот! – крикнула Сакура, не очень убедительно изображая злость, и вцепилась ему в плечи с намерением оттолкнуть, однако она так и не нашла в себе силы это сделать. Он не двигался с места, не опасаясь возможного удара, что возмездием должен был опуститься ему на голову. Пара ушибов – это ничто по сравнению с шансом побыть в ее руках. Пускай ситуация в корне отличалась от той, что можно назвать романтичной, Наруто был благодарен и этому, ведь ее руки с шершавой кожей на ладонях, ее большой лоб, ее задиристый и непокорный характер, ее угловатая фигура и даже недовольно поджатые губы – все это принадлежало не ему. Его кислородом дышал другой. – Чего ты так вылупился? – Сакура старалась скрыть смущение из-за его пристального взгляда за грубостью. - А ты ничуть не изменилась. Это явно было не тем, что девушка ожидала услышать в ответ. В сознании что-то знакомо шевельнулось, выуживая на поверхность воспоминания. Опять он за свое! - Уж прости, что внешностью не вышла! – Она все же оттолкнула его от себя, и он смешно шлепнулся на задницу. - Совсем наоборот. – Наруто лукаво улыбнулся и, вставая, довольно серьезно добавил: – Что тогда, что сейчас. Его слова заставили ее лицо вспыхнуть, и она вскочила со стула, намереваясь отойти от Узумаки так далеко, насколько позволяли размеры кухни. Этот неудавшийся комплимент из прошлого помог ей согреться и ощутить нечто, напоминающее неожиданный рывок вверх. - Мм, кстати, Сакура-чан, – неуверенно начал Наруто, неловко почесывая макушку, – а он не будет против того, что я останусь у тебя на ночь? Он бросил мину к ее ногам, а она, не осознавая, наступила на нее. - Кто он? – Она вопросительно склонила голову набок, откровенно не понимая, что это еще за мифический «он», что должен быть против ее друга у нее дома. Наруто еще больше сделалось не по себе. Молодой человек чувствовал себя неимоверно глупо и совершенно не знал, куда деть глаза. - Ну… Саске… Вы же с ним… Прогремел взрыв. - Мы с ним что? – прошелестел ее бесцветный голос. Ее нутро постепенно заполнялось яростью, и даже она не могла бы с точностью определить, в чью сторону направлено это чувство. - Послушай, – Наруто на шаг отступил назад и выставил вперед руки, словно стараясь защититься, – я имел в виду, что за прошедшие три года вы с ним могли сблизиться, раз уж он не может покинуть деревню. Сакура не знала, что сейчас будет более правильным: кричать от злости или смеяться от понимания того, к чему клонил Узумаки. - А ты все продумал, ведь так, Наруто? – ее зрачки расширились, на скулах заиграли желваки. – Саске было запрещено покидать деревню и брать миссии выше ранга С, чтобы создать видимость для жителей деревни, будто за ним следят и проверяют на лояльность Конохе. От него же я и узнала, что подобного демократичного решения добился именно ты на правах кандидата на пост Хокаге. Да вот только сдается мне, что укрепление к нему доверия не единственная причина такого поступка. Уйдя, ты словно оставил нас наедине. На что ты рассчитывал? Вернуться и отменить его запрет, когда мы с ним поженимся и нарожаем детей? Бестолочь! Под конец она уже кричала, а Наруто действительно выглядел виноватым. В его глазах отобразилась печаль на грани нестерпимой муки, что подобно струе воды загасила пламя яростного пожара в ее душе. - Прости… Я правда думал, что это поможет вам обоим. Он вышел в коридор, снял с крючка свой дорожный плащ и скрылся за дверью, оставив Сакуру тонуть. На этот раз сдерживаться уже не было причины, и по щекам потекли слезы. Из горла толчками вырывались горькие рыдания. Почему извиняется он? Это в ее сердце грязь, а Наруто продолжает оставаться чистым, все также беспокоиться за нее. За нее и за Саске, наплевав на себя. Она причиняла ему боль постоянно и многократно, а теперь хотела его себе. Его непослушные волосы, дурашливую улыбку, надежную спину, его «Сакура-чан». Она эгоистка, посмевшая надеяться, что он поверит в искренность ее чувств после всего, через что они прошли. Ведь даже для того, чтобы она наконец поняла, что происходит с ее сердцем, почему оно так болит, словно в него всадили отравленный кунай, ей потребовалась помощь извне. Саске поцеловал ее. Сделал то, о чем она столько мечтала и о чем даже не могли мечтать остальные. Но чудо не свершилось. Она не получила никаких ощущений от соприкосновения их губ, лишь в голове металась настойчивая мысль, что то, что происходит, чудовищная ошибка. Она вырвалась из его объятий и спешно утерла слезы. Учиха же по-доброму хмыкнул и сказал только это: «Вот видишь». «Вот видишь, дура, как ловко обошло тебя счастье стороной, ведь караулила ты совсем не там!» – корила она себя. Сакура даже и не подозревала, что любовь, переполнявшая ее, хотела лечь в ладони совсем не Саске, что любовь в своей жизни она испытывала лишь раз и потому не знала, как называлось то, что билось в ее груди при виде Узумаки.