Воля Богов 1: Потерянная в мирах.

Длинные, огненные пряди мокрыми жгутиками разметались по гладкому шелку. Тонкая простыня прикрывала ее обнаженное тело. Нежная, словно бархат кожа так и манила прикоснуться, поцеловать. Ею хотелось обладать. Она стала желанна как ни одна ранее встречаемая им женщина. Она была изумительна. Он хотел ее тело. Он желал ее силу. Он, молча, сидел в кресле напротив собственной огромной кровати, пожирая взглядом спящую незнакомку. Ему хотелось и сохранить ее и… убить. Она влекла чуждой красотой и раздражала дерзкой непокорностью с одинаково непреодолимой силой. Никто ранее не вызывал в нем столько противоречивых эмоций и чувств. Взгляд его был намертво прикован к ее медленно вздымающейся груди, едва прикрытой шелком простыни. Фантазия рисовала два безмерно желанных эпизода. Ему одинаково сильно хотелось сжать в своих ладонях ее небольшую, но аппетитную грудь, губами обхватить упругий сосок, едва прикусив его, зарыться в ее необыкновенных волосах цвета пламени, покрывать стройное тело поцелуями, слиться с ней в едином экстазе, раз за разом проникая в нее и… вогнать ритуальный кинжал прямо в ее сердце, отнимая до последней капли жизнь и столь вожделенную магическую силу. В момент смерти произойдет магический всплеск, и часть силы сконцентрируется в предназначенном для сбора артефакте – камалийском кинжале-концентраторе, который мужчина медленно вращал и подбрасывал одной рукой. Однако если получить на этот ритуал добровольное согласие носителя магического дара, то вся его мощь и сила концентрируется в клинке полностью. Фактически этот ритуал убивает. Но если получить на него добровольное согласие девчонки, он сможет вернуть ее к жизни в течении нескольких минут. Однако, лишившись дара этим ритуалом, она долго не проживет. Хотя, ведь можно поддерживать жизнь такого тела отнятой же у него силой очень и очень долго… – Пока эта кукла не надоест…да! – тихо прошептал светловолосый мужчина, жадно облизываясь в предвкушении задуманного. На его губах застыла самодовольная ухмылка. Зловещие блики, отбрасываемые пламенем небольшого камина, танцевали на его лице причудливый дикий танец. Блондин медленно поднялся, и, сложив ладони чашей, сформировал в них маленький, полупрозрачный шарик с красноватыми мерцающими прожилкам, что-то шепнул в него, склонился над рыжеволосой бунтаркой и осторожно опустил этот шарик в центр ее груди. Легкое красноватое сияние быстро окутало спящую девушку. Вокруг нее заструились силовые потоки, концентрируясь в очагах внешних и внутренних повреждений, мгновенно залечивая раны во всем теле, останавливая воспалительные процессы, начавшиеся за время пребывания в застенках его оплота. Ноздри щекотал немного приторный цветочный аромат. Не смотря на легкость во всем теле, ощущалась жуткая усталость, неимоверно хотелось спать. Где-то на грани сознания слышалось тихое потрескивание огня. Откуда оно? Я даже не пыталась задуматься. Ноющее затекшее плечо таки вынудило потянуться, меняя положение тела. Черт! – Да блииин, – сонно протянула, все так же не открывая глаз и нехотя вытаскивая из под себя копну едва влажных волос. Опять забыла заплести косу на ночь. Обрежу их когда-нибудь. Приняв более удобное положение на животе, я с превеликой радостью вновь отправилась в объятия столь гостеприимного ко мне Морфея. Однако в груди зарождалось тревожное волнение, не дававшее слишком глубоко окунуться в сон. Легкое касание горячей ладони к моей прохладной спине выдернуло меня обратно на поверхность сна. Что-то было не правильно. Теплые влажные губы коснулись моей шеи, и вроде бы приятно, но… И тут в нос ударил терпкий одеколон… с ароматом табака. Разум проснулся быстрее тела. С визгом соскочив с кровати, я в бешенстве уставилась на довольно ухмыляющегося обнаженного по пояс блондина, взирающего на меня масляным взглядом. –Ё… твою мать! – на автомате слетело на чисто русском наречии. Далее я была готова вылить на его голову еще более колоритный словесный поток в том же ключе, но поостереглась, вспомнив, насколько «нежным и ласковым» бывает эта блондинистая сволочь, и, не зная, поймет ли он вообще смысл моих ругательств. Мне по прежнему оставалось не совсем понятным, как именно я понимаю чуждый мне язык и говорю на нем. Не уж-то в разных мирах лингвистическая эволюция может быть одинаковой? А так как более корректных слов в его адрес пока не находилось, я с молчаливой яростью пыталась вырвать из под него простынь, дабы укутаться в нее, потому как предметов одежды рядом со мной не наблюдалось, а дефилировать в костюме Евы перед этим ублюдком хотелось меньше всего. Белобрысый же вальяжно развалился на огромном лежбище, все шире и довольнее улыбаясь, и самым наглейшим образом препятствуя перемещению простыни на мое обнаженное тело. – Убери свою мерзкую задницу с моей простыни! – наконец-то подобрала цензурное выражение. – Это моя простынь, – громко хохотнул лорд. – Да мне фиолетово чья она, отдай кому сказала! – взвизгнула, что у самой чуть уши не заложило, и таки вырвала многострадальную простынку из под изувера. – Ты вообще охренел что ли? Он лишь вопросительно вздернул одну бровь и откинул распущенные белые пряди за спину. Быстро укутавшись в простынь, я огляделась. Приличная по размерам комната с огромной кроватью. Большое зеркало в массивной золоченой раме и комод под ним. Пара кресел и небольшой стеклянный столик с кованым каркасом в левом углу возле высокого стрельчатого окна. Справа аналогичное окно с небольшим письменным столом возле него, камин. Минимум мебели. В умиротворенных пастельных тонах выглядело все это просто, но весьма уютно. Кто бы мог подумать?! Одна дверь справа, две слева. Еще одна прямо у меня за спиной. Куда бежать-то? – Даже не пытайся, – промурлыкало это чудовище, словно прочитав мои мысли. – Иди лучше ко мне, – он похлопал ладонь рядом с собой, и облизнул нижнюю губу. – Ага, щазззз! – медленно, но верно я перемещалась за спинку с креслом. Да, укрытие весьма сомнительное, но лучше что-то, чем совсем ничего. – Бегу и спотыкаюсь, смотри, – приподняла простынь выше колена. – Все коленки в кровь разбила, – и все-таки выказала ему привычно родной «фак». – Мне казалось, мы нашли общий язык? – он медленно поднялся с кровати. В глазах его уже не было озорного пошловатого огонька, они блистали холодным колючим льдом. – Процитируй, когда я дала согласие на твое предложение? – я медленно начала огибать кресло, так как лорд целенаправленно приближался. А чем грозит его близость, я знала слишком хорошо. Хотя тело и не болело – исчезли следы всех членовредительских действий, словно меня никто ни разу и пальцем не тронул, – но память-то не исчезла никуда. – То есть не надумала еще? – подойдя вплотную к креслу, остановился в обманчиво расслабленной позе, скрестив руки на груди. Свет от камина соблазнительно отражался на его гладкой, упругой, чуть загорелой коже. Ну почему все красавцы зачастую такие уроды? – Слушаю тебя внимательно. – Да, как бы, пока взаимовыгодных условий не предоставили для рассмотрения! – уныло вздохнула. Он меня пытается довести? – Твоя собственная жизнь – это не выгодное условие? – в голосе прорезались нотки легкого раздражения. – Опять за рыбу деньги! Выгодное оно для тебя! – презрительно фыркнула. – Что-то пока не наблюдаю в сексуальном рабстве у садиста выгонной для себя стороны! Блондин сощурился и по лисьи оскалился. – Желаешь матримониального ритуала? – он бы и ближе подошел, но нас разделяло небольшое мебельное препятствие. – Пхах! – аж поперхнулась воздухом. – Что-то не вижу разницы между первым и вторым предложением! И вообще, представился бы для начала! Мало того, что подкат вообще отвратный, так еще и вежливость отсутствует наглухо. Впечатление, что в хлеву воспитывался! – Мое имя – Александр, – по раздувающимся ноздрям стало ясно, что он злится. – Так ты будь посговорчивее, – блондин слегка наклонился и оперся рукой на высокую спинку. – А я буду поласковее, – и перешел на проникновенный шепот. – Но знаешь, мне нравится причинять боль. Это заводит. – Кхе-кхе! – что-то в горле пересохло и как-то поплохело. Меня качнуло, пришлось отступить немного в сторону, попрощавшись с призрачно надежным укрытием. Белобрысый расплылся в еще более жуткой улыбке и внезапно сиганул через боковинку кресла. Едва приземлившись на ноги, он рванул за простынь, в попытке сорвать ее с меня. Провально – я вцепилась в постельный «гардероб» мертвой хваткой и чуть не упала от столь сильного рывка. Впрочем, я бы и упала, не притяни он меня к себе, крепко обнимая за талию. – Ну, – тихо спросил он, – а каково твое имя? – Фрося! – буркнула первое, что пришло в голову. – Врешь, – лукаво протянул, и склонился к моему лицу. – Докажи! – сморщилась, и постаралась отпрянуть на его несчетную попытку к поцелую. – Да брось, – шепча, жарко выдохнул в мои губы. – Ты явно не девица строгих нравов! Ни одна магичка не обладает целомудрием как таковым. – Эээээ… – моему удивлению не было придела, впрочем, оно быстро сменилось на злость. – Ты сейчас кого шлюхой назвал?! Блондин схватил меня за шею, так что под его пальцами ободок ошейника не больно, но неприятно врезался в кожу. Я уж и забыла про это проклятое украшение. Начинаю привыкать – не есть гуд! Одной рукой я пыталась удержать свою простынь, другой же вцепилась в его широкое запястье, в кровь оцарапывая бронзовую кожу этой твари. – Ты еще скажи, что у тебя никогда не было мужчины и вообще ты замужем! – премерзко скалясь, зашипел он и практически лоб в лоб склонился ко мне. – Бббыло… – я хотела выдать гневную тираду, но слова застряли в горле. Да что ж такое-то? Опять что ли?! – Так кого демона тебе надо?! – лорд сорвался на крик. – Выпить. Закусить. И немножко покурить! – выпалила я быстрее, чем сообразила смысл этих слов. Лорд замер и вылупил на меня дико удивленные глаза. А я что? Я ничего! Про выпить, конечно, загнула, а вот поесть и покурить бы не отказалась. Все так же удивленно пялясь, Александр отступил на пару шагов. – А что? – невинно похлопала глазами. – Нельзя? – Хм. – Содержательный ответ, – скорчила недовольную гримасу, поправляя несчастную простынь, которая под своей тяжестью так и норовила сползти с меня. Видя мои мученические попытки понадежнее закрепить огромную шелковую ткань на своем теле, он снова лишь хмыкнул, щелкнул пальцами, и бросил в меня сверток чего-то легкого, прозрачного, телесного цвета. От неожиданности я не успела это перехватить, и оно ударило меня по лицу. Встряхнув его одной рукой, я таки узрела, шо это было – тонкое, длинное, из шифона, с ооочень откровенным декольте, в пол не то платье, не то предмет нижнего женского гардероба. – А поприличнее ничего нет, Сашок? – помахала перед ним этой мечтой эротомана. – Нет, – нагло развалился он в одном из кресел, закинув одну ногу на другую, и проигнорировал мою дерзкую фамильярность. Ну или просто не понял обращения. – Может к нему что-то под низ полагается? – гнев и возмущение во мне медленно набирали обороты. – Нет, – невинно улыбнулся, и выжидательно уставился, с предвкушением ожидая определенных действий с моей стороны. – Может, ты хотя бы отвернешься? – я шипела уже как змея. – Нет, – вот-вот, и его лыба растянется от уха до уха. – Тебя хоть что-то в данный момент кроме моей наготы интересует? – еще чуть-чуть и мои эмоции достигнут крайней токи кипения. – Нет! – Словарный запас закончился?! – Нет! – эта ситуация его явно забавляла. – Издеваешься?!?! – я таки заорала. – Нет! – блондин едва удерживал смех. – Так трудно отвернуться? – Нет! – Ааааа… Другие слова помнишь? – Разумеется, – в его руке материализовался бокал с черно-рубиновым содержимым. Он взмахнул им, как бы говоря «за тебя», и пригубил. – Прогресс, однако! – недовольно уперла я руки в бока. – Ножницы у тебя есть? – Нет. – Дай мне их! – топнула я ногой в бессильной ярости. – Нет. Вот козел! А на столике рядом с ним появилась большая тарелка с тонко нарезанным мясом и сыром, несколько столовых приборов, ваза с виноградом, бутылка красного вина, еще один бокал, видимо для меня, пепельница и небольшая шкатулка, вероятно с сигаретами, судя по моему недавнему запросу. Ну, точно, издевается же! – Боишься, что тебя зарежу ими? – Нет. – Бл…ь! – меня понесло. – Дай. Мне. Эти. Гребанные. Ножницы!!! – Зачем? – Ты дебил? – Нет. – Ты дебил! – Нет. – Хорошо, ты козел! – Нет, – блондин, уже не сдерживаясь, ржал в голос. – Конь, мать твою! – Нет, – простонал он и залился с новой силой. – Ванная где? – едва не заплакала, с силой подавляя сие желание. – Там, – махнул он в сторону правой стены с одной дверью. Размашистым шагом быстро преодолела разделявшее нас расстояние, скрипнула зубами, гневно взирая на его довольное выражение лица, и схватила нож. Александр тут же подскочил, и больно вцепился в мое запястье. Нож выпал из рук, тихо упав на ковер. – Что? – слезы вот-вот готовы были покатиться по щекам. – Я лишь хотела «почикать» им твою распроклятую простынь. Я не хожу голая в прозрачном белье при посторенних мужчинах! – обиженно поджала и прикусила нижнюю губу. Ни капли сожаления не промелькнуло в его холодном взгляде. Лорд перехватил мои руки, и сорвал с меня этот огромный кусок тяжелой материи, оставляя совершенно нагой. Швырнул его на законное место – кровать, спокойно поднял нож с пола, и уселся обратно в кресло, донельзя довольный собой. Мне ничего не оставалось, как быстренько скрывать свою наготу под ранее предоставленным сомнительным нарядом. Ну, тут уж как в присказке «лучше что-то, чем ничего». Я взирала на светловолосого, и вполне привлекательного собой мужчину со злостью, которая за доли секунд сменилась яростью, потом горечью и… медленно перетекла в страх, завершающегося паникой. В его глазах плескались море чувств, и ни одно не было добрым и светлым по отношению ко мне. Его взгляд словно кричал «Я все знаю наперед, девочка. Ты попала!» И наконец, пришло столь простое и ясное осознание – он играет со мной. Именно он, не я! Это его поле, и я на нем даже не пешка. Весь сконфуженный румянец враз схлынул с моего лица, оставляя на нем крайнюю степень бледности. Что само собой не осталось незамеченным хозяином этих апартаментов. Его злобствующая и самодовольная улыбка просто светилась на красивом жестоком лице. – Да сядь ты уже, недоразумение, – хмыкнул блондин. Я застыла мертвым истуканом, не веря в происходящее. Лучше бы сгорела как ведьма. – Сядь! – рявкнул Александр, но я продолжала неподвижно стоять, мечтая провалиться куда угодно, хоть в преисподнюю, лишь бы все это оказалось кошмарным сном. Лорд резво подскочил, и, ухватив меня за шею, просто швырнул на соседнее кресло. Я продолжала смотреть на него в паническом ужасе, приоткрыв рот, и так и не решившись проронить и слова, лишь подбородок едва подрагивал. Он склонился надо мной, принуждая рефлекторно вжаться в спинку кресла в огромном желании раствориться в ней, и выдохнул прямо мне в лицо: – Я не люблю повторять дважды! Тело охватила неконтролируемая нервная дрожь. Как я не пыталась ей овладеть – провально! Глаза заволокли быстро наполняющие их слезы, и капли соленой жидкости крошечными бусинками покатись по моим бледным щекам. Не помня себя, я вцепилась в подлокотники с такой силой, что костяшки пальцев побелели, и стало больно. Но, я почти не чувствовала этой боли, лишь взирала на его уверенное и донельзя довольное лицо широко распахнутыми глазами. Хмыкнув, белобрысый садист медленно отстранился, и вернулся на свое кресло. Я же поджав губы, в панике начала хаотично смотреть по сторонам, сама не понимая, что хочу найти. И тут мой взгляд остановился на темной древесной шкатулке. Сигареты?.. Я схватила шкатулку и …да, там действительно были сигареты. Аромат табака и шоколада тонко пощекотал ноздри. Да неужели? Дрожащими пальцами я вытащила одну никотиновую палочку, замерев на долю секунд в поисках зажигалки, но ее не оказалось рядом. Нехотя перевела взгляд на блондина, в ожидании. Однако мужчина лишь вопросительно повел бровью и равнодушно продолжал наблюдать за откровенно нелепой ситуацией. Ах ты убогое животное! Чувство злобы вновь всколыхнулось глубоко в груди, несколько притупляя страх. – Огоньку не найдется, милейший? – вопросила тошнотворно-приторным тоном. – Добудь! – ответ последовал в аналогичном ключе. – Были бы спички, – процедила, скрипя зубами – был бы рай! Белобрысый уставился на меня в легком недоумении. – Забей! – холодно выдохнула, отводя глаза, швыряя сигарету в бессильной ярости, и отвела глаза. Куда угодно смотреть, только не на этого гада! На кончиках пальцев осталась какая-то странный след, словно пыльца от цветка. Недовольно растерла ее по ладошкам. «Ненавижу, ненавижу, ненавижу!» – лишь одна мысль крутилась в голове. Нервное постукивание пальцев о древесный лакированный подлокотник становилось все более частое и громкое. Взгляд хаотично припрыгивал с оного предмета в комнате, на другой. Но я неимоверным усилием воли всячески старалась не смотреть на лорда. Я злись. Еще чуть-чуть и зубы превратятся в крошку. Ярость бушевала с такой силой, что загорели сначала щеки, потом уши, потом жар по шее опустился на грудь, с нее на руки… Я взглянула на кисти. Они… О Бог ты мой, мои руки пошли ярко алыми пятнами, и грудь и… Я вся была покрыта ими. Тело бросило в неистовый жар. Однако при этом меня начало мелко потряхивать, словно в лихорадке. Дышать стало крайне тяжело, перед глазами заплясали темные круги, и закружилась голова. Часто-часто дыша, я затрепыхалась, аки птичка, пойманная в клетку, и даже предприняла попытку встать на ноги. Однако ноги меня держать категорически отказались, и я так и осталась седеть в этом проклятом кресле. Александр все так же внимательно наблюдал за мной, ничего не говоря, и даже не шелохнувшись. Все его внимание было приковано ко мне в моем каком-то диком, страшном и необъяснимом припадке. Еще чуть-чуть, и мне кажется, я вспыхну! Запахло паленым… Мне все больше и больше не хватало воздуха – дышала уже хрипло и надрывно. А потом пришла все поглощающая боль! Казалось, что по моим венам течет не кровь, а серная кислота, выжигающая и растворяя все мои внутренности. По комнате прокатился мой душераздирающий, истошный вопль… Боль была такой силы, что я находилась уже на грани безумия, готовая вот-вот отключится от болевого шока. Мою спину неестественно выгнуло, руки с нечеловеческой силой вцепились в подлокотники, медленно кроша прочное вековое дерево. Глаза начала заволакивать красная дымка, как вдруг вокруг меня все вспыхнуло ярким пламенем, и стало еще жарче. Я горела и все вокруг меня тоже горело!… Весь этот ад прекратился внезапно. Подавшись рывком вперед, просто упала на пол, часто-пречасто дышала, наслаждаясь блаженной свежестью, что дарил резко похолодавший воздух. Кожу пощипывал приятный морозец, а изо рта при каждом выдохе вырывалось крохотное облачко пара. Ооо даааа! Как это чудесно! Как божественно! Пока я соизволила приходить в себя от произошедшего, температура воздуха в комнате снова стала нормальной. Полежав так еще около минуты, и более ли менее восстановив дыхание, я подняла голову и уперлась взглядом в мужские, начищенные до блеска кожаные черные лакированные туфли. Что?.. Приподняв голову еще выше, я встретилась взглядом с как никогда счастливым блондином. Он просто сиял, как будто выиграл в лотерею миллион баксов зеленых. Его почти белоснежные волосы покрывали черные хлопья пепла. И его одежду, и кресло, и… Я медленно оглядела угол комнаты, в котором мы находились. Вокруг все было выжжено до черноты: и мое кресло, и ближайшая ко мне половина его, и пол, и стена, и столик на котором уж не было ни еды, ни выпивки, ни сигарет , вообще ничего кроме маленького подсвечника с двумя черного цвета свечами! А вот его раньше тут не было. Пепел кружился, словно пушистые снежинки в безветренную снежную ночь, покрывая все вокруг темным полотном. Медленно встав на ноги, завороженным взглядом оглядела все вокруг себя, рефлекторно попытавшись вытереть измазанные чернотой копоти ладони об платье. Платья на мне не было… Что??? Я стояла абсолютно голой. Голой и грязной. Твою… дивизию! – Что. За. Херня? – оторопело устаивалась на блондина. – Ничего страшного, – оскалился Александр, достал прямо из воздуха другую, похожу на предыдущую шкатулочку, вынул из нее сигарету, подкурил ее от стоящего на закопченом столике подсвечника, и протянул ее мне. – Молодчинка! Добыла огонь. Первая ступень инициации как оказалась. Интересный, однако, получился эффект от катализатора… Одно мне теперь точно ясно – ты сама не знаешь, какой силой обладаешь! А вот теперь вопрос – как, откуда и почему, милая? – Я тебе не милая! – рывком приняла никотиновую отраву и судорожно затянулась. Дым оказался мягким, с едва ощутимым привкусом шоколада, легкими и, пожалуй, даже нежным. Никогда в жизни бы не применила последнее сравнение к сигаретам. Мдэ. Раньше я курила «сено», оказывается. С почти счастливым выражением лица, медленно вдыхала приятный дым из никотиновой палочки, которая была чуть длиннее и немного потолще привычных мне «Рич». От неимоверно удовольствия, что дарила мне эта, по сути своей, отрава и дрянь, мысли о моей наготе померкли и вообще затерялись на задворках важности. Я снова отвернулась, оглядывая устроенное мною пепелище. Как это произошло? Что за катализатор? Уж не та ли пыльца? Чего он хотел там увидеть у меня?.. Снова затяжка, и снова желание послать все к черту. Ни о чем пока не думать, просто получать удовольствие. Но, как я не старалась, одна мысль не давала покоя – неприятно свербело меж лопаток. Естественно я оглянулась, и встретилась с откровенно похотливым выражением лица Александра, взгляд которого бессовестно блуждал по моему телу от самых кончиков пальцев ног, но не поднимался выше моей груди. Меня сей факт, естественно взбесил! – Слюни подбери, – стебанула с жесткой интонацией. – Брюки заляпаешь. Лорд медленно поднял голову, сощурил глаза, и впился в меня жестким, болезненно колючим взглядом, посидел так секунд пять, скрипнул зубами, поднялся и медленно направился ко мне. Шаг. Я отступаю. Еще один плавный, почти плывущий шаг. Я снова отступаю. Он останавливается, продолжая зло зыркать на меня. Я же делаю еще несколько шагов. Стена. Да и хрен бы с ней. Медленно и спокойно тянусь по стеночке. Одна дверь за моей спиной. Ручка. Пытаюсь, не глядя нащупать ее. Дергаю. Пролет. Дальше ползу – вторая дверь. Та же история. Быстрый взгляд на еще одну дверь, но куда более массивную и большую, чем все остальные тут наличествующие. По любому это выход. Вновь смотрю на лорда. На его безупречно красивом лице появляется злорадно-победоносная ухмылка. Ясно, туда мне нет хода, а точнее выход в нее закрыт. Почти напротив дверь в ванную. Только метров восемь как минимум до нее пробежать. Гулко сглатываю, тем самым вновь показывая свою неуверенность и абсолютное отсутствие контроля над ситуацией. Белобрысый змееныш скалится еще шире. Вот урод! Еще пара осторожных шагов в сторону, и я срываюсь с места, глядя на столь вожделенную дверь, на которою не так давно было указано в направлении наличествующей тут ванной. Долю секунды спустя мне на перехват срывается Александр. Не хватило какого-то метра, чтобы добежать до двери, как меня обхватили крепкие мужские руки, резко развернули и с силой швырнули на кровать! Не ожидавшая столь сильного толчка, коротко вскрикнула. Мягкая перина приняла меня в короткие объять, потом подбросила немного вверх, снова приняла и снова подбросила, прежде чем я неподвижно осталась лежать на кровати. С ужасом взираю, как он приближается, медленно расстегивая замысловатую, немного даже массивную пряжку пояса на его брюках, и жутко ухмыляясь, не предвещая всем своим видом ничего хорошего. Парадоксально, но все это время подкуренная сигарета оставалась у меня в руках. И даже не потухла. Затягиваюсь. Изверг приблизился, полностью расстегнув пояс и ширинку своих брюк. Склонился на до мной. Я снова глубоко затянулась и выдохнула направленную струю дыма прямо в его до тошноты противное лицо. Александр замер, скрипнул зубами, гневно раздувая ноздри, и потянулся к моей сигарете. Естественно я отодвинулась от него ближе к противоположному краю. Лорд зло оскалился немного склонил голову, натянул на свой фейс еще более жуткую кровожадную ухмылку, и чуть выставив вперед правую руку, с напряжением скрючил пальцы, словно с силой что-то сжимая. Он приподнял ее на уровне своего лица. Вместе его рукой где-то на полметра над постелью поднялась и я, судорожно хватая воздух ртом, и задыхаясь, словно невидимая длань меня душила. Впрочем, так оно и было. Ну и хватит! Заканчиваем играть. Или пан, или пропал! Да, для меня второе, но уже лучше так! – Вот тебе моя сила и мое тело! – прохрипела каким-то не своим, старческим голосом и выказала ему кулак с понятым верх средним пальцем. – Валяй, убивай! Белобрысый замер, чуть ослабив хватку. Его ледяные глаза внимательно изучали меня. Я была настроена решительно! И он это понял. Заиграв желваками, лорд сощурил глаза, немного помедлил и припечатал меня о стену. Ох! Короткий вскрик, сильная боль в правом плече и ребрах, и мое тело упало на кровать. Еще и оцарапала левую икру о металлическое изголовье. – Мммм, – очень тихо выдохнула, не в силах молча выносить боль, но и не опускаясь до скулежа. Александр медленно обогнул свою постель, и довольный собой понаблюдал за моим напряженным от боли лицом. Склонился почти вплотную ко мне, скользнул ладонью куда-то в сторону, и спустя несколько секунд вытащил из вороха постельного белья короткий кинжал черного цвета, с весьма массивной рукояткой, на конце которой мерцал радужными бликами огромный камень, размером с грецкий орех, похожий на бриллиант. Может быть, мне бы и стало интересно, что за камушек такой, как типичной бабе. Но! Во-первых, я не была типичной бабой. Во-вторых, слишком уж все болело от удара о стену. Да и не нравился мне ни сам кинжал, ни выражение лица садиста. Рефлекторно я отодвинулась от блондина, чем позабавила его еще больше. Тихо хохотнув, он коротким рывком подался в мою сторону, грозно нависая всем телом. Одной рукой, в той, что зажат был кинжал, он упирался о кровать, другая же скользнула мне на затылок, зарываясь в моих спутанных волосах. – Ты сама будешь меня умолять забрать твою силу, детка – шепнул, почти поцеловав. – Я обещаю тебе это… Его пальцы захватили прядь приличной толщины. Резко дернув меня за волосы, он намотал их на кулак. Сказать, что мне было страшно, это не сказать совсем ничего. Но я стойко и мужественно старалась переносить боль. Лучше умереть! Пусть так, ну лучше поскорее умереть! Слезы помимо моей воли выступили на глаза, и несколько из них скатилось по щекам. Нет, я все равно не заплачу! Лорд снова больно дернул за волосы, заставляя вставь меня на колени. – Странный цвет… и хорошие волосы у тебя… были! – короткое тихое «чирк» клинка, и почти вся длина спутанных прядей осыпалась передо мной. Вот сука! – Нет! – закричала я, но было поздно. Гад! Ненавижу! Мои плечи сотрясли беззвучные рыдания. Короткие пряди, на ряду со скудными остатками длинных, растрепались, прилипая к мокрым щекам. Проведя пальцами по рыжим локонам, лежащих прямо передо мной, я вдруг резко подскочила, и словно кобра бросилась на блондина. Я обезумела. Одним лихим прыжком я повалила его с кровати на пол. Он же увлек меня за собой. Упав, я сильно ударилась локтем, но совершенно не обратила на это внимания. Мне было как-то не до того. Я забыла и про боль в иных частях тела. Ярость и ненависть превалировали над всеми иными чувствами и ощущениями. Александр попытался скинуть меня с себя. Ага, как же, разбежался! Я крепко держалась за него, обхватив за пояс ногами, слову весьма сильными. Мы катались по мягкому ворсу ковра, поднимая черную пыль пепелища. Все его попытки перехватить мои руки и подмять меня под себя оканчивались провалом. Ловко намотав его патлы на кулак, и рванув, быстро вцепилась в открытый участок шеи зубами, прокусывая мягкую податливую плоть. По комнате пронесся его короткий приглушенный крик смешанный с рычанием. Больно? Сука, тварь, урод! А мне, думаешь не больно? Извернувшись, он с силой ударил меня в висок. Зубы соскользнули с мокрой от крови кожи, а голова качнулась в сторону. Я зарычала глухим гортанным звуком, и отвесив ему тяжелый удар в нос снова вцепилась зубами в его шею, нанося новые раны. На несколько мгновений он притих. И, нет бы мне обратить на это внимание, но куда уж там… Разум испарился, выпуская на волю дикие, животные инстинкты. Внезапная и резкая боль пронзила правое плечо и оно онемело. Теперь помещение пронзил уже мой высокотональный вопль. Блондин лихо скинул меня, подскочив на ноги. Я же осталась лежать на полу. Любая попытка пошевелиться отдавалась адской болью. Я часто дышала, чувствуя, как подо мной разливается горячая жидкость. Взъерошенный, с окровавленной грудью – кровь струйками стекала на его обнаженный торс, – он, тяжело дыша, склонился надо мной, и злорадно улыбнулся. Боль охладила мой пыл, и я лишь устало посмотрела на него. Его рука потянулась ко мне, заставляя рефлекторно зажмуриться в ожидании удара. – Нихрам! – в предвкушении глядя, грозно скомандовал он, и накрыл камень рукояти своей ладонью. Я не знаю, что должно было произойти, но… ничего не произошло. Победное выражение лица Александра быстро сменилось недоумением, а после злостью. – Какого?! – он перехватил нож и крутанул лезвие во мне. Я не сдержалась, пронзительно закричав. – Ты! – злобно выдохнул садист! – ТЫ! – Да я, я, – часто-пречасто дыша от неимоверной боли, выдохнула я. – Давай уже, заканчивай! – голос скулил и был жалок. Но он лишь подождав пару секунд, раздосадовано и зло скрипнул зубами, и вынул небольшой кинжал из моего плеча. Я снова закричала. Боже, ну и садист! Чтоб тебе сдохнуть раньше меня! Здоровой рукой зажала рану, придерживая поток крови. Тело прошиб сильный озноб, а к горлу подкатила тошнота. Голова кружилась неимоверно. – Ты еще и артефактор! – пришел к какими-то собственным выводам блондин. – Все интересней и интересней. Все равно сама отдашь! Блондин еще какое-то время разглядывал, словно наряженную пружину меня, а потом так улыбнулся, что мне стало еще хуже. Сознание резко помутилось, а перед глазами заплясали разноцветные круги и пятна. Я только и успела подумать, что еще не закончил он издевательства, как тот склонился на до мной, и рванул за шею. Боль взорвалась очередной яркой вспышкой. Короткий вскрик и я опять провалилась в черную бездну. Не знаю, сколько я так пробыла без сознания, но пришла я в себя…как думаете от чего? Боль. Боль! Боль!!! Мои руки… Мои запястья и правое плечо. Я дышала прерывисто и часто. По щекам текли слезы. Мне никогда в жизни не было так больно. Её было слишком много чтобы терпеть. Третьи сутки моего заключения надо мной издевались. Если выживу (не понятно как конечно, но вдруг!) – голыми руками расчленю этого ублюдка. Несколько свободно парящих шариков высоко под потолком скудно освещали серое, унылое помещение. Я сидела на каменном полу небольшой полукруглой комнатки, в весьма неудобной позе, спиной к низкой деревянной скамейке. Из одежды на мне оказались простые бледно-серого цвета брюки и такая же туника с рукавом в три четверти. Где я? Мои руки были растянуты в разные стороны, а запястья каждой пробили тонкие кинжалы, плотно уходя в деревянную поверхность. Рана в плече все еще кровоточила, хоть и не сильно. Любое, даже чуть слабое движение причиняло адскую боль. Блондин, садистски улыбаясь, стоял надо мной. Я с огромным трудом подняла голову и посмотрела на него. – Чтоб ты сдох, мразь! – прохрипела я каким-то чужим голосом. Наверное, сорвала, пока кричала. Тот лишь ухмыльнулся, и присев на корточки передо мной, больно ухватил за подбородок, заставляя посмотреть в его ледяную безжизненную синеву очей. – Выживешь до рассвета, я тебя отпущу! – прошептали его губы, и требовательно впились в мои. От столь резких движений во всех ранах вспыхнул нестерпимое колотье, и я снова отключилась. Всю ночь, если конечно прошла только она, я находилась в жутком бреду. Сознание то возвращалось, то вновь проваливалась в черную бездну. Но пока я находилась в сознании, вела тяжелый бой с невыносимыми и нестерпимыми ощущениями. Сорванный голос не давал возможности кричать. Даже горло болело, словно мне насыпали в глотку раскаленного песка. Мучила сильная жажда. И эта проклятая лихорадка – постоянное потряхивание лишь усиливало и без того адскую боль в плече и запястьях. Когда приходила в себя, стонала. Не знаю почему, но так было легче терпеть. Тело занемело от долгого нахождения в одной и той же позе, а каждое неосторожное движение вновь отбрасывало мой рассудок в бездну забвения. Этот переход был прост – просто отключалась и все. А вот приходила в сознание долго и мучительно. Я словно плыла в тумане. Он был густым, холодным и вязким. Сначала появлялся слабый болезненный пульс. Но потом болезненные импульсы раскаленными иглами текли по рукам, отдаваясь в голове. Ног я вообще не чувствовала. И холод, холод, холод. Он сковывал тело, от него потряхивало, и боль становилась все сильнее. Она накатывала волнами, каждая из которых была сильнее предыдущей. Потом она отдавалась во всем теле, и где то на границе сознания я слышала собственный стон. Он становился все громче и громче. А потом я медленно и с трудом открывала глаза, возвращаясь в свой самый ужасный кошмар – реальность. Боже, как же хочется пить. Я снова протяжно застонала. Господи, пожалуйста! Я больше не могу. Не помня себя, я зашептала: – Господь, отец мой всемогущий, живущий на небесах! Да святится имя Твое. Да придет Царствие Твое. Да будет воля Твоя и на земле, как на небе. Хлеб наш насущный подавай нам на каждый день. И прости нам грехи наши, ибо и мы прощаем всякому должнику нашему. И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава вовеки. Аминь. Как только последнее слово неслышным шепотом слетело с моих губ, я почувствовала чье-то присутствие. С огромным трудом подняв голову, я посмотрела на дверь. В проходе стоял мальчик лет десяти и смотрел на меня с примесью опаски и жалости. Я умоляюще взглянула на него. – Воды… – прохрипела, облизывая пересохшие губы. Мне показалось, что мальчик чуть качнул головой. – Пожалуйста! – по моим щекам потекли горячие крупные слезы. Это тоже причиняло боль. Все причиняло дикую боль. Я смотрела на него ничего не видящими от слез глазами. Их сияние давно потухло, и остался лишь необычный оттенок. – Пожалуйста! – вновь попросила я, и немного подалась вперед. Новый взрыв боли и я снова провалилась. Пришла в себя от того, что кто-то прикоснулся к моему лицу чем-то холодным. Этот кто-то оттирал мое лицо от грязи и засохшей крови мокрой и холодной тканью. Я открыла глаза и увидела перед собой того же мальчишку. Он напряженно смотрел на меня. Его губы были плотно сжаты в тонкую линию. Мальчик чуть приподнял мою голову и поднес к губам полную кружку холодной ключевой воды. Большой глоток обжег пересохшее горло. От холода сводило зубы, но я делала просто огромные глотки. И вдруг мальчик резко отнял кружку и поднес к моему лицу несколько странных листочков. – Съешь! – чуть ли не приказным тоном потребовал он. Я вопросительно посмотрела на мальца. – Быстрее, рассвет через пару часов! Это снимет боль. Скоро за тобой придут. Если выживешь... если сможешь выжить, убей его! По моему лицу скользнула тень ухмылки. С превеликим удовольствием голыми руками разорву этого гада. Я ухватила губами листья и начала разжевывать их. Тошнотворно-горький сок растения заставил меня скривиться. Захотелось выплюнуть эту мерзкую гадость. – Глотай, давай! – потребовал мальчишка, подставляя мне кружку с водой. Вы даже не представляете, каких усилий мне стоило проглотить эту дрянь. Легче было сожрать полынь. Как только я допила, мальчик быстро убежал, лишь бросив на последок: – Прощай. Я же пыталась понять, что это такое было. Создавалось впечатление, что я обезумела от боли и все произошедшее лишь плод моего воображения. Только вот отвратительное послевкусие и странная легкость, быстро разливающаяся во всем теле, оставляли толику надежды, что все было реально. Боль медленно затихала, становясь менее навязчивой. В определенный момент просто перестала ее замечать. В теле ощущалась дикая усталость. Я лишь нашла в себе силы, чтобы согнуть ноги и свести вместе колени. Вот в такой странной позе я провалилась в беспокойный сон. Чего мне только не снилось. Лица и образы пролетали перед глазами. Мое прошлое и мое настоящее смешались в диком танце. Это было и страшно и смешно. Одно быстро перетекало в другое. Яркие краски вдруг исчезали, становясь тусклыми и серыми оттенками. Семья, мама, Вася, Эдик, Макс, незнакомые люди, блондин, стражник, мальчик, снова Вася, Эд и Макс и... о, а это кто? Длинные волосы платинового цвета развеваются на ветру. Высокий, тело словно литое, но не огромное как у качков, поджарый. Узкая черная одежда не скрывает атлетической мускулатуры. А его глаза… В них холод, ненависть и… смерть! Вот он стоял далеко, но вдруг рядом. Он опасен. Я чувствую. Но меня неумолимо тянет к нему. Я хочу его! Хочу?! И снова мелькают лица, чужие и родные, а он стоит далеко, словно статуя и смотрит. Потом улыбается, махнув рукой, и исчезает. Ох, и не хорошую он мне улыбку показал. Внезапно прямо передо мной появился блондинистый садист. – Жива? – ухмыляясь, он взял меня за подбородок. Я резко рванула назад. И почувствовав сильную боль в руках, быстро вернулась в жестокую реальность. Распахнув глаза, уставилась диким взглядом на блондинистого ублюдка. – Ну, надо же! И в правду жива! – он с неописуемым интересом и удивлением разглядывал меня. – Я решила воспользоваться правом на жизнь! – тихо прохрипело моё горло. Да уж, похоже, связки я не скоро восстановлю. Если, конечно, выживу в этом чокнутом мире. – Кто же ты такая? Ещё ни одна ведьма не выжила, а ты… – Видать не так уж и хотелось после твоих «ласк»! – самым нахальным образом перебила блондина. Блондинистый оскалился во все 32 зуба. – У тебя ещё остались силы на хамство?.. Как же ты смогла?.. – он осмотрел ошейник. – Не всё может блокировать эта железяка! – собравшись духом, напряглась, собираясь показать ему ещё один фокус. – Это тебе не простая магия. Громко выдохнув, рванула руки вверх. Кинжалы, лезвие которых к основанию утолщалось, дальше пронзили плоть. Чуть подсохшие раны снова начали кровоточить. Боль взорвалась адской вспышкой, но я была к ней готова, и сумела-таки выдать мощную эманацию. Лорд и вчерашний охранник, вскрикнув, упали на пол. Я растянула губы в кривой ухмылке, и снова ненадолго отключилась. Вскоре сознание вернулось в мое израненное, несчастное тело. Открыв глаза, я увидела как бледный и чуть покачивающийся блондин от души пинает стражника. Я довольно злорадно ухмыльнулась. – Да не встанет он, – у меня даже хватило сил, чтобы рассмеяться. – У него болевой шок! Блондин гневно сверкнул глазами в мою сторону. –Ты! – зарычал он. – Выполняй договор! – хрипло перебила блондина. Гнев сменился удивлением на красивом лице блондинистого садиста. – Я выжила! Отпускай!!! – чуть ли не рявкнула я. Помешало только отсутствие голоса. На его лице можно было прочитать кучу эмоций. Ему и добить меня хотелось, и интересно было узнать смогу ли я уйти. Его мучили сомнения – отпускать не очень-то и хочется, добивать жалко, но в том состоянии, что я сейчас, вообще очень можно усомниться, а не сдохну ли я максимум через сутки?.. – Ну что ж, – приняв определенное решение, Александр подошёл ко мне. – Иди! – и рванул первый кинжал. Из горла вырвался, нет, не крик, тихий полу-стон полу-хрип. Накатил приступ тошноты. Я прижала истекающую кровью руку к груди. Меня трясло и покачивало. Блондин замер рядом со мной, довольно ухмыляясь. Чего он тянет? – Ну же? – проронила тихим шепотом. – Хочешь уйти, вынь второй кинжал сама! – довольный непонятно чем, мурлыкнул садист. Он развернулся и быстрым шагом покинул мою комнату. Вот ведь сука!!! Тяжело и часто дыша, я перекатилась на бок и уставилась на вторую руку. Пальцы первой не слушались и малейшая попытка пошевелить ими, не говоря уже о прикладывании каких-либо усилий, причиняло адскую боль. Да мне же не хватит сил вырвать второй кинжал! Сознание моё балансировало на грани. Боль снова завладела всем телом. Это означало, что действие того растения, что дал мне мальчик, уже закончилось. Чёрт! Как же мне быть? И жить хочется и сил за жизнь бороться уже нет! Если бы не этот проклятый ошейник… А что бы я смогла? Ведь я ничего не знаю. Ненавижу!.. – Ненавииижуууууу!!! – захрипела я в силу оставшихся возможностей моих голосовых связок. Внезапный порыв ярости затуманил остатки разума и, вцепившись зубами в рукоять кинжала, я резко выпрямила спину. Опять боль. Надо выстоять. Надо освободиться. Небольшая пауза. Еще рывок, и еще, и еще… И еще… И я снова отправилась в черную бездну забвения, лишь отметив, уплывающим сознанием, звонкий удар кинжала о каменистую поверхность пола.