Закрой глаза

Издёвка судьбы. Прикол какой-то жёсткий. Или мои фантазии воплощались в жизнь? Вроде как материализация мыслей… Я не спеша открыл дверь уборной, вошёл и только тогда понял, что не дышал всё это время. Опёрся на раковину, пытаясь унять дрожь в теле. Из зеркала на меня смотрело испуганное существо с огромными глазами больше очков по диаметру. Меня трясло, и я не нашел ничего лучше, чем включить воду. Сунул руки под ледяную струю, испытывая животное желание полностью залезть под кран — охладиться, привести в порядок мысли. Порядок. Мысли… Какой мог быть порядок у меня, настоящего любителя срача? Везде — в жизни, в голове — полная жопа, так на что я надеялся?! Господи… Наклонился, смывая жар с лица. Помогло плохо — уши и щёки горели, словно к ним утюг приложили. Как Игорь смотрел на меня! Ледяным взглядом — так кофе остывает, покрываясь маслянистой плёнкой. Вкус пропадает, и ты выливаешь его в раковину — такой пить уже нельзя, эффекта не будет никакого. Кофе должен горячить, а Игорь окатил меня колющей лавиной, под которой я охуенно замёрз. Дверь хлопнула, чуть сердце не остановилось. Я знал: это он. Он зашёл сюда, сейчас облегчится, вымоет руки и… ничего не скажет. Он зашел не за мной — по другой причине. Давай, сделай вид, что мы не знакомы. Готов? Я — да. — Привет, — как ни в чём не бывало. Он подошёл к соседнему умывальнику, включил воду и, не глядя на меня, медленно, словно раздумывая над чем-то, произнёс. — Хорошо выглядишь. — Спа…сибо, — что? Я выпрямился, оторвал несколько салфеток от толстого бумажного рулона и изобразил на лице некое подобие улыбки, безэмоциональной и высокомерной, хоть и с огромным трудом. — Вы тоже, — тон спокойный, ровный. В это Вы раньше я вкладывал нечто большее… Держись, Дюх, сделай вид, что тебе… наплевать. А ведь правда: как я мог забыть, что отклоняться от курса не есть гуд?! Игорь иронично вскинул брови, насмешливо хмыкнул. — Приятно было поболтать с вами. Всего хорошего. Я чуть кивнул — прощальный жест, и двинулся мимо него, к двери. Остановит? Скажет что-нибудь напоследок? Нет… Он молчал, смотрел через зеркало на меня — я чувствовал его взгляд. И знакомый аромат парфюма, и его, Игоря, собственный, ни с чем не сравнимый запах. Запах его тела, его эмоций. Что-то приторное, мятное, горьковатое и медовое. Я неслышно затянулся — как сигаретным дымом, проскальзывая к двери, и, нащупав ручку двери, выполз из туалета. Почему он решил обратить на меня внимание: банальное воспитание или что-то ещё? Вряд ли второе. Как же он изменился… — Андрей! — меня окликнул Дамир, но я, машинально кивнув и идиотски улыбнувшись ему, покинул кафе через второй выход. Я ни черта не соображал — ощущение, что по мне проехался каток. Изменения не кардинальны, но… потрясающие. Игорь похудел — сбросил пару-тройку кило, и скулы его чуть заострились. Он отрастил волосы, длины бы хватило, чтобы забрать прядь за ухо. Одет с иголочки: костюм, рубашка, туфли — когда я успел рассмотреть его, не понимаю. Но теперешний образ мощно впечатался в сознание, и везде, в каждом прохожем, пока летел обратно в салон, в каждом сером фонарном столбе, сука, я видел его. Он мерещился мне ровно до того момента, пока, заскочив зайцем внутрь помещения, я не столкнулся нос к носу с Кариной. Она снисходительно улыбнулась, внимательно всмотрелась в мое лицо и спросила: — Привидение увидел? — она коснулась моего плеча — так мать кладёт руку, немного собственнически, но заботливо. — Быстро твой обед закончился, но раз ты уже здесь, поедем? Вероника и Альберт обещали ждать нас в «Ситимолле». Андрей, ты в порядке? — Конечно, — кивнул я, и она, взяв меня под руку, подтолкнула к двери. Хорошо, что её машина стояла прямо у входа, я запрыгнул в неё, только пикнула сигнализация. Сполз по спинке сидения и уже потом оглядел улицу. Выход из кафе прекрасно видно, казалось, я воспламеню его своим настойчивым взглядом. Через несколько секунд, когда Карина села за руль, из здания вышли Дамир с Игорем. Неужели теперь он будет работать под боком, и нам придётся видеться? Дамир махнул Карине, она приоткрыла окно и улыбнулась ему. Игорь тактично отошёл в сторону, дав им возможность немного полюбезничать, а я сделал вид, что нашел что-то мегаинтересное в своём телефоне. Страшно было поднять глаза — увидеть, что Игорь смотрит на меня, но я поборол свой страх. Убрав телефон в карман и слыша на фоне серьёзный голос Дамира и щебетание Карины, посмотрел в окно. Сперва на тротуар, разглядывая мокрый асфальт и небольшие лужи после дождя, затем — выше, на витрину салона, подсвечивающуюся зелеными неоновыми деревьями, уже потом — на Игоря. Снизу вверх. Красивые ботинки и брюки, длинные ноги. Одна рука в кармане, другой он держал сигарету, мягко стряхивая пепел. Галстук чуть ослаблен, волосы частично закрывают лоб. Отпадная стрижка, которая делала его моложе, скидывала лет пять точно. До боли близкие, родные черты лица. Прямой нос, глаза тёмные и губы, не полные, но… идеальные. Как он сладко целовался. Когда мы были вместе — целовал каждое утро. Исчезал в душе, пока я готовил завтрак, а затем целовал меня — в кухне, в коридоре, в каждой комнате — везде, где только можно. Целовал, раздевал, ласкал, пробуя на мне каждое своё умение, показывая свой сексуальный аппетит вновь и вновь. Становясь всё более диким, всё более ненасытным, он с величайшим трудом отпускал меня на учёбу. Как-то раз сказал: его бы воля, и я сидел дома, голый и на цепи, выполняя все его желания. Мы смеялись над этим — ведь ясно было, что это шутка, и он всё равно меня отпустит. Лучше бы не отпускал. Я бы бросил ради него даже универ. И всё равно ведь бросил, ну почти — перевёлся на заочку. Мне надо было как-то выживать одному. К брату не хотел возвращаться, да и не вышло бы — он женился, и его жена меня терпеть не могла, что, впрочем, было взаимно. Игорь щелчком отправил окурок в урну, и я, проследив за полётом, отвернулся. — Ладно, нам пора, милый. До вечера, — сказала Карина. Дамир наклонился, чтобы поцеловать её, и уже скоро мы ехали в сторону торгового центра. Карина вкратце рассказала о своём разговоре с директором центра, об условиях сделки, на которую он уже почти согласился. Затем она попросила после трёх дня заехать к Дамиру в банк. — Нужно решить вопрос о корпоративе. Осталась неделя, если они не успевают, мы еще можем взять часть на себя и… Андрей, ты единственный, на кого я могу положиться. Вероника учится, но, к счастью, летом уже получит диплом. Альберт ещё совсем неопытен, да и взяла я его, потому что Дамир попросил. Я понимаю, ты — ландшафтный дизайнер, но… — Всё хорошо, Карина, правда. Вообще-то я был рад, что она помогала расширять мои знания и опыт. Она делала всё возможное, чтобы я участвовал в каждом мероприятии, старалась задействовать меня везде — объясняла доверием. Но я чувствовал, что это лишь одна из причин. Она хотела для меня… лучшего. Лучшего будущего. Это материнский инстинкт. Её сын учился за границей, потому внимание своё она переключила на меня, за что ей огромное спасибо. Своей настойчивостью, оптимизмом она неустанно радовала меня, бывали и моменты, когда невольно выводила из состояния жесточайшей депрессии. Мы не говорили обо мне, моих проблемах, но ощущение, что она знала всё, не покидало меня ни на минуту. «Ситимолл» встретил нас серыми стеклянно-бетонными объятиями. Мы вошли внутрь, на первом этаже, недалеко от стойки продажи авиабилетов, нас ждала Вероника. Отличная девчонка, в этом году она заканчивала факультет истории искусств и параллельно посещала какие-то курсы по 3D-программам, которые и делали её, в общем-то, незаменимым работником в салоне. Альберт подошел через пару минут, Карина купила каждому по кислородному коктейлю, и мы направились к эскалатору. — Открытие состоится в следующую пятницу, — сказал нам директор, приглашая в ещё совершенно пустое помещение. Голые стены исписаны мелками — очевидно, тот, кто занимался ремонтом, решил пометить, что, где и как было тут раньше. — Зря он это сделал, — подала голос Вероника, затем обратилась к директору с каким-то вопросом, которого я не расслышал. Карина чуть отвела меня в сторону: — Итак, восточные аксессуары. Восток. Япония, Китай, — протянула мне лист с перечнем того, что в этом магазине будет в продаже. — Ассортимент разнообразный, от бижутерии до статуэток, амулеты и прочее. С цветами определиться довольно сложно… — Желтый на чёрном, тёплый красный, голубой — это стандарт. Но… какое тут может быть озеленение? — Тут будут кондиционеры, — она с интересом посмотрела на меня. — Можно создать любую температуру. — Хорошо, но… — я прошелся по помещению, пытаясь представить, как может выглядеть будущая обстановка. Выкрасить стены — одно, но содержать в приемлемых условиях растения — другое. — Климат субтропический. Тот же бонсай — в закрытом помещении это почти нереально. — Вот-вот! Бонсай! — директор, услышав краем уха разговор, подошел к нам. Вероника что-то объясняла Альберту. — Очень хочется бонсай, и чтоб со всеми ритуалами, ну вы понимаете? Песок, грабельки и всё такое. Чтоб атмосфера была, ради этого я на всё пойду. Сейчас, погодите, я тут распечатал информацию, принесу все, сами посмотрите. Он удалился в подсобку, а я повернулся к Карине: — Тут нужна влажность, температура определённая. — Увлажнители, кондиционеры — какие проблемы? Я не мог понять, какого черта мы должны заниматься каким-то бонсаем, если наше дело именно здесь, по словам Карины, — оформление. И так толком не мог сосредоточиться на задании, а теперь ещё, выходило, и не понимал его. Как же сложно… — Увлажнители — отлично, если спрятать их вместе с кондеем, — сказал Альберт. — У меня отец этим занимается. Спрятать технику реально, и не поймешь, откуда задувает. — Тогда по центру не выйдет. Тёплый воздух так или иначе будет распространяться, — ответил я и указал пальцем на вентиляцию. — Только в том углу. Если струи будут выходить, допустим, снизу, то выход — наверх. Тогда есть вероятность того, что посетителям будет комфортно. — Что с почвой? — Карина делала пометки в блокноте. — Глина, перегной, песок — крупный и мелкий. — А деревья разве не в земле растут? — спросил директор. Он появился с кучей бумаг в руках. Там были и рисунки различных деревьев, и инструкции по выращиванию. Я пробежался глазами по материалу и улыбнулся. — Этим заниматься нужно, любить это дело. В идеале — выращивать из семян, в крайнем случае начинать с ростков. Пересадим готовые деревья, и они погибнут, не прожив и месяца. Они должны прижиться, должны почувствовать себя здесь комфортно, — мужчина посмотрел на меня и активно закивал. — Знаете, сколько я сам мечтал об этом? У меня всё готово. Несколько цитрусовых на лоджии запекаются, — он гордо улыбнулся. — Так что можно взять их. Я их ростками выудил с дачного участка. Только проклюнулись семена, сразу выкопал. Но там лимон обычный, из косточки. Жена посадила дома, потом увезли за город, как вырос. Думали помрёт, но нет… — Это уже хорошо. Тогда нужно скорее подготовить почву и заняться оборудованием, — перебила его Карина. — Времени осталось мало, а у вас тут… ничего нет. В следующий раз, прошу вас, предупреждайте, что нам ещё и отделкой заниматься придётся… Они отошли в сторону, разговаривая, а мы с Вероникой и Альбертом вышли в холл. — Мужик деловой: захотел себе профессионалов, а заодно и скидку получить, — Альберт усмехнулся. — Видали мы таких. — Не бузи, это наша работа. К тому же я считаю, Карина предполагала, что так оно и будет. Не зря же он попросил не за два дня до открытия, а за полторы недели. Делай вывод. Я мысленно согласился с Вероникой: Карина знала, на что шла. Но в то же время за два года, что я работал у неё, убедился, что риск и затраты всегда оправдываются. Спустя час обсуждений мы спланировали и изобразили всё в электронном виде. Вероника показала планшет с эскизом директору, он остался доволен, и мы покинули торговый центр. Карина дала номер сотрудника банка — того, кто занимался организацией мероприятий, отвезла меня обратно в салон и попрощалась до завтра. Я остался один и не заметил, как вновь переключился на воспоминания. Может, это какой-то знак, что Игорь вновь появился в моей жизни? Типа злой рок или карма, хоть я никогда не верил в подобную чепуху. Нужно как-то отвлечь себя, для этого полез на сайт. Всё то же оформление, те же рекламные баннеры по бокам. Зачем я вообще зарегистрировался здесь? Для чего мне нужны были эти игры, сама Тема? Ответ я нашел уже давно, но примириться с ним никак не мог. Всё связывал с Игорем — каждое ощущение, каждую мысль. Желание принадлежать, выть от наслаждения в сильных руках. Желание отдавать себя — полностью, без остатка, без вопросов и сомнений. Да, я хотел подчиняться, хотел потерять себя и найти в той силе, что может уничтожить и тут же вернуть жизнь. Как стремительный горный поток, превращающийся в тихую ласковую реку. Я хотел растворяться, но в нём, только в Нём. Разве этого много? Неужели я заигрался, потерял отчёт в своих действиях, надавив на него, упустив его. Неужели я сам? Но нет: я устал играть, вернее, изображать, что играю так же, как и он. Стоило нам сблизиться, стоило Игорю немного раскрыться, как он тут же отдалял меня от себя. Словно перегородку ставил. Пренебрежение ранило сильнее любой физической боли. Я согласился бы, чтобы моя спина превратилась в кровоточащий кусок мяса, если бы чувствовал при этом свою… нужность. Ответную любовь. Вот, вроде, и повзрослел, а как был сопливым слюнтяем, так им и остался. Причиной моего посещения сайта стал поиск суррогата, замены, подобия тех чувств. Я всей душой желал себе стопроцентную подделку, только бы не сойти с ума окончательно. Забил никнейм и пароль, проверил почту и заржал во весь голос, прочитав первое письмо. Какой-то азиат писал: «Хочешь, чтобы Папочка выпорол тебя? Папочка свяжет тебя, вставит в рот кляп и будет трахать до потери сознания…» Спасибо, конечно, это очень занимательно, но — нажал «удалить» и открыл второе письмо. В нём — приглашение на маскарад. «Карнавальные маски выдаются при входе, либо можно прийти в своём костюме. Выбрать себе партнёра на вечер, ночь или всю жизнь? У нас это реально…» Ниже был указан адрес закрытого клуба, телефон и пометка: «Просьба распечатать приглашение». Закрыл страничку и развернул кресло к окну. Карнавальная вечеринка — это хорошо, но сейчас — не интересно. Вряд ли вообще что-то могло меня сейчас заинтересовать. В голове то и дело всплывал навязчивый образ, а тело, тоскующее по физическим ласкам, требовало своего. Нужно познакомиться с кем-то. Срочно. Найти себе мужика — не важно какого, и хотя бы потрахаться. Задница моя скоро пылиться начнёт, или я загнусь от неудовлетворения. Поднялся, захватил со стола документы и ключи от машины и вышел из здания. Накрапывал дождь. До банка — пять метров, дорогу только перейти, но прежде я решил позвонить арт-менеджеру. Он дважды сбросил вызов, и я нехотя поплёлся к переходу. В ожидании зелёного сигнала в очередной раз впал в странное трансовое состояние. Одернул меня прохожий — случайно толкнув, обошёл и проворчал что-то типа: «Чё встал?» Не знаю, из-за этого ли, но настроение моё упало окончательно. Если час назад я ещё мог хоть как-то думать, сосредотачиваться на выполнении своих обязанностей, то, подойдя к банку, напрочь забыл, для чего пришёл. Стоял у дверей, держась за ручку и думал: стоит ли входить? Нестись бы отсюда подальше, не оглядываясь. Но меня подтолкнул дождь, он разогнался со страшной силой, пришлось войти. Отряхиваясь, смахивая с лица мелкие капли, я двинулся к лестнице. Игорь никогда не ходил пешком, использовал лифт — на нём быстрее. Поднявшись на третий, завернул направо, прошёл по коридору до конца и постучался. Интересно, в каком кабинете Он сидит? На каком этаже и какой вид из окна? На что он первым обращает внимание, когда решает взглянуть на улицу? А когда просыпается? — Добрый день, — постучал, прежде чем войти. — Я на пару минут, просто узнать, как продвигается подготовка к празднику. Может быть, нужна помощь? — Нет-нет, всё хорошо, — мужик за столом расслабленно улыбнулся, но глаза смотрели на меня с долей презрения. Он не хотел, чтобы я лез. Ему нравилась его работа, и он хотел сделать всё в одиночку, без посторонней помощи. В этом я его понимал: к своим личным проектам никогда никого не подпускал — чистой воды эгоизм. Но приятный, особенно когда смотришь на результат своей работы. Менеджер исподлобья взглянул на меня, пытаясь улыбнуться более правдоподобно. Мне стало его даже жаль, ведь я не нарочно давил — выполнял просьбу начальницы; но за пару минут мы решили вопрос: я тактично умыл руки, предоставив возможность ему самому всё решать, на что получил в ответ благодарную улыбку. В десять я стоял перед зеркалом, надушенный и разодетый, думающий о том, что сегодняшний поход в клуб для парней изменит нахрен всю мою жизнь. Изменит, всяко: либо обломаюсь, убеждаясь в тысячный раз, что второго Игоря нет на свете, либо мне попадётся такой экземпляр, что кровать мою подбросит вверх до потолка. Мы пробьём дыру к соседям, затопим их своим рычанием. Зато они наконец-то перестанут смотреть новости, заебало до жути. Сам не заметил, как не на шутку завёлся. Дёргался, как нервно больной человек, раскритиковал к чёрту весь свой гардероб, случайно разбил чашку с кофе. Внутри вместе с тем росло желание выплеснуть этот негатив. Произвести радиационный выброс, блин, такой, чтоб либо всё вокруг уничтожилось, либо я сам истлел. Спустя час я выпивал в заведении с банальным названием «Бойз». Это клуб, бар и театр в одном. Частенько здесь проходили выступления различных дешевых певичек, в основном транссексуалов, бывали пенные вечеринки; по будням строго играл клубняк, а по помещению разносился стойкий запах дорогих напитков и мужских парфюмов. Здесь я чувствовал себя неуверенно, но — до второй порции виски со льдом. Обычно всё шло по стандартному сценарию: я сидел у барной стойки, меня клеил какой-нибудь парень, после чего мы, прихватив вещички, неслись к нему домой. Или в мотель. Мне было плевать, где трахаться. Но сегодня… Сегодня всё должно быть иначе. Я был настроен иначе: мной управляло желание найти изысканного, идеального любовника. Без закидонов, без претензий на мою свободу. Просто познакомиться, выпить и сорваться куда-нибудь, чтобы заняться любовью. Я не хотел обычного полового акта, наоборот — каплю нежности, внимания… — Привет, — рядом обозначился, как я понял, претендент. Симпатичный, высокий, плечистый. Ничего парень, и в глазах его горели веселые яркие огни — под цвет светомузыки. — Как вечерок? — он улыбнулся, махнул бармену. — Повтори нам. — Угощаешь? — не нашел ничего другого спросить и улыбнулся ему в ответ. Он был так мил, так приветлив, а я — уже пьян, что практически сразу понял: я не скажу ему Нет. — Конечно, — он чуть наклонился ко мне. — Но щедрость не единственное моё достоинство. — Что? Не выдержав, я громко расхохотался. Надо же, какой экземпляр попался — к нарциссизму в умеренных дозах я относился положительно, особенно когда он сочетался с юмором и иронией. А парень этот не был обделён ни тем, ни другим. Я протянул ему руку, и он пожал её. — Андрей. — Вова. Можно просто Владимир Сергеевич, — мы опять рассмеялись. Выпили, закусили лимончиком, бережно пододвинутым нам барменом. Затем Вова взял меня за руку, посмотрел пристально в глаза и придвинулся ближе, чтобы только я мог его слышать. Думал, он отмочит сейчас очередную шутку, но вопрос его, неожиданный и ошеломляющий, прозвучал вполне серьезно: — Я вижу, ты классный парень, Андрюх. Не жлоб какой-нибудь и не манерный хипстер, коих сейчас пруд пруди. Так, может, поедем ко мне, и там… ты трахнешь меня? Что скажешь? Я отчаянно пытался сохранить серьёзное лицо, не заржать, но не удалось. Чуть не повалившись со стула, я согнулся пополам, а вскоре он присоединился к моему безумному гоготанию. — Что я такого сказал? — он смеялся сквозь слёзы. — Вообще-то я думал, что ты трахнешь меня. Он чуть наклонил голову вбок, присматриваясь ко мне, а потом заказал бармену еще два стакана. Через какое-то время, ужратые в слюни, мы, держась друг за друга, брели по набережной Невы. Ощущение такое, что два друга встретились и никак не могли успокоиться: говорили, путаясь в словах и перебивая друг друга, смеялись и, выкрикивая какую-то ерунду, носились наперегонки до ближайшей лавки — спорили, кто первым займет место. Этот вечер был странным, не таким, как все, и мне всё время казалось, что я, наверное, впервые в жизни совершенно внезапно встретил человека, который понимает меня на все тысячу процентов. Это было странно и приятно. В тот же вечер Вовка перешёл в разряд асексуальных для меня парней, и, блядь, я был за это ему благодарен. Утром едва продрал глаза, сразу наткнулся на спящее рядом тело. Вовка в одежде, я — тоже, но еще и в ботинках. Постель впитала в себя дождь и тротуарную пыль, а мой рот — всё ссаки мира. — Тебе тоже в рот насрали? — спросил он, причмокивая и не открывая припухших глаз. — Ага. — Кстати, я, кажется, обоссал твою постель, — продолжение я услышал уже в воздухе, подскочив с кровати, как ошпаренный. — Да ладно-ладно, пошутил я… *** — Знаешь, думаю, не стоит тебе злоупотреблять алкоголем, — ненароком заметила Карина, когда я появился в салоне к одиннадцати. — Нет, я не против, ты можешь выспаться, но… — она посмотрела на меня с сочувствием, отчего мне стало ещё хуже, чем было. — Я переживаю за тебя. Ты сам себе навредишь — даже не заметишь. — Карин… Я хотел сказать, что уже достаточно взрослый, чтобы самому решать, как и что мне делать, но был бы не прав. Поэтому смолчал. Она со всей душой ко мне, и я не поведу себя, как последняя скотина, страдающая похмельным синдромом. — Ты — увлекающийся человек. Тебя затянет, — это она произнесла уже серьёзно. — И ведь я сейчас не только об алкоголе. Я понимал. Карина и сама не знала конкретики, но чувствовала верно. И вообще — когда она говорила, складывалось ощущение, что в словах её какой-то подтекст. Вроде как: «Тебя затянет», означало: «Попытайся забыть его уже наконец». В такие моменты казалось, что я стою голый посреди улицы — настолько она выворачивала меня наизнанку. Спокойно было только от того, что я знал: это навсегда останется между нами. — Спасибо за заботу, Карин, — улыбнулся ей и ушел к себе. Там упал на диван, вспоминая вчерашний вечер и невольно улыбаясь тому, что в моей жизни появился Вовка. Вечером я получил от него сообщение следующего содержания: «Мы с текилой преданно ждём тебя в «Нико». О заведении этом я слышал, но ни разу не был там: литературные таланты я растерял, интереса к джазу не испытывал. Но в итоге всё равно сорвался туда после работы.