Too very so much

Чунмен стоял на ступеньках, ведущих на сцену, и мерно выдыхал, переводя дыхание. В данный, конкретный момент от него, наконец-то, ничего не зависело. Сейчас все было в руках той тройки, что стояла на сцене в свете софитов и покоряла зал своими голосами. Очень даже впечатляющими голосами, если уж говорить начистоту. — Отличные ребята, — прозвучало откуда-то сбоку. — Твои? Чунмен приоткрыл глаза и посмотрел на мужчину, разглядывающего поющих. — Возможно, — уклончиво. — Хочу вас на фестиваль, — мужчина протянул Чунмену визитку. — Я организатор ежегодного конкурса музыкальных групп при университете Хонгик. Чунмен оторвался от стены, что подпирал последние пару минут и вежливо поклонился, принимая маленький кусочек бумаги. — Мы будем рады принять участие в таком известном конкурсе. — Очень на это надеюсь, — в ответ. — У тебя действительно шикарные ребята. А ты, видимо, очень даже не плохой менеджер, раз сумел протащить школьную группу на фестиваль такого уровня. Чунмен аккуратно приподнял уголки губ и благодарно поклонился. — Продолжай в том же духе, и они далеко пойдут, — мужчина похлопал его по плечу и, кивнув на визитку, мол, не забудьте, нырнул за кулисы, в поисках очередных «отличных ребят». — Дело сделано, — Чунмен довольно улыбнулся и вложил визитку в прозрачный квадратик, скрепленный с такими же, заполненными другими важными адресами и телефонами. … — Ты уладил дело с организаторами Хонгикского университета? — Бэкхен принял бутылку воды из рук Чунмена и повернулся к зеркалу. Американская подводка не подвела. Стрелки над глазами, спрятанными за серыми линзами, были все такими же вызывающе привлекательными. — Не смей сомневаться во мне, — улыбнулся ему Чунмен. — Он и не смел, — Чондэ, не стал дожидаться своей очереди, чтобы спуститься со сцены по узкой лестнице, он просто спрыгнул вниз. — Ему всего-навсего надо быть уверенным, что он все еще бессовестно классный. — Позер, — беззлобно бросил в спину Чондэ Кенсу, замешкавшийся из-за него на ступеньках. — Я все уладил, — Чунмен бросил Чондэ две бутылки с водой, одна из которых перекочевала к Кенсу. — Но вам придется поработать на следующей неделе. У нас много дел. — Когда ты дашь нам хоть дыхание перевести? — сморщился Бэкхен, не пытаясь спрятать довольной улыбки. — И чтобы мы делали без нашего классного менеджера, а? — рассмеялся Чондэ, крепко обняв Чунмена со спины. — Нашли бы себе другого, — улыбнулся в ответ тот. Чонин тихо щелкнул жвачкой. Его ладони были спрятаны в карманы форменных брюк, пиджак не застегнут, а рюкзак лениво висел на одной лямке. Он чуть прищурился, вглядываясь в тоннель метро. Как и у всех подростков — его уши были заняты музыкой. Рок-музыкой. Зевнув, Чонин перешагнул «границу» и оказался в забитом вагоне. Чертов час пик. Да еще и ехать теперь на пять станций дольше. Нда. Ну, новая школа — новые правила, как говорится. Нет, Ким Чонин вовсе не был хулиганом или кем-то подобным, и его не выгоняли за неподобающее поведение из каждого учебного заведения. Это было в первый раз. И по весьма порядочной причине — его школу закрыли на капитальный ремонт. Вот и все. Пришлось действовать по ситуации. Поэтому сейчас Чонин стоял, почесывая затылок. — Надо было внимательнее смотреть маршрут, — буркнул он себе под нос. … Школа ничем не отличалась от предыдущей, такая же шумная, аккуратная и с огромной территорией. Короче, шикарно. Чонин легко привыкал к новым местам. Но в большинстве случаев делал это молча. В отличие от своего китайского друга. Который, кстати говоря, также был переведен вместе с ним именно сюда. Что ж, осмотреться, найти Чанеля, а затем и знакомство с новым классом. Последняя мысль заставила Чонина недовольно поморщиться. Он слишком устал со вчерашнего вечера, чтобы сегодня быть воспитанным мальчиком. Не сказать, что он не был им, нет. Но и таковым назвать его было как-то… сложновато. Не обращая внимания на любопытные взгляды, Чонин направился к входным дверям, толкаясь так же, как и любой другой школьник. В наушниках и со жвачкой. … — У нас в школе ажиотаж, — Чондэ потянулся, входя в музыкальный класс. Кенсу опустил школьную газету и непонимающе поглядел на вошедшего. — Неужели в твоей всезнающей газете об этом ничего не написано? — состряпать пораженное выражение лица для Чондэ не стоило ровным счетом ничего. — Хватит уже ерничать, — отозвался Бэкхен, толкая Чондэ в плечо. — Чего встал в дверях? Не пройти же! Чондэ пожал плечами и рухнул на небольшой диванчик рядом с Кенсу: — Дай я поглазею, ведь быть того не может, чтобы не писали! — О чем, черт бы тебя подрал?! — раздраженно выдохнул Бэкхен, бросая рюкзак на пол. — О переведенышах, — в дверях появился Чунмен. Его руки были заняты вешалками с болтающимися на них костюмами, а на плечах, неподъемным грузом, висел огромный рюкзак. — Сегодня к нам пришло на 40 человек больше. Это все из-за той школы, у которой крыша обвалилась, помните? Кенсу и Чондэ кивнули. Они помнили, сколько шума тогда было. Хотя там никто даже не пострадал. — Не надорвешься? — любезно поинтересовался Бэкхен, оглядывая Чунмена. — Справлюсь, — отозвался тот. — Упрямый ты, — Чондэ приподнял уголки губ, глядя, как их самопровозглашенный менеджер, развешивает сценические костюмы на вешалку. — У вас сегодня домашний эфир, — Чунмен протянул каждому по стакану чая с медом и мятой. В каком из карманов своей безразмерной кенгурухи он их принес, оставалось только гадать. — Семь часов. Кабинет 215. Нас встретит Минсок, — Чондэ широко улыбнулся. — Расслабься, Мен, мы же не настоящие айдолы, так только, звезды школьного пошиба. — Это пока, — уверенно пробормотал тот. … — Привет беженцам! — раздался громогласный бас. И кроме Чонина, на стремительно приближающуюся башню, обратили внимание еще так с десяток новичков. — Чего орешь, труба? — один наушник грустно болтался на смуглой шее, позволяя близко стоящим расслышать хардкорные биты. — Ну как, поддержать, — заулыбался Чанель. Казалось, что его штаны были ему немного коротковаты. — А где Хань-хен? — Сам задаюсь этим вопросом, — оглядываясь, ответил Чонин. — Это не круто, наш директор воспринимает опоздание почти, как личное оскорбление, — цокнул языком длинный. — Позвони этому оленю, — Чонин уловил краем глаза прогуливающихся учителей во главе с очень серьезным седовласым мужчиной, судя по сдавленному писку Чанеля, явно занимающего здесь высокую должность. Вокруг принялись здороваться. И площадка перед школой превратилась в большой, гудящий улей. Поэтому услышать тяжелое сопение за спинами этим двоим удалось только после фраз: «Гребаный стыд!». Опоздавший уперся ладонями в колени, сжимая одной из них пыльный пиджак. На макушке красовалась неприметная серая шапка, пытающаяся скрыть выбритые виски и медово-рыжие пряди. — Копытный, чего так долго-то? — усмехнулся Чонин, глядя, как Хань пытается выровнять дыхание. — Иди к черту, я тут чуть не сдох, пока нашел это чертову школу. И пока донесся сюда, когда свернул не в тот идиотский проулок, — отмахнулся от него Хань. Почти на чистом корейском, кстати. — Уважаемые ученики, просим пройти вас в классы, — послышался учтивый голос улыбающейся учительницы. — Какой молодой завуч, однако, — вскинул бровь Хань, мечтательно улыбнувшись. — Проучись хотя бы месяца три здесь, засранец, а потом заглядывайся на недосягаемых женщин, — ехидно хмыкнул Чонин. — Пошел к черту, — усмехнулся Лу Хань. — Чешите уже, — толкнул обоих Чанель. — Напишите мне, как закончите… блин, у меня уже урок начался! … Чунмен не то, чтобы любил прогуливать уроки, он все-таки не был таким уж неисправимым лентяем, но когда выдавалась возможность слинять с какого-либо занятия под благовидным предлогом, у него не хватало духу отказаться от такого потрясающего шанса. Вот и сейчас, трогательно объяснив преподавателю, что ему очень, ну, просто очень важно подготовить вечерний эфир своих подопечных, он мог с чистым сердцем не спеша брести по пустому школьному коридору, периодически снисходительно сочувствуя тем, кто маялся в классах под заунывное шуршание мела по доске. — Бедняги, — Чунмен ничуть не жалел о том, что он пропускает третий подряд урок физики. Это ведь для дела. И для развития школы. А вовсе не потому, что ему не нравится физика. Движение в конце коридора Чунмен заметил не сразу. Только когда до него долетело очень темпераментное китайское ругательство, он развернулся и заметил двоих: тот, что был поменьше, почему-то носил шапку и яро жестикулировал, пытаясь объясниться с флегматичным напарником, который прятался за длинной челкой и, кажется, спал. — И почему я вас не знаю? — Чунмен поправил галстук и направился к нарушителям спокойствия. В тот самый момент, когда он почти готов был заговорить, высокий парень —, а он оказался просто неприлично высоким — повернулся к нему спиной и исчез за поворотом. — Не знаю, потому что вы новички, — улыбнулся про себя Чунмен и, прокашлялся, привлекая к себе внимание. — Все в порядке? Обернувшись, Лу Хань чуть ли не в голос поблагодарил все китайские храмы разом. На него смотрел миловидной внешности кореец с аккуратно подстриженной челкой и бледной кожей. Хотя болотного цвета худи-не-по-размеру ставила в тупик в возрастном вопросе. Но это все мелочи. — Скажи, что ты капитан Америка и пришел проводить меня в мифический 203 кабинет, — взмолился Хань, складывая ладони лодочкой прямо перед собой. Серьга в его ухе слегка качнулась, блеснув. Чунмен впечатленно оглядел новичка с ног до головы. Теперь ему стало понятно, почему тот был в шапке: такие стрижки были вне школьных правил, как и цвет волос. А сейчас еще и серьга в ухе, приметная серьга. Определенно не простой кадр. Только почему опять выше Чунмена?! — Капитан Америка из меня вряд ли выйдет порядочный, — он улыбнулся. — А вот капитаном Корея я могу попробовать побыть для тебя. Какой у тебя, говоришь, кабинет? 203? Хань кивнул. — Тогда за мной! Не бойся, если вдруг, я не кусаюсь, — Чунмен чуть прищурил глаза, и на его губах появилась лукавая полуулыбка. Они поднимались по лестнице на третий этаж, когда Чунмен все же решил спросить: — Ты ведь не кореец, я прав? Ему было интересно узнать, откуда берутся люди, которые умеют бунтовать вот так вот, используя свою внешность, как транспарант своего несогласия с общепринятыми правилами. — Неужели мой акцент до сих пор слышно? — Лу Хань преувеличенно вздохнул, хотя даже слепой заметил бы, что он явно не переживает по этому поводу. — Я из Пекина. И уже успел за несколько лет выучить все ваши корейские подколы, так что имей в виду! Он сверкнул улыбкой. Этот забавный малый начинал ему импонировать. — Ох, ты ж, мне попался тертый калач! — притворно ужаснулся Чунмен. — Ну все, плакало мое подлое корейское нутро, стремящееся оборжать иностранца. Чунмен старательно придавал своему лицу подходящее словам выражение, но актер из него всегда был никудышный. — Раз так, то ты знаешь, что придется спросить у тебя про возраст. Надеюсь, что у тебя с этим проблем нет? — Чунмен остановился под дверями кабинета, где висела аккуратная деревянная табличка, гласившая «203». — Мы на месте. — Да ты реально супергерой, — присвистнул Хань, глянув на наручные часы, проверив рекордное время, что было затрачено на поиск. Сам бы он проваландался в два раза дольше. — Буду тогда твоим Зимним солдатом, — заговорщицки подмигнул китаец, — который, кстати говоря, 90 года. А ты у нас…? Лу Хань не хотел маяться весь урок, гадая, сколько же лет этому даже-для-корейца-маленькому-парню. Чунмен не сразу поверил в то, что услышал. Нет, не про Зимнего солдата. На это он был даже более чем согласен. А вот возраст… — Ты мне хен?! — это прозвучало чуть больше чем просто удивленно. — Серьезно? — довольно протянул Хань. — Так и думал! — победно щелкнул пальцами китаец. Тут ему на глаза снова попался маленький циферблат. — Черт, я тут уже по опозданию докатился до самого гнусного начальника! Спасибо тебе огромное, мини-капитан, — чужая ладонь легко хлопнула корейца по плечу перед тем, как ее хозяин метнулся к дверям кабинета. В большом холле, где Чунмен, облюбовав одну из скамеек, сидел по-турецки, царила почти сказочная тишина. Именно то, что было нужно уставшему за непростую неделю, которую пришлось провести в переговорах и сведении графика. Чунмен хотел, чтобы его группа успела побывать на каждом мероприятии. И хотя, это казалось совершенно невозможным, Чунмен отказывался сдаваться. Его упрямство и упертость, порой, не знали границ. И сейчас, когда он почти закончил распихивать выступления по маленьким квадратикам, обозначающим дни недели, коридор, а потом и холл заполнились шумом и нервным смехом. Приходилось ли вам когда-нибудь видеть американские фильмы про космонавтов? Тех самых, что покоряли пространство высоко над нашей головой и возвращались домой, на Землю, великими героями. Нет? А вот ученикам школы Чунмена повезло, в их школе учились эти самые «космонавты». И, если честно, то продемонстрировать это лучше, чем получалось у Бэкхена, Чондэ и Кенсу не представлялось возможным. Они шли точно посередине огромного коридора, то и дело, бросая снисходительные взгляды на столпившихся по краям школьников. Бэкхен в небрежно расстегнутом пиджаке и с развязанным галстуком. Чондэ с непозволительной прической и камушками-серьгами в ушах. И Кенсу, наглухо застегнутый на все пуговицы. — Это «Delight»! — «Delight»! — Оппа! Оппа! Бэкхен-оппа, я люблю тебя!! — Кенсу-оппа, я тоже! — Ах, какие же они классные! — Чондэ-оппа!!! — «Delight»! — «Delight»!! — «Delight»!!! Девочки, не переставая, снимали их на камеры своих телефонов, чтобы потом было чем похвастаться перед подругами и тихонько пищали от восторга, когда кто-нибудь из троицы касался их взглядом. — Не певцы, а команда позеров, — усмехнулся Чунмен. Он знал, что сегодня ему больше не удастся поработать с графиком. Эти трое просто не позволят. — У тебя готово расписание, так ведь? — Бэкхен не любил формальности. Здороваться, как водится, входило именно в эту категорию. Чунмен поднялся на ноги и кивнул в сторону музыкального класса. — Мен, будь другом, прикрой, хорошо? — Чондэ развернулся к стайке девочек и, подмигнув им, нырнул в кабинет. В холле раздалась очередная волна писка, и школьницы ринулись к дверям. Чунмен обреченно вздохнул и осторожно преградил им дорогу. Свою работу он знал слишком хорошо, поэтому… — По очереди, хорошо? — улыбаясь. — Я передам им все ваши письма и подарки, обещаю! ... — Что за движуха такая происходит, а? — Хань слегка нахмурился с палочками во рту, вспоминая просто невообразимую повизгивающую толпу, что обосновалась в одном из крыльев школы. Ему еле удалось прорваться сквозь нее, чтобы оказаться на свежем воздухе, на этой самой лестнице. — Так «Delight» же, — прочавкал Чанель. — Кто? — еще больше нахмурился китаец. Чонин лениво дожевывал свой ланч, опершись о верхние ступеньки и подставляя лицо солнцу. — «Delight», самая популярная группа здесь, да и не только здесь. Три сногсшибательных голоса, что покорили уже не один школьный фестиваль… ты что, не помнишь, я же рассказывал? — речь Чанеля была слишком быстрой и «непрожеванной». — Группа говоришь… — Хань задумчиво уперся подбородком в одноразовые палочки. Вопрос он пропустил мимо ушей. И так ясно, что этот парень все нафиг забыл, если вообще слушал. — До Кенсу, Ким Чондэ и Бен Бэкхен, чьи пальцы похожи на дорогие искусные палочки, — вдохновлено затараторил ушастый, но тут же осекся под силой двух подозрительных взглядов. — Чего вы так на меня смотрите? — Словно дорогие искусные палочки, — передразнил его Чонин. Уголки его губ ехидно поднялись. — Да ну вас в задницу, — буркнул Чанель. — Я же бываю на местных выступлениях, а они там постоянные и неизменные участники. — Даже так, — присвистнул Хань. — Слушай, а почему я о них до сих пор не знаю? — Потому что они выступают исключительно на официальных мероприятиях, — Чанель снова набил щеки. — А не как мы, по притонам. — Сам ты притон, — заржал китаец, пихая длинного в ногу, отчего тот опасливо покачнулся, чудом избегая падения с лестницы. — Зато ограничений нет, — подал голос Чонин, почти укладываясь на теплых ступеньках. — И не так слышно, что твой усилитель дает шумы, — цокнул языком Хань. — Пошел к черту, — хмыкнул лежащий. — Моя малышка звучит безупречно, в отличие от твоего охрипшего голоса, что ты сорвал недавно, а почему? — Чонин многозначительно выгнул бровь. — Ничего не знаю, — Лу Ханя внезапно очень заинтересовал местный пейзаж. — А, ну да, это я недавно орал во всю глотку в клубе, зажигая с какой-то девицей, — темные глаза подленько блеснули в лучах солнца. — Не настолько я и хрипел на нашем выступлении, в конце концов, рокеры мы или где? — возмутился китаец. — И вообще, Чанель, я хочу увидеть этих «Delight»!