Закрой глаза

Дважды я разворачивал таксиста, но в итоге через час приехал к дому Игоря. Заплатил, вышел из тачки и прошёл к подъезду — скорее, пока не передумал. Свет не горел в окнах, даже улица была плохо освещена; царило безмолвие — будто вымерли все. Встал у двери и позвонил в домофон — проверить, есть ли кто в квартире. Здесь Игорь жил с женой или в другом месте, я не знал. Если что, всегда можно слинять, пока не заметили. Тишина — неужели никого нет? Вряд ли они в темноте сидят. Позвонил ещё раз, слыша в промежутках между трелями долбящие удары в висках. Ладно, зайду в подъезд и оставлю ключ там, под ковриком, я же для этого сюда приехал, сорвав поездку к матери. Набрал код и через секунду оказался в знакомом вестибюле. Поднялся на нужный этаж. Почему-то сразу понял, что Игорь здесь не живёт — интуиция или ещё что. Слишком было спокойно, слишком не так, как раньше. Ногой поддел коврик, чтобы кинуть под него ключ, но замер, вслушиваясь. В квартире никого, точно. Желание зайти, в самый последний раз побыть здесь хотя бы пару минут, давило камнем. Ну что мне с этого будет? Прислонился к двери, прижался ухом и, вставив ключ, быстро открыл. Темно и, судя по тому, что воздух спёртый, окна закрыты. Снял обувь, прошёл в гостиную. Включил напольную лампу. Пустота — ни единого намёка на то, что здесь живут. Пыль тонким ровным слоем на полках, плазме; у цветов земля влажная. Интересно, Игорь приезжает, чтобы полить или просит кого-то, соседа, например? Конечно, зачем ему это?! Жениться, переехать, следуя общепринятым нормам — вот, что верно. Надеюсь, от Флая он не избавился?! — Несчастный трус, — так я и не понял, кому это было адресовано. Злость на себя, на него, скопившаяся внутри, готова была выплескиваться наружу. С большим удовольствием я бы разгромил к черту эту квартиру, прошелся бы по каждой комнате, не оставив ни одной целой детали. Я бы уничтожил всё, а затем и самого хозяина. М-м-м, хозяин! Ваш верный пёс здесь! На колени встать? Жаль нет его, я бы сделал это еще разок. Кинулся бы в ноги, а потом — на него, чтобы врезать хоть раз. Он бы не оставил на мне живого места — уделал, как букашку. Растоптал ещё разок меня своими чувствами! Вернее, их отсутствием… В двери брякнул ключ, я на секунду замер посреди комнаты. Затем мигом погасил лампу и встал за дверь, стараясь не дышать. Если сосед или ещё кто зашёл полить цветы, меня могут и не заметить. Нужно просто затаиться и… Мои кроссовки у двери. Блядь! В коридоре включился свет, но пришедший не издавал ни звука, я мог разобрать лишь его дыхание и гулкие удары собственного сердца. Мелкие шажки животного, глухой короткий рык… Флай! Он сразу учуял меня, потому что на грозный голос Игоря среагировал слабо. — Где чужой? Я не чужой, нет-нет. Успел выйти из-за двери, Флай как раз вбежал в комнату и бросился ко мне. Он завилял хвостом, а я опустился на колени, чтобы обнять его, совершенно забыв о том, что быть меня здесь не должно. — Мой хороший, привет! — как я скучал по нему, и как больно сейчас накатило чувство вины — за то, что бросил его. Ничто не оправдывало меня в отношении Флая. Он поскуливал, лизал мне ладони, я чуть не разревелся, понимая, что не должен был поступать так с ним. — Флай, ты такой большой уже! Флай… — И ты — такой большой уже стал, взрослый, мой хороший, — услышал надменный голос сверху. Игорь стоял напротив, зло нахмурив брови. Его бы воля — он уничтожил бы меня сейчас же. — Теперь можно лезть в чужие квартиры, да и вообще много что себе позволять. Продавать себя, например, богатым дяденькам, да, Дю-ша? Хотел ответить, но не стал, вместо этого поднялся и упёрся взглядом в его глаза. Игорь был зол, а меня потряхивало в предвкушении нехилой взбучки. — Хорошо, что молчишь, хоть я с тобой сейчас и не играю, — он верно понял: моё молчание в данный момент не было частью игры, я просто ждал — его действий, слов. Игорь медленно обошёл меня и вернулся на прежнее место, сложив руки за спиной. — Может, стоит написать на тебя заяву, что скажешь? Или отпиздить так, что выйдешь отсюда вперёд ногами? — Игорь… — Молчи, чтоб тебя! — он подошел ближе, Флай испарился в коридоре от резкого «Место!». Игорь взял меня за ворот рубашки и прижал к стене. — Ты отдашь ключи, которые должен был вернуть ещё давно, и забудешь дорогу сюда. На твоем месте я бы очень быстро сейчас съебал, потому что я за себя не отвечаю. — Игорь, — взялся за его запястья. Блядь, не хочу ненависти, не хочу! — Не нужно так… — А как, м? — шикнул он, приблизившись к моему лицу, почти касаясь губ. Он прищурился, и в глазах его мелькнуло страдание. Из-за меня? Я был виновником этого взгляда, этой злобной неживой ухмылки? И я знал такого Игоря — спрятавшимся от окружающих, с такой же, как у меня, маской. Наденешь её — и не видно тебя настоящего. Но глаза не могли лгать, и кроме ярости в них сквозило и нечто иное — тёплое, родное. — Не делай мне больно… словами. Я услышал его вздох, тяжелый, тихий. Он не ненавидел меня, а ревновал — это стало ясно. Он любил меня, и это выводило его из равновесия, бесило то, что я не шёл навстречу, вернее, сбегал как трус. Он хотел меня — как я его. Это жадное, собственническое чувство принадлежности друг другу — я вдруг понял это, ощутил, когда Игорь подался назад, чтобы разжать пальцы на моей шее: он хотел отпустить меня вопреки своим желаниям. — Нет, держи меня! — прошептал я. Сделай что-нибудь, отрезви меня, себя; пусть всё встанет на свои места. Я хочу вспомнить, как всё у нас начиналось. Эти слова я вдохнул в него, дернувшись вперёд и прижимаясь к нему. — Что? — он прижал меня к стене собой. Злость его улетучилась, сменившись яростным желанием раздавить меня своими эмоциями, чтоб я понял, насколько был не прав, оставив его одного у Дамира, оставив тогда, два года назад. От Игоря веяло жаром, он пожирал меня глазами, а я готов был стечь по стене. — Что, Дюх? Чего ты хочешь сейчас, скажи? Как ты хочешь, где, блядь, как часто, как долго? Сегодня, завтра, всегда? — он коснулся своим носом моей щеки. — Скажи мне. Но играть я готов, точно зная, что будет продолжение. Не хочу иначе. — Давай, — чуть толкнул его, с вызовом, глядя прямо в глаза. — Сейчас. Здесь. И немного Всегда. — Что мне сделать? — его голос прозвучал властно. Он спрашивал меня — того, кто готов был отдать себя ему, — чего мне хочется. Он соглашался со всеми моими желаниями, даже, возможно, условиями — как и я с его. Добровольность — не только для меня, согласие — друг для друга. — Ударь меня, — вырвалось само. Я не знал, какую боль хотел почувствовать — обычную, ту, к которой когда-то привык, ту боль, которая сопровождала нас с Игорем в самом начале наших отношений, или я хотел игры — легких ударов кнутом по заднице, шлепков — того, что приносит не только боль, но и удовольствие. Почему я вдруг решил, что Игорь поймёт — жёсткий, сильный удар сможет облегчить мою душу? Но он понял — я увидел это в его глазах; его вопрос всё решил, и мазохист во мне угас: — Сделать больно или… наказать? — Накажи. Покажи мне, что я… — Принадлежишь мне, — закончил он. — Ты зависишь от меня — от моих действий, эмоций — так сильно, что не можешь чётко сформулировать свои желания, — он понял меня, хоть сказал я малую часть того, что сидело внутри. — Я не боюсь, что ты перегнешь палку, — решил пояснить, но кому — Игорю? Он и так знал это. Я доверял ему сейчас, как никогда прежде, это было охуенное ощущение. Игорь усилил хватку, придушив сильнее, вновь приблизился и, не размахиваясь, не вкладывая силу, дал мне пощёчину. Легонько, но звонко, и сразу ещё одну — по другой щеке. А потом засосал мои губы, захватывая в свой горячий рот мой язык. Короткий поцелуй снёс крышу напрочь, он был сладким, мятным, охуенным, и когда Игорь оторвался от меня, я чуть не взвыл. — Я поступил плохо: залез к тебе в дом, солгал про любовника! Ревновал тебя к твоей жене! — выпалил быстро, с последними словами всё-таки я поспешил. — И хотел разгромить твою квартиру! Ещё удар, сильный, хлёсткий, сильнее, чем предыдущие, и после — ещё один засос, дерзкий и грубый. Покусывание зубами, ласки языком, тёплые, влажные губы. Игорь дернул меня на себя и снова вжал в стену, я слегка треснулся затылком. — Я хотел разбить твою плазму, всю посуду, сжечь все самое ценное, а потом… — Да ты что… — ещё поцелуй, лёгкий и ненавязчивый. — М-м… — Не останавливайся. Возьми своё. — Что? — дразнящий язык мазнул по губам, Игорь коснулся губами моего подбородка. — Я… — Говори же. Всего три слова, но теперь сам. Без давления, — он коротко хмыкнул. — Я… хочу тебя. — Стоп-слово помнишь? — он не помедлил ни секунды, знал, что я скажу это. Как тут не знать, когда в любой момент я был готов спустить в штаны? — Да! Да, помню, конечно! — никогда не забыл бы, ни за что… — Забудь его. Сегодня оно тебе не понадобится. Что? Схватив за волосы на затылке — сильно, но болевых ощущений не было совсем, — он подтащил меня к себе, потом — к двери. На второй этаж — я знал, — в ту комнату. Там огромная кровать, которой, вероятно, нам воспользоваться суждено не сразу. Крест? Не знаю, судя по решительному взгляду Игоря, сегодня явно будет всё иначе. Забыть стоп-слово? Я попытался обернуться, чтобы разглядеть в его глазах ответ на свой вопрос, но получил легкий подзатыльник и сильный шлепок по заднице. — Вперёд, — он подтолкнул меня к лестнице. Насилие или игра в насилие? Я же вёл к этому — чтобы он проявил себя прежнего, чтобы стёр с лица это выражение влюблённости. Почему? Я был уверен — он не может любить меня. Я могу принадлежать ему в качестве игрушки, пусть в качестве раба. Это отрицание его чувств, а причина — страх того, что чувств этих быть действительно не может. Не думай, не надо. Слишком много думаешь… Ещё шлепок по заднице, я вцепился в перила, застыв на ступени. Горячая волна разошлась по ягодице, спустилась по ноге и отдалась приятным теплом в груди. — Можно еще раз? Пожалуйста, — прошептал, готовый к тому, что следующий шлепок будет болезненным, даже через джинсы. — Всё для тебя, — ответил Игорь и надавил ладонью на спину. — Облокотись. Нагнулся вперёд и почувствовал его руки на ширинке, он расстегнул ее, спустил джинсы, оставив на мне трусы. Моральная поддержка для моей задницы — мои трусы, вроде как, тонкая эластичная ткань сможет защитить кожу. Шлепок. Мягкое поглаживание пальцами. Ещё шлепок, по другой ягодице. Я дёрнулся и вдохнул всей грудью. Флай, лежа у дверей, поднял голову и с недоверием уставился на Игоря. — Спокойно, всё хорошо, — сказал Игорь — мне или собаке? — Место! — видимо, первое предназначалось мне. Флай нехотя скрылся в кухне, а Игорь наклонился к моему уху. — Ему не понравилось, что я ударил тебя, видел? Хоть и заслуженно. — Видел… — Почему заслуженно знаешь? — Я… — За то, что бросил пса. Оставил его, свой подарок, своего друга. Следующий шлепок был истинным наказанием — горьким и болючим, от которого я взвыл. И ещё, ещё. Так и нужно, как можно сильнее — чтобы я пропитался болью своих ошибок! Игорь не мстил, не пытался восстановить справедливость причинением боли. Он указывал на мой косяк для того, чтобы я понимал, Что сделал. Чтобы я осознавал, что своими поступками делаю больно другим. Это было наказанием, но с чувством любви и нежности, пусть и движения Игоря были жёсткими. Занеся руку, он ещё раз шлёпнул меня, потом наклонился и поцеловал в затылок. Не хватало слов… — Всё, что я сделаю сегодня — всё для тебя. — Я знаю, — уже сейчас готов сказать «спасибо». Мы подарим друг другу прощение, правда? Это ведь наша цель… — Достаточно, — сказал он и наступил на край штанины моих джинсов. — Мы оставим их здесь. Выпрямись и подними руки, — я послушно вытянулся, спустя пару секунд рубашка, расстегнутая на пару верхних пуговиц, упала на пол — Игорь стянул её. Он провёл пальцами по лопаткам, по позвонкам медленно, дразня меня, поднимаясь к затылку. — Задняя часть твоего тела — одна большая эрогенная зона. Затылок, шея, — теперь он вел пальцами вниз. — Спина и… Цепанув резинку трусов, чуть оттянул её и отпустил; она щёлкнула по коже. — С-с-с! — Как велико желание заткнуть тебе рот, но ты слишком красиво стонешь. Да и язык твой мне сегодня ещё понадобится. Для разговора или чего-то другого? У нас сегодня урок правил поведения, значит, вряд ли только для того, чтобы я водил им по члену Игоря. М-м-м… Я переступил через штаны и двинулся дальше, вспоминая, как когда-то Игорь точно так же шёл позади и ласкал меня. Сейчас свои ласки он оставил при себе. Мы вошли в спальню, я остановился посередине, а он, продолжая молчать, встал напротив. Вглядываясь в меня, он размышлял над чем-то, но недолго. Затем развернулся, подошёл к шкафу и коснулся дверцы. Он не спешил открывать: не боялся — наслаждался предвкушением притуплённых временем ощущений. — Мы… — возродим их вновь. Я замолчал, перехватило дыхание, когда Игорь, обернувшись, пристально посмотрел на меня. В следующий момент он толкнул дверцу в сторону и, открыв коробку, хранящуюся в шкафу, достал верёвку. Чёрную с красным рисунком, очевидно, с обшивкой — чтобы не стирало кожу. Захотел связать мне руки или ноги, или и то, и другое? — Сними остатки одежды, — сказал он, приближаясь, и, обойдя меня, встал за спиной. Я снял трусы, откинул их в сторону вместе с носками и поёжился: окно было приоткрыто. Ну и замечательно — прохладный воздух охладит меня, когда станет невыносимо жарко. Ещё немного, и я почувствую верёвку на запястьях… Но — странно — Игорь накинул её на предплечье левой руки и сделал узел. Я обернулся: у нас урок плетения из мулине? Он накинул ещё один слой и затянул узел, затем перешёл ко второй руке. Мои руки оказались позади, свободные в запястьях, но двигать ими я не мог. В какой-то степени Игорь превратил их в абсолютно бесполезные конечности, болтающиеся за спиной. Через минуту я мог лишь вращать всем корпусом — настолько закручена была веревка, — но двигаться не понадобилось: Игорь, взявшись за сплетённый на моих руках рисунок, подвёл к комоду и надавил, вынуждая нагнуться. — Лицом к двери, — я повернул голову, пытаясь высмотреть, что он собрался делать дальше. Через пару секунд в руках у него был флоггер, затем Игорь спросил: — Волнуешься? — подойдя сбоку, он посмотрел мне в глаза. — Может, боишься? Или сожалеешь? — уже хотел ответить, но понял, что вопросы риторические. Он не ждал ответа, он давал понять, что сейчас я схлопочу за всё. — Знаешь, как сожалею я? Очень сильно, — держа флоггер правой, левой он погладил меня по заднице, уверенно касаясь мошонки. Я зажмурился и стиснул зубы, отчаянно боясь, что он уберет руку. — Я был слеп, лишил тебя и себя столького, недодал того, что было нужно нам обоим. Той нежности, мягкости, тепла… — слова сопровождались действиями: он гладил меня, шептал, касаясь губами мочки уха. А я сходил с ума, чувствуя, как мой член упирается в гладкое темное дерево комода. — Я сожалею, что не сказал тебе того, что должен был сказать… И о том, что плохо смотрел за тобой. Вот, во что вылилось мое невнимание, — голос стал твёрдым, Игорь выпрямился и сильно шлепнул меня по ягодице. — Ты ушёл. Ты, — ещё шлепок. — Ушёл. Не сказав ничего, — ещё раз, затем — флоггером по обеим ягодицам. — Сколько прошло времени, ты знаешь? — Почти два года, — выставил зад, от ладони Игоря шел невероятный жар, распространявшийся по моему телу. — А в месяцах? Давай же! Начнём с апреля. С того самого дня, когда ты хлопнул дверью. Поехали? — удар заставил меня выгнуться, верёвка на задранных руках натянулась, лопатки пришлось свести. — Апрель! — День, когда ты сбросил вызов! Да, в апреле! — Май! — ещё удар. — Июнь, июль… я не мог забыть тебя… — Август: я пытался найти себе кого-нибудь, кого-то, похожего на тебя! А-ам… Мы вели счёт вместе, удары сыпались один за другим, комментарии — выворачивали души наизнанку. Игорь просил прощения, прощал меня, и мы обоюдно утопали в чувствах и эмоциях друг друга. — Март — я женился, — сильный удар, и я взвыл: от боли, от обиды, от ненависти и зависти к его жене. — Ты забрал себя у меня! Май… Ушёл я, но ты меня бросил, именно ты! Июль! Сентябрь и ещё несколько месяцев! — И ещё несколько дней, будь они прокляты! Но знаешь, — он отбросил флоггер и развернул меня к себе, — я рад, что так. Время — во благо. Я оперся на комод горящей задницей. Игорь приблизился и, глядя в глаза, сжал пальцами мой член. — Два года потеряно, — я перевел дыхание, с удивлением понимая, что не испытываю неприятных ощущений вообще. Я был готов к большему, но… нужно ли оно сейчас? — Не потеряно. Наоборот — мы ускорили прогресс. — Прогресс? — Развитие наших отношений. В нужном русле. С правильным подходом. — Я верно понял, что ты… — Я подумаю над тем, чтобы вставить тебе в рот кляп, — Игорь чуть улыбнулся. — Но сперва — связать ноги. Он обвёл комнату взглядом, раздумывая, вероятно, куда меня приткнуть, затем вышел в коридор и через минуту вернулся с высоким барным стулом. Увидев мой взгляд, он иронично вскинул брови и сказал: — Ты пришел выпить в бар, — он поставил стул в паре метров от шкафа, точнёхонько напротив зеркала. — Я — решил угостить тебя. Не бесплатно, конечно. — Почему же я связан? — Почему же ты будешь связан еще и по ногам? Может, потому, что бар — мой, мои правила? А может, и потому, что я так захотел. И ты так хочешь, — он подошёл, провёл пальцами по груди вниз и обхватил член у основания. — Шаг вперёд, ко мне, вот так, — Игорь притянул к себе за затылок и коротко поцеловал в губы. — Не иметь возможности двигаться, убежать или спрятаться — мы оба хотим этого. Ты позволяешь мне, а я — беру, принимая на себя ответственность. — За меня? — За тебя, Дюх. Он развернул спиной к себе, не прекращая плавных движений вверх-вниз, и ткнулся подбородком мне в плечо. Лизнул шею и тихонько подул. Я покрылся мурашками и почему-то подумал, что Игорю бы понравилось, если бы я проколол себе соски. И ощущения на них были бы более острыми, когда он ласкал их. — Ближе к стулу, — он подтолкнул меня вперед. — Я не смогу сесть сам, Игорь. — Сам ты и не должен, — сказал он, оглаживая ягодицы. — Я тебя подсажу, — улыбаясь, он выдохнул мне в затылок. — Раздвинь немного ноги… — секундный полёт. Я непроизвольно задержал дыхание, затем обхватил ножки стула ногами, а грудью упёрся в спинку. Отличная позиция для траха, который в планы Игоря, видимо, сейчас не входил. Он достал из шкафа ещё две веревки и поочередно привязал мои ноги к стулу. Пара мягких петель выше колен, голень — внизу, сцепленная с металлом так сильно, что я и на миллиметр сдвинуться не мог. Задница оттопырена, член краснел, выпирая за спинку стула. Я едва справлялся с волнением, с трудом дышал — словно Игорь перетянул мне веревками еще и грудь. Чувствуя, как алеет задница, я прикрыл глаза и тут же получил внезапный шлепок. Сколькими он меня сегодня уже одарил? Мне всё мало. — Ай! — М-м-м, — он встал передо мной и с деланным сочувствием закусил губу. — Мой мальчик не ожидал. Думал, сразу получит… десерт? — его пальцы заскользили по моему члену. — Как сильно тебе хочется ощутить меня в себе, скажи? — Сильно. Очень. — И прямо сейчас, да? — Да, Игорь. Не надо… — Что такое? — Я кончу сейчас. Он убрал руку, мягко взял меня за волосы и, задрав голову, засосал. Глубокий горячий поцелуй, совершенно отпадный, закончился так же быстро, как и начался. — Самое время предложить моему гостю выпить, — переведя дыхание, сказал он. — Ты любишь шампанское, я знаю, — он открыл крышку бара и достал красивую бутылку. — Тебе повезло, не было повода открыть его раньше. Однако бокалов нет, а из бутылки пить неудобно. Что же делать? — Есть один способ, — ответил я, прекрасно понимая, что Игорь его и имел в виду. — Но я буду весь липкий… я буду… весь розовый… Наблюдая, как он открывает бутылку и делает осторожный глоток, я нёс хрень про то, насколько сильно от меня будет вонять вином, как плотно слипнутся наши тела и еще что-то. Затем Игорь подошёл, приподнял мою голову и наклонился сам, чтобы напоить меня. Шампанское потекло по подбородку, немного попало на грудь, но вкус я уловил — сладкий, искрящийся, уже целуясь, понял, что едва сдерживаю смех, и Игорь вовсю улыбался, облизывая меня. Мы увлеклись; я подумал, что успокоился, что возбуждение чуть спало, но стоило мне столкнуться с серьёзным взглядом напротив, осознал, что ошибся. Он расслабил свой галстук, расстегнул верхние пуговицы рубашки, неотрывно глядя на меня, и стащил ее. Затем — ремень, вырванный из петель и звякнувший в воздухе пряжкой. Я потянулся в его сторону, как самка животного в брачный период, желая скорее приступить к главному. Игорь быстро избавился от одежды, достал презерватив и смазку и встал у меня за спиной. Послышался шелест упаковки. — Игорь, я… предохранялся. Всегда. С тобой — не хочу. Я чист… — И свеж, как персик на дереве. Вкусный, сочный… — гондон полетел на кровать, щелкнула крышечка тюбика. Игорю не хватало этих слов, этого признания. Конечно — откуда он мог знать, с кем, когда и при каких обстоятельствах я трахался? — Не стану больше… Спать ни с кем, кроме него? Да, я хотел сказать это. Хотел, чтобы он был уверен во мне, чтобы знал: я — только его! — Чем будете расплачиваться за напитки, молодой человек? — спросил он игриво, водя членом по анусу, дразня меня, оттягивая момент проникновения. — Валюту не принимаем. — Задницей хочу своей расплатиться. Можно? — О-о-о, даже нужно, — он неслышно рассмеялся. Я ничего уже не соображал, стонал от одних прикосновений, скулил, жаждя ощутить его член внутри. Когда он вошел в меня, я, по-моему, даже вскрикнул. Он закрыл мне рот, второй рукой сжал ягодицу и толкнулся вперёд, вгоняя член до конца. — На стуле я тебя ещё не трахал. Сейчас жалею, что привязал именно так. Нужно было посадить наоборот и связать ноги по-другому. Тогда я смог бы целовать тебя, пока ебу… Иди сюда, давай попробуем, — он подтянул меня, обхватив пальцами шею и немного развернув к себе. — Во, так отлично. Тебе удобно, Дюх? Эй, дышим ровнее, вот та-а-ак, угу. Ещё вдох. И вы-ы-ыдох. Глубокий вдох… мать твою, боже… выдох. И ещё один глубокий… Так хорошо? — он схватил пальцами за подбородок. — Хорошо, малыш? — Да-а-а! Игорь… — Еще раз. Скажи так ещё раз. Моё имя. Ты так произносишь его… — Игорь! — Ещё! — И-иггрхм-м-м… — Я скучал по тебе. Мечтал о тебе, мой мальчик, мой самый красивый, послушный, любимый… Это продолжалось недолго; несколько минут, ведь мы оба балансировали на грани. Руки и ноги ныли, когда Игорь развязал верёвки. Я с трудом шевельнулся, думал, навернусь назад, но он успел подхватить и, в два шага оказавшись у кровати, опустил меня на мягкое покрывало, нависая сверху. — Больше не стану так надолго привязывать тебя, — сказал Игорь, видя, как я поморщился. Он мягко улыбнулся, укладываясь у меня между ног, и потянулся губами к шее. — Хотя, если ты решишь слинять ещё раз, будет намного жёстче…