Too very so much

Чондэ лежал на краю сцены, свесив одну ногу, и кидал вверх свой мобильный. Бэкхен недовольно мерил шагами малый актовый зал, раздражаясь всякий раз, когда в поле его зрения попадал Кенсу, неторопливо листающий школьную газету. — Что еще за фигня?! — наконец, не выдержал он. — Сколько нам еще ждать?! Где Чунмен, в конце концов?! — Потерпи, — Чондэ безмятежно улыбнулся. — Ты же знаешь, что Чунмену нужно время. Он ни за что не позволит испортить наш график смешным школьным семестровым концертом. — Директор, еще в самом начале образования группы, обязал нас выступать на каждом школьном мероприятии, если мы хотим иметь те привилегии, какие имеем сейчас, — невозмутимости Кенсу можно было позавидовать. — Но не ставить же нас в известность о концерте за неделю до оного! — взвыл Бэкхен. — У нас же график и все об этом прекрасно знают! Черт возьми! — Расслабься, — Чондэ прикрыл глаза. — Чунмен все уладит. — Хотелось бы мне в это верить, — пробурчал Бэкхен. Он знал, что Чунмен многое может, но и их юркий менеджер не был всемогущим. ... Чунмен в очередной раз сверил даты в своем телефоне — хранившим полное расписание „Delight“ — и сценария будущего концерта, который он получил в школьном совете. — Поганцы, ведь могли же и раньше предупредить, — выругался Чунмен. — Мстишь мне, да, У Ифань? Ифань, президент школьного совета, высокий и красивый иностранец, захватил умы своими идеями, сделавшими его президентом, где-то полгода назад. С тех пор никто не смел сказать ни слова против, кроме Чунмена, который преследовал интересы исключительно своей группы. Из-за этого у них с Ифанем часто случались… размолвки. — Я тоже в долгу не останусь, будь уверен, — Чунмен сердито запихнул распечатку сценария в карман своего рюкзака и вздохнул: чтобы успеть перевезти „Delight“ с осеннего фестиваля Сеульского университета на сцену школьного концерта, ему необходимо предложить школьному совету еще два номера, один из которых должен быть обязательно музыкальным. — Знают ведь, что в нашей школе больше нет приличных групп! Уууух, как же вы меня бесите во главе со своим заносчивым господином Ву!! — Да ты шутишь?! — взволнованный девичий голос пошел вверх. — Серьезно, к нам перевелся остальной состав „Inkheart“! Я до сих пор не верю в это! Вот повезло-то тем девчонкам, что учатся в одном классе с Лу Ханем-оппой, — мечтательный второй. Из-за угла показалась парочка совсем юных девчонок со смешными рюкзаками и пони-челками. — Ах, он такой милашка, — подхватила первая. — Но когда поет такой… awww, — длинные волосы скрыли громкое смущение. — А Чонин-оппа?! Он такой классный и сексуальный…, а кто-то ведь теперь видит его каждый день! — Как думаешь, они будут у нас выступать? — Вряд ли в школе разрешат исполнять рок… — А у тебя есть фанкамы с их последнего выступления? — Точно! Вот бы они у нас выступили с „Iron Head“! — Девчонки, я, кажется, видела Лу Ханя-оппу! — третья появилась почти из ниоткуда. — Серьезно?! Последовавший писк с визгом мог бы оглушить всю школу. — Пошли быстрее! Постепенно все сошло на нет, возвращая холлу первозданную тишину. И позволяя Чунмену наконец переварить услышанное. ... — Сехун, Цзытао! — Чунмен ворвался в кабинет, словно за ним неслись все зомби из последних фильмов про апокалипсис. — Хен? — Цзытао едва успел поймать, выпавший из рук перепуганного Сехуна, учебник по алгебре и началу анализа. — Ты чего? Чунмен упал на стул и попытался перевести дыхание. Как только он понял, что в его школе появилась еще одна музыкальная группа, он осознал, что это начало конца. И ему срочно, прямо сейчас, надо было выяснить абсолютно все об этих переводных палки-в-колесо-вставлятелей. А если речь шла о роке, в котором Чунмен совершенно не разбирался, ему оставалось только одно — обратиться к тем, кто знал и разбирался. Таких в его окружении было двое: Сехун и Цзытао. Первоклашки в их школе, но Чунмен учился с ними еще со времен, когда те шнурки на ботинках с трудом завязывали. — Что вы знаете о „Inkheart“? — „Inkheart“? — Сехун удивленно вылупился на Чунмена. – Хен, ты знаешь такую группу? Тот недовольно поморщился, решив, что лучше бы не знал, но кивнул. — Услышал сегодня о них в коридорах школы, — бросил он. — Так что, у вас есть о них какая-нибудь информация? Цзытао потер подбородок. — Выступают они еще со времен своей учебы в средней школе. Играют исключительно рок, не размениваясь по мелочам, без обид, хен, — Цзытао поднял ладони вверх. — Никаких, — согласно кивнул Чунмен. Сейчас было не время оскорбляться. — Выступают чаще всего в ночных клубах Хондэ, — Цзытао поглядел на Сехуна, словно ждал подтверждения своих слов или поддержки. Сехун кивнул. – Так, что еще? А, состав! — Цзытао принялся загибать пальцы. — Их три человека: Лу Хань у них вокалист. Гитара — Ким Чонин. И барабаны — это Пак Чанель, — Цзытао горделиво улыбнулся. Еще бы, ведь его друг был настоящим рокером, а не какой-нибудь лесной феей, поющей про несчастную любовь. Чунмен слушал все это и не мог поверить своим ушам. Сколько эта группа уже вместе?! Где они выступают?! Владеют музыкальными инструментами?! И… — Чанель?! Это тот самый Чанель, которого я знаю? — кажется, это добило Чунмена. — Ну, да, — как-то неуверенно протянул Сехун. – Хен, а ты был не в курсе… что ли? Чунмен повел плечами. Конечно, он не был в курсе. Потому что идиот, и никогда Чанеля должным образом не слушал. Хотя, они ведь были почти не знакомы. — У вас есть его номер? — Чунмен не хотел тянуть кота за хвост. Ему нужно было услышать этих ребят и, наконец, успокоиться… или нет. ... Чунмен ходил из угла в угол и теребил в руках телефон. Чондэ, сидящий в кресле с ногами и попивающий чай из большой кружки, только вздыхал тихонько потому, что „ох, уж этот Ким Чунмен!“. — Эй, Мен, иди сюда, — Чондэ подвинулся в кресле и похлопал ладонью по освободившемуся месту. Чунмен недоуменно постоял пару секунд и сдался, под напором самой обаятельной улыбки. — Что там у тебя происходит? — Чондэ поступал кончиками пальцев по виску Чунмена. — Попытка теракта? — Чунмен откинулся на спинку кресла, которое они теперь делили на двоих и вздохнул. — Я не хочу отдавать ваше место. Никому. Вы самые лучшие… Чондэ усмехнулся и забрался ладонью в чужие волосы, принимаясь их мягко ерошить. — И не отдавай, — негромко. — Но при этом, пожалуйста, не забывай о том, что и тебя мы никому не отдадим, даже твоей безумной ответственности. Чунмен едва заметно улыбнулся и посмотрел на сидящего рядом. Иногда Чондэ бывал просто потрясающе классным. ... Не то, чтобы Чонин не любил метро, но по утрам его отчаянно тянуло выйти остановки на три раньше. А сегодня за спиной у него была гитара — слишком хрупкая вещь для часа пик. И, если уж совсем начистоту, то воздух наверху был куда свежее. Чонин лениво плелся по неширокой улице, бессовестно игнорируя стрелки часов, которые обвиняюще тикали, указывая, что он вот-вот опоздает на первый урок. И не то, чтобы он был заядлым опаздуном, просто сегодня день обещал быть до неприличия утомительным: сразу после занятий „Inkheart“ должны галопом нестись к ближайшей станции метро, чтобы успеть на свое выступление в другом конце города. И Чонин заведомо чувствовал себя уставшим. Визг колес был слышен даже через наушники, заставляя его резко обернуться на раздражающий звук. Перед машиной стоял невысокого вида паренек и активно кланялся, рассыпаясь в извинениях перед водителем. Вряд ли тот был доволен выходкой школьника, судя по активной жестикуляции за лобовым стеклом. А коротышка уже вовсю несся в его сторону: концы пальто развивались, словно пресловутый плащ, изо рта вырывались легкие облачка пара. А потом из его кармана что-то выпало, почти под ноги Чонину. И все бы ничего, если бы это были не деньги. — Вот растяпа, — цыкнул тот, наклоняясь. – Эй, мелкий! Мелкий, кажется, даже не думал разворачиваться. Видимо из-за того, что мелким себя не считал, ни по возрасту, ни по росту, ни, тем более, по статусу, потому что он был, черт бы его подрал, Ким Чунменом и это ни разу не шутки! — Блин, — поморщился Чонин, ускоряя шаг и ловя маленького незнакомца за плечо. — Стой тебе говорят, стрела недоделанная, — в смуглых пальцах показались сложенные вдвое купюры. — Твое? Чунмен как-то растерянно пошарил в карманах, разом теряя весь свой деловитый настрой и сконфуженно кивнул, когда понял, что да, это действительно его деньги. — Кажется, они выпали, когда меня попытались вкатать в асфальт, — он неловко улыбнулся и вытянул нехитрые пару тысяч вон из чужих пальцев. — Спасибо и, наверное, мне стоит предложить тебе что-нибудь в качестве вознаграждения, да? Он все еще чувствовал себя немного напуганным из-за машины и чуточку смущенным из-за денег. — Забудь, — отмахнулся Чонин. Надо было себе деньги оставить. На проезд бы хватило. Но скользнув взглядом по стоящему напротив, эти мысли быстро отмелись. Некрасиво у детей отжимать наличные. — В таком случае, спасибо тебе еще раз, — Чунмен поклонился и ринулся в школу, пытаясь достать на бегу телефон, пронзительно поющий что-то о любви, которую нельзя назвать правильной. ... Чонин сонно жевал травинку, подложив под голову свою ветровку. За день на улице потеплело, позволяя школьникам облюбовать все подряд на школьной территории. Например, лестницу, так полюбившуюся троице рокеров. Которых, где-то носили черти. — Эй, спящая красавица, можно одолжить твою гитарку? — послышался до боли знакомый голос над головой. — Она у меня воспитанная, с подозрительными китайцами не ходит, — хмыкнул Чонин, приоткрывая глаза. — Ты загораживаешь мне солнце, если вдруг тебя это волнует. — Ким Чонин, ты настоящий козел, — пнул его Хань, улыбаясь во все 32. — Все, кто родился в начале января такие, — безапелляционно хихикнул Чанель, падая рядом с гитаристом и пряча в карман свои очки. Чонин фыркнул. — Кстати, мой двоюродный братишка подбросит нас сегодня, вместе с барабанами и усилителями, — ушастый почти светился. Чонин присвистнул, а Лу Хань изрек что-то победоносное на китайском. — А, забывал сказать, я тут записал нас на ближайший школьный фест, — промежду прочим добавил он, улыбаясь своей самой ангельской улыбкой. Чанель с Чонином так и замерли. — Что? — не понял Ель. — Ты спятил? — дополнил Чонин. — Круто же, да? — Хань был чертовски собой доволен. И вот так всегда! ... Как Лу Ханю удалось уломать организаторов на участие такой группы, как „Inkheart“ в школьной программе, одному богу известно. «Но там же будут „Delight“, мы просто обязаны оказаться в числе выступающих!». Когда Лу Ханю очень надо, он добьется чего угодно. С губ Чонина слетел вымученный выдох. Теперь вот ему надо чесать к репетиционному классу и узнавать расписание ВСЕХ школьных групп, чтобы умудриться туда затесаться. Каким образом — это тайна, мать твою! — Надо будет выбить время поприличнее, что ли, — шепнул себе под нос Чонин, закидывая гитару себе на плечо. ... Поднять две упаковки с 10 бутылками питьевой воды в каждой? Для Ким Чунмена не проблема! Правда! Совсем! Так почему же сейчас… — Какого ж черта я всегда такой умный-то? — Чунмен пристроил упаковки по обе стороны от себя и обессилено рухнул на ступеньки школьной лестницы, уходящей, кажется, прямиком в Рай или другое измерение. — Больше никогда не позволю взять себя „на слабо“. Никогда! — он вытер лоб платком, что таскал в своем безразмерном рюкзаке и вздохнул. — Сколько вас там еще? — обреченно обратился он к ступенькам, что равнодушно бежали вверх. — Ладно уж, я — мужик, я справлюсь. Он отряхнул свои брюки и приподнял пластиковые исчадья ада над полом. — Ух… — Эй, тебе помочь? Сегодня определенно был особенный день, как иначе тогда объяснить, что Чонину весь день попадается куча народу, которым нужна мелкая помощь?! А ведь он хотел всего лишь подняться по лестнице, чтобы узнать расписание зала. Но вид этого неловкого парня, что решил поднять что-то явно больше себя раза в два, не оставил равнодушным. К тому же, Чонин решил просто спросить. И все. — Нет-нет, все нормально, спасибо большое, я сам справлюсь! — Чунмен даже глаз поднимать не стал, только замахал руками. Потому, что Чунмен — гордый. Потому, что Чунмен не умеет просить о помощи. Потому, что Чунмен всегда сам заканчивает то, что сам и начал. Именно поэтому. Даже если сил уже никаких нет. Чонин скептично хмыкнул, оглядев незнакомца с ног до головы. Чем тот думает? Он уже хотел было продолжить свой нехитрый путь, как снова услышал подавленный вздох. — Надорвешься же, а инвалиды девчонкам не нравятся, — гитарист наклонился и подхватил ручки одной из упаковок, ловя взглядом глаза напротив. Уже смутно знакомые. — Утренний мелкий? — сорвалось удивленное с губ. Сказать, что Чунмен не ожидал — это ничего не сказать. Не ожидал, что кто-то решится ему помочь. Не ожидал, что этим кем-то станет его спаситель-от-голодной-смерти-потому-что-деньги-были-последние. Не ожидал, что… — Мелкий? — Чунмен удивленно приподнял брови. — Прости, это ты про меня? — А ты тут видишь кого-то еще? — усмехнулся Чонин. Забавная реакция у этого парня. Брови Чунмена почти сразу же опустились, придав лицу хмурое выражение. — Я не думаю, что называть незнакомых людей „мелкими“ — это хорошая идея, даже при условии, что утром ты оказал им большую услугу, не считаешь так? Он не помнил этого парня. Совсем не помнил. А при такой-то внешности, чтобы забыть его надо обладать памятью рыбки, определенно. Почему они не пересекались до этого утра ни разу? — Обидчивый, — усмешка гитариста стала шире. — Ладно, мини-горец, тебе куда это нести? — Чонин указал глазами на бутылки. Про рост он решил благоразумно умолчать. Хотя реакция была бы, наверное, еще занятнее. — Зато не злопамятный! — попытался пошутить Чунмен, опуская глаза на ненавистный пластиковый бокс. — Поэтому за мини-горца ты получишь сейчас, а не потом, кнопкой на стуле! Чунмен привстал на цыпочки и, покачнувшись в сторону новоявленного спасителя, отобрал у него бутылки, ухнув вместе с ними вниз. — Теперь я ни за что не позволю тебе помочь мне, — он тяжело выдохнул и приподнял уголки губ. — Это принцип! Чонин вскинул бровь, будто задавая вопрос. Еще и гордый. Занятный кадр. Определенно. — Тогда, — гитарист пожал плечами, — Мне придется понести тебя, ведь мама хорошо меня воспитала. Так что выбирай, — невозмутимо. Казалось бы, уже отказали, и можно было спокойно отправиться по своим делам. Обычно Чонин так и делал. И сделал бы так и сейчас. Но уж больно забавным был этот мальчишка, что явно не мог утащить всю свою ношу. — Ты в курсе, что до чертиков странный? — бросил ему Чунмен, не зная, как еще отреагировать на такое откровенное упрямство. — Что с тобой не так? Ты проиграл друзьям в какую-то игру? Решил побыть Суперменом? Или, может быть, красуешься перед кем-то? — Чунмен даже огляделся. Мало ли. Чонин закатил глаза. Вот же упрямый коротышка! И пока тот активно оглядывался в поисках псевдовоздыхателей, гитарист выхватил тяжесть из чужих пальцев и просто направился вверх по лестнице. — Ты всегда такой или это только мне повезло? — прозвучало риторически. — Хэй! Я не разрешал тебе помогать! — Чунмен подорвался с места, пытаясь догнать Чонина. Но уже через пару мгновений он почувствовал, что начинает задыхаться. — И зачем тебе такие длинные ноги, а? Эм… сейчас направо! Чонин механически направился в сказанном направлении. Прибавленный к гитаре за спиной вес занял все его мысли. Ну, почти. Потому что, повернувшись, рокер не обнаружил рядом с собой своего „напарника“. — Коротколапка, — хихикнул себе под нос гитарист, останавливаясь и дожидаясь пыхтящего знакомца. — Ты случайно не знаешь, где тут кабинет музыки? — промежду прочим. — Перед самым твоим носом, — выдохнул тот, втаскивая свою часть непосильной ноши на этаж. — Я как раз туда все это и нес. Чунмен порылся в большом кармане кенгурухи и подмигнул своему помощнику, раскрывая ладонь — небольшой ключ без опознавательного брелка. — Личный, — зачем-то похвалился Чунмен и открыл дверь. И только после того, как они затащили все внутрь, Чунмен вдруг спросил: — А зачем тебе этот кабинет нужен? Здесь ведь уроки не проводятся, только репетиции… — Как раз для них родимых и нужен, — Чонин расслабленно махнул себе за спину, указывая на гитару в чехле. — Может, ты и расписание знаешь, а? — пробежавшись взглядом по стенам, гитарист снова поймал в поле зрения кенгурушника. Кофта ему была слегка широковата. Чунмен ошарашено замер. В какой по счету раз это случилось за сегодняшний день? — Прости, я что-то не совсем понимаю, — он сделал шаг вперед и поглядел на гитару. – Ты что, музыкант? Или… — Или таскаю эту тяжесть просто так, от нечего делать, — усмехнулся Чонин. — Почти музыкант, ога. — Этого не может быть! — глаза Чунмена пораженно расширились. — Не может быть, я бы… я бы знал! Брови Чонина удивленно поползли вверх — что за новости? — Это вряд ли, ведь я тут всего несколько дней. А ты чего кипишуешь-то? — смуглые руки аккуратно стянули с плеч инструмент. — Так ты из новеньких?! — по интонации Чунмена невозможно было понять, как прозвучала эта фраза: обрадовано или нет. — Тогда понятно, почему я не могу тебя вспомнить! Чунмен приосанился, развернувшись к Чонину лицом, и вежливо поклонился: — Приятно познакомится, меня зовут Ким Чунмен. Я являюсь менеджером популярной „Delight“.