Когда сакура любит

      В последующие несколько часов после ошеломляющего успеха «Куроками» Кучики Ичиго, не допустившая ни единой ошибки, не растерявшаяся ни на миг и показавшая всё изящество и грацию, на которую только была способна, не обсуждала вожделенный вопрос о поступлении в Академию шинигами с отцом, а на пару с ним принимала поздравления от многих гостей, кто плюнул на выступления других представительниц аристократии и пожелал лично засвидетельствовать свои восторги семейству Кучики.       Если бы Ичиго могла предположить такое, то наверняка бы станцевала менее старательно и чувственно, ведь сама-то она не особо восхищалась всякими трагичными историями любви. Подобных трагедий ей и в жизни хватило: ее мать умерла, а горячо и безмерно любивший ее муж остался один с ребенком на руках, не имея ни единой возможности хоть раз увидеться с женой даже спустя столетия.       — О Кучики-тайчо, и Кучики-сан, — подплыла к отцу и дочери изящная и манерная Унохана Рецу, отвечавшая за здоровье всех шинигами, проживавших в Сейрейтее. — Рада приветствовать вас.       — Унохана-тайчо, — Бьякуя слегка поклонился и пропустил вперед себя дочь.       Простоволосая, в красочном кимоно, с еще не исчезнувшим румянцем на щеках и блеском в глазах, она выглядела радостно-взволнованной, хотя Бьякуя знал — растягивала губы в улыбке Ичиго искусственно. Как и он, она не любила многолюдные встречи, но как воспитанной аристократке, ей приходилось улыбаться, принимать комплименты и замалчивать скуку или усталость. За стенами их поместья, в светском обществе, младшая Кучики держала лицо, знала свои обязанности и исправно их выполняла.       — Вы превосходно выступили, дорогая, — Унохана пригладила девушку по плечу, улыбаясь так же натянуто, но без фальши в словах. — «Куроками» — сложный танец, — коснулась она своей заплетенной косы, намекая, что не одной черноволосой Ичиго удалось станцевать его. — Надеюсь, ваша нога не подвела вас, — произнесла женщина на прощанье, и на ее устах промелькнула всего на миг истинная, хитрая, усмешка.       Ичиго бросила быстрый взгляд на отца.       — Я решил вознаградить твое мужество. — Он усмехнулся лишь краешками губ. — Но не спать всю ночь перед важным днем — плохая идея, Ичиго. Больше так не делай.       Она послушно кивнула, удивленная до глубины души и счастливая безмерно: отец не переставал ее поражать. Возможно, кого другого такое повсеместное участие родителя в делах детей раздражало, но Ичиго не жаловалась. Замечать, знать, верить в то, что ледяной капитан ради своего ребенка по-прежнему готов на страстные порывы и импульсивные поступки — это здорово.       — Знатный день сегодня, Кучики-тайчо! — С семьей Кучики поравнялся капитан Восьмого отряда Кьераку Шунсуй. — Кучики-сан, — поклонился он юной наследнице клана, взявшись за краешек бессменной соломенной шляпы, — надеюсь со временем вы обучите этому танцу и мою дорогую Нанао-чан, — повернулся он к маленькой девочке, которую нежно держал за ручку.       Ичиго присела на корточки и пригладила ту по голове. Достав одну из шпилек с цветами сакуры, Ичиго аккуратно поместила ее в пучок любимицы капитана Кьераку.       — Я обязательно научу тебя, Нанао-чан, если тебе захочется этого.       Малышка покраснела, кивнув, и спрятала лицо в полах цветочного хаори капитана.       — Хе-хе-хе, — добродушно рассмеялся тот и повернул к навесу с напитками: саке больше всего приходилось по вкусу как раз в обеденную пору. — Думаю, вы подружитесь, Кучики-сан, — бросил он, уходя, — когда поступите в Готей-13…       Ичиго вспыхнула: старик прямо мысли ее прочитал! Она обернулась к отцу с тайной надеждой во взгляде, но тот, не меняясь в лице, уже принимал поздравления и похвалу от подходивших иных шинигами и аристократов.       Девушка сникла. В душе. Ведь снаружи она продолжала исправно играть роль милой юной леди. Ее главное предназначение общество видело в успешном и продуктивном браке, а не в беготне по всему Обществу душ с мечом наперевес за полчищами пустых.       Вздох сожаления украдкой вырвался-таки из ее груди и она припомнила слова Изуру с Юширо. Несмотря на то, что отец и дед обучили ее всевозможным умениям шинигами, они ни разу не говорили о том, что она станет служить при Готее… И это удручало. Сейчас Ичиго страх как хотелось стать таким же великим воином, что и отец, и она не видела ничего зазорного в том, чтобы уметь и катаной сражаться, и с веером танцевать.       — Так-так-так, — раздалось змеиное у уха Ичиго, заставляя ее вмиг растерять все мысли и ускорить сердца стук.       — Гин… — прошептала она и узрела его хитрую ухмылку в опасной близи.       — Лейтенант Ичимару, соблюдайте дистанцию, — приказал Бьякуя, каждым словом, будто льдиной, разрезая воздух между своей дочерью и известным нахалом.       — О, прощения просим, капитан Кучики, — пролепетал тот, раскланявшись, — я просто хотел убедиться, девушка ли перед нами или сама богиня сошла с небес.       Ичиго фыркнула на такой избитый комплимент и одарила говорившего надменным взглядом, а вместе с ним — и всех остальных из его компании: подозрительного капитана Айзена, за которым ни на шаг не отставал этот хитрый змей, как и его верный пес Тоусен, исполняющий обязанности капитана Девятого отряда; Ичиго уже заочно его презирала, хоть они и не пересекались ни разу. Жила в ней и эта, не лучшая, черта.       — Капитан Кучики, — Айзен улыбнулся с притворным добродушием, — мы пришли специально посмотреть на церемонию бракосочетания, но каким же приятным сюрпризом стало выступление вашей дочери. На нас будто благодать снизошла.       — Благодать эта достойна лучших, — отрезал Бьякуя, — не знал, что на столь знатное мероприятие был приглашен сомнительный младший офицерский состав.       Он впился неприязненным взглядом в Тоусена и рядом стоявшего с ним парня. Ичиго, вторя отцу, только теперь заприметила того, хотя он находился в шаге от нее. Совсем молодой, с бегающим взглядом и непослушными волосами он выглядел так неорганично среди людей, собравшихся здесь продемонстрировать свое богатство, положение и величие. Она вскинула брови, когда перехватила его взгляд, но парень жутко покраснел и отвернулся.       — Третий офицер Тоусен и студент пятого курса Хисаги до квалификационного экзамена исполняют обязанности капитана и лейтенанта Девятого отряда, — корректно заметил Айзен и обезоруживающе улыбнулся коллеге капитану.       Бьякуя равнодушно прослушал пояснение и, взяв дочь за руку, собрался перейти в другое место, избегая неприятного общества.       — Признаться не думал, что у аристократки станет столько чувств станцевать такууую историю, — ударился им в спину скользкий смешок Ичимару. Оба Кучики не опустились до того, чтобы обернуться, однако следующая фраза все изменила. — Говорят, богачи с Сейрейтея не умеют любить, откуда же столько страсти? Из книжек?       Бьякуя замер на месте, чуть сильнее стиснул ладонь Ичиго и повернул лишь голову:       — Говорят, оборванцам из Руконгая и вовсе не знакомо это чувство. Не оно, а голод, холод и бедность — вот что занимает их и приводит в стены презираемого Сейрейтея.       Ичиго вспыхнула и окинула взглядом группу шинигами, к которым относилась колкость капитана Кучики. Он врал, и так убедительно, с явным намерением не просто обидеть, но и унизить, что не знай она историю любви своих родителей, то сама бы поверила в его желчь. Как сделал это тот парень, Хисаги, единственный, кто огорчился из четверки, оставшейся позади.       Ичиго засмотрелась на его поникшее лицо с потухшими глазами и нахмурилась. Ей было наплевать на скалившегося Гина, на Айзена, что самоуверенно поглядывал на них в ответ, на безучастного Тоусена, но она будто прикипела взором к татуировке «69» на щеке парня, а вместе с ней и к его угловатому профилю, и к стиснутым губам. Хисаги выглядел бы жалким, если бы не таким…       — Ичиго, пойдем! — потянул ее за руку Бьякуя.       — Д-да, отец, — опомнилась девушка и бросила последний взгляд на будущего лейтенанта Девятого отряда. Только сейчас она заметила, что он был одет в форму студентов Академии, а это означало, что руконгаец оказался очень способным, раз его уже приняли в Готей.       Хисаги в ответ покосился на нее из-под длинной челки то ли с грустью, то ли с обидой — Ичиго вряд ли узнает правду когда, поскольку возможность стать одной из шинигами таяла с каждой минутой сильнее. Наверняка нежелание отца, чтобы она пересекалась с личностями вроде Айзена или Ичимару, тоже играло свою роль.       — Бай-бай, Кучики-сан! — расплылся в лисьей ухмылке Гин и помахал пятерней.       Бьякуя скрипнул зубами, Ичиго хмыкнула, пронзив Лиса молниями из глаз, но недовольство обоих пресекла еще одна пара из капитана и лейтенанта.       — Что за шум, а драки нет?! — усмехнулся во весь рот высокий зеленоглазый брюнет и фамильярно похлопал князя по плечу: — Бьякуя, чего такой кислый? Рядом с тобой такая обворожительная красотка, что на твоем месте я бы наоборот ходил и лыбился всем вокруг, плюя на титулы и чины вместе взятые.       — Это твое естественное состояние, Кайен, — скинул его руку Бьякуя и повел плечом брезгливо. — Если хотел восхититься моей дочерью, мог бы сделать это более галантно.       — Как скажешь. — Кайен весь приосанился, заправляя одну руку в складку форменного косоде и склоняясь в довольно глубоком поклоне перед девушкой. Чуть коснувшись края ее рукава, так, что только Ичиго заметила, он выпрямился и снова доброжелательно улыбнулся: — Кучики-сан, я сражен вашей врожденной красотой и потрясающей грацией, которую вы продемонстрировали нам в сегодняшнем «Куроками».       Бьякуя с недовольством выдохнул, но повернулся к дочери представить этого болтуна, которого она не могла встречать раньше.       — Ичиго, это Шиба Кайен. Новый лейтенант Тринадцатого отряда.       — Да-да, — поравнялся с Шибой его капитан.       — Укитаке-сан! — обрадовалась Ичиго тому, кто нянчился с ней в детстве не меньше отца и деда. — Вам стало лучше! Как я рада, что вы здесь!       — О конечно, дорогая Кучики-сан. Как я мог пропустить ваше выступление? К тому же Кайен теперь здорово помогает мне, и я практически не болею. Нашему отряду с ним очень повезло, — одобрительно похлопал он помощника по плечу.       — Хэй, Кучики-сан, присоединяйся к нам? В отряд? — подмигнул Кайен Ичиго.       — Что ты несешь? — обломил его щенячью радость Бьякуя. — Моя дочь не служит в Готее. Но если когда-либо такое случится, то будь уверен, что она останется при Шестом отряде, вверенном клану. Если ты еще помнишь о такой привилегии знати.       — Пф, мне и лейтенантом неплохо, — закатил глаза неунывающий Кайен, — да и в Тринадцатом гораздо интереснее, чем в Десятом. Так что… — Он снова подмигнул Ичиго и наградил ее широченной улыбкой, намеренно вызывая ответную реакцию.       Ичиго не выдержала и таки улыбнулась.       — О боги, — всплеснул он руками, — в этой семье таки умеют показывать эмоции!       — Ох, Кайен, как же ты меня… — Бьякуя развернулся и пошёл прочь.       Ичиго засеменила следом за отцом, всё время оборачиваясь назад и хватаясь за не уменьшавшуюся ни на градус улыбку Кайена, будто за лучики солнца.       — Шиба — Пятый Великий Дом, — проронил Бьякуя, заметив промелькнувший интерес в глазах дочери, — но они были лишены своего статуса.       Ичиго вопросительно уставилась в ответ. Отец на что-то намекал или же, наоборот, определял вполне ясные рамки, в свойственной ему абсолютистской манере?       — Эй, Ичиго!!! — К Кучики неожиданно подлетел Шихоин, оторвавшийся от слуг, следовавших за ним повсюду буквально по пятам. — Ты потрясно выглядишь! — выпалил он сходу, не обращая никакого внимания на опешившего князя.       Девушка хихикнула: отношения меж этими двумя походили на балансирование на лезвии меча. И для того, чтобы спасти друга от отцовского гнева, Ичиго потащила Юширо в глубь сливового сада поместья.       Ей и самой хотелось улизнуть поскорее ото всех. Страдавшая той же «болезнью» чрезмерной заботы со стороны клана, она как и Юширо хотела порой позабыть о манерах и этикете, и вновь сделаться той маленькой беззаботной девчушкой, которой не следует играть роль принцессы, а можно просто побыть самой собой.       — Эй, Ичиго, куда ты бежишь? Что задумала? — Шихоин едва поспевал за раскрепостившейся вдали ото всех Кучики, которую даже праздничное кимоно не могло остановить. Ичиго была старше, сильнее, быстрее его, но они все равно оставались верными друзьями в сотнях проказ.       — Тебе понравится! — отозвалась она звонким свободным смехом. — Ты любишь это!       Юширо догадался сразу и нырнул за Ичиго в одну из альтанок, обвитую лозами дикого винограда. Глаза Ичиго горели, отражая тот же ребяческий запал, что и у друга.       — Ну давай! — уселся он на пол. — Показывай!       Ичиго нервно захихикала, представляя, что бы подумали о них, подслушав кто. Но на деле это была для них забава, которая началась с того самого первого раза, когда Ичиго стали выпускать в свет. Она лукаво улыбнулась и нырнула в рукав, выгребая ворох любовных записок, которые по обычаю бросали парни понравившейся девушке. У Ичиго их всегда собиралось с лихвой, но сегодня одна из них особенно интересовала ее. Она видела точно, как Шиба Кайен тоже бросил ей в рукав маленький клочок бумаги…       Они с Юширо на пару стали перебирать послания. Те редко были подписаны, зато зачастую пестрели банальными воспеваниями ее прелестей или же неприкрытой лестью во славу ее клана. Однако Кайен должен был соригинальничать, верно?       — О, гляди! — выудил одну из записок Юширо и оскалился: — Держу пари, это от Изуру. — Ичиго приняла записку и улыбнулась: тактичный слог и красивый почерк Киры сложно спутать с другим. — По-моему, он влюбился в тебя по уши! — хохотнул Юширо.       — Брось, Юши-кун. Мы просто друзья. Так что ищи дальше: это должно быть что-то вроде Киры, что-то аристократическое, но не лишенное юмора, думаю.       Они ускорили поиски, потому как знали — еще несколько минут и наследников двух великих кланов обязательно хватятся, и тогда их забаве придет конец, а терпеть ее завершения до вечера… Да Ичиго и Юширо оба лопнули бы от любопытства!       — Может эта? — предположил Шихоин, цитируя невинное, но явно написанное воспитанным, благородным человеком: — «Ваши изящные движения и прелестные черты пробудили во мне самые нежные чувства». Слушай, Ичиго, если тот парень вроде нашего правильного Изуру, то вполне похоже. Как думаешь, а? Ичиго?       — Ага… — отмахнулась та, так как не услышала ни единого слова, сказанного ей. Все мысли Ичиго были поглощены строками трогательного хоку:       «Как сквозь туман вишневые цветы       На горных склонах раннею весною       Белеют вдалеке, —       Так промелькнула ты,       Но сердце все полно тобою…»       Кто решил посвятил ей эти слова, Ичиго терялась в догадках. Был ли это Кайен или кто другой, вплоть до проклятого Гина, вечно подшучивавшего над ней? Она закусила губу и потрепала Юширо за щеку: этот мальчишка вряд ли сумеет оценить красоту любовной лирики и уж тем более не поймет, как от обычного пятистишия сердце может забыть отбивать удары. Ичиго была впервые так поражена и тронута до глубины души. Соригинальничавший тайный поклонник определенно уже нравился ей.