Когда сакура любит

      Мацумото оказалась права: Хисаги мастерски справился с поставленной ему задачей, поработал на славу, хоть и не без помощи доступа Кучики-младшей во все нужные инстанции. Архив, библиотека, типография, редакция — везде, где дела касались бумаг или документов Общества Душ, для принцессы Кучики приветственно открывали двери, поскольку именно ее клан создал когда-то все эти учреждения.       Впрочем, Ичиго покривила бы душой, если бы сказала, что помогала Шухею из хвастовства властью. Ей нравился этот малый. Его энергия, рвение, преданность делу, самоотверженность. За тот короткий период, что они проработали вместе, у нее сложилось впечатление, что Шухей — человек, на которого можно рассчитывать в любой ситуации. Помогать получалось у него налегке, без оговорок или раздражения. И это при том, что Шухею удавалось совмещать много ипостасей. Без пяти минут студент Шестого курса. Глава студсовета Академии. Куратор над первогодками. Помощник редактора Сейрейтейского «Вестника». Автор собственной колонки. Начинающий музыкант. Упорный боец в тренировках с шикаем. Ученик дополнительных занятий по кидо и пиротехнике. Библиофил. Писатель. Кулинар. Стажер в Девятом отряде. И кроме всего, прекрасный собеседник и верный товарищ: друзья и сослуживцы — его на всех хватало. Плотное расписание Ичиго с занятиями по традиционным искусствам, истории и этикету даже рядом не стояло с забитым до краев графиком Хисаги Шухея, и она искренне поражалась, как тот дал уговорить себя еще и на написание пьесы. Неужели он ни чуть себя не щадил? Неужели занимался этим просто потому, что его попросили?       — Кучики-сан! Кучики-сан! — академист радостно помахал ей рукой еще от ворот Девятого отряда, едва завидев ее на перекрестке.       Она мимо ходом усмехнулась, но ответила сдержанным кивком, хотя Шухей всё равно побежал навстречу ей скорее, прижимая плотно к груди стопку бумаг.       Ичиго наблюдала за его приближением с интересом. Строгий вид этого парня, который редко улыбался и много молчал, обычно угнетал ее, но когда на его лице, как сейчас, растекалась ребячья радость — Ичиго он казался… милым. Она ловила себя на мысли, что вспоминает этого парня чаще, чем следовало бы, и не только по делу, однако не могла найти тому объяснения. Она сомневалась, нравился ли Шухей ей как парень, но он безусловно цеплял ее загадочностью и хулиганистым шармом; чего одна только татуировка его стоила. К тому же он не задирал ее, как Кайен или Гин, не навязывался, но она чувствовала его присутствие так явно, словно он тень, прикрывавшая ее спину. Откуда взялась вдруг такая связь? Ичиго словно о чем-то забыла, и это незнание раздражало. Она пристально всматривалась в лицо приближавшегося Шухея и недоумевала: что таинственного могло быть в нем? Его все читали как раскрытую книгу.       — Кучики-сан! Вот, конечный вариант сценария в последней редакции, как я и обещал. — Шухей вручил ей рукопись, испещренную аккуратными иероглифами.       — Ками-сама, ты что, успел всё ночью переписать?       — Ага, — с детской удалью утер Шухей нос кулаком и ожидаемо покраснел. — Там, в пяти экземплярах, — добавил он сипло, — для всех актеров.       У Ичиго отвисла челюсть про копии никто даже не заикался — она бы с остальными сама переписала бы свои реплики, но этот чудак сделал всё за них. Ичиго вдруг стало так совестно, что Шухей оказался втянутым в отбывание чужого наказания, но в то же время и жутко приятно, что вот такой вот он появился в их компании.       Смутившись тоже, Ичиго отвела взгляд, пугаясь искорок в сизых глазах напротив. Шухей смотрел как дитя, выпрашивая: «Ну, похвали меня! Я же такой талантище!..»       Ичиго не сдержалась, прыснула смешком, затем суетливо огладила на бочках свое кимоно и рассеянно прошлась ладонью по переброшенным на одно плечо волосам. Она мигом уловила как завороженно парень проследил за движением ее пальцев, а затем открыл рот, то ли желая что-то сказать, то ли хватая ртом воздух, и Ичиго зарделась. К вниманию противоположного пола она привыкла, но Шухей смотрел на нее как на божество, и от этого становилось неловко.       Прижав бумаги к груди, будто отгораживаясь, Ичиго поспешила поблагодарить автора, а потом, выискивая что-то невидимое под носками своих дзори, предложила:       — Эм, хочешь прийти к нам на репетицию?       Ее сердце замерло в ожидании положительного ответа, но не сложилось.       — Извините, Кучики-сан, но у меня еще много дел, в Академии и отряде. И потом…       — Понятно, — поджала аристократка губы. Не то, чтобы она обиделась, но червячок отказа подточил ее гордость. — Ну, тогда, пока? — И быстро повернула назад.       — Кучики-сан! — окликнули ее сходу. Шухей улыбнулся робко, когда она обернулась. — Удачи вам на сцене! Я… Куроками в вашем исполнении… Я помню его. Вы танцевали великолепно!       Ичиго даже рта не успела открыть, чтобы поблагодарить, как смутившийся больше нее парень исчез с перекрестка в шунпо.       «Чудак какой-то», — пожала она плечами, но поспешила к друзьям тем не менее в приподнятом настроении. Собирать комплименты из уст воздыхателей Кучики тоже было не в новинку, но в неуклюжих словах Хисаги чувствовалось искреннее восхищение.       — Ичиго! Ичиго! Давай к нам! — Юширо, прыгавший по стропилам сооружаемой сцены, завидел подругу первым, еще издали, стоило ей войти в ворота Тринадцатого отряда. Театр под открытым небом с легкими декорациями условились обустроить здесь.       Она не знала, кому в конечном счете удалось уговорить главнокомандующего — дедушке или учителю, — но была признательна капитану Укитаке, что тот поддержал не только молодежь, но и как всегда озаботился культурным развитием Сейрейтея. Кроме этого, шинигами именно из Тринадцатого отряда составили костяк массовки спектакля, анонсированного через неделю. Место, где никто никого не ругал, никто никому не мешал, никто ничего не запрещал с шумными репетициями и бесконечной беготней десятков душ, привлекало и других помощников из Готея. Командир Ямамото ошибся: слух о создании театра мигом собрал желающих посмотреть и поучаствовать в действе.       — Так, вы - сюда, вы — туда, а вы, двое, наверх. — Кайен помимо исполнения роли взял на себя контроль за сооружением сцены. Та представляла собой невысокий помост, который покрывал шатер из светлого дикого шелка, и этого хватало, чтобы чувствовать себя настоящими лицедеями.       Удивительно, но в ожидании диковинки в стенах Сейрейтея, каждый из отрядов обязали снарядить по группке шинигами в Генсей, чтобы те посетили театр рёк и пополнили знания о Мире живых, который к середине ХХ века довольно преобразился. Ичиго никто не посвящал в детали, но она приписывала эту идею отцу; в последнее время тот вообще ходил очень довольный. Ичиго не была бы Кучики, если бы не заподозрила родителя в двойной игре: всей этой шумихой вокруг театра он рассчитывал отвлечь ее от намерений поступить в Академию. Он лично взялся за финансирование строительства театра и конечно же заказал для дочери новый отменный наряд.       Ичиго недоумевала. На отца это было не похоже — не догадаться, что экзамены она уже сдала; он бы ни за что не пропустил столь важное событие в жизни своего чада. Об этом знала приемная комиссия, и дедушка, и наверняка Укитаке-сан с Кьёраку-тайчо через осведомленность Кайена. Ее видел Иккаку и видел Гин, а если что знал Гин, то об этом рано или поздно узнавало всё Общество душ вплоть до восьмидесятых районов Руконгая. Отец же упорно хранил молчание, не вскидывался на нее, не запирал дома, не требовал оставить желание стать шинигами — они вообще перестали возвращаться к данной теме, будто ему вдруг стало всё равно, будто отец впервые решил наказать ее игнорированием, а не нотациями. Она даже по ним уже скучала.       — Что-то не так, Ичиго-сан? — Изуру робко подошел к ней и выжидающе посмотрел, когда подруга детства отважится поделиться наболевшим. Вытащить такое из нее всегда давалось с трудом, но иногда ее прорывало. Изуру — один из немногих, кому она как раз могла вверить душевные секреты.       Кучики не ответила. Сделала вид, что не расслышала, гордая. Обвела рассеянным взглядом территорию отряда. Иккаку помогал Кайену со строителями из Руконгая — кричал почем зря и залихватски запугивал тех деревянным мечом. Кайен же, зарывшись носом в чертежи, сосредоточенно делал пометки. Порхающий рядом с ними Юмичика раздавал указания мастерам, отвечавшим за грим и костюмы. Юширо с Ячиру бегали наперегонки вокруг сцены, как специально, вытаптывая траву под зрительские места. Все были при деле.       — Ичиго-сан? — напомнил о своем присутствии Кира, видя, что за пустым взглядом мысли ее упорхнули совсем далеко, за пределы отряда.       — Гин-н-н, — простонала она, когда наконец в представшей картине нашла изъян. Парочка лентяев валялись на берегу пруда, как на отдыхе в Генсее, и ладно бы Мацумото — лейтенант Десятого не имела никакого отношения к предстоящей постановке, — но вот ее закадычный друг… — А чтоб тебя! — Ичиго размашисто зашагала к «прогульщику» и пнула сразу в плечо. — Гин! Ты чего разлегся?! У нас масса работы! Репетиции текстов, синхронности шагов и музыки! Тебя это не заботит? У тебя вообще совесть есть, а?!       — Не-а, нисколечко, — хихикнул Лис, картинно хлопая себя по шихакушо. — Так что одолжить вам ее, Кучики-сан, ну никак не смогу. И не просите.       — Хорош паясничать! Ты же один из главных героев! Ты что, так хорошо знаешь свою роль, чтобы предаваться праздности?!       Гин повернул к ней скалящееся лицо, но, приложив ладонь к глазам, остудил пыл Ичиго морозным, пробирающим кожу, взором:       — Не волнуйся, свою роль я разыграю как по нотам.       Кучики запнулась. Казалось, она вечность смотрела в эти стеклянные, неподвижные, змеиные глаза, прежде чем те снова спрятались в привычных щелочках.       — Мы сейчас… о театре говорим?       Зная Лиса с детства, Ичиго видела этого шинигами и коварным, и подлым, и неуловимым. С тех пор, как он стал прихвостнем Айзена — она вообще не могла предсказать его действия и всегда блюла осторожность.       — Конечно о театре. — Ичимару сладко потянулся и закинул руки за голову, устремляя взгляд в небо. — Это будет знатный спектакль, Кучики-сан, не сомневайтесь.       Ичиго переглянулась с сидевшей рядом Рангику — в глубине глаз легкомысленной блондинки пролегло беспокойство. Сейчас, впервые за неделю знакомства с шумным и. о. капитана Десятого отряда, Ичиго разобрала, что эта девушка тоже играет роль на публике и носит маску, подобно ее другу. Тянет улыбку перед другими, а наедине плохо скрывает грусть, легко заводит дружбу с многими шинигами, но рьяно сжимает пальцами рукав лишь одного из них. Ичиго нахмурилась: «Они друзья или их связывает нечто большее?..» Эти две души, совершенно разные, похоже, имели общие секреты.       Их поведение давало пищу для размышлений и повод усилить наблюдательность, но Ичиго решила не комментировать пока ничего. Однажды она уже пыталась разобраться в темной личности Айзена и его явно не чистых на руку приспешниках, но последние перемены в ее жизни отодвинули ее паранойю на второй план. Она вступила в Академию. Она подружилась с Кайеном. Она получила то чудное послание. Она станцевала кагуру и теперь готовила спектакль. Ей совершенно не было никакого дела сейчас до Айзена, Ичимару, Тосена, Хиса…       Глаза Кучики вспыхнули: там, на свадьбе у Касумиоджи, Хисаги стоял рядом с Тоусеном и чуть ли в рот ни заглядывал будущему капитану. Тоусен — еще один протеже Айзена, а значит, его потенциальный лейтенант не сможет оставаться в стороне от их взаимодействия. Стоило ли ей уже заподозрить Хисаги в чем-то плохом? Он так старался угодить ей, так старался понравиться, и это все могло оказаться чьей-то тонко продуманной игрой. Кучики будто молнией поразило: ах, какой любезный старшекурсник, а она и уши развесила! С этой стороны все его мотивы и поведение виделись лживыми, превратными, вызывая не то отвращение, не то неприязнь.       Пальцы ее вцепились в злосчастный сценарий столь двуличного автора. Может, она и преувеличивала, но принадлежность Хисаги к «кружку» Айзена отбрасывала на него не просто тень, а тьму. Ей следовало немедленно показать ему, что Кучики не глупы и обманывать их — очень опасная затея.       — Подлец… — вырвалось у нее, но на поерничавшего Ичимару она не обратила никакого внимания.       Упрек касался не его, глаза уже налились ненавистью к другому, поэтому Ичиго резко развернулась и порывисто зашагала прямиком к сцене. Ей следовало срочно провентилировать мозги и выплеснуть все эмоции в роль, в те хлесткие фразы пьесы, иероглифы которой сейчас будто въедались со страниц в ткань ее кимоно. Какой впечатляющий автор…       — Кучики-сан, ты чего? — перехватил ее Шиба на ступеньках. Перехватил в буквальном смысле слова — дерзко одернул за руку, схватив за локоть и заставив посмотреть себе в глаза.       — Ничего! — буркнула та и вырвалась из недопустимой хватки. — Я же просила тебя не делать этого, — устало заметила Ичиго, в следующий же миг растеряв ершистость.       Кайен удивился такой перемене и даже оглянулся по сторонам, однако никто ему пояснил причину — ее близкие друзья, среагировав на голоса, тоже пожали плечами. Не обмениваясь словами и дальше, Изуру просто натянул на себя женский парик и протянул руку главной героине их истории. Они вместе взошли на сцену как на эшафот, и младший Шихоин, обратившись в кота по роли, запрыгнул на подмостки следом.       Лейтенант Тринадцатого посмотрел на эту троицу с теплотой: похоже, они прекрасно знали характеры друг друга и смотрелись не-разлей-вода. Пытливый от природы Кайен задумчиво потер подбородок, но, нацепив самурайскую маску своего персонажа, пошел загонять на репетицию антагониста; Гину достался Лис-ёкай.       Не найдя в архивах подходящих эпизодов из военной истории Общества душ для масштабного представления, Ичиго с Шухеем наткнулись на занятную местную легенду. То была история о Пустом, что бродил в лесах Руконгая около тысячи лет назад и поедал души десятками, а то и сотнями. Узнавали его по остроносой маске на морде, которую все принимали за лисью, вот так и прозвали чудовище — «Кицунэ», ёкаем, демоно-лисом, победить которого не удавалось никому, пока один из аристократов-шинигами не спас от монстра дивную красавицу, что носилась по лесам Руконгая с целью отомстить Пустому за гибель любимой сестры. И к слову — не без помощи своего занпакто, дух которого представлял кот.       Так драма победила над военным эпосом, да и каждому провинившемуся досталось по ключевой роли. На массовку для обычных духов и шинигами брали всех желающих из отрядов Готея, задумка выглядела помпезно, и лейтенант Шиба не сомневался, что история взята непосредственно из преданий клана Кучики. Маска самурая на лице его персонажа говорила о том же: меж аристократами давно ходили слухи, будто материализованные занпакто Кучики выглядели так. Кучики, испокон веков такие гордые, воинственные и честолюбивые, вели себя в бою искусно и хладнокровно. Ради чести и долга они готовы были пойти смело на смерть.

***

      Важный день наступил для всех неожиданно. Ичиго сама поразилась: вроде только вчера репетировали на сцене, а сегодня их уже ждал дебют на глазах у всего Сейрейтея. Ичиго, которая не в первый раз выступала на публике, мучилась дурным предчувствием.       Она нервничала с самого утра, жаловалась на вызывающий мигрень насыщенный аромат петуний и лилий, капризничала и заставляла Аяне хлопотать больше обычного. Прическа Ичиго не нравилась. Богатое кораллово-красное кимоно тоже. От перепадов настроений у девушки зуб на зуб не попадал, а кожа горела точно сваренная в кипятке, однако всё это не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось у Ичиго на душе. На душе у нее клубком свернулась гремучая змея, отравлявшая кровь тревогой.       — Моя госпожа, что вас беспокоит? — пыталась в который раз достучаться до нее заботливая и любящая служанка, однако в ответ Аяне достались лишь тяжкий вздох и просьба поторопиться с оставшимися приготовлениями.       Спектакль был назначен на утро. Столь раннее время обусловливалось тем, что после полудня солнце в летнем театре могло слепить актеров на сцене, а вечером Сейрейтей по случаю дня основания предлагал иные увеселения — ярмарки и запуск фейерверков.       Количество желающих взглянуть на постановку, созданную силами молодежи — отпрысков аристократических кланов, офицеров отрядов Готея и старшекурсников Академии, — било все рекорды. Триста мест для зрителей уже установили вокруг сцены, но это была не окончательная цифра — постановку мог посмотреть любой и бесплатно.       Столица гудела, стояла на ушах и требовала «хлеба и зрелищ», направляясь в Тринадцатый отряд. Кайен впервые наблюдал подобную сплоченность знати и высших чиновников с горожанами и рядовыми шинигами. Добрый и гостеприимный Укитаке-тайчо приветствовал всех и каждого, лично, на пару с лейтенантом, который радовался его погожему настроению не меньше, чем ясному дню. Единственной грозовой тучей сегодня на территорию отряда вплыла Кучики.       — Хех, не выспалась, что ли? — подстебнул ее Шиба, но ожидаемо получил рык от аристократки, не всегда умевшей изъясняться красноречиво. — И что случилось?       Зеленоглазый лейтенант выжидающе скрестил руки на груди: он действительно беспокоился о напарнице. Дурное настроение и тревога в глазах — не лучшие спутники девушки, тем более — актрисы, на игру которой пожаловало посмотреть столько народу.       — Где Гин? — вместо ответа Ичиго пробежалась взглядом по кабинету лейтенанта, который временно переоборудовали под гримерку.       — Я ту-точ-ки! — взметнулась вверх его костлявая рука из-за высокой спинки дзабутона перед столом Кайена. «Лисья морда», во всю роясь в чужих бумагах, одарила вошедшую девушку лживым оскалом в знак приветствия.       — Что это ты читаешь? — выхватила она листы из его лап, мигом оказавшись рядом.       — Сценарий, Кучики-сан, сценарий, — пролепетал сладким до тошноты голосом Лис. — Если свой забыли — могу поделиться, не вопрос. У меня на слова хоро-ошая память.       — К чему это ты? — свела Ичиго брови на переносице.       Ичимару склонил голову набок, облизав ее взглядом с ног до головы, и хохотнул.       — Вешним днем,       Когда безмятежно лучится       Извечный свет,       Вишни в сердечной тревоге       Свои лепестки роняют.       — Что ты сказал?! — опешила девушка.       Снова хоку. Снова от Лиса. Снова в тему.       — Только то, что не стоит так волноваться, Кучики-сан, а то растеряете всё свое очарование, — хихикнул Ичимару и продолжительно посмотрел на напрягшегося Кайена. — Я не подведу, если суть волнения в ваших чудных глазах кроется в этом, — произнес он ровным тоном, без ехидства, нисколько не шутя.       Кучики вскинула брови: не то чтобы она верила обещаниям подлого Лиса, но его присутствие на месте немного успокаивало. Если дурное предчувствие, что грызло ее, не касалось Ичимару, то можно было расслабиться. В противном случае Кучики не представляла масштабы трагедии: он играл невинную овечку виртуозно.       — Да, — затравленно посмотрела Ичиго на обоих лейтенантов, — очевидно, всё это — нервы перед выступлением.       — Это ничего! — ободряюще улыбнулся ей Кайен. — Наш козырь в том, что никто не знает текст пьесы, поэтому можешь смело молоть отсебятину или огреть Гина по голове.       — Не-не, лучше Кайена: его пустая голова не пострадает, а моя умная — наоборот.       Ичиго усмехнулась. Перемигивания меж двумя гениями Академии на потеху девушке делали их заговорщиками, и через минуту они добились от Ичиго звонкого смеха, когда в кабинет как раз заглянул ее отец.       — Я пришел пожелать… — запнулся он, прошив грозным взглядом третьих лишних.       Только Бьякуя хотел попенять дочери, что верх безрассудства оставаться в комнате наедине с двумя взрослыми мужчинами, как заприметил светлую макушку Котецу Кионе, копавшейся в углу кабинета. Бьякуя незаметно выдохнул, подошел к Ичиго и поцеловал свою драгоценность в лоб.       Пользуясь моментом, Гин с Кайеном ловко улизнули в коридор, попутно реагируя на звук уже настраиваемых музыкантами инструментов. Их выход был первым, хоть и в разных актах, поэтому уже переоделись в костюмы и загримировались в отличие от главной героини. Да, оставить обоих Кучики — правильное решение. К тому же капитан прибыл при занпакто.       — Я надеюсь, спектакль стоил твоих душевных затрат, Ичиго? — Бьякуя ласково поправил ей челку и мечтательно припомнил кенсейканы в ее волосах: он так истово желал, чтобы все и каждый видел чьей Ичиго крови. Гордость передалась ей по наследству. Гордость, и рвение, и умение побеждать. Шутка ли, устроить за месяц обещанный «маскарад» и не сломать данное отцу слово?       — Прости, что тебе тоже пришлось потратиться на мой каприз. — Ичиго не ерничала.       — Это пустяки по сравнению с твоими результатами.       — Ты о еще одном мастерстве в моем списке? Каллиграфия, поэзия, музыка, танцы, теперь театр, так? — Она кисло ухмыльнулась, не зная, что именно он имел в виду.       — Нет. Я говорил о твоей самостоятельности.       — Брось, какая же это самостоятельность, когда тебе помогает весь Сейрейтей? Даже ты с дедушкой участвовали в этом. Я всего лишь «сею переполох» в Обществе душ, как ты частенько меня порицаешь.       — Полагаю, иногда встряска старой системе не повредит. Благодаря твоей затее Готей достиг невиданного уровня сотрудничества отрядов, и я горжусь этим, Ичиго. — Он взял ее руки в свои. — Так горжусь, что в тебе по-прежнему бьется доброе сердце мамы.       — Отец… — Глаза Ичиго невольно увлажнились, стоило только затронуть рану, что всё еще кровоточила внутри, и она прижалась к его груди. — Выходит, ты на меня вовсе не сердишься?       — Нет. Я знал, что заниматься театром тебе понравится.       — Ну, не то чтобы очень, — хихикнула Ичиго, — но знаешь…       Ичиго подняла голову, прислушалась и в ужасе округлила глаза: снаружи долетели чужие крики, дикий шум и потусторонний рев. Этого не было в их пьесе.       Оба Кучики выскользнули из кабинета наружу и узрели разверзнутое небо над сценой: из черной дыры валили наземь разнообразные пустые, а вслед за ними показались настоящия чудища: исполинские, длинноносые, гулко гудящие.       — Отец, что это??? — Ошарашенная Ичиго не могла отвести глаз.       — Ичиго! Ичиго-сан!!! — к девушке мигом подлетели ее друзья: Юширо и Изуру, юные и безоружные, не смогли броситься в бой, как большинство шинигами из гостей, пожаловавших на премьеру. Показ был сорван. На театральных подмостках стоял лишь Гин в своей Лисьей маске Пустого, которая будто манила к себе настоящих сородичей.       Ичиго нахмурилась: Гин не убегал и не спешил возвращаться за занпакто, который оставил в гримерке на столе.Он плавно водил руками по воздуху, словно дирижировал столпотворением пустых, кинувшихся атаковать беззащитных, но вкусных аристократов.       «Гадский пр-редатель!» — прорычала Ичиго утробно. Так вот, о каком спектакле шла речь? Так вот, что за роль он себе придумал? Она дернулась к нему в шунпо немедля.       — Ичиго, назад! — Отец едва успел ее удержал за плечо. — Это менос гранде, ты не справишься. — Он перевел взгляд на остальных — они все оставались детьми для него: — Изуру, отведи Ичиго и Юширо в поместье. Живо!       — Чего-о-о??? — в возмущении прокричали те в один голос.       — Если будут упираться — воспользуешься бакудо.       Бьякуя растаял в воздухе, появляясь через мгновение уже у гарганты в небе и обращая свою катану в поток розово-острых мелких лезвий.       — Очуметь, — восхищенно выдохнул Юширо, но его тут же схватили за шкирку и утащили с места созерцания шикая Сенбонзакуры.       Троица друзей бросилась бежать напрямик: минуя дорогу, ведущую к входным вратам, к ограде в глубине путь лежал ближе. Ичиго попутно ворчала по поводу тиранства отца, Юширо порывался вернуться назад, но Изуру оставался неумолим, будто в его князь вселился. Противостоять без оружия толпе пустых — у них не было на это никаких шансов. Голос разума заставлял всех троих припуститься быстрее.       — Черт! Не могу уже… Кимоно слишком туго завязано… — запыхавшаяся Ичиго остановилась и упала на колени в высокую траву луга близ пруда Угендо.       Юширо дернул ее за руку, потянул за собой силой, пару раз едва сам не упав, но к нему присоединился Изуру, подставивший свое плечо. Ичиго закусила губу, но кивнула. Сейчас она как никогда ненавидела женские наряды и завидовала парням с их хакама, однако все ее мысли мигом выветрил из головы раздавшийся за их спинами животный вой, который звуковой волной сбил с ног всех троих и разбросал в разные стороны.       — Вот дерьмо, — выругалась аристократка, тотчас забывая наставления отца.       Эмоции зашкалили, и сердце забарабанило как ненормальное, стоило только голову поднять — на Ичиго, пуская обильные слюни, смотрел монстр раз в пять больше нее.       Она непроизвольно попятилась назад. В голове ураганом закружились все выученные кидо, но ни одно не справилось бы с врагом. Ичиго выпустила свою рейацу, надеясь подавить ею пустого, но тот даже не вздрогнул — только провыл вновь протяжно, запрокидывая голову назад. Ичиго оторопело моргнула, увидев еще парочку чудищ возникших по обе стороны от него. Идея получилась бредовой — теперь Ичиго словно открывала пир для пустых.       — Ичиго-сан, бежим! — Изуру возник за ее спиной словно из ниоткуда и сгреб Ичиго в охапку, впервые, наверное, позабыв о приличиях и собственном страхе. Он дрожал, как осиновый лист — Ичиго чувствовала это кожей, — но уносил ее прочь от угрозы.       — Я прикрою! — крикнул Юширо и на глазах у подруги ловкой мартышкой быстро взобрался по стволу на самую верхушку ели, откуда прокричал: — Властитель, тот, кто носит маску из плоти и крови, кто повелевает всем сущим, кто парит на крыльях, тот, кто поименован человеком! Во имя истины, не забывая о сдержанности, вонзи когти свои в стену снов невинных! Хадо № 33: Соккацуй!       Довольно мощный поток выросшей в руках рейацу в ближайшего из пустых.       — Путь разрушения № 4: Бьякурай! — В унисон ударило во второго пустого еще одно хадо, которое Ичиго научилась наносить без чтения текста.       Азарт Юширо встряхнул ее, заставил мобилизоваться и вырваться из хватки Изуру. Прикрыв того собой, она выстрелила из ладоней белыми энергомолниями, метя в маску.       Ее друг воодушевленно сделал шаг вперед и стал плечом к плечу — даже для аристократа с заячьим сердцем и без занпакто было неприемлемо прятаться за спиной девушки. Изуру закатал рукава.       — Хадо № 58: Тэнран!!! — Он мог вызывать без слов только «Небесную орхидею», для мощи атак которой нужен был духовный меч, однако и без занпакто закрутившийся поток его рейацу задел третьего пустого. Жаль, что без особого вреда, как и для других.       Трое пустых издали угрожающий рев, требуя платы за дерзость от детей шинигами, что наивно пытались голыми руками тягаться с обитателями Уэко Мундо, но те по-прежнему оставались на своих местах.       — А ну-ка это попробуй! — Шальной Шихоин перелетел по воздуху и запрыгнул прямо на шею крайнего монстра, приложив того в упор очередным Соккацуем.       Прогремел взрыв. Храброго мальчишку ударом отбросило на несколько метров назад, а у пустого всего лишь чуть маска надкололась.       — Юширо!!! — истошно провопила Ичиго и бросилась к другу. Изуру — за ней, бросив малодушное «Мы пропали!»       Проскользнув в шунпо под тушами чудищ, они оказались у вырубленного Юширо, который к счастью не сильно пострадал. Изуру тотчас вызвал лечебное кидо — пара целительских заклинаний ему давались особенно хорошо, — тогда как Ичиго не оставалось ничего кроме как взять на себя оборону, когда пустые обернулись.       — Что делать, Ичиго-сан? Что нам делать?       Она и сама не знала ответа на этот вопрос — они испробовали уже тот скудный арсенал возможностей, что могли знать дети их положения и возраста. Аристократы. Наследники своих семей. У них априори не имелось боевого оружия при себе, ведь за их безопасность отвечала стража, телохранители, слуги. Вот только сейчас между ними и врагом не стояло ни души. И Ичиго злилась. Общество не готовило их к таким ситуациям, общество призывало во всем полагаться на шинигами, однако и те не поспешили им на выручку. Ах если бы она имела уже свой занпакто!..       «Да разорви их на куски своим кидо и всего делов, коль на меч свой не заслужила!»       — Изуру, ты это слышал? — Ичиго повернулась к другу, но тот лишь вскинул брови. — Ну, голос этот? Про то, чтобы разорвать пустых кидо?       Изуру помотал головой, и Ичиго поежилась. Ей показалось, что слова осели в ее мозгу. Она приложила пальцы к виску — тот пульсировал со страшной силой.       «Это вариант, Ичиго. Ты можешь так же поместить кидо в чужое тело…»       — Изуру? Ты слышал? Снова он!       Друг вновь помотала головой, и у Ичиго скрипнули зубы: что за шутки в самом деле? Кто это говорил? Внутренний голос? Глас разума? Доводы рассудка? Она вскинула взгляд на первого пустого, обдумывая слова, что услышала: идея казалась неплохой, хотя и сомнительной по части фатального исхода. У чудищ рейацу полыхала, как тогда, в районе Инузури.       — Изуру! Живо беги за отцом! — бросила она ему через плечо; он как раз закончил лечение. — Я попробую их отвлечь, но нам нужна Сенбонзакура для победы.       — Но Ичиго-сан?       — Всё хорошо. Я справлюсь. Только ты сам не попадись никому, ладно?       Изуру кивнул в ответ на ее решительный взгляд и поспешил пробраться сквозь можжевеловые кусты. За ними он сходу исчез в шунпо.       — Та-ак, а теперь вы. — Ичиго похрустела шеей и размяла пальцы.       Распустив закрученные в прическе волосы, она принялась быстро развязывать тугой оби, что сковывал движения. Оставшись опоясанной лишь тонким шелковым шнурком, Ичиго винтила носок дзори в грунт, готовая сигануть вперед свободно на сверхскорости. Пребывавший в безмятежном сне Юширо придавал ей еще больше причин для атаки.       Оказавшись за ухом у пустого, похожего на огромного пса, Ичиго ударила ему в затылок Бьякураем. Когда в черепе пустого показалась прореха, она, не теряя ни мига, быстро затараторила:       — Властитель, тот, кто носит маску из плоти, перед кем все сущее машет крыльями, кому даровано имя человеческое! Сочетая палящую жару и войну, вздымаясь против морских волн, сделай свой шаг на юг! Хадо № 31: Шаккахо!!! — И выросший красный шар энергии запихнула внутрь твари, что ранила Юширо, а сама ретировалась с места на всех парах.       — Минус один, — оскалилась она с земли оставшимся двум. Первого разнесло в мясо.       Она чувствовала слабость, вложив в удар львиную долю своей рейацу, но победа только разогнала по венам кровь. Отец журил ее не раз за то, что она разбрасывалась силу подобно варварам вроде Зараки, но он ничего не говорил ей про азарт, который накрывал с головой в реальных сражениях. Ичиго хотела продолжать и выигрывать.       — Вот черт, — округлила она глаза, когда второй пустой открыл пасть и взялся собирать серо.       Живо подхватив Юширо на руки, она метнулась прочь на своих двух, не имея достаточно стабильной рейацу на шунпо, и в ужасе обернулась, когда финальный гул ознаменовал залп серо ей в спину.       — Нет!       — Арр!       Пустой ухватился лапой за лоб, откуда хлынула река серо-синей крови, а затем его разорвало в пух и прах, когда чье-то лезвие мгновенно разрубило его тушу пополам.       — Кучики-сан? Кучики-сан? Вы в порядке?!       Она хлопнула глазами в опасной близости от носа обеспокоенного Хисаги Шухея.       — В полном!       Она отбила его руку и, прикрываясь Юширо, которого всё еще прижимала к груди, как дитя, сердито уставилась на того, кого упорно избегала всю неделю.       — Ты что, следил за мной?       — Че-го? — Он моргнул пару раз, а затем пробормотал: — Я просто услышал всплеск рейацу трех пустых и… вашу, Кучики-сан. И я… Я бросился на помощь. Ведь у меня… это… вот… — нервно сжал он свой занпакто в руке.       — Хм? — Ичиго жадным взглядом прошлась по катане. Лицо Шухея выражало неподдельное удивление, но Ичиго не собиралась покупаться на его милое лицо дважды. Он служил Тоусену. Тоусен — Айзену. А Айзен тот еще интриган. Он ненавидел шинигами, напомнила Ичиго себе. — Можно подумать, пустые не ваших рук дело?! Твой хозяин знатно всё обставил!       Глаза Шухея едва не лопнули от шока.       — Какой хозяин? Что ты несешь?       — С каких это пор мы на «ты»?!       Он покраснел так, будто его в кипяток окунули.       — Потому что ты… То есть, вы… — замямлил снова Шухей, растеряв вмиг боевую храбрость и дерзость. Он взъерошил челку и процедил в сторону: — Ты такая же как твой отец. Даже чистосердечную помощь от руконгайца не принимаешь.       Ичиго запнулась. Его голос отдавал грустью, и эта грусть шпилькой вонзилась ей в сердце. Она всмотрелась в его острый профиль, сделавшийся каменным, чужим, хотела извиниться, но за спиной у старшекурсника оставшийся пустой напомнил о себе, накинувшись на него с невероятной скоростью и широко распахнутой пастью, способной проглотить всех их троих, но над головами выстрелили едкие слова и лезвие меча:       — Пристрели его, Шинсо!       Тело пустого от макушки до хвоста рассекла гигантская игла, которая в мгновение ока вернулась в рукоять меча, на глазах у изумленной Ичиго превращаясь в коротенький вакидзаши. Сжимал его примечательный шинигами, усмехавшийся хитро даже сейчас.       — Лис-с, — прошипела Кучики, но тут заметила, что через плечо у Ичимару был перекинут Кира, лишенный чувств. — Ублюдок! Что ты сделал с Изуру?! — Резво вскочила она на ноги, угрожая пальцами, сложенными для атаки. — Ты напал на него!       — Как можно, Кучики-сан? Я перехватил вашего посыльного на полпути и поспешил на подмогу. Наш Изуру упал в обморок, завидев рядом пустого, сожравшего кого-то из Совета. Хи-хи.       — Тебе все это кажется смешным? Ты вызвал их для того, чтобы устроить забавное представление себе, Айзену?       — Аканна, какое представление, Кучики-сан? — отмахнулся Гин. — Пустые просто среагировали на скопление мощной рейацу в одном месте. Если уж на то пошло — это не моя идея создать театр и собрать вкусную для них публику.       Ичиго вспыхнула: брошенное обвинение было настолько абсурдным, что она даже растеряла всю прыть огрызаться.       — Хочешь сказать, это моя дочь имеет отношение к нашествию пустых?       Ичиго блаженно опустила глаза, чувствуя влагу под ресницами. Отец. Он пришел ее спасти, защитить от чудовищ даже в шихакушо.       — Гин? Я жду ответа.       — Да что вы, Кучики-тайчо, я так, сигнализирую только, что Совет 46-ти не приложил должных усилий к мерам безопасности. За что собственно и поплатился.       — Сорок погибших советников из сорока шести, — Бьякуя прожигал лейтенанта Пятого отряда проницательным взором. — Тебе не сдается, что это не простой просчет?       — Кто знает, — потянул лыбу Гин и передернул Изуру на плече. — Прикажете доставить мальчишку к вам в поместье?       — Да. Ичиго? — Отец обернулся к ней. — Передай Юширо Хисаги Шухею, и мы все отправимся в поместье. — Он коротко взглянул на старшекурсника, дождавшись ответного кивка, а затем увлек дочь в шунпо, не говоря ни слова никому.       — Вот так-то, брат, такие они. — Ичимару похлопал студента по плечу и приказал следовать за ним, нагло жамкая Киру за бедро. Хисаги прижал юного принца Шихоина покрепче, опоясывая за талию, и уже готов было стартовать, но в спину ему прилетел ехидный смешок: — А кто-то с ними еще и породниться хочет, бедняжка.       Хисаги мотнул головой и исчез в шунпо.