Закрой глаза

Меня ждал Париж, город любви. Город, насыщенный ароматами свежих круассанов и божественной шоколадной пасты. Яркий, очаровательный Париж, в котором я всегда мечтал побывать… Прислонившись к обшарпанной стене подъезда, думал — стоит ли звонить Вовке, он же спит ещё. Раннее утро, дождливое и промозглое, как будто и не весна вовсе, а осень — холодная и серая. На одном из этажей хлопнула входная дверь, послышались голоса, и я вдруг отчётливо понял, что сейчас не должен быть здесь. Зря уехал. Мне нужно быть рядом с Игорем и, не боясь своих чувств, не боясь быть брошенным в очередной раз, признать его Своим. Своим человеком. Своим миром, городом, домом. Он — мой Париж, если уж сравнивать, — такой далекий, но достижимый рай. Что мы делали ночью — это ли не то, к чему я стремился, о чём мечтал? Хотел — получил. И сбежал. Развернулся, чтобы уйти, но… нажал кнопку звонка. Дверь не сразу открылась. На пороге встал Вовка, потирая припухшие ото сна глаза. Не ждал меня, да что там — я сам себя не ждал. Не ожидал, что пущусь в трусливое бегство от любимого человека. Он в нескольких десятках километрах от меня, и это расстояние я нарисовал в своей башке уже давно — на карте отметил красной линией: я и он, и масштаб сто к одному.  — Ты ж на даче?! — удивился Вовка. Я по-дурацки улыбнулся и кивнул. В одной руке у меня чемодан, в другой — зонт. В душе — хаос, сравнимый разве что с нашествием на Землю инопланетян, как у Уэллса. Я был потерян, напуган своими же мыслями, раздавлен действиями Игоря — четко спланированными, идеальными… — Я поживу у тебя недельку? Вовка вылупился, но отошел в сторону, впуская меня в квартиру без лишних вопросов… которые он держал в себе первые полчаса. Он старательно изображал радость от того, что «теперь мы, два заядлых гомика, будем жить вместе»; но радость перекрывало его чувство беспокойства. Он налил нам кофе, сделал два бутерброда с маслом и сыром, а потом откуда-то достал пепельницу и сказал: — Заебал, серьёзно! Рассказывай, что случилось, Дюх?! Я поджал губы и отвернулся к окну, чтобы не смотреть ему в глаза. Закурил. Зачем Вовке мои проблемы?  Но язык не послушался, и в течение следующих часов я рассказал Вовке всё. Каждую деталь, каждую мелочь о наших с Игорем отношениях — начиная с момента знакомства. Друг молчал, терпеливо слушая, изредка кивал головой. Иногда ржал — когда я вспоминал что-то забавное, иногда хмурился, а в конце моей трагичной истории — ха! — сделался серьёзным настолько, что драматизм сложившейся ситуации вышел на мировой уровень. Вчерашние слова Игоря о поступках влюблённых предназначались мне. Отбросив ненужную мишуру из неуверенности и недоверия, я был почти уверен, что это и есть признание в любви, и в тот момент моё сердце рвалось из груди. Игорь испытывал ко мне чувства, неужели правда? Только страхи внутренние — что я в жизни его вновь сыграю роль игрушки, — всплыли наружу; жена Игоря всё так же оставалась его женой, и, учитывая эти маленькие нюансы, о каких отношениях могла идти речь? Как лох вчера я ломанулся в ванную, сбегая от разговора в очередной раз. Встав за дверью уборной, попытался унять дрожь. Я боялся выйти и увидеть, что комната уже пуста, что Игорь ушёл, оставив меня, вредного и упёртого, наедине со своими чувствами. Но, выйдя, обнаружил другую картину. Сразу забыл обо всём; как к кровати подошёл — помнил смутно. Только стоны Игоря и мои, сплетение наших влажных рук, слабые укусы и тяжелое дыхание на ухо. Это была самая искусная и красивая дрочка в моей жизни, если эти определения можно здесь применить. А после неё — жаркий секс… — Да, брат, у тебя большие проблемы: с женатым мужиком не напасёшься. Не, я как-то встречался с женатиком, но он ради меня разводиться не стал, — я очнулся от воспоминаний и сфокусировал взгляд на Вовке, а он замолчал. Наверное, сейчас он думал о том, по какой причине я не рассказал всего сразу, почему я боялся Игоря и моих чувств к нему. Вовка в плане отношений был проще — не надумывал, не усложнял, но доля романтизма присутствовала и в нём: когда я сказал о вечерней выходке Игоря, — как он залез ко мне в окно, — друг мечтательно улыбнулся. Как вариант, именно я в данной ситуации был дураком, и в глубине души сам с каждой минутой всё больше склонялся к этому мнению.  — Хотя тот мужик и не любил меня, а Игорь, кажется, испытывает к тебе чувства. — Просто желание, не больше. Желание трахнуть меня. Использовать, как до расставания… — прокомментировал машинально, пытаясь понять, верю ли себе. Продолжения не должно было последовать, и я, хоть и плохо, старался остановить Игоря. Мои мысли, чувства и слова, высказанные вслух Вовке, никак не сплетались в единую цепь. Надеясь, что Игорь испытывает ко мне что-то больше симпатии, я не мог прогнать ощущение, что он мной просто поиграл. Причём не забыв воспользоваться резинкой. Не доверял мне. Одноразовый секс — не больше. Заебись, чё. — Ну, он же тебе этого не сказал, что только лишь желание. Страсть — как приятное дополнение. — В том и дело, — я закинул ноги на подлокотник кресла и вновь уставился в окно. Сигарета потухла, и я оставил её в пепельнице, не стал прикуривать. — У него с темпераментом проблем нет. И с ориентацией тоже. Конечно, «ебёт всё, что движется» — это не про него, но… Я в его жизни никто. Я в своей-то непонятно кто. — Я знаю, кто ты! — Вовка растянул улыбку: — Мудак, причём первосортный. Знаешь, в чём твоя проблема? — он снисходительно улыбнулся. — Ты встречаешься не с бабой, а с мужиком. Роль девчонки играешь Ты. Не надо так на меня смотреть, я серьёзно. Пассивы романтичны, нежны, не в большинстве своём, но всё же. Это как раз твой случай. И загвоздка в том, что ты, сам того не понимая, давишь на Игоря, как давят женщины на мужчин, используя все свои уловки и манипуляции. Вернее, ты давил. Вот мужик и продемонстрировал на деле это своё «люблю». — Да при чём здесь это?! — Я же вижу, что при чём.  — Ты не понимаешь… То, что мы делали с Игорем, вся эта игра — это замкнутый круг без возможности выхода. И самое стрёмное здесь, что чувства мои остались со мной. Никуда не делись. Стали сильнее, и я не знал, как теперь забыть его. — Я понимаю, что ты совершенно зря чувствуешь сейчас себя кинутым. Через полчаса на столе красовались две бутылки шампанского: Вовка решил отметить мой приезд походом в магазин. Рядом с бокалами — ваза с фруктами и пицца, по «Пятнице» — передача о путешествиях. — Теперь я готов впитывать, — сказал друг. — Давай, залей меня слезами, затопи меня соплями. Полностью желательно. — Идиот, — я улыбнулся. — Больше ничего не скажу. — Охуенно, тогда говорить буду я, — мы заржали, затем Вовка сделал серьёзное лицо и продолжил свою супер речь. — Итак, для того, чтобы исправить положение — а исправлять необходимо, — нужно прежде всего выкинуть дурь из твоей башки. Пойми, не обязательно знать — любит он тебя или нет, на данном этапе Игорь уже проявил себя, это же очевидно! Теперь дело за тобой. Нужен напор, нужна движуха. Романтизм выкинь в форточку, сделай хмурое ебло — как ассасин, и предложи себя. Только нормально и без стеснений, со словами типа: «Как насчет того, чтобы перебраться в кровать?» Следующий шаг — избавиться от жены. Затем — ревность. Заставить ревновать мужика — дело нехитрое. Только ебланы не ревнуют, а ебланы ведь нам не нужны… Вовку остановить было невозможно. Он говорил, гоготал от сказанной им же ерунды, предлагал различные варианты по совращению Игоря, хоть я прекрасно понимал — делает он это для того, чтобы хоть немного отвлечь меня. Вовка не знал, как мне поступить, либо просто не хотел давать конкретных советов — нужны ли они? Он понимал, что я безнадёжно влюблён, потому тактично обходил разговоры на тему «тебе нужно его забыть». Либо он действительно верил, что всё ещё можно исправить? Тогда его затеи для меня абсолютно наивны. Позднее, когда шампанское опьянило, закончилось и отпустило, когда у Вовкиных соседей за стеной заиграла заставка вечернего выпуска новостей — это издевательство, надо сказать! — я погрузился в состояние, схожее с апатией. Вовка сбегал в магазин, купил ещё шампанского, но в итоге, видя мой настрой, постелил мне на диване, а сам отправился в спальню. Ему позвонил какой-то друг, и продолжительное время мне пришлось слушать его тихое хихиканье и телефонные заигрывания. Меня не отвлекали разговоры, шум машин на шоссе недалеко от дома, работающий телевизор — я пребывал внутри себя, в какой-то искажённой медитации, и прекрасно понимал: если я не сделаю ничего, не шевельну и пальцем, не пойду навстречу Игорю, то всё пропало. Он предпримет ещё попытку, потом, вероятно, ещё одну, на том всё и кончится. Наша встреча с ним, его слова, поцелуи, вчерашнее безумие на двоих — не знак ли это того, что всё реально изменить? Судьба давала мне второй шанс, но… я ж никогда не верил в судьбу и с завидным для окружающих везением просирал свою жизнь. Я не помнил, как отключился, как провел следующий день и еще один; мы даже съездили с Вовкиными приятелями на шашлыки в ближайший пригород, но я не запомнил ни дачи, ни имен, ни самих парней и их девчонок: они не лезли ко мне, я не мешал веселиться им. Это было бесконечное опьянение, проведённое с Вовкой. В какой-то день мне показалось, что лицо его приобретает черты моего лица: он слегка осунулся, побледнел, появились мешки под глазами, хоть и продолжала мелькать ободряющая улыбка.  В один из вечеров, опустошив последнюю бутылку пива, Вовка сказал, что пора переходить на крепкие напитки.  Мне вспомнились слова Карины о моих увлечениях и склонности к удовольствиям, или как она там сказала? Чтобы я не злоупотреблял, что меня затянет? Да к чёрту. — Купи вина и винограду, потом роллы закажем, — Вовка протянул мне деньги, но я уже выскочил за дверь, взяв инициативу на себя. Заебало сидеть в квартире, мне требовалось хоть пара глотков свежего воздуха. — Вот гад! — услышал вдогонку, когда спрыгивал по лестнице.  Через ступень, а теперь — через две. Раз, два, три. Интересно, чем сейчас занят Игорь? Может, уехал куда-нибудь на праздничные дни? Открыл дверь подъезда и… очутился в Париже. Закрыл глаза, вдыхая влажный прохладный воздух. Запах дождя. Может, и Он где-то здесь? Шелест деревьев, приглушённые разговоры — на площадке, в квартирах на первых этажах. Узкие улочки меж цветных домов — что это за квартал? Шаг вперёд, второй; через несколько десятков метров — шоссе. Шум машин, чей-то весёлый смех, музыка ветра. Я шёл по вечернему городу, тонул в блестящих ярких лужах, подставляя лицо мелким каплям дождя. Ещё немного, и меня утянет под тёмно-зелёный навес «Мидоры», окутает ароматом слоёных коричных пирожных. Сильными руками Он обхватит меня, прижмёт к себе, пряча нас от дождя, и улыбнётся — я почувствую его улыбку, не видя её. Он ничего не скажет. Это будет даже приятно — просто слышать его дыхание, чувствовать биение его сердца… Всё же я ещё немного пьян.  Что там Вовка сказал? Что я распустил нюни? Он прав, с этим не поспоришь. Но не всем же быть сильными и жесткими, и всё в этой жизни понимающими. Человек наделён восьмидесятым уровнем логики, прокачан в силе характера, знает себе цену? Ну и заебись, какой молодец, — иди на хуй, что ещё сказать?! А я буду ныть, раздражая окружающих. Завалился в магазин, кассир посмотрела на меня с интересом, даже улыбнулась. — Добрый вечер, документы, пожалуйста, — сказала она, когда я выложил из корзины продукты и бутылку виски. — Нет с собой, — пожал плечами и состроил самое милое выражение лица, на которое только способен. Даже сделал ей пару комплиментов, потом — когда она нахмурилась, в виду отсутствия у меня документов, начал умолять продать спиртное. Затем — пригрозил, что позову пьяных друзей в количестве ста штук. На этом этапе меня и вышвырнул охранник. — Какого черта? — кричал я, когда мне придали скорости чуть ли не пинком под зад. Обернулся, чтобы выругаться на него, но, увидев злобный взгляд, прибавил шаг в сторону дома. Вовка за моей пробежкой наблюдал с балкона, дверь открыл входную, всё ещё смеясь. — Надо было мне идти. Тебе же даже с паспортом нихрена не продали бы. Эй, куда в обуви попиздовал? — он прошёл за мной и плюхнулся на диван. — Знаешь, а мне кое-кто сейчас звонил, — сказал он, загадочно улыбаясь. — Угадаешь? — Игорь?  Я спросил, не думая о том, что в действительности мог звонить Игорь. Но Вовка кивнул, вытянул ноги на журнальный столик и заулыбался во весь рот. — Режим «Ревность» активирован. Ты бы слышал, как он зашипел от негодования и злости, когда узнал, что ты в Париже с богатым красивым мужиком отдыхаешь! Ха-ха-ха! — Что-о-о? — я опустился в кресло, не веря ушам. — Он тебя искал. Но я не растерялся, приукрасил так, что мама не горюй! Короче, он спросил… Игорь позвонил узнать, действительно ли я уехал в Париж и когда вернусь, на что Вова развёрнуто рассказал ему о том, что у меня есть мужик, с которым мы давно встречаемся. Именно этот неизвестный тип увёз меня чуть ли не в свадебное путешествие. Он сказал, что мы счастливы друг с другом, но если он, Игорь, хочет попытать удачу, то действовать нужно не теряя ни минуты.  Боже… — Какая удача, Вова? — простонал я, закрыв лицо руками. — Он меня убьёт. Даже разговаривать не станет, просто отмудохает. — Да ты что?! Все нормально будет, приревновал же! А это, кстати, говорит о его чувствах. — Это неверный подход, — я покачал головой. — С ним так нельзя. Ты… не должен был лгать ему. Блядь… Я не должен был уезжать. Только теперь дошло, что я поступил неправильно, свалив с дачи Дамира без предупреждения. Нужно было поговорить с Игорем, расставить точки над i. Устроить скандал, в конце концов! Какого ж хуя, я что — не могу себе позволить хоть раз в жизни высказать всё, что думаю? Что бы я сказал? Что ненавижу людей, которые пользуются другими. Ненавижу ложь, недомолвки. Но нет — я сам такой. Тогда просто — Ненавижу. Только ненависть моя настолько мелкая, невзрачная по сравнению с тем горько-сладким теплом, разливающимся в груди от одного лишь воспоминания об Игоре. Я опустил взгляд и посмотрел на ботинки. Не буду снимать их, нужно встать и… бежать. К Нему. Лететь сломя голову, только бы не опоздать… — Блин, Дюх, — Вовка виновато посмотрел. — Ну прости, я ж думал, как лучше сделать… — Не страшно. Я сам виноват, — стащил ботинки, поднялся из кресла и прошёл к окну. — Не обижайся, Дюх, — он виновато вздохнул, и, обернувшись, я улыбнулся ему. — Всё хорошо. Достань лучше стопки. Я видел у тебя в серванте водку. Эти несколько фраз об Игоре были последними на сегодняшний вечер. Мы напились, ржали, как кретины над каким-то пародийным фильмом по телеку, потом Вовка пополз спать, довольный тем, что смог растормошить меня.  Я улёгся в постель и не вставал до следующего утра. Не спал ни секунды, пропитанный отчаянием, сминал одеяло и с закрытыми глазами представлял, что лежу здесь не один; я почти физически ощущал его рядом, а когда открывал глаза, терял себя. Нужно просто закрыть глаза… Представить себя в номере дешевого мотеля, ощутить на лице мягкую повязку и ухом — тёплое дыхание. Или посмотреть вверх и увидеть чистое синее небо, а потом почувствовать губы, нежные, трепетные, ласкающие. Услышать знакомое до боли: «Дю-ха… Дю-ша…» Утром Вовка приготовил завтрак и удивлённо посмотрел, когда я, ничего не ответив, отвернулся к стене. Пролежал до вечера, понимая, что не хочу ни говорить, ни есть, ни пить; под вечер, когда уже стемнело, я заставил себя подняться, чтобы выпить воды. Вовка всё это время находился рядом — что-то печатал в ноутбуке, смотрел телек, иногда тщетно обращался ко мне с каким-нибудь вопросом или предложением. Застыв у окна и глядя на прохожих, я закурил. В голове — ни единой мысли, словно я находился в тумане, ещё и тело почему-то ломило. Может, заболеваю? — Ну всё, хватит, — услышал я позади. Вова подошёл, развернул меня к себе и забрал сигарету. — Ты уже час тут стоишь, гипнотизируешь хер пойми что. Не могу смотреть на то, как ты убиваешься, так что… — он выбросил сигарету в окно, прошел к дивану, взял мою сумку и отнёс ее в коридор. — Считай, что я тебя выгоняю. Возмутиться не хочешь или так и будешь смотреть сквозь меня? Дюха, мать моя женщина, очнись! — он подошёл и взял меня за подбородок. — Езжай домой. Отдохни, прими, блядь, ванну с солью, пожри что-нибудь и поспи. А лучше — езжай к нему и трахни его! Так продолжаться больше не может! Давай — либо ты сам, либо я ещё раз приму участие в твоей судьбе, только на этот раз я притащу Его сюда, тебе понятно?! Я прошел в коридор, поднял сумку и вышел из квартиры, сказав: — Я позвоню, Вов. Извини, правда. — Я тебе сам позвоню, дождешься тебя, болвана! Через час, запомни! И не дай боже ты не возьмешь трубку, я приеду и дам тебе пизды! — его крик разнёсся по подъезду, и я почему-то улыбнулся. *** — А-А-А! Чертов ублюдок! Продуманный! Всё по плану, по расписанию, блядь! Сволочь! Запустил мобильник в диван, он подпрыгнул на нём и упал на пол. Впервые за несколько дней включил и что? Ни одного сообщения от Игоря. Какого хуя он вообще женился? Хотя как я мог забыть о его гетеросексуальной ориентации, конечно?! Как я мог забыть о Светке, о других бабах?! Сколько их, кстати, было у него? А парней? Или я один такой исключительный? Наверное, нет, раз он гондон решил со мной использовать: может, ебётся направо-налево и про меня думает так же?! Бесит! Бесит нахуй! Скинул ботинки в комнате и, упав на диван, потерся о него задницей. Пусть всё катится к чертям! Я уехал за границу. Съебался. С мужиком. С красивым, блядь, не то что Игорь! Потрахаться бы сейчас, выплеснуть гнев… Телефон пискнул — мама прислала сообщение. Потом отвечу.  Может, стоило сесть в тачку и поехать к ней? Хорошая идея.  Поднялся, за пару минут переоделся и выполз в коридор. Кроссы натянул, а выпрямившись, увидел ключи на полке. Мои ключи и Игоря. От его квартиры. Маленький брелок и два узких коротких ключика — он дал мне их, а я забыл вернуть. Или просто не хотел.  Взял их, покрутил в руке, всматриваясь в каждую зазубрину, и подумал: надо бы вернуть. Но не встречаясь с ним. Приехать, положить под коврик или в почтовый ящик и уехать, забыв про Игоря, про его квартиру и всё, что было между нами. Зря я начал всё это снова, зря позволил, зря был так слаб, влюблён. Как обезвоживание, блядь, какое-то! Захлопнув дверь, вышел в подъезд, спустился к машине, отключил сигнализацию. Сел в салон, завел двигатель и… сразу вытащил ключи: сам не поведу, не хочу.  Вызвал такси, которое приехало через тридцать минут. За это время выкурил полпачки сигарет и выпил бутылку пива, купленную в магазине поблизости. Пока еду в Сланцы, тысячу раз протрезвею…