Закрой глаза

Анализировать своё поведение в нынешнем состоянии — занятие абсолютно бессмысленное. Но, двигаясь в сторону площадки, ругая себя и презирая свою слабость, я только это и делал — поносил себя почём зря. Пытался включить благоразумие. Что это было сейчас такое? Я злился, затем нахлынула волна неуправляемого бешенства. Хотелось уничтожать, крушить, орать. Именно это называется аффектом? Это он заставил меня действовать против моей воли? Ну точно не инстинкты. Или, наоборот, они? Долбанная, извращённая сабмиссивность, моё ненормальное желание подчиняться? Желая плюнуть ему в лицо, хлестануть ладонью по щеке, чтоб стереть нежную улыбку, я, не имеющий возможности мыслить рационально, какого-то чёрта повалился перед Игорем на колени. Я был готов ко всему, лишь бы он получил желаемое. Особенно к тому, что прямо сейчас он поднимет меня за шкирку, швырнёт на заднее сидение авто и там же выебет. Я ждал этого, жаждал. Те секунды, что смотрел на него снизу вверх, я, идиот, был почти счастлив. Парадокс… Можно ли сказать, что Игорь манипулировал мной? Вряд ли. Я помнил его взгляд — в нём кипел гнев, который быстро сменился мягкостью и каким-то самодовольным удовлетворением; последнее отрезвило, вынуждая подняться с колен, рождая во взгляде Игоря неверие и непонимание. — Ты… Сука, тварь, уёбок — слова, которые я должен был сказать, остались внутри; не смог произнести их вслух — не смел оскорбить его. Сжав пальцы в кулак, замахнулся. Игорь ловко увернулся от удара и схватил меня за запястье. Он плотно сжал губы, не понимая, по какой причине я вдруг решил ударить его. Почему это вдруг решил отвергнуть его щедрое предложение: «Попробовать»?! Попробовать стать кем? Прибегающей по первому свистку послушной собачкой? Её потом можно пнуть, чтобы не мешалась под ногами. От Игоря несло алкоголем, наверняка он был сильно пьян и, вероятно, вообще не понимал, что происходит. Странно, что он ещё спокойно стоял, а не попытался избить меня — раньше бы так и сделал. Он же был женат… Женат! Он забыл об этом небольшом факте своей биографии? О чем мы вообще могли разговаривать, когда у него есть семья? Я видел его женщину, красивую, просто обалденную. Она изящно скользила в танце, говорила спокойно и с добродушной улыбкой. Она была идеальна — приветлива, добра, умна — на дуре бы Игорь не женился точно. И теперь, когда он держал мою руку, сжимая запястье, я рассматривал кольцо из белого золота на его безымянном. Жаль, тогда в туалете не рассмотрел, иначе не мучился бы неделю глупыми фантазиями. Злость во мне растворялась, оставляя гнусный осадок из разочарования и обиды. Ему хорошо без меня. Он жил припеваючи, женился, скоро заведёт ребёнка, собака у него уже есть. Наш — нет, его — Флай, которого он принёс как-то мне в подарок маленьким меховым комком. Я не решился забрать щенка с собой, ведь уходил тогда из квартиры Игоря практически в никуда — ни своего угла, ни денег, ничего… — Послушай… — он отпустил руку, и я, стараясь вспомнить о самообладании и гордости, сделал пару шагов назад. — Дюх! — Игра закончилась, — пробормотал я, краем глаза видя, как народ потихоньку возвращается на площадку перед зданием пейнт-клуба; сине-жёлтые болваны. — Я не играю, Дюх, — сказал Игорь, пытаясь показать, что настроен серьёзно. Именно это он имел в виду? Я не смог сдержать ироничной улыбки: ну да, конечно… Пиздец. Несколько минут назад мы целовались, но это же был сон? Я проснулся и теперь забуду об этом. Если ему захотелось разнообразия в сексуальной жизни, пусть перехочется. А со своими проблемами и желаниями я справлюсь сам. — Ты убит, — ответил я, указав на заляпанный краской камуфляж. — И тебе пора. Тебя ждёт жена, и, знаешь, я рад, что вы нашли друг друга. Это ведь именно то, что было тебе нужно, Игорь. — Ты не понял, — он пошатнулся и сел на ступени. — И не буду пытаться, и так всё ясно. Надеюсь, это наш последний разговор. Я не хочу больше видеть тебя и попытаюсь сделать так, чтобы и ты не видел меня. Никогда больше. До свидания. Он не ответил ничего, не остановил меня, просто сидел там и смотрел мне вслед — я сделал вид, что обернулся посмотреть, не забыл ли чего, а затем скрылся на площадке. *** — И вот он говорит, что видал меня, педика грёбаного, и пошёл я типа куда подальше. И это после трёх месяцев неустанного траха. Ебались повсюду — дома, на улице, а в падике на восьмое, сука, марта я сосал ему. Член, кстати, у него был ничего, длинный и толстый. Ну да хрен с ним, жизнь продолжается, верно? Дюх? — подергав меня за рукав, Вовка испуганно посмотрел на меня. — Ощущение, что твоя — вот-вот оборвется. Что с тобой? Слушай, нет, не отвечай. Я вообще-то сразу понял, как только впервые увидел тебя: ты из тех, кто страдает по неразделённой любви. Или просто страдает — нравится им страдать, кайф они ловят от лишений. Я вот смотрю в твои глаза и понимаю: есть что-то такое, что ты мог бы рассказать мне. Но я спрашивать не стану — тактичный же человек. А ты не говори, пусть твоя тайна останется с тобой. Я просто покиваю головой, выпью, — он взял в рот трубочку и со свистом всосал остатки пинаколады. — А потом мы купим ещё по коктейлю или прогуляемся по парку, или, бля, не знаю, — пофигу же. Можно просто помолчать, — он достал сигарету из моей пачки, закурил и тут же закашлялся. — Какая хренотень эти твои сигареты. Аж горло прожгло всё. А вообще странно, что здесь курить можно. Тысяча слов в минуту, сотня тем одновременно… Вовка — полная противоположность мне. Он — человек, обладающий уникальной непосредственностью, веселым распиздяйством и умением относиться легко к жизни, которым щедро пытался поделиться со мной. А я норовил залипнуть в своих мрачных мыслях, как муха в вязком сиропе. Но на последнюю реплику я среагировал: — Площадка открытая, может, поэтому. Мы сидели в «Миндале» на Адмиралтейской набережной. Будни, мест свободных много, но мы заняли крайний стол. Официантка подходила только по делу, старательно не замечая, как я, нарушитель закона, смолю, стряхивая пепел в пустой бокал. Первые минуты я слушал рассказ Вовы о его обучении в математической школе. Оказалось, парень он одарённый, но связывать свою жизнь с техническими науками не захотел, а углубился в свое хобби — занятие фотографией. Он фотографировал всё и вся, и даже в тот вечер, когда мы познакомились, у него с собой был фотоаппарат. Я его потом уже углядел, утром: он вытащил его из наплечной сумки и принялся фотографировать мою пьяную морду. Несколько ржачных кадров, селфи с выпученными глазами. Смешно было. Но сейчас он заставлял меня чувствовать себя неловко. Я не люблю, когда копаются в моей душе, а он, ничего не сделав, всковырнул самое больное. Я не злился, вовсе нет, но, как он верно заметил, тайна моя должна остаться со мной. — У меня приятель в Сестрорецке живёт. Давай сгоняем как-нибудь? Отдохнём, все дела. Возьмём с собой кого-нибудь, хотя там есть парочка тех, на кого можно было бы обратить внимание, — он тяжело вздохнул, когда я улыбнулся ему. — Понял: никого не предлагать. Пиздец, Андрюх, ты себя только в ежовых рукавичках-прихватках не держи, ладно? Молодой парень же. Ты понимать должен, что жизнь не заканчивается. — Да нормально всё. — Ага, морда твоя серая мне об этом сказала только что.  — Слушай, Вов… — совершенно внезапно я вспомнил про письмо на сайте. Приглашение на вечеринку и подумал: чего добру пропадать? Вовка смог бы найти себе кого-нибудь там, он парень резвый, в обиду себя не даст. Это нужно озвучить. — У меня к тебе интересное предложение… — Какое? — Вова подпёр подбородок рукой и наиграно-тоскливо зевнул. — Ограбить банк, пиццерию? Ювелирку? — он поиграл бровями, а я рассмеялся. — А-а, понял: ты хочешь, чтобы мы, два коренных пассива, изнасиловали какого-нибудь альфу? Кстати, смотрел «Волчонка»? — Нет. Послушай: не так давно меня пригласили на одну вечеринку…  Я не стал углубляться в подробности своих наклонностей, но за пару минут выложил Вовке весь план его похода на тематическую пати. — Ну-у-у, — протянул он, разглядывая задницы проходящих мимо парней. — Всегда любил крепкие задницы. А ты? Вопрос оказался внезапным, и я как-то сразу забыл про вечеринку, вспоминая, какая задница у Игоря. Охуенная. Раздвигая ноги и прижимая Игоря к себе, я гладил эту задницу, иногда подталкивал — в себя, сильнее… — Так… Слушай, так я только за, — сказал он, переключив внимание обратно на себя. — Сходим, без проблем. Только сразу договоримся: в свободе друг друга не ограничиваем. Говорить о том, что идти не хочу, не стал, решил иначе: чтобы Вовка принял приглашение, нужно заинтересовать его. Достав из сумки ноутбук, открыл страничку и показал ему приглашение. — Вот, смотри, может, будет любопытно. — Ну, ладно, — он пробежался глазами по сообщению и улыбнулся. — А почему нет? Мне же в плюс. Да и перестану мучиться, не зная, куда пристроить свою задницу. Так, что-то засиделись мы здесь, — он лукаво прищурился, потом подозвал официантку. — Девушка, счёт, пожалуйста, и… штрафаните уже этого гада: он тут курит, пока вы не видите! Чуть позже, когда мы уже сидели в парке, ноутбук пиликнул. Звук я этот знал — оповещающий о новом личном сообщении на сайте. — Батарея держится долго, всегда любил Самсунги, — сказал Вовка. Я открыл сообщение, и мы разом ахнули: я молча, а Вовка — громко и разинув рот. На мониторе красовался шикарный мужчина. Стоя вполоборота к камере, закинув руку вверх и локтём закрывая лицо, он выглядел бесподобно. Загорелый, мускулистый, с совершенно потрясающей задницей. И хоть позой он демонстрировал себя — делал это по-мужски: сильно, нагло, даже немного грубовато. — Вот это стихи. Блядь, я так никогда не напишу. Смотри, тут ещё роза. И немного видно подбородок, и чуть — скулу, — сказал он, вглядываясь в монитор на текст под фоткой. — Охуенный мужик, я б ему дал. Вовка вдруг осёкся и виновато посмотрел на меня. — Но, конечно, не буду, профиль-то твой, фотка твоя, хоть и лицо скрыто телефоном. Да и вообще: нечестно это — мужика такого у друга отбирать. Он тебе написал, подарок вон прислал — розу шипованную. Ни о какой пати не может быть и речи. — Не глупи, вечеринка и приглашение на встречу — не одно и то же, — ответил. — А с этим я всё равно не стану встречаться. Да и вечеринки не по моей части. — Почему нет? Ты — человек искусства, — он пожал плечами. — Считай это творческим заданием. Или ты… — он повернул мой стул и заглянул в глаза. — Ты боишься? Я промолчал. Не хотел рассказывать, как однажды нарвался на придурка, который отпользовал меня вкривь и вкось. Но рассказал. Пришлось добавить и то, что немного в Теме. Был раньше. Совсем чуть-чуть. И с удовольствием бы вернулся, но только к… Игорю. Вовка слушал, а потом рассмеялся во весь голос. Нет, этому парню совсем ничего не страшно в жизни. — Да я любого уделаю: в разговоре — раз, и два — он потом сам съебётся. И раз ты не хочешь, я могу разведать обстановку. Он, конечно, стопудов мне предъявит, какого черта пришел не ты — что на авке, хотя лица почти не видно… — Главное, я предупредил тебя. — Успокойся: если меня захотят изнасиловать, я, может, даже обрадуюсь. В любом случае — если мне суждено быть выебанным, меня выебут и на пороге дома, Андрюх. — Дурак. — Как вариант. Так… Ну что дальше делать будем? Может, в кино смотаемся? Или в театр? На «Пиковую даму»? — и снова заржал, неугомонный.