Закрой глаза

Дыхание согрело ухо, пальцы снизу вверх, от шеи к затылку, прошлись с нажимом, массируя кожу под волосами нежными движениями, м-м-м, классно. — Иг-ррь, — моё имя прозвучало как мурлыканье. — Просыпайся, опоздаешь, — от Дюхи пахло улицей, влажностью и свежестью майского теплого утра. Опять встал сам на прогулку с Флаем, не разбудив меня. — Игорь… — Дюх, я… — не открывая глаз, потянулся к нему, прижал к себе. "Я тебя люблю, я с тобой счастлив". — Я никогда не опаздываю и не просыпаю. Если ты не перевел специально мой будильник, конечно! А? Признавайся! — Я? — Дюха рассмеялся тихонько. — Ага, слегка. На полчаса всего, ты так спал сладко. Но уже пора, — он отпрыгнул от меня быстрее, чем я успел его уронить на кровать, и, смеясь, смылся из спальни. Спал я сладко… Ну да, моя бессонница исчезла без следа: лучшим снотворным оказалось присутствие под боком моего непокорного мальчика. Которому, впрочем, за три недели совместного проживания можно было смело менять ник на «Obedient_boy», но анкеты на тематическом сайте уже не существовало. Дюха удалил её, мы вместе посмеялись над некоторыми сообщениями, что он получал, и он закрыл страницу — больше ему не потребуется на неё возвращаться. Если не считать той хрени с машиной, наши дни и ночи вообще ничем не омрачались — всё складывалось настолько здорово, что мне иногда страшно становилось: вдруг проснусь на том диване в марининой квартире, где я провел множество пустых и тоскливых ночных часов. А с машиной… да и хуй с ней, со Шкодой, всё, что ни делается, всё к лучшему: зачем нам обоим лишнее воспоминание о том времени, когда мы были не вместе? Даже без помятого капота я не стал бы на ней ездить. Вопрос с аварией не стоил выеденного яйца на самом деле — если бы тот мудак на Приоре не попытался срубить лишних бабок на ровном месте, Дюха бы и сам справился. Стоило показать, что тупой развод с паспортом не прокатит и немного поговорить на общепонятном языке, как мирная договоренность, подкрепленная десяткой, тут же была достигнута. И на дачу мы с Дюхой потом неплохо прокатились, срезанный там тонкий пучок березовых веточек нам очень пригодился… для расширения кругозора, так сказать. Я узнал, что соседство с березами действует на многие растения угнетающе, а любознательный ландшафтный дизайнер выяснил, что воздействие березы может быть еще и весьма возбуждающим, получив новые ощущения от флагелляции розгами. Ох, какая же у него потом была розовая и горячая задница! Как он ерзал и стонал под моими пальцами с охлаждающей смазкой… Я сел на кровати, потягиваясь и улыбаясь недавним воспоминаниям. Кто бы мне сказал несколько месяцев назад, что буду искренне улыбаться утром буднего дня — фантастика, да и только! И вплоть до обеда мне требовалось прикладывать усилия, чтобы разговаривать с клиентами и сослуживцами не слишком веселым тоном, на меня и так некоторые не первый день уже поглядывали с удивлением, разве пальцем у виска не крутили. Ну что поделать, если демонстрация отличного настроения у нас некомильфо? Да плюнуть на всех и радоваться жизни дальше! Что я с удовольствием и сделал, отложив все бумаги и отправившись на бизнес-ланч. Зайдя в уже изученную до последнего пункта в меню кафешку, я с легким разочарованием вместо Дюхи за нашим привычным столиком увидел Дамира. — Ты просто цветешь и пахнешь, — сказал он после приветственного рукопожатия. — Андрей тебе какие-то удобрения в чай подливает? Еще немного и на тебе маргаритки распустятся. — Завидно? Ты-то что такой серый? — у Дамира под глазами набухли мешки, а белки глаз покраснели, но бессонная ночь вряд ли была единственной причиной его херового состояния. — Много вчера просрал? — Дело не в количестве. Здравствуй, Андрей, — кивнул усаживающемуся рядом со мной Дюхе и добавил мрачно: — Еще один пион на клумбе! Что ж вы такие жизнерадостные-то? Тошнить тянет. Зарплату всем урезать, что ли? — Что-то случилось? — Дюха взглянул по очереди на нас, приподняв брови. — Не каждый умеет проигрывать, сохраняя невозмутимость, — пояснил я, наблюдая, как у и так недовольного жизнью начальника чуть пар из ноздрей не повалил от моей подначки. — Ты копытом-то не рой, босс, а то паркет повредишь, лучше делись с подчиненными проблемами, — всем не нравится проигрывать, но я никогда не видел, чтобы выдержанный, если не сказать хладнокровный, Дамир так откровенно расстраивался из-за проигрыша. — Что конкретно тебя зацепило? — Да блядь! Уже третий раз такая хуйня, понимаешь?! Не может переть постоянно! Чувствую, что нечисто играет, но за руку не поймать! — В покер? — он кивнул. — Так, может, командная игра? — как-то мы и сами с ним воспользовались этим методом в игре против чиновника из Москвы. — Нет, с разными людьми за столом играет, партнеры не повторяются. — Крап? — Тоже думал, колоды меняли, карты в игре я чуть не облизывал — да и нечем ему крапить: на руках ни перстней, ни колец. И всё равно с выигрышем уходит всегда, кутакбаш! — последнее слово я не понял, но вряд ли оно содержало что-то хорошее в адрес неизвестного покериста. — Не бывает так! Одному трудно все уловки просечь, ты же понимаешь. Вдвоем бы его за жабры взять… — он замолчал, но вздохнул очень красноречиво. — А мне понравилось тогда в клубе, — заметил Дюха, вроде как ни к кому не обращаясь, увлеченно разглядывая плетеную вазочку с хлебом. — Там интересно, я бы еще сходил с удовольствием. — Ты же знаешь правила покера? — Дамир с заинтересованным видом взглянул на противоположный край стола. — Да неважно, там всё просто, я объясню! Главное, внимательность. Мы могли бы сегодня вечером… — Вы охренели совсем? — от такой неприкрытой попытки манипулирования челюсть чуть на пол не упала. Дюха улыбнулся мне: — Я вообще-то имел в виду, что с удовольствием бы посмотрел, как ты играешь, у тебя лицо становится очень вдохновленным и… сексуальным, — добавил он еле слышно. Дамир поиграл со значением бровями: — Гарик? Но прежде, чем дать окончательный ответ, мне надо было обсудить кое-что с Дюхой наедине. Вот не зря все-таки запретили в помещениях курить: теперь есть всегда прекрасный повод прервать разговор под благовидным предлогом. — Если я вернусь к игре… — закурил, встав у дверей, и протянул зажигалку Дюхе, тоже доставшему сигареты. — Ты же помнишь, как тогда было. Я погружаюсь в неё целиком, иначе не выиграть. Не хочу, чтобы ты чувствовал себя… — договорил про себя: «Ненужным, нелюбимым». — Не при делах. — А я буду в твоей группе поддержки, можно? — в серых глазах веселое лукавство и неприкрытое обожание. Вот ведь! Да под таким взглядом я на что угодно соглашусь. Ну почти. А уж на то, чего мне самому охота до сведенных скул — без раздумий. — Если ты наденешь форму чирлидера с короткой юбочкой и будешь скакать вокруг стола с помпонами, я точно всех порву — сперва в карты, а потом буквально, чтоб не пялились на тебя! — притянул к себе, коротко глянув, что свидетелей поблизости нет, прижался губами к виску. — Пойдем, порадуем Дамира. Методы крапления карт вовсе не ограничивались дедовскими способами вроде нанесения еле заметных проколов или стачивания граней. Двадцать первый век на дворе, масса технологий появилась. Это я и объяснил, вернувшись за стол в кафе. — Значит, из старых трюков используют только подсовывание своей колоды вместо чистой… — Дамир задумчиво рвал салфетку на мелкие ошметки. — Бармен, сука, в доле! — элементарно, Ватсон. И объясняет всё. — Ну я их… — Не торопись. Кто меня на игру уговорил? Ну вот и сыграем…

***

В знакомые двери я входил со спокойной мордой, но с внутренним нервным предвкушением, в крови начинал бродить азарт, словно маленькими пузырьками поднимаясь на поверхность, покалывал подушечки пальцев и сушил горло. Ожидание игры, настрой на неё — то чувство, которое не может перекрыть даже выигрыш по степени удовольствия. Ты собран, напряжен, все чувства обострены… Как же я любил Дюху в тот момент, переступая порог скрытой за зеленой портьерой двери, за то, что он вернул мне это ощущение: сам бы я продолжал гнать мысли о картах прочь, давил бы в себе свои желания. С ним я мог быть собой во всех проявлениях и в то же время не заставлять его подстраиваться под меня — это ли не самое нужное условие хороших отношений между двумя людьми? Только вошел в зал — прокуренный, темноватый, полный привычных звуков, как все посторонние мысли вылетели из головы, сердце забилось быстрее, за спиной словно крылья выросли — да, это моё. Моя стихия, то, что я умею, что люблю. Карты и Дюха. Дюха и карты. Две мои самые большие страсти, как показало время. — За столом ничего не говори про игру, а лучше вообще по минимуму слов. И ко мне не прикасайся. Но не уходи, мне важно знать, что ты рядом, — сжал руку, ведя Дюху за собой к тому столику, за которым уже сидел Дамир с парнем лет двадцати пяти в затемненных очках. После знакомства, во время которого парень — Руслан — снял очки на секунду, мазнув по мне необычными ярко-голубыми глазами, я пояснил про Дюху в стиле Остапа Бендера: «Мальчишка у меня шустрый, привык к спартанской обстановке», то есть объяснил, что его присутствие за столом не помешает, мол, учится у мастеров. Правила клуба не запрещали наблюдать. Мы сели играть, договорившись, что значение ставок ограничивать не будем, но начнем с небольших сумм для разогрева. Крупье не позвали, зачем кто-то еще в маленьком междусобойчике? Раздавали по очереди — тот, кто был за дилера, брал карты попеременно то снизу, то сверху с лежащей посередине стола колоды, чтобы избежать возможности передергивания или слипания карт при тасовании. После нескольких партий стало понятно, что не давало покоя Дамиру. Руслан играл странно, нелогично: сбрасывая там, где любой бы ответил и рейзуя при достаточно неоднозначных раскладах. Он не выигрывал постоянно, но все-таки горка фишек перед ним росла, а у нас с Дамиром уменьшалась. Мы не пробовали применить командную игру — при меченых картах бесполезно. В том, что передо мной сидел шулер, я не сомневался, но понимал, что он не суперпрофи. Начинающий. Не дурак — не зарывался и периодически проигрывал по мелочи, пытаясь создать иллюзию честной игры. Если бы Руслан сперва проиграл крупно, а в плюс брал на отыгрыше, да пару раз ушел бы с минусом… Было бы умнее с его стороны. Но тогда я не оказался бы здесь. Через час, когда всё в принципе было понятно, договорились о небольшом перерыве. Пора было решать, как именно повернуть игру в нужное русло. Дамир подозвал бармена с просьбой сменить колоду — из-за стойки вышел незнакомый мне парень; конечно, два года прошло, персонал тысячу раз поменялся, но этот юркий хлыщ мне сразу не понравился своей излишней подобострастностью. Я поднялся в туалет и тронул Дюху за плечо, призывая идти за собой. — Не заскучал? — спросил, когда мы вдвоем отошли от стола. — Нет, но я не заметил ничего странного, — Дюха был серьезен, как шпион на задании. — По-моему, он просто играет, так же, как и вы. Ты уверен, что карты крапленые? — Сейчас проверим. Ты мне поможешь немного, идет? Конечно, он согласился. И по мере озвучивания моего плана его лицо всё больше светлело, не от предстоящего небольшого развлечения, а от того, что мы — вместе. От того, что нас объединяет общая цель. Конечно, я справился бы один или с Дамиром, но мне хотелось чувствовать поддержку именно от Дюхи. Я знал — на него можно было положиться полностью, и понимание этого непривычно согревало изнутри, внушая уверенность, что всё получится красиво. Мне мало уже стало вывести Руслана на чистую воду, я хотел его сокрушительного поражения, причем так, чтобы он до последнего не понимал, что его карточные фокусы раскрыты. За еще час игры ничего не изменилось, разве что я стал вести себя более нервно: швырял карты, когда проигрывал, совершал грубейшие ошибки и всячески демонстрировал, что на грани встать и послать всё к чертям. Дамир внешне являл невозмутимость, но курил одну за одной; Дюха зевал, заказывал себе разноцветные коктейли, бегал почти после каждого в туалет и пялился куда угодно, но не на стол. В общем, по всем показателям Руслан должен был понять, что игра потеряла остроту, да и фишек перед нами с Дамиром осталось уже совсем немного… — Всё, блядь! Меня это заебало! — я хлопнул раскрытой ладонью по столу. — Давайте фаст плей, хули по мелочи гоняем, так я до утра не отыграюсь. — Не, я — пас, сегодняшний лимит исчерпал, — Дамир отодвинулся немного от стола, но, конечно, не ушел. — Руслан? Блайнды в десять раз поднимем? — тот задумался, а я прекрасно представлял, что крутится у него сейчас в голове: вместо пятеры полтос, один на один, партнер на нервах, и карты известны, риска почти никакого, но зато какая возможность… И он не устоял. Первые раздачи мне не везло и я хоть и сбрасывал, но продолжал проигрывать, зато на четвертой пришло то, что требовалось. На префлопе я, откинув влажную челку со лба, увеличил вдвое ставку: тут уже тянуть было нельзя — момент сложился. Руслан ответил колл, слегка нахмурив брови: правильно, у меня на руках был туз — его наличие логично объясняло мою резвость до выкладки трех основных карт, но уменьшало шансы самого шулера. — Возьму еще коктейльчик себе, — Дюха встал из-за стола и нетвердой походкой направился к бару. Переигрывает. Хотя, коктейли-то он хлещет по-настоящему, а сколько их он уже заказал? Штук пять не меньше. — Пива мне возьми заодно! — крикнул я в сторону бара. Еще у меня были варианты выпить бурбон, коньяк или чай на худой конец. Но почему бы не пиво? — Жарко тут. На флопе Руслан оживился и сам рейзанул, но не сильно, тоже вдвое, чтобы меня не спугнуть — видимо, к нему пара-то пришла из лежавших на столе десятки, семерки и дамы. Или сет? Нет, не было у него на руках пары изначально, сейчас пришла. Отлично, то, что надо. Все-таки везение в покере очень важно. Я поддержал, ни секунды не промедлив. Терн. «Только не туза сейчас, только не туза» — мысленно просил, когда Руслан вынимал четвертую карту из-под низа колоды: его очередь была работать дилером. С картами он обращался подчеркнуто аккуратно, чтобы исключить даже намек на передергивание, ему хватало, что он может видеть карты соперника. Если бы пришел туз, парень бы сразу сказал «фолд»: пару тузов его парой не перебьешь. Но на терне пришла тройка, а у меня появилась мелкая пара. Еще лучше. Просто и-де-аль-но. Сработало бы и без неё, но так моё поведение стало еще правдоподобнее. Сделал несколько крупных глотков принесенного Дюхой пива, отставил кружку в сторону. — Рейз! — вроде как находясь в горячке игры, я шмякнул на стол ключи от многострадальной Шкоды. — Шестьсот! — Триста, — ответил Руслан медленно, чуть повернув голову в сторону колоды по центру стола. Что скрывала под рубашкой верхняя карта? Явно не туза и не тройку, иначе бы он сбросил, потеряв двести тысяч, а не пол-лимона. Похоже у него просто не было больше денег, чтобы выложить на стол. Жаль. — За годовалую Шкоду? Ты ебнулся? — Игорь, может, не надо? Остановись, — Дюха привстал со своего места с бокалом в руке, пьяно покачнулся, и часть коктейля вылилась на Руслана. — Ой! Простите, простите! Тот выругался сквозь зубы и смахнул с кожаного пиджака капли. — Ладно, хуй с тобой, давай триста! — я не задержал дыхание, даже не моргнул, сделал вид, что даже не заметил инцидента — ну облил слегка пиджачок, да похуй на него, когда на кону такая сумма, ведь так, да, Руслан-чик? Одна карта осталась! А у меня кроме двух троек нет ничего, ты же видишь! — Колл, — протянутая рука, короткий повторный взгляд на колоду и ступор. Его рука замерла в воздухе. Вместо той карты, что лежала секунду назад самой верхней, которую я не знал, но видел Руслан, сейчас лежала другая. Теперь мы оба не видели её значения, но оба могли предсказать, что придет на ривере. Я был уверен, а он уже догадывался. Туз. Да! Приятно, когда то, что ты задумал, получается. На каждую хитрую жопу найдется хуй с винтом. Или, выражаясь культурным языком, бей врага его же оружием. Все карты, используемые в клубе, приобретались в баре, и все были с одинаковыми рубашками. Те две колоды, что применили мы за игру, тоже были стандартными, но обе были промаркированы инфракрасной краской, которую можно увидеть лишь через специальные линзы — вот чем объяснялся необычный цвет глаз Руслана. Подобный набор можно без труда заказать в интернете. Бармен, конечно, в деле — знает, кому какие колоды давать. Вот только обычные отыгранные колоды он безответственно оставлял за стойкой — это я углядел, пока мы играли еще первый час. Дюха, подходящий в один из разов за коктейлями, прихватил одну. Отлучившись в туалет, выбрал тузов — мы договорились, что, только когда мне придет туз, начнем свою игру. Я, получив на руки карты при раздаче и вытерев лоб — показал, что туз в наличии, а попросив принести мне пива, уточнил масть — пиковая. Дюха выбрал туза другой масти и передал карту Дамиру. А тот положил нужную карту сверху колоды на столе, пока Руслан отвлекся на свой пиджак. А самое приятное, что замерший сейчас Руслан всё это понял, но выбора у него не осталось. Медленно он взял карту недрогнувшей рукой и выложил её уже к четырем открытым. Туз червей. Ну конечно. Маленький символ любви от Дюхи. — Две пары, — я выложил туза и тройку. — Но ты ведь это уже и так знаешь, верно? — Можно было просто сказать, что вы поняли, — помолчав минуту, Руслан ответил достаточно спокойным голосом — молодец, выдержка отменная. — Я бы вернул деньги. — Так получилось интереснее, — угу, "просто сказать", был бы шухер на весь клуб и потом мы с Дамиром остались бы теми самыми, которые: "То ли они украли, то ли у них украли, но осадок остался" — нафиг надо. Я поднялся на ноги, забрав со стола ключи, и сгреб фишки в кучу. — Дамир, сам решай, что с ним делать. Это покрывает твой прошлый проигрыш? — Вполне, но мы еще побеседуем с Русланом, в баре посидим, выпьем… — Дамир нехорошо улыбнулся и, пошевелив пальцами разноцветные кругляшки на столе, отодвинул четыре фишки в мою сторону: — Твои. Я не стал отказываться, двести тысяч — неплохая прибавка к зарплате. Для начала…

***

— Это было круто, как в кино! — Дюха с блаженной улыбкой сидел рядом в такси, и его счастливое лицо доставляло мне больше радости, чем удачное завершение игры. — Риска-то никакого не было: если бы не срослось, то мы бы просто взяли этого Руслана за яйца, он не стал бы буровить — вернул бы всё и с процентами. Скольких он уже в клубе наебал? Думаю, многих. И среди них не все такие пацифисты, как мы. — А что Дамир с ним сделает? — Ничего плохого: наложит штраф, введет санкции, вырвет недостачу… Дюха рассмеялся: — Звучит как-то страшновато. — Не парься, расскажи лучше — ты разобрался в покере? Пока мы ехали домой, я отвечал на Дюхины вопросы о правилах в покере, рассказывал про историю игры, чем Техасский холдем отличается от классического варианта или от Омахи, а поднявшись в квартиру, предложил ему сыграть вдвоем для закрепления теоретических знаний. — На желание? — он провел рукой по моей груди, забираясь пальцами между пуговиц рубашки. — Ты ведь не будешь жульничать? — Пока только ты используешь запрещенные методы, — я расстегнул рубашку, чтобы ему было удобнее. — Еще немного и я забуду все комбинации, — Дюха наклонился и взял мой сосок в рот. — Уже забыл… — пальцами он принялся расстегивать мой ремень на джинсах, справился и просунул ладонь под резинку трусов. — М-м-м, ты выиграл! — Ловкость рук и никакого… — не дал ему договорить, ухватил за плечи и притянул к себе, целуя, захватывая его рот, терзая язык напористо и жестко — никакой пощады шулерам! Не обращая внимания на Флая — с ним мы гуляли перед поездкой в клуб, так что нефиг под ногами путаться, — не стали подниматься наверх, а ввалились переплетенным комком в ближайшую комнату и рухнули на диван. Пальцы, губы, жар кожи под ладонями, жадность прикосновений. Кто придумал эти идиотские шмотки, почему их так много? Не до слов, действия вместо них. «Люблю» — поцелуями вниз по позвоночнику, сдирая рубашку. «Ты мой» — укусом на обнажившейся выпуклости задницы, стягивая джинсы. «Я твой» — первым толчком между разведенных горячих ягодиц. «Хочу тебя» — каждым движением. «Не могу без тебя» — рукой по члену. И от Дюхи: «Да, да, да-а!» — всем телом откликаясь, отдавая себя без остатка, забирая меня целиком, подчиняясь и подчиняя, покоряясь и требуя. Мальчик мой, мой единственный мальчик… — Покурить бы, — в голове еще шумело, словно хлопала крыльями какая-то большая птица, а из рук и ног, казалось, удалили все кости. — Ага, — Дюха не сделал даже попытки пошевелиться, впрочем, как и я. Полежав пару минут, я все-таки выбрался из-под Дюхи — и как он оказался на мне, вроде начинали совсем в другой позе? — и отправился искать сигареты по карманам. Вернулся на диван, выбив из пачки две штуки. Закурив, мы оба молчали, но тишина не была неловкой или напряженной, нет, просто было слишком хорошо, чтобы говорить. — Я тебя поцарапал, — нарушил молчание Дюха, проводя пальцем по красной полоске на моем плече. — Часами, наверное, забыл их снять. — Дюх, — раз уж он сам заговорил про часы. — Сними их, пожалуйста. Сними насовсем. Мне, — «больно, невыносимо, мучительно»: — Неприятно видеть на тебе… чужой подарок. Пауза. Но уже другая, более неловкая, что ли. Повернувшись ко мне, он смотрел, ничего не отвечая, а в моей голове роилась куча мыслей. Сейчас Дюха скажет что-то вроде: «Извини, но они мне нравятся», и я пойму, что в его сердце есть кто-то еще, про кого ему приятно вспоминать, кто ему по-прежнему дорог. Я говорил — два года во благо? Я — идиот! — Это действительно подарок, — его губы тронула улыбка — нежная, но немного грустная. — Подарок тебе, — Дюха расстегнул ремешок и протянул часы мне. — Я купил их тогда еще. Помнишь, мой заказ первый — на деньги от него и купил. Только подарить не успел. Примешь сейчас? «Сердце моё стучит для тебя» — золоченые слова, что я прочёл в прошлый раз, продолжались другими: «Знай, это всё не игра». Я провел по ободку циферблата пальцем. Он выбирал для меня подарок, заказал надпись, наивную и дико трогательную, наверное, представлял, как обрадует меня… А я… Какой же сукой был по отношению к нему! — Спасибо. Наденешь мне? — протянул ему левую руку, а когда он застегнул, обнял его за плечи и прижал к себе: плотно, сильно, чтобы чувствовать, как бьется его сердце. Для меня. Чтобы он слышал, как стучит моё в ответ. — Дюх... Дюша. Для меня это тоже… Не игра. Чуть отстранил и заглянул в глаза — он верил. Понял, про что я. Что было у меня до него? Я строил макет идеальной жизни, притворяясь и блефуя, обманывал и обкрадывал себя, лишая настоящих чувств. Дюха разрушил мой карточный домик, смёл его к чертям, освободив от рамок и границ, подарил свободу, возможность быть собой. С ним. Не разжимая рук, я переместился немного, чтобы его голова оказалась у меня на груди, Дюха приподнял лицо, пристраиваясь удобнее под моей левой рукой. — Дюх, закрой глаза. Слышишь, как стучит? Только для тебя.