Проклятые души

День шел за днем. Гарри мучился все больше, снедаемый чувством вины, беспокойства и ненависти. - Поттер! - крикнул громко, снизу - с первого этажа, дядюшка Вернон. - Живо сюда! - Хорошо! - покорно крикнул в ответ Гарри и спустился вниз. Опять к нему он прикопался. Что опять не так? Дурсль сухо бросил: - Приготовь ужин, - и вышел в гостиную, к тете Петунье. Гремел телевизор и шумело очередной песней "на сутки" радио. Дадли резался в очередную компьютерную стрелялку, и ничего иное его сейчас не интересовало. Гарри разогревал ужин, но что-то внутри, какое-то чувство неясной тревоги, заставило его отвлечься и посмотреть в окно через занавеску. Черная тень в длинной мантии шла по асфальтовой улице. И доставала палочку на ходу. Мигом забыв об ужине, Гарри рванулся в гостиную. Несчастная сковородка упала на пол, разбрызгав содержимое на палас, лежащий на полу. - Ложись, - крикнул он и одновременно с его криком раздался звон бьющегося стекла. Тетя Петунья с дядей рухнули вниз, но их осыпало острым крошевом. Гарри, который стоял на проходе, задет крошевом не был. Дадли в другой комнате заорал благим матом, и понесся к матери со страху. Гарри, пригнувшись, быстро пробежав к ним и произнес: - Это они, бегите! Иначе вас убьют! Тетя пришла в себя раньше дяди Вернона, и, вскочив на ноги подтолкнула их двоих к выходу, к задней двери. Гарри вытащил волшебную палочку, которую носил повсюду с собой, и прислушался. Следующий взрыв ударил в стену позади него. Гарри осыпало штукатуркой и кусками кирпича. Он узнал Бомбарду... Гарри, согнувшись, выбежал из разрушенной гостиной. И хотел было выбежать через черный ход тоже. Но тут произошло сразу несколько вещей. В глазах мелькнула вспышка незнакомого заклятия, раздался странный треск - и со всех сторон стало наступать пламя, отрезав все пути к отступлению. Гарри отступил на шаг и пытался затушить его заклятием Агуамети, но вода, едва хлынув из палочки, испарилась. Треск огня и запах гари стали нестерпимыми. Куда бы ни пытался пойти Гарри, путь преграждали огромные языки пламени. Он начал задыхаться от подступающего жара и копоти. Кашляя, он изо всех сил попытался хоть что-то сообразить, погасить пламя и отступил к свободной стене, но ничего не выходило. Ноги перестали держать его и он, задыхаясь и кашляя до хрипоты, тщетно пытаясь зажать нос и рот чтобы не вдыхать угарный газ, практически упал у стены. Рядом рухнула с потолка балка, что держала входную дверь. Очки упали с лица и разбились. Он за миг до этого разглядел фигуры в подступающем огне - и это был не простой огонь. Это были змеи, химеры, драконы и летучие мыши, целиком сотканные из огня. Воздуха уже не хватало, а огонь подступал вплотную... Дикий страх охватил все его существо. Легкие резало ножами - воздуха все не было... Он сжался в комок, но пламя в виде змеи уже бежало по его брюкам и рубашке. Боль - жуткая, страшная, стала последним воспоминанием, что он еще помнил... Горло сжало удавкой - последний глоток отравленного воздуха, и темнота накрыла его с головой... *** Сознание возвращалось неохотно. Он кашлял безостановочно, пытаясь проглотить хотя бы один глоток свежего воздуха. Кто-то помогал ему, крепко держал, ему что-то говорили... Он стонал и кричал, извиваясь. Больно было до ужаса. Он не мог спать от боли, и ему вливали зелье без сновидений. Наконец сознание прояснилось. Голова сильно болела. Перед ним была бледная мадам Помфри. Медсестра держала склянку в руках. Его поддерживали за спину, но кто это держал - Гарри не разглядел. - Вам лучше это выпить, мистер Поттер. Гарри смог с усилием кивнуть, и она, палочкой вытянув пробку, опрокинула склянку в его рот. Зелье, что он глотал, показалось ему на вкус совсем безвкусным. К глазам резко вернулась резкость изображения и цвет. Он разглядел полутемную комнату с белым потолком. - Что... - и тут Гарри вновь тяжело закашлялся, - что происходит? Где... Кашляя до слез в глазах, он понял, что его кто-то бережно кладет назад, в постель. Кашель скоро прекратился и он затих, пытаясь дышать маленькими порциями воздуха. Он понял - все тело от кончиков пальцев до шеи в бинтах. Как, впрочем, и голова. Все очень болело и жар распространялся по телу. Усталость и головная боль усилились. - Поттер, вы серьезно пострадали при пожаре в магическом огне, который появился от нападения Пожирателей на ваш дом. Вам лучше соблюдать постельный режим и чаще спать. Я бы порекомендовала вам вызвать целителя, но Альбус был против... Последнее предложение смазалось. Темнота вновь предстала перед глазами, и он потерял сознание. *** Он, совсем обессилев от болей по всему телу, лежал на спине и тупо глядел в потолок, по которому ползли яркие солнечные лучи. Мысли в голове текли неохотно и он просто наслаждался тишиной и покоем. Гарри пытался хотя бы слабо шевельнуть рукой или пошевелиться, но сил на это простое действие не было совсем. Хотелось пить. В комнату вошли и перед ним предстало лицо Римуса Люпина. - Гарри? - произнес он негромко. - Ты пришел в себя? О, слава богу! - Можно... воды... - хрипло спросил Гарри, не думая обо всем другом кроме глотка жидкости. Люпин налил ему воды в кубок и приставил край кубка к самым губам. Слегка приподнял голову Гарри и помог сделать тому желанный глоток. Вода принесла облегчение. Гарри смог повернуть голову к мужчине. Кожу под бинтами все так же сильно жгло. - Ты нас очень напугал. - Выдохнул Люпин. - Был почти три недели без сознания. Что помнишь? - Хлопок. Вспы... шку, а потом пламя... живое пламя... - Гарри сделал вздох глубже и обнаружил, что у него ничего внутри больше не болит. По-видимому, мадам Помфри смогла ему помочь. - Это адский огонь или адское пламя. - Объяснил Люпин. - Против него трудно подобрать нужные чары или заклинание - он нацелен только на одно: уничтожить все на своем пути. Мы едва успели погасить его и найти тебя в ужасном состоянии... Тонкс даже подумала на секунду, что ты уже не дышишь... Гарри слушал это вполуха. Болела каждая косточка, каждый сантиметр кожи. Хотелось закрыть глаза и тихо застонать. - ... Гарри? Позвать медсестру? - спросил испуганный реакцией парня Римус. - Нет. Забинтованные руки причиняли ему дикое неудобство. Жжение на коже было нестерпимым. - Раны от этого огня почти никогда не заживают, - очень тихо произнес Люпин. Но Гарри все равно это услышал. *** Его немного позже посетил и Дамблдор. Друзей пока к нему не пускали. - Как ты? - Нормально, профессор. Только почему-то бинты нельзя снять, - немного с обидой произнес Гарри. Да, ему действительно не разрешалось снимать бинты. Руки и тело все еще побаливало, но немного меньше и терпимее. - Раны, нанесенные этим огнем все равно время от времени будут очень сильно болеть. Да и заживают они с трудом. Нужно много времени... - по-видимому, директор попытался его успокоить, но у него плохо это получилось. - Но я хочу посмотреть на свое лицо! А бинты мешают! - возразил Гарри. - Тебе лучше пока оставить все как есть, Гарри. После этих слов Гарри смирился. Ему нельзя и не дадут снять проклятые повязки на лице, хотя когда бинты меняли и его натирали зельями и мазями, Помфри явственно передергивало. Неужто он так страшен?! - Хорошо, - сделал Гарри глубокий вдох. - Я хочу спросить, сэр, нашли нападавших? - Нет, - покачал головой Дамблдор, - сейчас мало кого находят. В особенности Пожирателей. Но туда теперь ты вряд ли вернешься... Если тебе интересно, часть твоих вещей удалось отыскать и они уже доставлены. Но... Кое-что купить придется... Твои дядя с тетей и кузен в безопасном месте... Казалось, он с головой ушел в свои мысли. - А что сохранилось? - спросил Гарри, прерывая его, - можно... - Книги, и те вещи, что лежали у тебя в чулане под откидной доской... Там же и альбом с фотографиями и мантия-невидимка. Боюсь, метла и все остальное сгорело безвозвратно... - Не страшно... Потеря «Молнии», подарка Сириуса, довольно сильно огорчила Гарри. Но он держал лицо. Письменные работы наверное, сохранились - они ведь лежали в книгах... И то радует - перо держать в руках ему трудно. Руки неожиданно заныли, их засводило от острой боли. Гарри судорожно сжал и разжал их, чтобы кровь пошла по венам быстрее. Он от медведьмы знал: у него были сильно повреждены сосуды на руках и иногда кровь в восстановленных сосудах застаивается. Самое лучшее решение для этого - продвигать ими. Так же действовали правила не поднимать тяжелое и стараться отдыхать, соблюдая постельный режим. - Сэр... Как же так... Получается, что в квиддич я играть больше не смогу? - обожгла внезапно всплывшая мысль парня. - Да. С такими ожогами тебе будет трудно держать перо, не то что древко метлы, - вздохнул директор и внимательно посмотрел на него, - так что квиддич, боюсь, тебе придется оставить. Навсегда. Гарри снова сжал и разжал пальцы рук. Тяжесть в душе словно стала в тысячу раз тяжелее от слов Дамблдора. - А волшебная палочка? Моя волшебная палочка, профессор, что с ней? - спросил юноша, вспомнив о том как та выпала у него из рук при пожаре. - Она упала у меня из рук... Тогда. - Мы ее не нашли, - тихо произнес директор после нескольких минут молчания, - скорее всего, она уничтожена. В душу словно упал кирпич. Гарри неверяще уставился на директора, но прекрасно понимал что тот не лжет ему. Его волшебная палочка уничтожена огнем, и тут ничего не исправишь. - Тебе придется заказать палочку у другого мастера, - тут Альбус Дамблдор неожиданно поморщился, - Оливандера на той неделе похитили, и теперь никто не знает, жив ли он или нет... - А есть другие мастера? - спросил парень, аккуратно укладываясь в постели - чтобы не задеть ожоги по бокам. Спина хоть и тоже пострадала, но не так, как живот, ноги, руки и лицо. - Да. А сейчас отдыхай. Ты пострадал от адского огня очень сильно и чудом выжил. Спи. - Спасибо, сэр. *** Гарри еще с неделю провалялся в постели. Силы у него наконец появились, и он начал вставать с кровати чтобы немного походить. Боли от ожогов по всему телу не проходили - лишь усиливались или ослабевали. Его неизменно навещали мадам Помфри с Римусом Люпином. Но сегодня - важная дата. Должны были снять бинты и не только с рук и тела, но и лица. Он страшился того, что его ожидает. - Мистер Поттер? Вы готовы? - медсестра вошла в комнату как всегда с Люпином под руку. Явно надвигалось полнолуние - Римус был бледен и мешки под глазами указывали, что он не спал сегодня. Он выглядел безумно усталым. - Да, мадам. Она присела на его постель и начала аккуратно разматывать бинты. Гарри помогал Люпин, осторожно поддерживая его. Бинты один за одним падали в поставленный таз. Перед глазами Гарри предстали его руки... Точнее обожженные кисти и пальцы с противно шелушившейся розовой и белой кожей на них. Кожа местами была покрыта противными рубцами. Он старался держаться, и не плакать. Слезами горю не поможешь и, быть может, зелья и мази ему хоть немного помогут. - Больно? - спросила Помфри, когда Гарри поднес руки ближе к глазам, чтобы их разглядеть. Сжал и снова разжал пальцы. - Терпимо. Противно тянущая боль в ожогах сильно беспокоила Гарри. По нанесении мази они вспыхивали и лишь спустя несколько минут погасали и немного холодели. Она размотала наконец все бинты на груди. Он закрыл глаза, чтобы облегчить ведьме работу. Она аккуратно прикасалась палочкой к бинтам и они, подобно змеям, сползали вниз, в таз, где были уже снятые ранее бинты. - Ну, - сказала немного волнуясь Помфри, - все. Гарри распахнул глаза. И взглянул на вздрогнувшую ведьму: - Можно... Можно я посмотрю на себя? - с мольбой спросил он. - Мне надо... знать... - Это не хорошая идея, Гарри, - честно сказал Римус, - но... Помфри с тяжелым вздохом создала зеркало и глаза Гарри расширились от ужаса. Он с трудом сдержал крик и попытался прикоснуться пальцами к лицу, все еще не веря в увиденное. Перед ним предстало его... И одновременно не его лицо. Ожога было два: от правого виска до правой скулы - как кнутом, длинная розово-белая полоска, и вся левая щека. Лоб почему-то был почти не тронут - два белых пятнышка заживающих ожогов не в счет. Но именно они оба сейчас кроили лицо. Гарри был так страшен и уродлив, что теперь ему впору было пугать всех обитателей замка Хогвартс, в том числе и привидений. Волосы отросли, и сейчас были спутаны, лежали космами. Контакт с тканью постели был тоже не так хорош. Ожоги обжигало со страшной силой, когда происходило прикосновение ткани к ним. Помфри убрала зеркало. Гарри прикоснулся к ожогам и лицу кончиками пальцев и с трудом унял крик. Он убил бы того, кто сотворил это с ним, он это хорошо понимал. Теперь куда ему теперь деться, такому уродливому? - Я пойду, Поттер. Меня ждут... - Помфри было явно не по себе под странным взглядом молодого человека. И поспешила скрыться. Люпин остался. - Я... действительно некрасив, - с трудом, душа в себе слезы и боль, произнес парень ломким голосом. - И что же теперь? Я таким и останусь? Уродливым? - Ты не уродлив, тебе просто не повезло... - Ха-ха-ха, мало сказано, - невесело рассмеялся Гарри, тихонько дотрагиваясь до левой щеки, которая была наиболее страшной, с розовой и белой, рубцующейся кожей. - Но ты сможешь поправиться и... - Можете, сэр, оставить меня одного? - спросил Гарри у него, перебивая. - Пожалуйста. Люпин грустно взглянул в его глаза, но увидел лишь странную холодность и отчужденность. Он, слегка похлопав по плечам паренька, вышел из комнаты. И только тогда первые слезы упали на простынь, и Гарри просто дико взвыл, срывая голос...