Воля Богов 1: Потерянная в мирах.

Тяжелый сапог с кованым носком от души приложил меня в левый бок. Ну не скотина ли, а?! Ведь не в первый раз уже. У меня, кажется, там, где примерно должна быть левая почка, по ходу, фарш вместо нее. – Вставай! – прохрипел стражник противным голосом. Я замычала от недовольства и боли, но сил подняться в себе не нашла, даже глаза не открыла. Огромная лапа верзилы рванула меня за шиворот простой хлопковой рубахи, в попытке поставить мое многострадальное тело на ноги. – Я кому сказал, вставай!! По камере, или как это тут у них называется, покатилось мое негромкое, но очень злобное рычание. Не выспавшаяся (вам когда-нибудь приходилось спать на каменном полу, едва присыпанном соломой, и то местами?), и с отбитыми боками, я пребывала в не самом прекрасном расположении духа. А еще у меня спросонья мозг не очень хорошо соображает. В некоторых случаях мне вообще начинает казаться, что его у меня нет. Вот и сейчас, угораздило же совершить очередную глупость – со всей силы топнула ногой по сапогу стражника. Даааа, отупела я, что ли, за эти два дня, как очутилась в новом мире?! Ну и что ему моя босая ножка, пусть даже чуть сильнее чем у обычного человека, против его-то керзачей?! За что, собственно, и поплатилась. Это убожество, явно страдающее отсутствием серого вещества в черепной коробке, зато не страдающее отсутствием силы (да-да, сила есть, ума не надо – яркий пример данной пословицы), «погладило» теперь мою правую почку. Боль взорвалась в месте удара и разлилась по всей спине, отдавая острыми иглами, от чего в глазах потемнело, и я опустилась на колени. Твою ж, мать, козел!! Чтоб тебе издохнуть… раньше меня! Я до сих пор пребывала в шоке, от того… Давайте по-порядку! Во-первых, на меня надели какой-то странный ошейник, из тонкого металла, похожего на медный сплав (по цвету, по крайней мере), с очень острыми краями. Во-вторых, я лишилась почти всех своих способностей. И что-то мне подсказывает, что виноват в этом именно чертов ошейник. Состояние от него ужасное – выть хочется. Плохо и до холода пусто внутри меня стало, что аж черная депрессия накатывает. И надо же было вывалится из перехода именно в этом богом забытом местечке, и именно на палача, который собирался отсечь голову какой-то несуразной замухрышке. Уж не знаю, чего там эта жертва концлагеря могла учудить столь страшного, что ее решено было казнить. Но, как результат, палач промахнулся, и разрубил веревку. Девчонка сбежала, лихо сверкая пятками, благодаря замешательству, вызванному моим появление. Вовремя… Зато не вовремя все уставились на меня. И что-то мне подсказывает, что сегодня я займу место этой заморенной голодом девчонки. Как же я так умудрилась открыться, и даже не увидеть того, кто приложил мой затылок, судя по огромной шишке и запекшейся кровавой корочке совсем не кулаком. Да и вообще, чего они так все переполошились-то? Глаза мои никто не видел, ведь уже давно научилась контролировать эту часть своей обновленной ипостаси. Однако все заметили, как я шарахнула одного из нападавших мужиков сгустком чистой силы. Прибила, как не прискорбно было осознавать. Вот на Эдика мой «шарик» особо не подействовал, так, поорал дружок немного, и то от злости, а не от боли. Так то же Эдик. Мужичонка, увы, возмутиться по сему поводу уже не сможет. Никогда. Ибо поджарился одним бочком основательно, и на месте отправился к своим праотцам. И быть мне сегодня на закате казненной на том же помосте, судя по всему за убийство. Тут, видимо, самооборона не в счет. А что еще мне оставалось делать, когда на меня кинулась толпа озверевших мужиков разной весовой категории, но без исключения преобладавших относительно моей? Естественно драться. Мелкая, когда драпала, воспользовалась всеобщим замешательством. Мне же путей для отхода не осталось, потому, как народ сразу оживился. Судя по результату, оказалось, устраивать драку было не самым лучшим вариантом действий. Хотя, раз я выпала из портала прям на центральной площади, да еще так картинно, помогла (совершенно случайно, между прочим) сбежать какой-то там преступнице, и бабахнула силой намертво одного недоумка (а как еще можно назвать человека, ростом почти два метра, с дубиной бегущего на меня – метр с кепкой, и то в прыжке)… в общем, не было у меня другого выхода, кроме как дать отпор. И вообще, сильно сомневаюсь, что кто-то захотел бы слушать мои объяснения по поводу произошедшего. А так шоу веселенькой получилось. Правда, короткое. Только мне сейчас совсем не весело, стоя на коленях посреди холодной темной камеры, и тихо скуля от боли во всем теле. – Вставай, ведьма проклятая! – гаркнул верзила. Оп-пачки! Я – ведьма?! Новость, однако. – Сам козел, – тихо буркнула себе поднос, старясь не особо, чтобы меня услышали. Но этот гад все-таки услышал. Мужик вновь замахнулся на хрупкую и беззащитную меня ногой, однако я (и откуда силы-то взялись) сумела откатиться. Само собой переросток промахнулся, что не могло не радовать, но также не могло не разозлить его еще сильнее. Кажется, кого-то сейчас будут убивать больно и… быстро! Опираясь на прутья решетки, я поднялась и попятилась к стене, так как этот взбешенный бычара с налившимися кровью глазами, медленно, но верно шел на меня. Огромные лапища, сжатые кулаки, не сулили ничего хорошего. Ээх, и какой черт меня дернул вырваться из Эдькиного перехода, умудрившись как-то вернуть себе обычный облик, прежде чем сигануть в неизвестное пространство? Опять, поди, Эдика проделки, чтоб ему… жилось долго и счастливо!Так глядишь крылышек моих бы испужались, да и отпустили с миром. А теперь вот стою, пытаясь сравняться со стеной, и трясусь от страха. Этот чертов ошейник блокировал всю мою силу до последней капли – даже мысли читать не могла. Лишь эмпатический дар не пропал никуда, и я весьма живо ощущала всю ярость, что бушевала в стражнике. Вот она смерть моя – и до эшафота не дойду… Хотя, не до эшафота, а, судя по присвоенному мне определению «ведьма», до помоста со столбом и сеном. Может оно и к лучшему? В отчаянии я рванула ошейник. Само собой он не поддался, лишь острый край металлического обруча вновь оцарапал подсохшую кровавую корочку. Щеки обожгли горячие соленые дорожки, а шею и грудь – кровавые. Заплакав, я опустила плечи, втянула голову и зажмурилась, так как отступать мне было некуда – спина уперлась в стену, – а этот мучитель маленьких хрупких девушек подошел вплотную и замахнулся. Этак меня со страху лихорадит-то. Как переместилась в чуждый мне мир, так сразу и бояться научилась. А как же иначе? Только-только свыклась с самой тяжелой потерей в своей жизни. Только научилась дышать без щемящей боли в сердце. Да и жизнь перестала казаться мне такой бессмысленной. Появились новые знакомые. Уж лучше бы некоторые вообще лесом шли и никогда не появлялись! И тут – на тебе! Оказалась в самой жопе чужого мира, причем темной, беспросветной и совершенно безвыходной! А как еще назвать место, в котором чураются проявления худых девиц, пытающихся себя честно защитить?! Аборигены какие-то!! Я мысленно попрощалась со всем белым светом, даже с обоими, и ожидала тяжелого, сокрушительного удара. Секунда. Две. Три. В страхе даже забыла дышать, не говоря о том, чтобы отрыть глаза, потому как за это время меня могли уже превратить в кровавое месиво, а я по-прежнему стою и в стену вжимаюсь! – Оставь ее! – хохотнул приятный хрипловатый голос. Глючит меня уже по ходу, что ли, с перепугу? Но решившись открыть глаза, увидела на входе молодого, высокого мужчину, стройного и даже чуть атлетического телосложения лет тридцати-тридцати пяти на вид. Он был довольно-таки красив, и его правильнее, я бы даже сказала аристократические, смягченные черты лица, легкая ухмылка тонких, но хорошо очерченных губ и прищуренный взгляд льдисто-голубых глаз уже говорили о наличии интеллекта в его черепной коробке! Стройные, мускулистые бедра облегали кожаные брюки. Поверх графитовой шелковой и небрежно расстегнутой на пару верхних пуговок рубашки был надет такой же черный жилет из мягкой кожи, расшитый по канту серебристыми нитями. Тяжелые, высокие ботинки как-то немного не вписывались в стиль одежды пришлого, но общий вид не портили. Его светлые, густые, почти до пояса длинные волосы (о боже, какой мужчина!) были собраны в высокой хвост (в моем родном мире 90% баб удавилось бы от зависти… к таким вот волосам), и закреплены какой-то красивой кольцевидной заколкой. Явно не дешевой! Я конечно не знаток бижутерии, но камни в ней переливались благородно. Стильный красавчик, чего уж таить. Даже в моем плачевном состоянии, я не могла не отметить ярко выраженную привлекательность этого мужчины, притом, что она резко контрастировала с внешностью стражника – громоздкого, чем-то на гоблина из «Линейки»* (персонаж сетевой компьютерной игры «Line Age II») немного похожего, как внешне, так и повадками. Ростиком конечно пониже, сродни наших русских богатырей – метра два примерно так. Не думаю, что сей индивидуум был результатом кровосмешения разных рас. Хотя… кто их разберет? И не уж-то этот сексапильный герой девичьих грез спасти меня пришел? Ну-ну, как бы не так! За… попой чую, что не спасать точно! Он скользнул по мне холодным взглядом, на долю секунды в котором проскользнул оттенок презрения. Ах, ты ж засранец высокомерный! Ну, и что, что я не самым лучшим образом выгляжу. Сами меня побили, а теперь носы воротят. А как от него «воняло» надменность, меня аж подташнивать начало. Что-то сразу разонравился он мне. Видать разочарование на моем лице все-таки отразилось, потому, как на его фейсе расплылась ласковая, сочувствующая улыбка, а взгляд потеплел. Общее выражение стало более благосклонным и даже добрым. Тааак! Что-то ему от меня нужно. Таки пятой точкой чую… да и не только ей. Не нравится совсем мне этот блондинистый красавец, пристально разглядывающий замученную и побитую меня. Есть в нем что-то очень и очень нехорошее. Уже и сомневаться начинаю, что страшнее, знакомство с ним, или быть по-тихому прибитой стражником, стоящим чуть поодаль за спиной блондинчика. – Лорд Ал… – хозяин – тут без вариантов, и повадки, и внешность, – оборвал стражника резким взмахом руки, бросив на детину недобрый взгляд прищуренных глаз, что верзила побледнел и едва не поперхнулся воздухом. О как! Не хочет называть свое имя, значит, чего-то опасается. Темная лошадка, однако. – Оставь нас наедине! – ой, у меня от такого тона режим «турбо исполнительности» включился бы. И это притом, что приказов вообще не приемлю, и начинаю из принципа и вредности все делать наоборот. Ну да, я – бунтарка, да еще каких поискать надо. Охранник быстро ретировался за пределы камеры, а меня начала сотрясать мелкая неравная дрожь. У этого блондина на лбу читалось, что он тот еще отморозок, да и по любому садист, каким бы он не пытался показаться хорошим. Безымянный лорд (оброненное стражником «Ал» было явно не полным именем) разглядывал меня, как экзотическую диковинку – внимательно, с огромным интересом и толикой опасения. Впрочем, таковой я и была. Представьте себе девушку 21 века технической цивилизации в средневековье. Не совсем?.. Таких морд я отродясь не видала, когда вывалилась из портала с ярко огненными, каскадом выстриженными длинными волосами, которые немного уже отрасли от корней черным естественным цветом, с неизменными седыми прядками. А от одеяния моего их челюсти отбили им нижние конечности. Пара десятков бабенций грохнулись в обморок, а все до последнего мужики глазенки повылупили. Стою я такая, отряхиваю свои облегающие, черные бриджи с очень заниженной талией, и поправляю ярко красного цвета топ с абсолютно открытой спиной. В пупке переливается красивая серьга для пирсинга, с подвеской в форме гексаграммы, украшенная мелкой россыпью страз «Сваровски». На правом ухе от мочки почти по всей линии ушной раковины тянется бриллиантовая дорожка «гвоздиков», в левом – всего три серьги «гвоздика», и большая, цветная татуировка огненной птицы почти на всю правую половину спины (слишком сильными были мои переживания, боролась с ними как могла). Дааа, долго они меня «изучали», но снять цацки с прочими украшениями так и не рискнули. Вот и этот стоит и смотрит на меня как удав на кролика. А улыбается так мило и так ласково – прям ангел небесный. Хорошим, не иначе, показаться хочет. Ну-ну, я тебя, гада, насквозь вижу – сволочь еще та! И меня такой волной ярости накрыло, что страх куда и девался сразу. Какая мне теперь к черту разница, один фиг пришибут, башку отрубят, или сожгут на костре, вздернут на виселице, закидают камнями до смерти, или что-то аналогичное, и явно жизни меня лишающее. Но, как бы то ни было, жить оставалось мне всего ничего. Спокойно расправив плечи, став, таким образом, чуть выше, и скрестив руки под грудью, я посмотрела на этого «добродетеля» всей красотой своих нереально «сказочных» глаз. Блондин чуть шарахнулся от меня, сбросив с лица свою доброжелательность, и на пару мгновений сменив ее на хитрый, охотничий оскал. Однако он быстренько натянул обратно свою тошнотворно-приторную улыбку (мутит от одного только вида мнимой добродетели). Ладно, гаденыш, держись! И тут Остапа понесло… – Чё ты скалишься, змееныш?! Чё приперся?! Говори, чего тебе от меня надо, и проваливай ко всем демонам сразу! Не хрен портить последние минуты моей жизни своей слащавой рожей!!! Вся милость и доброта в раз слетели с блондинчика, открыв его истинную натуру. В тишине камеры отчетливо был слышен скрип его зубов. От его льдисто-голубого прищура позвоночник чуть ли инеем не покрылся, а на смену доброй улыбке, пришла злая, наглая и самодовольная ухмылка. Да неужели задели самолюбие его сиятельства? А вот нечего тут добреньким и заботливым прикидываться. Тем более, если это не так! – Однако, – задумчив протянул лорд «Ал», и, сделав несколько плавных шагов мне на встречу, молча продолжил меня разглядывать. Ожидание явно не оконченной речи как-то затянулось, и я, прислонясь спиной к холодной стене, немного поежилась, и недовольно поджав губы, уставилась на господскую харю с неприкрытым раздражением. – Минуту назад ты тряслась как осинки листик на ветру, – промурлыкало, наконец, сие «чудо» (от слова чудовище, не иначе), подойдя на расстояние трех шагов, – а сейчас хамишь, и ведешь себя вызывающе грубо и дерзко. – А это такой стратегический ход! – огрызнулась, притворно ласково улыбаясь. – Да неужели? – прорычал сквозь ухмылку блондин, готовый убить меня одним своим ледяным взглядом. – Смирилась с мыслю о собственной смерти, что вообще страх потеряла?! – ой ёооо, как он напрягся-то, и уж не ухмылка украшала его рожу, а гневная гримаса. – Типа того, – переставила правую ногу на стенку, вместо левой, – чего хотел-то? Кончай зубы заговаривать! Говори, и вали уже отсюда! Злыдень, притворщик, и вообще больше не привлекательный в моих глазах мужик продолжал разгадывать меня с каким-то нездоровым интересом. Чем конкретно его интерес хворал, понять было тяжело, но что болен был – видно сразу! От этого еще больше становилось не по себе. Что-то же он хочет от меня? «Я знаю, хочешь. Я точно знаю, хочешь. Я знаю, хочешь, хочешь, но молчишь!». Мдэ, не о том, конечно, пела Милявская, но как раз в тему к моей ситуевине! Лорд сделал несколько шагов, разделявших нас, уперся руками в стену, и наклонился… к моим волосам! Замер… Вот тут меня, оказавшейся зажатой в полукольце его рук, все еще упирающихся в стену, тряхнуло не слабо. За его живым, пристальным интересом я уловила нездоровый сексуальный настрой. Блондин наклонился еще чуть ниже, к моей шее, жадно и шумно втянув воздух носом. А потом медленно поднял голову, глядя на меня затуманенными глазами. Черт. Черт! Черт!!! И бежать-то мне не куда! Мало того, что дальше своей камеры мне не убежать, так и стояла я, прижимаясь к стене, и разделало нас расстояние лишь в ладонь, развернутую ребром. Да что же тебе нужно-то?! Ну, все! В гневе я страшна! Заскрипев от злости зубами, выдала такую направленную эманацию, что блондинистый гад, даже не отступил – отскочил, зыркая на меня, как на заклятого врага! Эх, жаль, что такие фокусы у меня получались крайне редко. «Ал» в мгновение очутился рядом со мной, и больно схватил меня за горло, так что магический артефакт, гасящий мою силу, вновь врезался своими острыми краями в шею, оставляя на коже все новые болезненные порезы. Ну, все, сейчас свернет мне шею, и нету больше Алисы Самойленко, поминай, как звали! Однако он лишь внимательно осмотрел этот проклятый, тонкий, магический ободок и отпустил. Тварь, теперь же еще и синяки от пальцев останутся, как будто мне и царапин мало. Я осторожно прикоснулась к пульсирующим болью порезам. И этот жесть его рассмешил. – Тебе не все равно? – как же руки чешутся сбить эту проклятую ухмылку с его смазливого лица. – Хочешь, я тебе сейчас твой слащавый фейс начищу? Будет все равно? Белобрысый искренне удивился и заржал. Конь, блин, несчастный! – Тебе жить осталось несколько часов, а тебя волнует пара синяков и царапин?.. – и опять пялится, словно ждет чего. Вот ведь, задолбал уже! Ненавижу, когда ходят вокруг да около и в кошки-мышки играют. Все это меня окончательно достало, и я сама решилась завести тот разговор, который его сиятельная задница все никак не сподобится начать. – В общем так, – я рывком отошла от стены, так, что блондин отскочил на пару шагов, резко перестав улыбаться, и уселась прямо на холодный каменный пол в позу «лотоса». – Слышь ты, высокомерный хре… большой дядя, в общем, тебе чего конкретно надо от меня? Какого рожна вокруг да около гуляешь? Твои наставнички тебя дипломатии-то совсем не научили что ли?! Ты ж прям, светишься интересом. Так говори, я тебя очень внимательно слушаю. Только четко и по факту! – даже в экстремальной ситуации руководительские замашки решили, что почивать им еще рано. В камере воцарилась тишина. Я взирала на этого недоумка (тут уже без вариантов) фальшиво заинтересованным взглядом. В холодных, голубых очах вспыхнула ярость, однако никаких резких движений в мою сторону более не последовало. Напротив, медленно и плавно, словно кошка, он приблизился на расстоянии шага, опустился на корточки, заглядывая в мои «распрекрасные» глаза. – Внешне ты человек, но это не так. Кто же ты? – его прям распирало от любопытства. – Ошибаешься, блондинчик! – блондинчик скривился от непочтительности, но смолчал. – Только тебя совсем не этот вопрос интересует! – Хм, – только и выдало его сиятельство, нагло ухмыляясь, хотя в его светлых, как ясное небо, глазах читалось быстрорастущее раздражение. Да и пофиг, меня он тоже раздражает! А я изобразила свою самую милую, невинную улыбочку… Однако, зря. Белобрысый рванул вперед с какой-то нечеловеческой скоростью, хватая меня за горло уже несчетный раз, и припечатал со всей дури к стене. Хриплый крик заглушили толстые каменные стены, по щекам покатились горячие слезы. На моей многострадальной спине уже и живого места там не было – все болело и горело от ударов и ссадин. – Не играй со мной, девочка! – злобно прошипел лорд, в упор глядя в мои сияющие глаза, при этом не забывая стискивать пальцы на моей шее все сильнее. Воздух в легкие проникал все с большим трудом, и я затрепыхалась, цепляясь и в кровь оцарапывая его запястье. Господи, да что ж я столько глупостей творю? – Человек не может иметь ТАКИЕ глаза! – продолжал он нависать надо мной, все сильнее сжимая пальцы. – Я родилась человеком, – говорить было невыносимо тяжело, а голос звучал как у столетней старухи, – и я остаюсь им, в отличие от тебя. Говори дальше, или уже убей, но мне очень больно. Я живая, если ты не заметил! – расслабилась и затихла, глядя сквозь садиста, и повиснув, как тряпичная кукла на его руке, ибо ноги мои до пола не доставали, а в глазах уже почернело. И меня отпустили… но тут же подхватили, не дав кулем упасть на пол. Одна рука блондинистого гада скользнула за шею, чуть сжав волосы на затылке, а вторая, обнимая за талию, крепко прижимала меня к упругому мускулистому телу. В его небесных очах вспыхнул совсем другой огонь, а по лицу растянулась приторная пошловатая улыбочка. Тааак… Меня сейчас точно стошнит прямо на его дорогущие шмотки! Откровенно прижимаясь ко мне своей нижней частью тела, лордик едва ощутимо пальцами коснулся моей щеки. По-прежнему удерживая одной своей рукой мои волосы, он чуть требовательно потянул их вниз, дабы я задрала голову, и ему было удобнее… Удобнее что?! Я вздрогнула от его прикосновений, ожидая новой волны агрессии, однако его пальцы все так же едва касаясь моей кожи, медленно прошлись по скулам, и спустились к вороту рубахи, нежно поглаживая ключицу. Я снова вздрогнула и напряглась. Не могу утверждать, что эти прикосновения были не приятны, скорее даже наоборот. Но вот субъект, так щедро одаривающий ими, как-то положительных эмоций у меня не вызывал. Он продолжал пялиться задумчивым взглядом, нависая на до мной, и почти касаясь своим носом моей щеки, обжигая ее слегка прерывистым дыханием. Пипец, блин, я фигею!!! Он что, собирается меня поцеловать?! – Интересная постановка ответа, – тихо прошептал он, склонившись еще ниже, щекоча мою щеку своими горячим губами. – Я так понимаю, ты не скажешь мне, кто же ты на самом деле? – Я уже сказала, – чуть качнула головой, стараясь хоть немного отстраниться и отвернуться. – Тогда, может, ты скажешь, откуда у тебя такая сила? Ею пропитана вся твоя аура! – губы садиста скользнули к мочке уха, и от того его реплика сошла на шепот… возможно даже который мог взволновать, но только не меня, и уж тем более не в такой ситуации. Отвечать было бессмысленно, я лишь снова чуть качнула головой, и в очередной раз попыталась отстраниться от этого психа, мягко и осторожно. Рядом с этим ненормальным мужчиной любое резкое движение могло привести к не самым приятным, в том числе и физически, последствиям. Но, господин садист не возжелал отдаляться. Напротив, прижался ко мне еще сильнее, и ухватил мочку моего уха, чуть-чуть сжав ее зубами. Ну все! Меня передернуло от отвращения, и я, упершись ладонями в его широкую, мускулистую грудь, усилила напор в желании избавиться от этих «чудесных» ласк. Он рывком перехватил мои руки за запястья, и припечатал их к стене со всей своей «любовью», тем самым оцарапывая их о шероховатую поверхность распроклятых застенок сих убогих казематов. Блондин беглым взглядом пробежался по моему лицу и шее, скользнул вниманием по слегка оттопыренной рубахе на груди и снова уставился на губы. При этом он как-то хищно облизнулся, чуть помедлил и все же предпринял попытку меня поцеловать. Вот козел! Совсем намеков не понимает что ли, падла такая? Я отпрянула, не позволяя ему коснуться моих губ. Тогда он ловко сгрёб мои тоненькие запястья своей пятернёй, и рывком впечатал их в стену у меня над головой – разбитые кисти взорвались болью, – а второй лапой грубо вцепился мне в подбородок. Я обиженно поджала губы, держась из последних сил, чтоб не расплакаться и не доставить ему удовольствия видеть мои слезы. Подчинение через силу и боль – тупая методика воспитания скота… Мерзкое, убогое, отвратительное животное; как же хотелось расцарапать его красивое, но мне люто ненавистное лицо!!! – Я сохраню тебе жизнь… – ну конечно, куда уж без театральной паузы-то. – А ты отдашь мне свою силу. Если ты откажешься, то на закате тебя сожгут заживо. С убийцами у нас все строго. Соглашайся! Это выгодная сделка. И, к тому же, ты мне нравишься – почти поцеловал, но замер в сантиметре от моих пересохших губ. – И я хочу, чтобы ты была моей… – постояв пару секунд, он как кот потерся щекой о мою. Меня затрясло… от беззвучного смеха. Впрочем, недолго я смогла сдерживаться, уже несколько секунд спустя… нет, я не смеялась, я просто дико и вульгарно ржала во весь голос, вызывая немалую озадаченность во взгляде и эмоциях на лице этого садиста. – Это что? – выдавила, едва находя силы сделать вдох. – Предложение руки и сердца? – снова срываюсь на дикий, истерический хохот. – Нет!! – злобно заорал он. – Это предложение жить, в обмен на силу!!! – Да? И всего-то? – одышка усиливалась, но остановиться и прекратить эту истерию я была не в силах. – А моя свобода в понятие «жить» входит? – вопрос был задан из интереса, как говорится «мне для себя, чисто поржать», чем собственно я и занималась, хотя ответ уже знала заранее. – Я слишком люблю экзотику, что бы тебя отпускать! – зло прошипело уже взбешенное садистское существо (ибо человеком язык назвать не поворачивается). Нууу, ничего другого я и не ожидала! Белобрысому надоело распаляться передо мной, и он с силой одной рукой сжал мои запястья, а другой – подбородок, тем самым прерывая мой хохот, и затыкая мне рот жестким, требовательным, властным и злым поцелуем. Ой, мамочки, ой как меня тошнит-то от этого всего! И, дабы сразу пресечь попытки к сопротивлению, он в третий раз приложил мои уже разбитые, и возможно даже с парой переломов кисти о все ту же стеночку, у которой меня зажимали, били, целовали и творили прочие действия насильственного характера. Да и чем сильнее я мычала, пытаясь отвернуться, тем сильнее его пальцы сдавливали мою нижнюю челюсть, схватив уже не за подбородок, а аккурат за челюстные суставы. От этого даже едва усиленный нажим пальцев делал гораздо больнее. Ненавижу! Ну я тебе!!! Этот хренов лорд, в попытке задавить авторитетом, уже и не ожидал от меня ответных противоречивых действий, за что, собственно и поплатился, так неосмотрительно расставив ноги на ширине плеч. Ярость во мне уже не бушевала, она дошла до крайней точки кипения. Я забыла и про боль, и про усталость, а адреналин в крови скакнул на запредельный уровень. Не мудрствуя лукаво, я просто резким и уверенным движением зарядила коленом ему в пах. Надо ли уточнять, что результат превзошел даже мои ожидания, потому как эта блондинистая тварь находилась в состоянии сильного сексуального возбуждения – ай, да прямо бальзам на мою побито-израненную душу! Наконец эти мерзкие ручонки отпустили меня, а сам урод отошел на несколько шагов, складываясь в три погибели и едва слышно поскуливая от боли. Оооо, даааа – получи фашист гранату! Этой возможности я и ждала. Не давая ему даже опомниться, я подалась навстречу садисту. Этим же коленом, лихо и с добротным размахом, заехала ему в нос. Кровь брызнула мне на ноги, пачкая простое тюремное одеяние, а заодно и его дорогую рубашку. – Рив! – прогнусавил лорд, и попытался встать, но я уже исчерпала лимит всех допустимых в моем состоянии физических возможностей, и просто повалилась, вновь сбивая его прямо под ноги вбегающего стражника. Поймав хозяина, тем самым не дав ему упасть, верзила с неимоверной для него ловкостью посадил блондина, метнулся ко мне, и я даже понять-то не успела, как оказалась стоящей на коленях, с закрученными за спину руками. Было очень больно, но я пребывала в возбужденно-удовлетворенном состоянии от короткой схватки с лордом. И меня даже не особо заботили последствия моих действий, учитывая, что я вообще доживаю свои последние часы. Тот же в свою очередь медленно поднялся с пола, зажимая нос руками, что-то там шепотом произнес, и убрал руки от лица. Кровь уже не текла, за то была размазана по его лицу, шее, рубашке, и рукам. Пакость мелкая, однако, получилась. Но все равно приятно! Белобрысый кивнул, и стражник еще сильнее завернул мои руки, отчего радостное выражение на моем лице померкло, и о минутном триумфе, теперь напоминало лишь упрямство, что еще полыхало бирюзовым пламенем в моих глазах. Было больно, но я очень старалась этого не показать. Злющий красавЕц присел рядом на корточки, так что наши лица оказались на одном уровне. Я продолжала с вызовом взирать на лорда, хотя куда уж мне до него. – Это значит, нет? – сталь в голосе не сулила ничего хорошего. – Да я лучше сдохну, чем променяю силу и свободу на сексуальное рабство! – мою немного пафосную, но правдивую речь завершил же пафосный плевок в его наглую, самоуверенную харю. – Ну, нет, так нет! – даже немного безразлично пожал он плечами, и начал подниматься. – Каждый имеет право выбора. Похоже, я легко отделалась, в некотором роде. Блондинчик отвернулся и сделал шаг по направлению к тяжелой двери камеры. Я даже уже расслабилась, глядя в его спину, как вдруг он развернулся, и метнулся в мою сторону. Единственное, что успела заметить – это лютая ненависть, полыхающая во взгляде и нашедшая отражение в эмоциях на его красивом лице. А дальше… дальше короткая вспышка боли в области левой скулы и виска. Кажись, я словила свой первый в жизни нокаут, и мое сознание незамедлительно провалилось в черноту... Разум вернулся где-то на закате. Хотя это не совсем верно сказано. Я не пришла «в себя», меня «в себя» привели, окатив ледяной водой из большого грязного ведра, которое через секунду-две брякнуло, улетев в противоположный конец моей крохотной, от силы три на три метра камеры. Серой, унылой камеры, стены которой покрывала местами плесень и в которой воняло затхлым, застойным запахом (вентиляция тут ни к черту)! С перепугу, да и от холода, я лихо подскочила. Ну что за сволочи?! Утренний нокаут и вчерашние побои тут же напомнили о себе резкими приступами тошноты и головокружения, и как итог я опять оказалась на полу, отбивая пятую точку. К тому же, пока я здесь, меня никто ни разу совсем-совсем не покормил. Впрочем, о еде даже и мысли и не было, с такой-то тошнотой. Голова раскалывалась адской болью, рождаясь в левом виске, и отдавая во всю черепную коробку. Взор заволок серый туман с огромными прыгающими пятнами. Левый глаз заплыл и открывался лишь тонюсенькой щелочкой. Хорошо меня приложил этот блондинистый ублюдок. Представляю, какая я сейчас «красотка». Все дворовые синявки посрамили бы меня, брезгливо отплевываясь, увидь такую дамочку на улице. С глубоким и тяжелым вздохом таки предприняла еще одну попытку подняться. И даже встала на корячки, но головокружение только усилилось, и рвотный позыв подкатил прямо к горлу. Попытка сдержать его оказалась провальной, и мой желудок с превеликой радостью избавился от единственного, раздражавшего его содержимого – густой и приторно-горькой желчи. А когда сил не осталось даже на это действо, то просто устало откатилась в сторону подальше от этой мерзости, закрыла глаза, и попыталась выровнять дыхание. Грязная, избитая, и смертельно уставшая я лежала в позе эмбриона с закрытыми глазами, и просто мечтала поскорее сдохнуть. Если быть откровенной, то я считала себя более выносливой. Хотя, какой с меня спрос? Без своих способностей я – всего лишь обыкновенная, хрупкая девушка. Да и ранее меня так никто не избивал. Меня в принципе НИКТО и НИКОГДА не избивал. Спарринги на тренировках конечно не в счет, это совсем другое, хотя от них тоже синяков хватало. Но, то лишь цветочки, и вообще ласка матери, по сравнению со всем, что мне «посчастливилось» испытать на своей многострадальной тушке за последние два дня. Вот это-то было обиднее всего. Я беззвучно заплакала, изредка подрагивая плечами. Но, спустя всего лишь минуту, задавила это чувство жалости на корню, и попыталась встать уже в третий раз. Сил хватило только на то, чтобы сесть на пол и уткнуться горячим лбом и холодные ноги, согнутые в коленках. Похоже, лорд-садист прилично так стряс мне мозги своим нокаутом, которые еще вчера тоже не слабо встряхнул один имбицил своей дубинкой. Снова накатил болезненный приступ тошноты, но в этот раз его удалось подавить частыми, неглубокими вдохами. А когда чья-то теплая ладонь коснулась моего плеча, я вздрогнула. Пришлый присел рядом. У меня не было ни сил, ни желания даже повернуть голову и посмотреть кто это, хотя по стойкому запаху терпкого одеколона с нотками табака не сложно было догадаться в наличествующей рядом со мной персоне. Раз за мной пришли – время казни. Но мне так не хотелось, чтоб меня кулем на нее волокли. – Дайте хоть в себя немного придти? – я очень постаралась, чтоб просьбы прозвучала спокойно и достойно, но от отчаянно подавляемого желания разреветься, голос звучал крайне жалко. – Может водички? – полушепот Лорда прям над ухом самопроизвольно заставил шарахнуться в сторону. Ну и естественно я просто упала. – Да не трону я тебя! – беззлобно хохотнул он. – Ты и так на ногах стоять не можешь, – ага, сказал овечке волк – свежо придание, да верится с трудом. Блондинистая тварь снова ухмыльнулась, увидев, как я скривилась сначала от недоверия, а потом и от боли. И тут я заметила в его руках простую металлическую кружку с какой-то серо-коричневой жидкостью, которую он тут же протянул мне. – Пей, – увидев это, у меня снова случился рвотный позыв, от чего садист снова улыбнулся. – Это чтоб тебя не тошнило! Да ну, а по-моему как раз ДЛЯ этого. – С чего такая забота, Ваша Светлость? – с приторной вежливостью поинтересовалась я. – Чтоб тебя не тошнило! – ключ разговора походил на «стою на асфальте я в лыжи обутый…». Да ладно, КЭП?! Или я – дура, или он – клинический идиот! Судя по всему, весь мыслительный процесс как всегда отразился на моем лице, вызвав у блондина смешок. Смешно ему, мать его… за ногу, да об пол! – Держи! – жертва Достоевского впихнула мне пойло в руки, и присела прям предо мной на корточки. – У тебя есть последний шанс сохранить свою жизнь, – заинтересованно глядя, прошептал он. Хмыкнув, едва качнула головой. Благодаря эмпатическому дару, я распрекрасно чувствовала, что мистер «блонди» распоследняя мразь в этом мире, и силы мои ему нужны точно не благих деяний ради. Так что перекантуется! – Жаль! – он с не поддельным сочувствием глядел в мои глаза. – Ты очень красива! И так не хочется терять такую… игрушку! Ах вот оно что?!?! Игрушку он, видите ли, нашел, мудак! Вот после такого, да я только из вредности природной нифига бы не отдала! Камеру озарил неяркий бирюзовый всполох, а он снова хохотнул, наблюдая за моей бессильной яростью. И тут меня осенило! Он не может забрать мою силу против моей воли. Это конечно могло бы стать плюсом, но… А может согласиться, а потом удрать? Хотя, куда я убегу? Я с ошейником-то амеба, а если совсем лишусь сил?.. Что со мной станет? Во всех прочитанных мною книгах маги погибали, лишившись своей силы. Или рискнуть? Боже ты мой, что за мысли? Отдать ему Божественную сущность?! Он же псих ненормальный, притом который даже не представляет, о чем на самом деле просит. И что-то подсказывает мне, что лучше ему об этом не знать, иначе он никогда не даст мне просто умереть, а будет мучить и мучить, до тех пор, пока моя крыша просто не попрощается со мной, и, тогда обезумев, я соглашусь на что угодно… Приняв мои невеселые размышления за сомнения, он решил еще раз попытаться получить столь желаемое. Едва коснувшись одной рукой отекшей скулы, блондин прошептал пару непонятных слов и больно ушла. Ухватившись за щеку, обнаружила приятную малость – отека не было, и наверно лицо стало, как и прежде измазанным, но целым – без ссадин, заплывших глаз, разбитых губ и фиолетовых «декоров» ручной работы. – Ну давай же, – прошептал он, глядя на меня затуманенным взглядом. Шо, опять?! Я не выдержала, швырнув кружку с непонятным пойлом, даже не пригубив ее ни разу, и выхватила из его лап непонятно откуда взявшийся сверток со своей одеждой. – Нет, вот, скажи, ты реально так имбицил, или просто издеваешься?! Я выпила полбутылки виски, я не мылась два дня, валяясь в этой вонючей, всеми Богами забытой дыре, избитая твоими тупорылыми гоблинами и тобой. КАКОГО ХРЕНА ТЫ КО МНЕ ПРИСТАЕШЬ?! ТЫ ИЗВРАЩЕНЕЦ И ТЕБЕ НРАВЯТСЯ НЕМЫТЫЕ ПОДЗАБОРНЫЕ СИНЯВКИ?!?!? – не справившись с наплывом эмоций, я не только кричала на лорда, но и весьма фамильярно тыкала в его широкую грудь пальцем. Однако, вместо того, чтоб сделать со мной что-то болезненное в его манере, он все громче и громче смеялся над моей тирадой. – Что смешного, ты – жертва неудачного аборта?! – рявкнула я в бешенстве, и, увидев как потемнели его глаза от такого дерзко оскорбления, пошатываясь шагов на пять отступила. – У тебя сейчас два выхода, – холодно отчеканил лорд. – Либо надеть свои шмотки и валить на своих ходулях к столбу, либо… – его взгляд опять потеплел, а голос замурлыкал, – согласиться на сделку. Поджав губы, я демонстративно встряхнула свою одежду, расправляя ее, и отвернулась с гордо поднятой головой. Лорд лишь ухмыльнулся, и продолжал стоять, пялясь на мою спину. Я чувствовала его холодный, колючий взгляд. Он разглядывал моего феникса. Да уж. В этом же мире, наверное, нет татуировок. И пирсинга у них тоже нет. И сигарет, хотя в его одеколоне присутствовал едва уловимый аромат табака. Блин, курить-то, как хочется, аж уши в трубочку сворачиваются. Я покосилась на свои шмотки. Так не хотелось куда-то идти. Ну, вот что за принципиальность? Чего тут просто нельзя меня того, что ли? За всеми этими не радужными размышлениями я не заметила, как начала ворчать. – Да не интересно тебя тут! А народу зрелище! Я фигею в этом зоопарке!!! Я что клоун что ли? Зрелищ им подавай. Полный пипец! Что же это за мир? Если здесь все такие, то я с удовольствием отправлюсь на Совет и начну свой Крестовый поход именно с этого городка. Только кто же меня заберет? Мое волшебное колечко растворилось во мне и проявится только в истинной ипостаси, Не позволяет оно отыскать меня по всплеску моей силы и ауры. Такое вот у него свойство. Мама знала, что создавала. Блин. Как жить-то всё-таки хочется. Я повернула голову. Лорд и нарисовавшийся только что стражник по-прежнему стояли, разглядывали меня. Они что, решили, что я при них буду одеваться. – А помещение покинуть вы не желаете? – вскинув бровь, уставилась я на них. Полудурочная горилла расплылся в мерзкой улыбке. Боже, ну и дебил!!! Лорд хитренько прищурил глазки. Опять любопытство свое нездоровое удовлетворить желает, глядя на мою реакцию. Я развернулась к ним лицом, и демонстративно сложив руки на груди, пристально уставилась, в ожидании, когда эти два ушлепка свалят. Оба не шелохнулись. Хорошо! Буду бить по нервам. Эх, только бы потом не побили меня. – Ладно! – пожала я плечами. – Как стоять надоест, разбудите. И увалилась на пол. Стражник, было, подорвался ко мне, но блондинчик резко остановил его, что-то прошептал и тот удалился. – Одевайся, у нас нет времени на твои выходки! – зашипел красавчик. – А мне пофиг, я сказала выйди! – даже не глядя в его строну зашипела в ответ. Блондин в полсекунды оказался рядом. Он опасно склонился надо мной, с желанием во взгляде разорвать меня здесь и сейчас. Но ненависть взора сменилась на иные эмоции, а я вновь почувствовала себя крайне неуютно и даже неловко – не привыкла к сексуальному домогательству, да притом, когда я в таком виде. – Все-таки извращенец! – резюмировала, скрипя зубами, и стараясь вообще в его сторону не дышать, чем вызвала еще один приступ почти беззлобного смеха. – Ты правда не догоняешь? – изумился блондин, присаживаясь рядом со мной, не обращая внимания на грязь, царившую вокруг нас, и совершенно не жалея свою явно не дешевую одежду. – Я могу видеть твой истинный облик. Впрочем, я именно так на тебя и смотрю. Да, сейчас ты мало привлекательна… в таком виде, но я-то знаю, какая ты на самом деле. Тебя истинную сложно не захотеть… – лорд осторожно убрал с моего лица прядку волос, – оставить рядом с собой навсегда! Угу! А если уж совсем истинную, то вообще не то что навсегда – навечно при себе оставить захочешь! – Навсегда?! – уточнила, и лорд снисходительно улыбнулся и кивнул. – Ааа, все-таки предложение руки и сердца! – теперь он поперхнулся воздухом и закашлялся. – Блондинчик, а тебе не кажется, что ТАКИЕ предложения делаются ну явно не в таком месте?! – я все-таки рискну поиграть еще немного в его игры, ведь умереть я успею всегда! – То есть ты согласна? – его глаза зажглись еще большим интересом, однако за ним проскользнул и холодный, опасный блеск. – То есть мне надо тщательно взвесить все за и против, на трезвую здравую голову, при этом, не пребывая с состоянии глубокой депрессии из-за блокирующего силу ошейника, все время стоически перенося боль от побоев, и то ли проклиная богов, то ли благодаря их за столь вынужденную, суровую, двухдневную, сухую голодовку! – максимально закинув удочку, осторожно поднялась на ноги используя шероховатую стену камеры для опоры и выжидательно уставилась на блондина. – Прям как одноразового джина поймала! – выражение его лица было донельзя довольным. – Ты либо умна и хитра, либо полная дура! Но что ж, я тебя услышал! Добро пожаловать в мою крепость, детка! – засмеялся лорд, и резкими взмахами, да так, что я чуть не шарахнулась от него подальше – стенка помешала, – выстроил телепорт. Что-то я уже разуверовалась в своей попытке обхитрить этого садиста, и тихо-тихо, по стеночке попятилась в сторону двери. Увидев мои жалкие телодвижения, он зло расхохотался, и вскинув левую руку… поднял меня в воздух. Какого, блин?! – Ну, уж нет! Ты сама захотела поиграть. Вот и поиграем! – лорд, продолжая жутко смеяться, магией притянул меня к себе, болезненно ухватил за подбородок, крепко обнял за талию, и что-то прошептал, глядя прямо в глаза. Сознание быстро уплывало, и лишь где-то далеко, на его грани, я услышала далекий голос блондина: – Да, девочка, да. Засыпай. Силы тебе еще понадобятся. Черный туман беспамятства окончательно заволок мой разум…