Воля Богов 2: Игры Высших

Сидя на кровати в своей новой спальне, я поджала ноги, положила подбородок на коленки и молча смотрела в никуда, беззвучно роняя редкие слезинки. Ленка сидела в небольшом, но очень уютном креслице напротив. Комнату освещали лишь шесть свечей, по три на каждый подсвечник, один из которых стоял на небольшом столе рядом с будущей провидицей, второй на туалетном столике. За окном царила глубокая безлунная ночь. Подруга внимательно изучала мое лицо. Нет, оно не изменилось с утра. Но изменилась я. Для нее. Я не могла больше молчать… – Почти два год назад я пришла в себя в странном, небольшом, деревенском домике. Точнее сказать я проснулась. Меня разбудила оглушительная гроза. Ты знаешь, еще совсем недавно я безумно боялась грозы. Ага, не удивляйся так. Страх прошел потом, чуть позже, но это и не важно. Когда я очнулась, то была очень слаба. У меня были перевязаны запястья и левая ключица. Сложно, да? Как-то не с того я начала. Я просто не знаю, где оно то начало. Мне так много нужно рассказать тебе. Да, я не сомневаюсь, что как бы я не рассказала, ты все равно поймешь. Когда я пришла в себя, то совсем ничего не помнила. Ни как меня зовут, ни как я попала в тот дом, ни что со мной произошло. Дарина, хозяйка дома, приютившая меня, рассказала мне странные вещи. Нет, сейчас-то они абсолютно нормальные, но тогда мне они показались крайне дикими. Ты знаешь кто такой «Отверженный»? Хм, вижу по лицу, что слышала о нем. Да, тот самый Александр. Я провела в его крепости несколько дней. Да, детка, не делай такие глаза. Я – легенда! Только легенда, о которой никто не знает. Я выжила, и даже осталась со своей силой. Он просто меня отпустил. Невероятно, но факт! Хотя, как оказалось, не совсем отпустил. Блин, Лен, так все сложно. Точно поймешь? Он хотел получить мою силу, всю, и обещал сохранить мне жизнь. Но я не отдала. Меня вывез оттуда племянник Дарины. Год я жила у них и училась у Дарины и Андриана. А потом пришел Александр и… убил их. Мне удалось сбежать из деревни. Я упала в реку и та отнесла меня далеко-далеко. Мне с трудом удалось выбраться из той реки… Черт! Нет! Все это не то… Я… Да-да, как скажешь, милая. Потом долго пришлось пробираться через лес. Мой магический резерв почти истощился. И тут я вышла на огромную поляну, посреди которой были странные круглые валуны. И от тех камней очень фонило магией. Побежав к камням, я столкнулась с мужчиной… Блондином… Даниэлем. Честно признаться, наша встреча была далека от приятной. Александр шел по моим следам, а Даниэль предложил мне сделку. Выбор был не велик. Или Альмирец или Отверженный. Я тогда мало что знала про Камали, а Отверженного я помнила очень прекрасно. Со временем я вспомнила почти все… все с момента моего появления в этом мире… Да, Лен, я не принадлежу этому миру. Я тебя умоляю, это тайна. Тайна для всех. Никто не знает об этом. В день, как я переместилась в этот мир, я попала в лапы Александра Отверженного. Это был, пожалуй, самый страшный кошмар, который можно было пережить. Потом я провела две недели в беспамятстве. И вот в этот промежуток моя память решила уйти от меня. Выборочно как-то решила. Я помню многое из родного мира, но я ничего не помню о своих родителях, о близких людях, была ли у меня семья?.. В моем мире нету магии, совсем, представляешь? Да, не удивляйся, можно сказать, я – дитя цивилизации технического прогресса. Я совсем не понимаю, зачем я здесь. И я так же не знаю, откуда у меня такая сила, Лен. Я точно уверена, что раньше, там, дома, у меня ее не было. Нет, милая, никто ничего об этом не знает. Там в лесу Даниэль пытался… Ах, да, тебе не понятно. Когда я приняла решение остаться с Даниэлем, остатки резерва закончились, и я получила приличный откат. Не такой, как должен был бы быть. Гораздо сильнее. Ты наверно заметила, что любые откаты на меня действуют не так, как должны. Альмирец отнес меня в небольшой, заброшенный, лесной домик… да сторожка какая-нибудь, я даже не заморачивалась. Так вот, тогда Даниэль попытался залезть в мое подсознание, и… эта попытка обошлась ему дорого. Не убила, как видишь, но… а ведь эта самая выносливая раса на земле, Лен. Сильнее только Боги. В общем, я свалилась в весьма глубокий обморок. По-простому это называется кома. Но, не суть важно. По откату у меня случился приступ. Да, такой же, как и те, что ты видела, только раньше эти приступы были гораздо сильнее. В общем, что там во мне разглядел Даниэль, мне так до сих пор не понятно, но при встрече он сразу определил во мне артефактора, а потом провел связь с… Богами. Точнее с одной из богинь… Это… Лен, поклянись мне, на крови поклянись, что сказанное мной здесь и сейчас никогда не повторится из твоих уст. Нет, родная, не делай такое лицо и не смей обижаться. Ты поймешь меня, как только я назову имя этого божества. Лен, если хоть кто-то об этом узнает – мне не жить! А я не хочу умирать, Лен. И, как бы это не звучало жестоко, я домой хочу. К себе домой. Где я выросла, где я наверняка любила, где меня кто-то ждет. Я это чувствую, Лен. Я очень сильно люблю тебя. Но это не мой мир. Мне здесь не место. Возможно, Даниэль мне сможет в этом помочь, если я помогу ему отыскать «мертвую» богиню. Это маленький, но шанс. Я не могу объяснить, но я чувствую, что у меня непонятная связь с… Ал’Ланиадой. Да, Лен, это Карающая Богиня Возмездия. Лена!!! Тихо!!! Молчи!!! Ничего сейчас не говори!!! Дай мне договорить! Не заставляй меня пожалеть о сказанном! Я не знаю, что это за связь. Я не могу ее объяснить. Но так считает Даниэль, и так чувствую я. Есть несколько пророчеств, связанных с этой Богиней. Я толком не знаю их, но Даниэль хочет найти и уничтожить эту богиню. Звучит как бы абсурдно, я согласна, но он считает, что может. И я должна помочь ему отыскать ее. Для этого мне нужно создать несколько артефактов, но вот моих знаний достаточно пока лишь на несколько приколюшек. За этим он и притащил меня в эту академию. Только вот мне нужно еще больше, нежели то, чему тут учат. В нашей библиотеке хранятся уникальные талмуды по запретным магическим наукам. Они-то как раз мне и нужны. Не помня себя, не зная прошлого, с этой проклятой силой, которая, клянусь небом, Лен, мне совсем не нужна, я словно в чьи-то игры играю. Чувствую себя пешкой на огромном игровом поле. Иногда меня посещают дикие мысли, что лучше бы меня вообще не было на этом свете. Ни на этом, ни на том, откуда я пришла. Впрочем, это уже так, просто депресняк. Так вот, о чем я… Блин. Какая же каша у меня в голове, представляю, что творится в твоей сейчас. Нет? Нету каши? Все более ли менее понятно? Лен? Тебе что правда не хочется встать и убежать? И тебе не страшно? Лен, ты понимаешь, кто такая Карающая? А, у тебя отлично по истории Богов… Ну, значит, понимаешь… Чего я так боюсь? Если я ниточка к «мертвой» богине, то эту ниточку многим захочется оборвать. Как думаешь, сколько согласных с ее возвращением в этот мир? И не говори, жопа, она, Лен, жопа и есть! И вот теперь представь, в какой я жопе?! Полной, да!.. Чего это у тебя так глаза заблестели? Еще и лыбится сидит?.. Только не говори… Тьфу, Лен! Я ей душу изливаю, а она все про одно. Как, да как? Обычно оказалась! Не могу объяснить, но с момента появления в этом мире я категорически отвергала любых мужчин. Не было и малейшей тяги. У меня уже мысля пошла, а не по девочкам ли я? Хотя на девочек особо тоже не тянуло. А как встретилась с Даниэлем, так вот и… захотелось. Когда он рядом, ни о чем не могу думать. Я, словно тону в черном омуте его глаз, мысли улетучиваются, и я даже не могу «му» сказать, просто растворяюсь в Альмирце, и все… Однажды лишь смогла его остановить – чуть не убил. Лен, он ужасен в гневе. Он вообще крайне агрессивная личность. Не знаешь, на что какая реакция может быть. Первый раз я сама набросилась на него. Да не смотри так на меня, я уже и так, наверное, красная как рак! И сама его остановила. А во второй раз уже он нахрапом пошел. Я не смогла сказать «нет». Я не хотела говорить «нет», тем более все тело словно кричало «да»! Какой, кокой… Клевый! Влюбилась я в него. Хорошо так влюбилась. Но сегодня. Не знаю. Что-то словно сломалось внутри меня. Когда он… Он год меня не видел. И ничего. Просто ничего! Швырнул как тряпичную куклу! Еще и Дрианчик со своими чувствами… Ой! Нет! Нет! И нет! Лена, твою мать! Не смотри так на меня! Ну, кто меня за язык-то потянул?! Да-да, подкатывает. Даже больше!.. Мы.. Это… того! Ааааа, я уже готова провалиться сквозь землю от своих откровений! Он, знает, что я не «местная». Понятия не имею откуда. О сделке с Даниэлем может и знает, но не факт что в подробностях. Чего замолодился так? А он что, молодым и на построение вышел?! Ой блиииин, это пипец! Потеря потерь! Да я ляпни, что староват он для меня. Ну, утром на тренировке. Как у него оказалась? Да он целоваться полез, а я его за губу цапнула. Потасовка получилась, он меня обездвижил, утащил к себе и… а фиг там! По заднице отшлепал, как ребенка малого! Ну и чего ты ржешь как лошадь? Смешно?! Вот тебе бы его «драконьей» ладошкой разок заряди, ты бы так не смеялась! Не против? Извращенка! Потому! Я как-то против насилия моей задницы. Тебя фиг поймешь, то ты не против, то против. Ага, щаз! Нифига не нежно! Тьфу на тебя, от такого как Дорианчик и не нежно можно ей! Определись что ли уже! Забирай, мне он не особо и нужен! Угу, вот и я тоже не сильно рада. Нет, приятно, безусловно, но… не о нем сердце болит. Кто еще знает обо мне? Ты и Дориан! Больше никто не должен знать. Нет, Даниэль точно не знает. Александр, скорее всего, нет. Нет, я больше его не видела. Дай-то Боги, чтоб никогда и не увидела! Лена, у него такие страшные глаза. Такое чувство, словно ледяные стрелы пронзают твое сердце, когда он смотрит на тебя… Как жить? Не знаю, как дальше… Помогу Альмирцу, и попробую вернуться домой. Здесь остаться? Часть меня очень хочет. Я так привыкла к этому миру. К тебе. Конечно, я тебя люблю, никого ближе тебя у меня нет! Леееен! Ну, Ленааа! Не далей такое лицо. Если мне суждено остаться здесь – что бы я ни делала, – я не смогу уйти. Но, если нам судьба разойтись по разным дорогам, мы не останемся вместе, как бы мы сильно этого не желали. Да, я все так же считаю, что судьба – это результат действия наших поступков, но есть что-то свыше, что никогда от нас не зависит. Будет так, как оно будет!.. Лучше бы ничего тебе не говорила. Теперь и у тебя сумбур. Нет? Лен. Прости меня… Да за все. Я… Я… Я не знаю как жить и как правильно поступить. От сделки с Даниэлем у меня внутри все холодеет и трясется от какого-то инстинктивного страха. Необъяснимого. Но и разорвать наш договор я не могу. Да, милая, мы скрепили его Камалийской магией. Вот и Александр сказал, что я дура в тот момент. Видимо так и есть. Да как не дура? Была бы умной, не оказалась бы в такой заднице! И тебя еще за собой тащуууу… А как не плакать? Это то малое, что я могу себе позволить… Я даже не принадлежу сейчас себе. Да все-все, не плачу. Конечно это все бред. Принадлежу. Все будет хорошо… Я надеюсь, что будет… Когда я замолчала, Ленка еще какое-то время сидела напротив, внимательно изучая неподвижную меня на постели, словно в комок сжавшуюся, но потом вдруг резко подскочила, запрыгнула на кровать, обняла крепко-накрепко, и заревела. – Да, Лиса! Дура ты еще та! – тихо всхлипывая, подруга прижалась ко мне. – Дура, потому что год молчала! Дура, потому что не веришь никому! Дура, потому что… Я не оставлю тебя. Никогда! Хоть в этом мире, хоть в том. Хоть рядом, хоть на расстоянии миров. Но, я никогда не брошу тебя! Нельзя быть одной! Одна ты – никто! Для того и нужны близкие, ведь с ними радость вдвойне больше, а горе вдвойне легче! Дурында ты моя! – по-сестрински поцеловала она меня в висок. Так мы сидели, молча еще очень долго, пока первые лучики солнца, поднимающегося над горизонтом, не проскочили сквозь прозрачные занавески окна, и не поползли пытливо изучать покои новых хозяек. – Нам нужно хоть немного поспать, Лиса, – шепнула подруга, выпуская меня из объятий. – Останься со мной, пожалуйста? – остановила ее, перехватив за руку, и умоляюще посмотрела прямо в глаза. – Конечно, – Лена вернулась обратно на кровать, обняла меня, и мы мгновенно уснули, едва наши головы коснулись подушек. Утро началось… Нет, оно не началось! Оно случилось вдруг неожиданно. Неожиданно и крайне неприятно. Какой-то на голову ушибленный самоубийца рывком стащил мои кости с кровати, от чего вторым, кто меня «ласково потрогал» стал ковер. – Какого, хера?! – взревела, и, подпрыгнув, приняла боевую стойку, чтобы как минимум, дать отпор нападавшему, а как максимум, прибить его под предлогом самообороны. Встала, и… замерла с распахнутыми в удивлении глазами и ртом. Напротив меня, уперевшись плечом в косяк входной двери стоял высокий, чуть худощавого телосложения, молодой мужчина, с необычной стрижкой – спереди подлинше, сзади покроче, – светлыми волосами, и хитро сощурив свои синие глаза, нагло улыбался, явно потешаясь моим видом. Черты лица его были мягкими, даже женственными, и чуть приторно-слащавыми. Но, его образ мне резко напомнил дикую компьютерную анимацию: какой-то персонаж бегает в облегающей футболке по захолустной деревеньке и отстреливает местным жителям голову. Ипать-копать! Вот это ассоциация! Не стыковка, разве что, с фигурами была. Фантазия моего воображения была куда более мужественно сложена. А этот явно проигрывал. И одет он в обычные кожаные брюки, тяжелые высокие ботинки со шнуровкой, белую рубашку с длинным рукавом, которая не застегивалась на две верхние пуговицы. Намеренно так не застегивалась. Тьфу, млять, что за манечка у мужиков тут такая?… По ходу мой сравнительный анализ отразился у меня на лице, потому как это ухмыляющееся нечто по-лисьи оскалилось и… придало себе вид почти брутального мужика. Нет, лицо его осталось прежним, а вот мускулов-то поприбавилось. От чего он еще сильнее стал походить на «спецагента» из серии игр. – Ты кто?! – выдала окончательно обескураженная я. – Твой новый учитель, – просветили меня приятным мягким голосом. – Нет, ты не понял… ТЫ КТО?!?!?! – еще чуть-чуть, и зенки мои из обрит вылезут. – Андрагон, – рассмеялся он и подмигнул. – Охренеть! – все, что я смогла выдать. Моим учителем будет андрогон? Существо, из мира теней, которое не имеет определенного пола?! Точнее как раз имеет, но сразу два. То есть может быть и мужчиной и женщиной! Звездануться! – И мне приятно познакомиться! А теперь у тебя полторы минуты на сборы, я жду тебя на площадке перед домом. Посмотрим, на что ты способна, и уже определим, по какой программе тебя гонять. – По какой программе меня чегооо?! – оторопела, уперев руки в бока. – Ах, ну раз у тебя новый учитель, то и программа обучения будет новая. – Ё… твою мать! – плюхнулась пятой точкой на кровать. – Время пошло! – скомандовал тот… или как правильнее, то?!... и вышло вон тяжелым шагом. И тут до меня дошло – Ленки-то не было рядом. Куда она успела слиться? Я почесала разлохмаченную макушку, встала, потянулась, и почувствовала едва ноющую боль в правом локте. Вот урод! Что за методы подъема? Поприседав раз десять на месте, обнаружилась очередная неприятность – резко затянуло в нижней части живота. Потратив еще секунд двадцать на подсчеты, пришла к весьма неутешительному выводу – критические дни на кончике носа. Но не успела угнездиться эта мысль в голове, как одно не самое приятное ощущение между ног и чувство распирания в области моих детородных органов таки ознаменовали сие событие. – Мляаааааа! – завыла, так как местные средства гигиены меня совсем не устраивали, а вот самодельные ватно-марлевые тампоны как назло закончились, и я благополучно про них забыла по окончанию прошлых КД. Пришлось срочно вываливать часть не разобранных коробок в поисках элементарных исходных, а персональным порядком в укладывании вещей я никогда не страдала, из-за чего, буквально через пол минуты, моя комната напоминала… городскую свалку в миниатюре. А распроклятые вата и бинт никак не желали находиться. В самый разгар моих едва слышных матерных ругательств, на пороге открытой двери появилось… оно, и с недовольным видом оглядело хаос разведенный мной. – Я ясно выразился по времени! – рявкнуло это. – Запомни дев… – Слышь ты, Кончита Вюрст! – совершенно беззлобно, но немного грубо оборвала не усевшуюся начаться тираду заковыристым ругательством, которое, пожалуй могло быть понятно только людям из моего мира. – Давай так: ты ко мне по-человечески, а я к тебе с уважением? И у нас тогда с тобой будет и мир, и дружба, и жвачка и любовь. Хотя нет, любви не будет, я – натуралка. Преподов-тиранов мне и без тебя хватает. Я ж всегда найду способ от тебя избавиться, тем более что Доиран… – тут я осеклась, ибо не светить ректора за «недостойным и неподобающим» – чувства ко мне. Однако время удивляться – приятно ли нет, я не совсем поняла, – не заставило себя долго ждать. Пока я копошилась в разбросанных вещах, «оно» обошло часть комнаты, распинало кучку барахла, лежащую предо мной, по-хозяйски (кого-то мне это напоминает) ухватило меня за подбородок, и выдало: – Послушай сюда, мелкая заноза в заднице! Во-первых, а не охренела ли ты, шпана сопливая! – столь «родная» манера ругаться заставила меня распахнуть глаза в удивлении. – Ты на Дориана не слишком рассчитывай, я тут не с его доброй воли! Скажем так с протекции более заинтересованного лица. Это, во-вторых! И если ты еще хоть раз назовешь меня «Кончитой Вюрст», клянусь создателями, я стану твоим самым страшным кошмаром, потому что в отличие от этого расфуфыренного пристукнутого на голову педика, я существо вполне могущественное! – вот тут у меня челюсть «сбрякала» на пол. – Это, в-третьих! Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты можешь себе представить, но я лицо заинтересованное, чтоб ты получила нужные знания и навыки. Более того я еще очень заинтересован в твоей целехонькой шкуре. Но, это все лирика. По натуре я существо спокойное и миролюбивое, так что предлагаю тебе «дубль два». Я дальше больше могу сказать, я прекрасно понимаю твою реакцию, но будь так добра – держи дистанцию? Это первое и последнее, как у вас говориться «китайское предупреждение»! – добил он меня окончательно, от чего мне оставалось плюхнуться на пятую точку, что собственно я и сделала… – П-простите, – виновато поджала губы и отвела взгляд, чувствуя, как по лицу разливается, не, не румянец, а багрянец. Да что со мной? Иногда веду себя как закоренелая стервозина… – А теперь еще раз. Я дал тебе достаточно времени, чтобы одеться и спуститься вниз. Что такого более важно могло произойти. – У… у меня… мееесячныеее пошлииии – не выдержав, зарыдала я, сама не пойми от чего. В прочем, все прекрасно пойми ПМС плюс МС – это слишком для любой женщины. Новый… новое… блин! Досталось же чудо!!!... учитель посмотрел на меня, как на истинную дуру. – Иииии? – многозначительно протянул он (все-таки воспринимать его в образе мужчины мне было проще в данный момент), от чего я почувствовала себя ограниченной еще сильнее. – У меня тампоны кончииилииииисяааааа! – снова запричитала, сама себя не понимая – а зачем? – Это единственная причина? – спросил и тут же исчез, от чего я перестала рыдать, и в очередной раз за это утро выпала в осадок. Нет, я точно не в том цвете «эволюционировала»… Тут определенно была блондинка. Но, не успев взять себя в руки, и даже найти глазами вату и бинт, а они ведь все это время находись едва ли не под носом, как вдруг двуполый вернулся… и я, едва привстав, опять шлепнулась на задницу. Сейчас он предстал в образе худой женщины, все с тем же, но чуть смягчившимся лицом, все в той же одежде, и даже все в так же не до конца застегнутой рубаке, из-под которой теперь топорщилась упругая красивая груд размера так четвертого и длинными, ниже ягодиц светло-русыми распущенными волосами. – Аааааа… – единственное, что смогла выдать. – Переход между мирами отнимает много сил. Потом сложно восстановиться, – голос у него-нее оказался низковатый, но очень бархатистый и приятный. – Эээээ… – мда, словарный запас явно иссяк. – Расслабься, – добродушно хмыкнула она, и бросила в меня пачкой тампонов «О-БИ». – Пользуйся, на здоровье. Если еще что-то «родное» понадобится – обращайся. Мне, как представителю подпространства не сложно попасть в любой из существующих миров, кстати, я знаю все, и принести оттуда что угодно. Что угодно, что можно пронести в кармане! – сразу поправился он-она, увидев как заблестели мои глаза. – А как… – Аматтиссаэль, – снова по-доброму просияло оно белоснежными зубами в обворожительной улыбке. – Да как, блин… – Я существо – тень! Я ни свет и не тьма, я и то и другое сразу. А еще я наимощнейший эмпат и телепат, – меня снова перебили и тут же просветили. Ах, ну да это уже многое объясняло. – А теперь еще раз попробуем – через пять минут жду тебя внизу. – и более не говоря, она встала и вышла из моей спальни, оставляя меня наедине с полным винегретом в голове и беспорядком в комнате. Лаааадно! По ходу пьесы будем разбираться. Взяв такие родные, и горячее сердцем любимые тампончики, я отправилась в очень даже не маленькую ванную приводить свою «деликатность» в порядок. И вот спустя даже меньше чем пять минут – как-то расхотелось ссориться с новым преподавателем, – я носком ботинок ковыряла плитку перед аккуратным крылечком, пока это двуполое существо, вновь принявшее облик мужчины, с каким-то маниакальным интересом разглядывало меня с ног до головы, наворачивая круги, молча кивая, и делая какие-то там одному ему известные выводы. – Плохо кормят вас тут что ли? – выдало оно, причем то, чего я ожидала меньше всего. – Эээ… да нет, – не сразу нашлась что ответить. – Так да, или нет? – добродушно усмехнулся Амат. Я решила разделить его имя на его же двойственные ипостаси. Амат – он, Саэль – бабская внешность. – Нет. – Понятно все с тобой. МС видимо влияет не только на уровень наглости, но и обратно пропорционально на интеллект. – ?!?!?! – Тихо! – осек он меня, потому как рот я раскрыть все-таки успела. – Спокойно, Клава, ты летаешь* (Клава Серебрякова)! – и мы одновременно покатились со смеху. – Вот смотрю я на тебя, Алисандрит, и диву даюсь, как в таком хрупком теле душа-то держится? – внезапно прекратил он смеяться, и хмуро посмотрел на меня, от чего по телу пробежали мурашки. – Не говоря уже о той Силе, которая тебе досталась. Я вижу ее как вихрь, окружающей тебя. Не смотри так, у меня «особый» взгляд, так вот этот вихрь может спокойно тебя окутывать, а может давить на тебя. Что-то же с тобой иногда неприятное происходит? – то был риторический вопрос, и учитель улыбнулся своим мыслям, кивая головой – Что это? – А разве вы не знаете? – я его не понимала, он же телепат! – Ты хочешь, чтобы я копался в твоих мыслях? Поверь, это будет не очень приятно! – Ээээ, нет, не хочу! – Ну, тогда я не буду этого делать, а ты не тупи, не пытайся мне врать, не увиливай, будь честной и открытой, и я никогда не стану залазить в твою голову. – Хорошо, – согласилась, хоть и нехотя, но очень постаралась этого не показывать, надеюсь, что успешно. – У меня периодически происходят сильные приступы удушья с адской болью, словно все ребра в груди ломаются одновременно от невероятного давления. – И давно? –Два года точно… Погодите! Вы же обо мне знаете многое! Зачем тогда эти вопросы? – Так, уточняю для себя информацию. Давай-ка ты сейчас развернешься на сто восемьдесят градусов, приведешь себя в порядок и отправишься сдавать зачет, про который ты, видимо, забыла. Твое новое жилище не освобождает тебя от занятий на общем потоке, а уж от сдачи зачетов и подавно, – очень вежливо, но немного холодно мне напомнили о том, о чем думать даже не хотелось, не то, что идти и сдавать. – Ну, чего встала, кобылка заморенная, галопом грызть гранит науки! – скомандовал он, и я сама не понимая себя, развернулась и побежала переодеваться. Идти до второго учебного корпуса, а на территории академии их было пять, помимо остальных строений, мне пришлось одной, потому как Ленку, словно, ветром сдуло с раннего утра. Впрочем, оно и понятно, у нее же был быть другой учитель, скорее всего по ее основному профилю, и занятия у нас с ней так же проходили в разных корпусах. Лишь на дополнительных предметах – Ленка тоже изучала медицину, – мы изредка пересекались. И сегодня, судя по всему, был самый ужасный день в моей жизни. Если раньше на меня косилось пол академии, то теперь к моей персоне были прикованы сотни и сотни пар глаз. Каждый, кто встречался на моем пути, замирал, впивался в меня глазами, и долго еще смотрел мне в след, прекратив делать свои дела, которые он делал до того, как его взор устремлялся во встреченную меня. Первые пять минут моего пути это угнетало. Мне хотелось провалиться под землю. От чего моя походка стала совсем медленной, а на самом деле хотелось бежать, да так далеко и так быстро, насколько это возможно. Следующие пять минут меня эта ситуация начала дико бесить. Да с такой силой, что пара студентов просто развернулась и рванула прочь, увидя мой взгляд. Я не сразу поняла, что произошло, но вот как только осознала, то тут же замерла как вкопанная и побледнела, почувствовав в глазах сильную резь. Твою мать! Мои глаза изменили цвет?! Я точно это знала, потому как еще один блок на моей памяти развеялся. В желании подтвердить страшную догадку, я полезла в сумку с лекциями, в маленьком кармашке судорожно пытаясь отыскать зеркало. «Мои глаза стали бирюзового цвета! – словно навязчиво билось в голове». Как только вожделенный посеребренный кусочек стекла был изъят из недр моей сумки, страшная догадка подтвердилась. – О Богиии! – тихо завыла, приседая на корточки и пряча лицо в ладошки. Я по-прежнему не могла ответить себе на многие вопросы, но факт измененного цвета глаз меня не то, что бы настораживал – откровенно пугал. – Успокойся, Лиса! Дыши глубже, все будет хорошо! – тихим шепотом несла какую-то нелепицу, лишь бы собраться и успокоиться. За этим бредовым занятием я не услышала приближения. – Эй, чудная, ты в порядке? – чья-то ладонь легла мне на плечо. – Нет! – закричала от неожиданности. – Не трогая меня. Ты! – я непроизвольно посмотрела вверх. Передо мной стоял, предварительно отскочив от такой ненормальной реакции, молодой парень, мой однокурсник. Он взирал на меня с примесью удивления и непонимания. – Что, головой с утра ударилась? Или от вчерашнего не отошла? А я-то уж думал, что это брехня. А, по ходу, правда, – одногрупник уже развернулся, что бы уйти. – Стой! – окликнула его, когда тот уже удалился метров на пять. Парень остановился и недоумевающе уставился. – Прости. Я просто увидела… Я… Мне показалось… – снова посмотрелась в зеркало, и убедилась, что глаза приобрели нормальный зеленый оттенок. – Прости меня, мне правда так неловко. – Ты вообще, из какого мира? – засмеялся парень, и приглашающее махнув рукой, продолжил движение в сторону второго корпуса. Я же, не успев и шагу сделать, замерла и уставилась на него с открытым ртом. – Ну, – опять остановился и нахмурился. – Ты идешь, нет? – Иду, – улыбнулась и последовала за ним. – Алисандрит, верно? – А то ж ты не знаешь… – Верно! В академии не осталось никого, кто бы не знал про чудную студентку с рыжими волосами и… – тут он осекся и замялся. – Иииии? – я прям почуяла подвох, хотя на парне висел экранирующий амулет, видимо очень слабый. – Да не важно, – отмахнулся тот, и замолчал. – Стой! – я рывком остановила парня, дернув его за руку. – Ты хотел сказать и любовницу ректора академии?! – мне даже ответа не понадобилось, потому что его щеки залились красным. – Понятно, – процедила сквозь зубы, отпустила его и молча побрела дальше. Мне даже возразить-то по факту было нечего. После вчерашнего происшествия в кабинете Дориана это было бы глупо. Конечно, кроме Ленки этого никто не знал, но это все равно, что врать себе. – А знаешь, к тебе многие стали относиться с большим уважением, – прервал нить моих размышлений парень, оказавшись почти плечом к плечу. – В смысле? – не сразу поняла, о чем это он. – Тристан, Мариста и Афран – это самая большая проблема студентов академии. Была, до вчерашнего дня. Многие теперь вздохнут с облегчением. Правда небольшая часть тебя возненавидит еще сильнее, но так ли это важно для тебя? А действительно! – Как тебя зовут? – снова затормозила его, не дойдя до ступеней корпуса метров пятьдесят. – Соллвин, – он смотрел на меня непонимающе. – Спасибо тебе огромное, Сол! – привстала на цыпочки, чмокнула его в щечку, подмигнула, натянула на лицо самоуверенную и непрошибаемую маску, растянула губы в чуть ехидной улыбочке, и, расправив плечи, продолжила идти, но теперь уже с гордо поднятой головой. Все переживания были так нелепы и мелочны. И осознание того пришло еще быстрее, стоило лишь повнимательней присмотреться к взглядам, обращенным на меня. В большинстве ведь действительно не было ни зависти, ни злобы, ни ненависти. А только лишь неподдельный интерес. Прямо перед входом группа из пяти девчонок с моего потока замерла, завидев меня, и, как и все, молча уставилась. – Ну что, красотки? – улыбнулась я им во все тридцать два зуба. – Готовы удивлять наших учителей? Что глазками хлопаем-то? Может, уже пойдем пойдем уже? – и заливисто рассмеялась. – Ну, пошли, – оживилась одна из них, и мы все двинулись общей группкой по коридорам здания. Больше никто ничего не говорил, но я чувствовала исходящее от них молчаливое одобрение. Вот и чудесно. Возможно, с этого дня друзей у меня стане чуточку больше. Или, по крайней мере, приятельниц точно. Дабы не тратить время зря, да и задобрить преподавателей, первой отвечать вышла, конечно же, я. Весь поток, да и не только, был наслышан о моей необычной способности «получать» знания. И потому обе стороны ученики и учителя – их было двое, не считая самого ректора ГрейсАна и Аматтиссаэля, и когда только успели, – взирали на меня с огромным интересом. По моей просьбе были предоставлены четыре бокала, а мной из сумки извлечены четыре флакончка с разными жидкостями и два лака для ногтей. На лицах преподавателей скользнула некая тень непонимания, а на моих губах – интригующая улыбка. Быстро нанося первый лак «катализатор» я попутно объясняла его формулу. После разлила по небольшим бокалам жидкости: ими оказались вина трех сортов – красное, розовое, белое, – и обычная вода. Следом я нанесла несколько хаотичных штрихов тонкой кистью второго лака «индикатора» на четыре ногтя, все так же попутно объясняя формулу, и произнесла не особо емкое заклинание активации. После чего поочередно окунала пальцы в бокалы. Меньше чем минуту спустя штрихи на ногтях окрасились в разные цвета, что означало степень опасности ядов: зеленый цвет – не очень опасен для здоровья, желтый – опасен для здоровья, красный – опасен для здоровья и жизни и черный – смертельно опасен. Видя как удивлены преподы, я поняла, что тему выбрала весьма удачно. На лицах некоторых студентов можно было прочитать «и почему мы сами не додумались раньше?». Дориан и Амат довольно улыбались, глядя на шушукающуюся пару учителей, о чем-то тихо переговаривались за их спинами, прислонив свои мягкие места для приключений к подоконнику высоченного окна, и успевали то подмигивать, то большим пальцем показывать мне, что в общем-то я справилась на отлично, как и всегда. Закончив свою «пятиминутку» – примерно столько времени в среднем отводилось на зачет, – и, отдав подробные схемы и описание «проекта» в письменном докладе, я поспешила удалиться из аудитории, чтобы перевести дух. Хоть это было не принято, но преподаватели благосклонно мне это разрешили. Не то, что бы я волновалась по поводу зачета, как-раз-таки и нет, я вообще училась только на отличные оценки. Но вот так и не смогла привыкнуть к повышенному вниманию к своей персоне за год обучения. Я шла по программе огромными скачками – практически экстерном сдавая зачет за зачетом. Лишь изредка появляясь на общих с потоком занятиях. От силы два раза в неделю основной состав преподавателей мог меня лицезреть. И многим это не нравилось. Я вообще многим не нравилась сама по себе. И теперь понятно почему. Но, не смотря на свои огромные успехи, даже те, кто меня недолюбливал, не могли не радоваться, с одной стороны, таким успехам своей студентки, ведь это влияло на рейтинг и престиж академии. Да и чувство конкуренции заставляло других усерднее относиться к учебе в стенах этого заведения. Зависть, конечно, тоже присутствовала, и даже зависть черная. Часть студентов себя считали, чуть ли не самыми-пресамыми успешными, в том числе и печально известная Мариста. И тут вдруг появляется на первый взгляд невзрачная худая человечка, которая мгновенно становится лучшей сначала в учебе, а потом и в других качествах. Ее необычная манера разговаривать быстро распространяется сначала на факультет, потом и на всю аудиторию учащихся, и в итоге выходит за пределы академии. Всего спустя полгода мода в столице как-то резко поменялась – появились и трикотажные брючки в обтяжку для девушек, что оказалось весьма удобным для тренировок. Правда, прогулка в такой «форме» за пределами самой академии не рекомендовалась, потому как та была очень уж откровенной. Платья стали куда более откровенно подчеркивать фигуры прелестниц, и круто поменялся формат нижнего белья. У столичных портных произошел творческий «врыв» и все благодаря неизвестной девушке без прошлого и с туманным будущим. А чудные ботинки под названием «кеды» – тоже с подачи новенькой, – быстро приглянулись абсолютно всей возрастной категории. Разве что саамы старые и закоренелые консерваторы не приняли столь необычный, даже, пожалуй, диковатый, стиль. Надо ли говорить, что эта, на первый взгляд невзрачная и нелюдимая девочка еще и умудрилась на всем этом неплохо заработать. Как тут не позавидовать, когда душенка мелочна и меркантильна – таких особей в академии было не мало. И вот отказавшись одна в безмолвном коридоре, я присела на подоконник и с облегчением выдохнув, уставилась в окно. На тренировочной площадке курсантов гоняли тренера. Одетые в мной же предложенную форму – легкие курточки-мастерки и трикотажные брюки, – студенты преодолевали полосу препятствий. «Не, ну чем не наша армия? – вспомнилось мне». И от этих воспоминаний мне стало так тепло на душе, а по губам скользнула трогательная улыбка. Я глубоко вздохнула, и… в груди что-то кольнуло, а детская радость от навеянных образов оборвалась и ухнула глубоко на дно моей огромной души, всколыхнув волну горечи и скорбной печали. Неужели я никогда не смогу вернуться домой? Хоть я ничего важного и не помню из прошлой жизни, но сердце не желало успокоиться, и его словно железо магнитом тянуло к тому, чему оно принадлежало с рождения. Прислонившись лбом к стеклу, тихонько заплакала, не закрывая глаз. И так тихо, что ни всхлипов, ни вздрагиваний плечами не был, лишь беззвучно пялилась сквозь стекло в никуда, а по щекам струились горячие соленые дорожки, словно прощаясь с прошлым, но, не желая отпускать его. И в этой минуте слабости я позабылась, где нахожусь. Напомнили мне немного неожиданно. – Лиса? – я аж подпрыгнула от испуга, услышав голос Аматтиссаэля. – Да? – поспешно принялась вытирать слезы, и тут увидела что, за его спиной стояли и учителя, и Дориан, и почти все студенты, и все молча взирали на меня, ну естественно с наивысшей формой заинтересованности. – Аааа, что происходит? – мне стало крайне не по себе под этими взглядами. Однако никто даже и слова не ответил, и все так же продолжали пялиться. – Ау, народ! Есть кто, в адеквате?! – помахала руками над головой. – Пойдемте, Алисандрит, в мой кабинет. Так же попрошу присутствовать вас, Аматтисаэль. – Да что происходит-то?! У меня что, крылья что ли выросли? Или рога?! – не постеснялась я потрогать голову и заглянуть себе за спину. Естественно все было в порядке. Неужели глаза опять? Но острой рези не чувствовала, значит не должно было. Ожидая хоть какой-то ответной реакции от окружающих, с места не сдвинулась, не знаю почему, видимо мне хотелось выяснить сие «недоразумение» здесь и сейчас. – Я думаю, – жестко начал ректор ГрейсАн, – нам лучше все-таки поговорить у меня в кабинете! – Согласен! – не менее ласково поддержал его Амат. По коридору прокатился негромкий ропот учителей и разочарованный выдох учащихся. Всем, видимо, тоже очень хотелось узнать о том, о чем я лично понятия не имела. Но связано оно, конечно, было, ни с кем иным, как со мной. – Нам бы тоже хотелось узнать, что за необъяснимое явление мы имели возможность только что созерцать, – заявила мой профильный мастер. – Никогда не видел такой сферы, – поддержал второй перпод-теоретик по алхимии – уже весьма в годах добродушный дедулька. – Вот-вот! – нарисовался, откуда ни возьмись, мой бывший учитель по боевой магии. Бывший, так как его роль отныне отводилась персонально Дориану и Амиттиссаэлю. Такое решение принял ректор, дабы оградить меня от прямого контакта с теми, кто, так или иначе, относился ко мне с нескрываемыми негативными чувствами. – Как только мы разберемся в этом «явлении» мы вам обязательно сообщим! – сказал – как отрезал, Дориан, а Амат почти рывком согнал меня с подоконника, и с силой потащил в кабинет ректора. Моя слабая попытку к сопротивлению подавилась резким сжатием пальцев нового учителя на моем плече, да с такой силой, что тот едва не переломил мне плечевую кость. Взвизгнув от боли, я споткнулась, едва не упав, и гневно посмотрела в глаза новенького учителя прожигающим взглядом. – Извини! – без капли сожаления буркнул тот, но хватку ослабил, хотя руку мою так и не выпустил. Дориан быстро встал по другую сторону от меня, короткий переход телепортом и вот он – главный корпус нашей «шараги» и ее центральный холл. До кабинета мы дошли молчаливой торицей, а войдя в него, меня едва ли не силой посадили в предварительно развернутое кресло, и молча уставились четырьмя хмурыми глазами. – Иииии? – развела в стороны руки, в вопросительном недоумении попеременно переводя взгляд с одного на другого. – Объяснится не желаете ли, девушка? – Дориан сложил руки под грудью, и склонил голову к левому плечу. – Да в чем же? – едва ли не подпрыгнула на своем кресле от раздражения. – Она что, издевается? – полностью отзеркалил движения ректора Амат, стоя рядом с ним плечом к плечу. – Не исключено, – прищурился первый и недовольно поджал губы. – Да я, правда, не понимаю, о чем вы! – почти выкрикнула, ибо ярость от непонимания происходящего уже начала закипать. И тут Амат шагнул вперед и, ухватив меня за подбородок, как-то странно заглянул мне в глаза. От его взгляда ощущение, что меня как из ведра ледяной водой окатили, а на лоб словно что-то неприятно надавило. Появилась слабость и легкая тошнота, а воздух стал как будто плотнее, от чего вдруг почувствовалась его острая нехватка. И в довершении ко всем неприятным «симптомам» появилось давящее ощущение в груди. Ну вооот, сейчас «бомбанет»! Но не успела я осознать начинающийся приступ, как горячая даже сквозь рубашку формы ладонь Аттиссаэля легла мне на верхнюю часть грудины, с губ его едва ли слышно слетела короткая фраза, пальцы кисти сжались в кулак, и учитель рывком убрал от меня свою руку. И все неприятные ощущения разом исчезли, словно он вырвал их моей груди. – Фуууууух, – шумно выдохнула и закрыла лицо ладонями. – Ты видел? – обратился Амат к Дориану. – Словно темное пятно на груди разрастается и пытается окутать ее? Вот так и начинается приступ. Она сама не может контролировать это состояние. А вот кто-то достаточно сильный рядом с ней вполне. Она, конечно, гасит эти приступы, но через боль. А можно вообще не доводить. – Никто и не мог догадаться вот ТАК на нее посмотреть! – задумчиво ответил Ксандр. – А все просто оказалось. Кстати, что увидел? – Она не врет. – Естественно не вру! Вы же сами просили утром быть с вами честной и открытой, чтоб вот таких ситуаций не возникало. Разве вас господин ГрейсАн не предупредил о весьма опасных блоках на моей памяти? – Естественно предупредил! – усмехнулся довольный собой Амат. – Один из них бы «бабахнул» в пик приступа, который я успешно остановил еще в зачатке. – Отлично! – обижено фыркнула, и отвернулась в сторону. – Они на мне еще и экспериментируют. Хорошенькую крыску себе нашли, однако! – от обиды так хотелось плакать, но на сегодня слез и соплей более чем достаточно. К тому же группа после для кого удачной, а для кого провальной сдачи зачета собиралась выбраться в город и отметить/оплакать сие событие. И я была намерена присоединиться к своим однокурсникам и напиться вдоволь. Столь несвойственное мне желание появилось у меня вчера, а сейчас, почему-то, оно стало еще сильнее. – Это спорный вопрос! – отозвался ректор с совершенно невозмутимым видом. – Иногда мне кажется, что эксперименты у нас ставишь именно ты, Алисандрит. Вот, например, буквально полчаса назад ты продемонстрировала весьма интересное явление – тебя окружала едва заметная сфера, а на лбу сиял цветок лилии. Амат и я стояли ближе всех и успели его разглядеть, остальные же не рискнули подойти достаточно близко. Но как только ты отреагировала на Аматтиссаэля, все исчезло. И вот какой вопрос меня, да и не только меня мучит – что бы это значило? – Сфера – признак очень высокого покровительства, Лиса! – вставил двуполый, а Дориан даже не удивился, значит, он тоже это знал. – Я бы сказал наивысшего. Мне вот интересно, кто же из Высших тебе покровительствует? И главное, зачем? О, нет-нет! Не смотри так на меня! Я хоть и много о тебе знаю, но не настолько. – У меня такое впечатление, что мне не покровительствуют, а пришибить хотят! – угрюмо пробубнила, скорчив недовольную моську. – Сомневаюсь, что Высшим есть вообще дело до такого недоразумения, как я. – Сомневается она, – хмыкнул Дориан. – Ладно, иди уже, недоразумение ты наше. Соврем что-нибудь этим любопытном страперам… как и всегда! Я тут же подскочила, и почти выбежала из кабинета, услышав вдогонку: – Много не пей, а то опять начудишь, а нам оптом расхлебывать. – Обязательно! – приостановилась и ответила с самым невинным выражением лица. Но только лишь закрыв за собой дверь кабинета, подленько тихонько захихикала. – Хлебнете! «Постараюсь напакостить вам. Из вредности! Чтоб не обижали такую несчастную меня, – додумала невысказанное, и поспешила назад к аудитории, ведь экзамен еще не закончился.» Раз уж я решила не прятаться от людей, то и не буду ни при каких обстоятельствах. В конце концов, принцип «дуры» всегда срабатывал. Прокатит и в этот раз. А уж с моими способностями убедить в своей искренности основных обывателей академии было совсем не сложно. Возле самой аудитории никого не оказалось, и я поспешила спуститься в главный холл, в котором собралось немало студентов. У подножия центральной лестницы неожиданно обнаружилась Ленка в обществе Соллвина. Он что-то ей говорил, но Ленка все время по-дурацки хихикала (ой блондинка, мляааа) и периодически краснела. Оу, по ходу Сол решил ее склеить! Быстро спустившись, я подкралась со спины к однокурснику и схватила его за бока, с силой сжимая свои пальчики: – Ага! – чуть повысила голос, а парень подскочил и поперхнулся воздухом, уставившись на меня возмущенно-дикими глазами. – Подружку мою решил закадрить? – прищурила я свои хитрющие глазки. – Я.. А… Да неее… – вдруг засмущался он, и стал сразу таким трогательно-милым. Аври покатилась со смеху, аккуратно толкнув меня локтем. – Оторву кое-что, и засуну кое-куда, если обидишь ее! – проникновенным зловещим шепотом и с безумным взглядом пригрозила парню, от чего тот даже икнул. Повисла немая пауза, которая развеялась секунд пять спустя от заливистого девичьего смеха. – Ну что, пойдем праздновать, или горе заливать? Я лично праздновать! – подхватила ребят под ручки, и потащила их к выходу. От Ленки исходила волна приятной нежности и веселия. От Сола же легкое непонимание и недоверие, но с вперемешку с дружелюбным открытым настроем. Ну и отлично. С друзьями-то всегда живется легче. С конце концов, я не краб-отшельник, что жить в одиночку да в ракушке. По пути мы скооперировались с остальными ребятами, и приняли решение встретиться всей группой у ворот нашей академии через два часа, чтобы отправиться пофестивались большой и дружной компанией… Ой, нафестивалила же я… Крепкие сильные руки мужчины обвивали осиную талию мерно сопящей во сне хрупкой невысокой девушки с волосами огненного цвета, хаотично разметавшихся на белоснежной наволочке подушки. Его желтоватые глаза с любовной теплотой и безграничной нежностью изучали ее умиротворенное и расслабленное лицо. Ей что-то снилось. Что-то определенно хорошее, ибо уголки губ рыжеволосой время от времени вздрагивали в неком подобии улыбки. Она раз даже усмехнулась, и что-то пробубнила в подушку, но что это было, мужчина не смог различить. Сейчас ей было хорошо. Даже во сне. Даже после такой сумасшедшей ночки, первую половину которой они пили, как и весь предыдущий вечер, потом зачем-то полезли на дерево возле дома, ибо Аври Эллен показалось, видимо спьяну, что на самом верху сидит котенок. Блондинку-то увел ее новый друг – Соллвин, а вот Алисандрит приспичило на это дерево залезть. И ведь не много ни мало, предварительно потоптавшись и на нем и на Саэль. А победила в итоге гравитация, так как пирамида из трех качающихся тел, упитым в хлам из которых была именно Лиса, не выдержала никаких законов природы и рухнула в сопровождении пронзительного визга Алисандрит, негромкого, но отборного мата Аматтиссаэля в женской ипостаси и сдержанного ворчания драконьего потомка. А воспоминание того, что последовало дальше, до сих пор будоражило и без того горячую кровь полукровки-дракона, пробуждая в нем низменные, но такие приятные инстинкты. Кубарем скатившись с него, Лиса оказалась лежа на спине, а вот Саэль практически на ней. И естественно это получилось не случайно. Амат не раз, в обсуждениях женщин, давал понять, что как бы он внешне не выглядел, привлекают его только особи женского пола. А такая загадка, как Лиса, не может не вызвать желания разгадать ее. Было в этой забавной девчонке что-то такое, что неимоверно влекло к ней. Вот и Аматтиссаэль поддался этому влечению и… осторожно поцеловал лежащую на земле ученицу. Каково же было изумление Ксандра, когда Алисандрит ответила на этот поцелуй, осторожно обняв Саэль. И вот тут что-то в голове полукровки переклинило, видя с какой легкостью и небывалой страстью Алисандрит отдается этому, на первый взгляд, безумному, но как оказалось действительно красивому и возбуждающему желание, в том числе и у него поцелую. И он просто переместил их троих в спальню Лисы. Оказавшись в собственной комнате, Алисандрит спохватилась, остатками разума понимая всю дикость в ее восприятии данного положения, и оттолкнув от себя высокую учительницу, развернулась дабы выскочить из комнаты, но попала в очередную сладкую «ловушку» теперь уже сильных рук Ксандра, взирающего на нее каким-то чарующим затуманенным взглядом. Он с нежностью, едва касаясь, пробежал пальцами по бархатистой щеке свой ученицы, запустил крепкую ладонь ей волосы на затылке, чуть-чуть потянул за них, заставляя девушку откинуть голову назад, и не давая ей опомниться, впился в ее губы таким же не менее жадным и дерзким поцелуем, что еще минуту-две назад созерцал в исполнении этой рыжеволосой бестии и стоящего за ее спиной иронично ухмыляющегося и довольно облизывающегося Амата. Руки «дракона» хаотично ласкали худенькое тело, которое с охотой отзывалась на эти ласки, все сильнее прижимаясь к крепкому торсу мужчины. Внезапно в этот дуэт влился еще один участник, скользнув под рубашку ученицы своими руками, заставив тем самым Алисандрит вздрогнуть с тихим хрипловатым «ааххх», и блаженно простонав, откинуть «огненную» голову на плечо мужчины стоящего у нее за спиной. Сия сюрреалистичная картина ревностно кольнула сердце Дориана, но и вызвала в нем еще более сильную волну сексуального желания. Он никогда ранее не испытывал ничего подобного ни с одной своей партнершей, и более того, никогда не чувствовал такой эмоциональной отдачи от предыдущих женщин. Замерев лишь на пару секунд, он очнулся, видя, как тонкие ловкие пальцы Амата быстро расстегивали пуговицы на рубашке Алисандрит, открывая доступ к ее груди, прикрытой теперь лишь тонкой шелковистой сорочкой и кружевным белоснежным бюстгальтером, появившимся в широких кругах благодаря все этой же сумасбродной девчонке, которую хотелось навсегда сделать своей, и раствориться рядом с ней в нежности, страсти и бесконечной любви. О да! Ксандр наконец понял, что он безвозвратно в нее влюблен. Влюблен и сгорает в собственном огне безудержно сексуального желания, с которым он не мог уже, да не хотел, собственно, бороться. Мужчина медленно поднял руки девушки вверх, заводя за шею второго участника, который быстренько перехватил его инициативу, и, удерживая в таком положении девушку, с куда более ярыми усердиями принялся ласкать и целовать свою ученицу. Двойной комплект неистовой ласки заставлял тело Лисы вздрагивать от каждого прикосновения и поцелуя, которыми мужчины щедро ее одаривали. Разум девушки заволок туман всепоглощающей и сжигающей страсти. Она действительно этого хотела. Здесь и сейчас она была готова отдаться этим мужчинам. Ксандр с тихим гортанным рыком рванул ткань сорочки, облачающей худенькую хрупкую фигурку, одновременно разделавшись и с миниатюрным кружевным изделием, прикрывающим хоть и небольшую, но крепкую упругую женскую грудь, к которой он тут же незамедлительно припал гуммами, сначала осторожно обхватив твердый, словно вишневая косточка сосок, а потом и чуть сжав его зубами. Новый прилив чувств и эмоций захлестнул Алисандрит, заставив громко вскрикнуть в огне безудержного наслаждения. Тень осознания происходящего проскользнула на лице девушки, что не осталось незамеченным для Аматтиссаэля. Он крепко и даже немного жестко ухватил одной рукой Лису за подбородок, впился в девичьи губы своими, проглатывая стоны рыжеволосой ученицы, а второй рукой быстро и точно скользнул между ног девушки, и с силой надавил пальцами на заветную точку. Тело девушки вздрогнуло несколько раз, спина в невероятном напряжении выгнулась дугой, и Лиса бы даже протяжно-надрывно вскрикнула, не будь ее рот занят сейчас поцелуем с Аматом. Но несколько мгновений спустя хрупкое тельце друг обмякло и начало сползать между двумя тяжело и прерывисто дышащими мужчинами. Амат среагировал первым, и, прижав девушку к себе покрепче, нежно поцеловал отключившуюся в макушку. Дориан отступил на шаг назад, стряхнул волосы руками, пару раз мотнул головой и уже вполне осмысленным взглядом посмотрел на Амата и Лису. – Спасибо, – поблагодарил Ксандр, осторожно беря на руки так внезапно провалившуюся в сон Алисандрит. Девушка, тихонько простонала, и потерлась щекой о его обнаженную грудь. – Да не за что, – ухмыльнулся Амат. – Это было конечно потрясающе. Но продолжение – уже слишком сильно. Ей и так «весело» утром придется – похмелье и иже с ним. А тут такие воспоминания до кучи. Хотел бы я поглядеть на ее лицо! – мечтательно вздохнул двуполый, и вдруг растянул губы в коварной усмешке, а в глазах зажегся хитрый огонек. Он без слов уставился на ГрейсАна, на что тот злорадно ухмыльнулся и качнул головой в знак согласия… А сейчас она такая маленькая и беззащитная лежала рядом с ним, и Ксандр в очередной раз поймал себя на мысли, что он влюбился. Он не мог твердо сказать, любовь ли то, или влюбленность еще пока, но то, что он больше никого кроме нее не хотел видеть рядом собой, было однозначным и непоколебимым. И мужчина старательно возвращался к воспоминаниям несколько часовой давности, лишь бы поток мыслей не привел его к крылатому «другу», в которого его, да именно его, девочка была влюблена. Дориан пообещал ей всегда защищать, он сдержит свое обещание. Он – сильный мужчин, и он найдет решение и этой проблемы. А время все расставит по своим местам. Сейчас она была рядом, и пока этого ГрейсАну было достаточно. Мужчина с осторожностью, чтобы не потревожить Алисандрит, приподнялся чуть выше на подушках, но девушка все же недовольно замычала, и Ксандр очень нежно приобнял рыжеволосую бестию. Лиса свернулась клубочком, упершись лбом в широкую грудь ректора, и расслабившись, снова мерно засопела, вернувшись в глубокий сон. «Какой же ты ребенок еще… Мой лисенок! – ему так захотелось сказать это вслух, но Дориан не посмел». Мужчина глубоко вздохнул, и закрыл глаза, в надежде поспать хоть несколько часов. А времени на отдых осталось уже не так много, ибо черноту неба безлунной ночи едва начал разбавлять скоро обещавший и вовсе высветлить все небо летний рассвет. Неимоверная тяжесть властвовала над всем телом, не позволяя сознанию вырваться на поверхность реальности. Казалось, что болела каждая клеточка тела. Необъяснимое давление, словно намертво прижало мои косточки к убийственно мягкой постели. Казалось, я сейчас сгину в ворохе одеял, подушек и простыней, зверски убиенная асфиксией. Невообразимая огненная горечь во рту способствовала быстро нарастающей тошноте, от чего желудок болезненно скрутило. Глаза не желали открываться, как бы усиленно не пыталась я это сделать. Такое впечатление, что меня насильно удерживали лежа полу-боком, на животе, лицом в подушку. Раскаленное горло саднило и першило, от чего дышать было очень трудно. Да что со мной? Очередное поползновение пошевелиться не увенчалось успехом. О Боги! Меня что, избили?! Попытка вспомнить хоть что-то последнее не принесла никакого результат. Точнее результат был - абсолютное «зеро». Свинцовая голова, по-прежнему покоящееся таблом в подушку, даже повернуться не соизволила, чего уж говорить о каких-то мыслительных процессах в недрах моей черепушки. Скрюченные пальцы потянулись в поисках хоть какой-то "опорной точки", дабы вырваться из этого, действительно ужасного и пугающего состояния. Однако руки все так же, как и голова, двигаться не желали. В пугающе отчаянной попытке я трепыхнулась, и... пришло ощущение некоторого облегчения, потому как чьим-то незримым, но весьма ощутимым движением тяжесть немного отступила. По крайней мере, ее присутствие осталось лишь в ногах, а вот телу стало действительно легче. На трясущихся руках я едва приподнялась и рискнула перевернуться на спину. Однако получилось только на бок. Что-то твердое попало под ребра, вызывая очередную волну болезненного дискомфорта. Желание «взглянуть на мир» даже не собиралось родиться в затуманенном сознании, ибо даже сквозь зарытые веки свет болезненно резал глаза, заставляя их слезиться. Все, на что хватило моих сил - это едва слышно, но крайне жалобно замычать, смирившись с одной лишь устраивавшей в таком положении мыслью - "убил бы меня кто-нибудь из высочайшей степени благородства, а?". И в этом болезненном приступе, предаваясь жалости к себе несчастной, я не сразу заметила, а точнее почувствовала какое-то движение, пока чья-то пара рук не обняла мою талию, а грудь не опалило горячим дыхание. Чегооо?! Приступ тошноты новой, вполне терпимой еще пока, волной подкатил к горлу. Однако соскочить и рвануть в ванную комнату сил и возможностей по-прежнему не прибавилось. Но дыхание мое стало куда более частым и жадным. И отнюдь не от приятных ощущений, как могло кому-то показаться. С неимоверными усилиями мне все же удалось приоткрыть один более "сговорчивый" глаз, и его размытому от слез взору предстала взлохмаченная макушка длинных темно-каштановых волос. Ксандр? Какого он тут делает?! Очередная попытка воззвать к воспоминаниям слабо отозвалась обрывочным эпизодом, в котором я и ректор под шум рукоплесканий и множественных возгласов «до дна» пьем на брудершафт какое-то пойло, обещанное быть убойным... на этом собственно все. Таааак. У меня видимо похмелье. Однако сей факт не объяснил наличие Дориана в моей кровати. Или меня в его?! Все еще в один открытый глаз, я постараюсь хоть что-то выхватить из окружающего пространства, и смутно, но увериться, что все же нахожусь в своей спальне. Логично предположить, что и кровать тогда моя. Поток мыслей был тяжелым, вязким и тягучим, словно охлаждённая патока. Вновь покосившись на своего наставника, отметила, что плечи и торс его были обнажены, а правая рука по-прежнему властно покоилась на моей талии. От мысли осмотреть себя, а для этого пришлось бы склонить голову, желудок в очередной раз скрутило, добавив новой порции тошнотворных ощущений. Но что-то мне подсказывало, что одежды на мне нет... совсем нет. Хаотичный поток мыслей так и норовил ворваться в сознание, но оно по-прежнему оставалось закрытым для них. Лишь только две, случайно прорвавшиеся, уныло блуждали, казалось в пустой черепной коробке – «мне плохо» и «мне пипец как плохо»! Ооооо, видимо вчера было очень хорошо... Хорошо... А что вчера было-то? Очередное жалобное мычание разрезало тишину спальни. Руки Ксандра еще сильнее сжали мою талию, а одна его нога собственнически обвила мои ножки, от чего мне стало еще более дискомфортно и душно. А сил предпринять попытку к «освобождению» еще пока не прилило. Глубоко и немного жадно захватив легкими воздуха, я попробовала хоть немного отстраниться от жаркого дыхания. И очень неосмотрительно, как оказалось – внезапное неприятное ощущение удара по голове намертво приковала больную черепушку к подушке, и появилось болезненное давление в области сердца. Ооооо нет! Боги, только не сейчас! Осознав всю бедственность надвигающегося положения, я жалобно всхлипнула, морально приготовившись получить очередную порцию медленно убивающего, словно яд отсроченного действия, мое тело приступа. И вот уже невидимый обруч туго стягивал грудную клетку, который я словно раскалённым железом ощущала на коже. Все, что я успела сделать, это повернуться на спину и вцепиться пальцами в простынь, секунду спустя после чего руки свело неожиданным спазмом. Перед глазами заплясали черные точки, в хаотично-безумном танце сливаясь друг с другом, и превращаясь сначала в пятна покрупнее, а потом и полностью заволакивая взор мокрых от слез глаз, с таким трудом еще пол минуты назад открывшихся. А в ушах стоит мерзкий высокочастотный звон, через который едва ли слышно, словно я нахожусь глубоко под водой, мой собственный хрипловатый всхлип... И тут я чувствую, как горячие даже сквозь ткань простыни ладони, мягко накрывают левую грудь, замирают на несколько секунд, и приступ исчезает мгновенно, оставляя после себя странную легкость в теле. От столь контрастной смены ощущений, я даже впала в некое забвение, забыв что кто-то прикоснулся к моему почти обнажённому телу (тонкая простынь не в счет), пока одна «шаловливая» ладонь не начинает медленное движение по направление к шее, мягко скользя по крошечным капелькам пота, покрывшим мою кожу минуту-две назад. Ксандр! Ну и что мне сделать с этой настойчивой "ящирецей"? Но не успеваю я и распахнуть в возмущении своих зеленых глаз, как замираю, не в силах осознать последующее – руки Дориана так и не покидали мою талию, даже когда спину выгнуло дугой. Эээээ... И кто сейчас продолжает одной рукой накрывать мою грудь, а второй нежно оглаживать мою шею?!?! Вихревой поток вопросов таки сумел прорвать блокаду подсознания, быстро разбудив мой рассудок. В пугающем неведении я распахнула глаза и вскрикнула: – Ты?! – Доброе утро куколка! Вовремя я, да? – мурлыкнул склоненный ко мне Амат. Не пытаясь разобраться в происходящим, я быстрым поставленным ударом кулака заехала двуполому в подбородок, от чего тот, охнул и лязгнув зубами, скатился на пол. – Вот она, женская неблагодарность! – жалобно простонал он, обиженно потирая ушиб, и остался сидеть на полу. - Ты вообще женщина, или боец?!?!? – Кикбоксер! – гневно прорычала, рывком скидывая руку Дориана, попутно пытаясь укутаться в простыни, ибо в попытке переварить настоящее, мне стало до крайне степени плохо, и горло атаковало череда коротких рвотных позывов. – Щас я вернусь, и прибью вас по очереди! – и петляющей походкой, спотыкаясь о простынь через каждые два-три шага направилась в ванную. Несмотря на сильную тошноту, желудок был уже пуст, и от того рвать меня было не чем. Я лишь умылась холодной водой, дабы хоть чуть-чуть взбодриться, угрюмо поглядела на свое помятое и едва припухшее в отражении лицо – о бедное зеркало, как оно еще не лопнула от такой "красоты", – и с мрачным выражением поперлась обратно в спальню устраивать разбор полетов. Дабы не потерять простынь, и не остаться пред двумя мужиками в образе Евы, я максимально надежно, а заодно и максимально скрытно, обмоталась ею, так, что разве что не покрыв свою "огненную" лохматую голову. Тяжелой поступью я вошла в комнату и в молчаливой ярости взирала на все еще тут присутствующих мужчин. Дориан потирал сонное лицо, сидя в кресле возле кровати, а Амат вальяжно развалился на ней, закинув руки за голову и обворожительно улыбаясь. – Какого хрена, мать вашу, вы тут делаете?! – с трудом сдерживаясь от позорного желания завопить, угрожающе прорычала. – Ээээ... Нуууу... – поочередно протянули они, с плохо скрываемым смущением. Ксандр отвернулся в окно, а Амат похабно ухмыльнулся, несколько раз вздернув бровями. ДА ЛАДНО?! Невероятное предположение скользкой змеей вползло в сознание и решило в нем прочно угнездиться. – Мы что сексом занимались?!?! – выпучила свои огромные глаза, едва удерживая челюсть, что бы та не сбрякала к пяткам. Это походило на какой-то бред сумасшедшего. А сознание подленько выдало короткий эпизод в котором Амат сильно ухватил меня за подбородок и жестко поцеловал. Дориан молча закрыл глаза ладошкой и тихо застонал. – Ээээммм.. Как бы помягче-то тебе сказать.. – поджал губы новый учитель, явно борясь с желанием самодовольно улыбнутся во все тридцать два зуба. – ЧЕГОООО?!?!? – заорала в голос, не веря в это бред. – Да я ни за что бы так не поступила! Тем более с двумя сразу, одного из которых вообще сутки знаю! – но вот очередной обрывок в образе четырех рук одновременно блуждающих по моему телу как-то поколебал мою уверенность. – Вообще-то ты не возражала! - наиграно обиженно отозвался Амат. – О! Привет, блондинчик! - уставился он за мою спину и приглашающе сверкнул белоснежной улыбкой. - Четвертым будешь?! – Дориан тихо подхихикивающий надо мной с самым невинным выражением лица, перевел взгляд на названного в наш междусобойчик гостя, на секунду нахмурился, и вдруг подленько засмеялся. И тут до меня, не иначе как облондиневшийся, кое-что все-таки дошло. Спину словно опалило огнем, а уже год "молчавшая" татуировка нещадно и болезненно зазудела. О! Мой! Бог! Я медленно развернулась, и столкнулась с убийственно холодным взглядом черных очей альмирца, плечом навалившегося на косяк двери. – Привет! – по-дурацки улыбнулась ему, и невинно захлопала глазами. – Давно пришел? – твоюууу мать! Да что я несу-то?! – Достаточно! – зарычал принц, и угрожающе закрипел зубами. – Ну так будешь, нет? – Амат вопросительно взирал на гостя, с непонимающим выражением лица. – А то мы бы продрлжили уже, а тут... – РОТ ЗАКРОЙ, ИДИОТ!!! – заорала я во всю гортань. – ТЫ ЧЕГО НЕСЕШЬ, КАМИКАДЗЕ?!?! ЭТОГО НЕ МОГЛО БЫТЬ!!! – продолжала голосить аки блаженная, отступив на несколько шагов в сторону, потому как Даниэль на эти несколько шагов приблизился почему-то именно ко мне. Но полным апофеозом происходящего стала Ленка, влетевшая с дикими глазами, растрепанными в разные стороны волосами и воинственно зажимающая массивный подсвечник в хрупкой ладошке. Она хаотично пробежалась по нашей компании еще не отрезвевшим взглядом, отпрыгнула от альмирца видя, как глаза того полностью чернеют не оставляя даже тоненького белого ободочка и гневно прищурив глаза выдала: – Все-таки соблазнилась! Ик... Нет, ну что за мужики пошли?! – топнула ногой подруга, обиженная чем-то из своих мыслей, и схватив подушку силой зашвырнула ее в ржавшего во весь голос Дориана. Тот мгновенно перестал хохотать, и перевел на златовласую недовольный взгляд. Однако первый раз в своей жизни Ленка встретила такой взор с абсолютным безразличием, и, еще сильнее разозлившись, заорала громче моего несколько минут назад: – Пошли вон отсюда, охальники!!! – теперь ржал в голос и Амат, а я только и была способна что молча, словно рыба, открывать и закрывать рот, потому что ни одного цензурного слова увы в моем словарном запасе на эту ситуацию не находилось. А, поглядев на Даниэля, мне и вовсе подурнело. Принц немного прибавил в росте, цвет кожи его потемнел, и местами вздулись крупные вены. Пипец! Он же всех нас по очереди убьет! – Ладно, товарищи, мы наверное пойдет, а вам тут поговорить бы надо! – свалял в очередной раз дурака Амат, и выдал последний, завершающий так сказать перл, который окончательно разбил остатки надежды в том, что все сказанное им просто шутка. - И никакая ты не натуралка! А типичная бисексуалка! – память услужливо напомнила поцелуй под деревом перед домом. Даниэль перевел на учителя немного удивленный и непонимающий взгляд с иронично-вопросительно вздернутой бровь. На что Аматтиссаэль развел руки в сторону, чуть склонил голову, щелкнул пальцами обеих рук, и предстал в образе высокой стройной женщины с длинными распущенным волосами. – Тень! – презрительно прорычал Альмирец. – Двуполый! – этот факт еще сильнее разозлил принца. А я стояла и понять не могла, что в этом такого в принципе, и что за дурдом вокруг меня происходит. И пока я молча хлопала виноватыми глазами и пожимала плечами тоже в каком-то немом оправдании, Аматтиссаэль снова принял привычный для него облик мужчины, и решил окончательно расправиться со мной и альмирцем: – Кстати, ты так возбуждающе кричишь, когда в экстазе! – это был «контрольный в лоб». Узнать такое возможно было лишь доставив мне этот самый экстаз. Даниэль рывком сорвался в мою сторону, я же с визгом запрыгнула на кровать, как-будто она могла меня спасти. Внезапно Дориан и Амат незримым рывком в перекрёстных траектория метнулись в сторону «пернатого», и вот уже альмрский принц растянулся на полу хряпнувшись лицом об пол. – Мама! – сиплым шепотом слетело с моих губ. Ненадолго в помещении воцарилась идеальная тишина. Которую, пару секунд спустя,в очередной раз нарушило дикое мужское гоготание в унисон. – Лииис?! – подала голос Ленка. – Они или умом тронулись, или разводят вас как лохов на рынке! – резюмировала подруга, неприлично показывая на учителей большим пальцем. Очередной взрыв смеха больно резанул по ушам. Вот суки!! Я спрыгнула с кровати, и встала "плечом к плечу" рядом с поднявшимся альмирцем. Ну, это конечно громко сказано, потому как, стоя на цыпочках, собственной макушкой едва ли доставала принцу до подбородка. Наши взгляды встретились, и во взоре принца все так же горело неистовое желание кого-нибудь прибить, но теперь оно было адресовано не мне. – А давай их просто убьём, и свалим побырику?! А уж потом решим все наши междусобойчики, а? – внесла я весьма конструктивное предложение, на которое принц ответил молчаливым кивком, и сформировал в правой руке огромный фаербол серебристого оттенка. Не долго думаю, он запустил "шарик", который мгновенно взорвался о в последнюю секунду выставленный Дорианом «щит». Ректор и учитель перестали улыбаться, выстраивая более мощную защиту, ибо возможностей у альмирца, разбить заклинание защиты – как два пальца об асфальт ударить. Очередное «боевое» полетело в сторону шутников. Полусферический щит звоном отозвался на попытку вторжение за его границы. Но в этот раз атакующее заклинание не распалось, а срикошетило – мы сами же едва успели от него увернуться, – и врезалось в стену на нашими спинами. Раздался оглушительный грохот взрыва, за которым едва можно было услышать звон разбивающегося стекла и Ленкин крик, и треск рвущейся ткани, из-под которой на свободу "вырвались" двупарные белоснежные крылья. Ситуация уже, казалось бы, безвозвратно вышла из под контроля, и грозила разразиться кровавым побоищем, ареной которого собиралась стать моя спальня. Не смотря на всю глубину обиды, разум совладал на инстинктивным желанием кой-кого убить, оживить, а потом еще пару-тройку раз проделать эти манипуляции. Бросив короткий взгляд на присевшую в уголке у двери Ленку (вот тоже баба-дура, нет, чтоб по-тихому свалить), и убедившись в ее безопасности, я отошла на несколько шагов, сложила руки в замок, коснулась его губами, наскоро, но уверенно прошептала в него заклинание, и рывком направила его на впереди стоящих мужчин, которых полмгновения спустя окатило добротным потом ледяной воды. Наэлектризованность пространства сошла на нет, и в очередной молчаливой паузе четыре пары глаз уставились на меня в ожидании некоего продолжения. – Дебилы! – зло фыркнул Даниэль, «пряча» свои бесконечно красивые крылья. – Пожалуй, мы погорячились, да! – немного виновато глядя, пожал плечами Дориан. – Соглашусь, но все равно было весело! – кивнул Амат, он словно специально подначивал Даниэля. – Кого-то прям распирает от чувства ревности, а я и подумать не мог, что самый жестокий представитель крылатой расы способен на… – он внезапно оборвал свою речь, глядя как принц снова начинает злиться. – Все-все, замолкаю! – виновато выставил руки ладонями вперед учитель. – Дууурдооом! – протянула дрожащим голосом Аври, выползшая из уголка, и стряхивая с волос пыль и мелкую крошку частично разрушенной стены. – Пиздец!! – резюмировала холодным тоном. - ИДИТЕ ВЫ ВСЕ… В ПЕШИЙ ЭРОТИЧЕСКИЙ!!! – и, подхватив все еще охреневавшую Ленку под руку, потащила подругу прочь от трех идиотов, снова начавшись смеяться. Даже Даниэлю это теперь казалось смешным. И тут меня захлестнула черная обида. Я рывком развернулась и в очередной раз окатила их, но не водой, а острыми осколками льда. Те сразу замолкли, и недоумевающе уставились на меня. – Ты! – ткнула я пальцев Доирана. - Никогда не приближайся ко мне!.. – Лиис! Да не было ничего, мы просто… – Плевать!!! Мне не нужна твоя защита!!! Я сама могу о себе позаботиться!.. Ты! – перевела свой перст и полыхающий праведный гневом взгляд на Аматтиссаэля. – С этой минуты все наши взаимоотношения переходят в разряд огромной дистанции Учитель-Ученик. И только пробуйте ее нарушить. Я обязательно напомню вам какой сволочью я умею быть! – Амат угрожающим прищурился. – Я лучше наживу, как последняя дура, очередного врага в лице вас, но по крайне мере это будет четные отношения!.. А что до тебя! – гордо вздернула подбородок, глядя с самые любимые глаза на свете, но он об этом никогда не узнает. – До защиты курсовой мне осталось две недели. И до их истечения, я не желаю видеть тебя. Если у тебя ко мне какие-то вопросы, ты или дождись окончания этого учебного года, или пришли мне их в письменной форме. Но в любом случае отвечу тебе лишь по окончании учебного года! И когда наша сделка будет выполнена, надеюсь что никогда в жизни, даже если она продлится не больше суток опосля, я не увижу твою высокомерную рожу. Запомни, альмирец! Я не твоя кукла! Я не твоя вещь! Я и вправе за себя решить, кого любить и с кем трахаться, раз уж на то пошло! А вот эти убогие сцены будешь своей жене закатывать! Тоже мне, Отелло херов! Как же я вас всех ненавижу! – так хотелось сказать это с поистине королевским достоинством и гордостью, но на последнем слове голос дрогнул, и мне ничего не оставалось, как выбежать из спальни, потому что глаза снова защипало от наполняющих их слез, а горло сжали спазмы, готовые переродиться в рыдания. Хватит с меня этих игр! Нужно хладнокровно идти к своей цели. Все они для меня отныне расходный материал. Все кроме Ленки. Эта девочка единственная, кто любил меня искренней любовью, за просто так, ничего не прося взамен. И ей я платила за эти чувства слепой взаимностью.