Леди Малфой

Гермиона со злостью хлопнула дверью, оказавшись в ванной комнате, прилегавшей к хозяйской спальне. Настроение Малфоя явно поменялось с приходом утра: он выглядел гораздо живее и вернулся к прежнему высокомерному поведению. Прошлым вечером Гермиона боялась даже заговорить с ним: настолько пустым был его взгляд и очевидной — злость на её приезд. Но сегодня, в той небольшой перепалке, которая случилась между ними, Гермиона чувствовала себя так, будто снова оказалась в Хогвартсе и ей нужно всего лишь дать достойный ответ на очередную колкость Малфоя. Раздражение постепенно отступало, но энергия, не получившая выхода, требовала действий. Гермиона ощущала неестественный эмоциональный подъём и поймала себя на мысли, что, наверно, именно так чувствуют себя гиперактивные дети. Ей хотелось вернуться в комнату и продолжить спор с Малфоем, хотелось накричать на него и высказать всё, что не давало ей покоя. О том, как она считает Драко полным придурком, как её пугает Лестрейндж и его дружки, как ей надоела вечная опека Рона, как она всегда мечтала быть чуть-чуть выше и немного стройнее, и, больше всего на свете, о том, как последние несколько дней наполнили её жизнь самыми интересными и захватывающими событиями с самого окончания школы. Не то чтобы ей нравились боль и страдания, вовсе нет. Конечно, Гермиона предпочла бы не мучиться от ожогов и не находиться в смертельной опасности из-за непонятного мистического существа, но азарт приключений заставлял сердце биться чаще. Она не была… просто не могла быть женщиной, которую удовлетворила бы тихая пригородная жизнь. Она не смогла бы работать восемь часов в день, возвращаться домой к трём детям и голодному мужу, не смогла бы обсуждать последние сплетни с соседками за чашечкой чая. Гермиона слишком привыкла к адреналину, который растекался по венам, когда она преследовала врага, встречалась с неожиданными и невероятными явлениями, просыпалась, не зная, что приготовил новый день. И прошлой ночью она ощутила именно это. Находясь так близко к человеку, который был повинен в смерти её родителей… Гермиона чувствовала, как волна ненависти захлёстывала её с головой, пульсировала в крови и отдавалась барабанной дробью в висках. Сама мысль о том, чтобы сразиться с каждым из дружков Лестрейнджа, которые проливали кровь ни в чём не повинных маглов и волшебников… И тут её осенило. Словно получив пощёчину, которая рывком возвращает в реальность, Гермиона наконец увидела то, что всё это время находилось у неё под носом, но так успешно ускользало от сознания. Она поспешно распахнула дверь, возвращаясь в спальню, где Малфой прохаживался по комнате, разминая всё ещё оголённые плечи и рассеянно прокручивая в пальцах палочку. Драко обернулся на звук открывшейся двери, и его губы растянулись в привычной ухмылке, когда он заметил ошеломлённое выражение на лице Гермионы. — Что, Грейнджер, своё отражение увидела? Она пропустила колкость мимо ушей. — Кажется, я поняла, почему твои ожоги серьёзнее моих, — выпалила она на одном дыхании. Улыбка Драко мгновенно померкла, сменившись искренней заинтересованностью. — В каком смысле? — Мои ожоги быстро зажили, а твои постоянно держат тебя на грани между жизнью и смертью. — Сказав это, Гермиона невольно вспомнила слова Элая, которые всего несколько дней назад казались вполне обычными, но в свете последних событий приобрели пугающее значение. «Тьма и страх — как раз то, чем питаются подобные создания». — Твои ожоги… Эта женщина… — начала Гермиона. — Они питаются твоим страхом, твоей болью. Искорки веселья, ещё сохранявшиеся во взгляде Драко, потухли окончательно, сменившись выражением, которому Гермиона не смогла бы подобрать названия. Малфой смерил её внимательным взглядом, затем посмотрел на свою грудь. — Когда действует антидот, — продолжила объяснять она, — ты просыпаешься в хорошем настроении, совсем как сегодня. Помнишь, когда я дала тебе его в первый раз? Ты сразу успокоился. А когда он прекращает действовать, ты становишься… отрешённым и раздражительным, потому что ожоги питаются тьмой в тебе. Они вытаскивают её на поверхность. — Тьму? — Твои страхи, разбитые надежды, потери… — Гермиона не стала продолжать список, боясь задеть больной нерв. Она помнила, что сказала ей Пэнси прошлым вечером. Ему пришлось пережить гораздо больше, чем ты можешь себе представить. И теперь именно это медленно его убивало. — Разве у тебя самой нет этих страхов и потерь? — спросил Драко, задумчиво глядя словно сквозь Гермиону. — Не до такой степени. Нам всем пришлось пережить ужасные события, но мы двигаемся дальше… отпускаем их. А ты… Ты держишь их в себе. Именно оттуда проклятия Эдациума черпают силы. Гермиона с замиранием ждала ответа Драко, но тот лишь перевёл взгляд на свою грудь, где страшные ожоги причудливыми узорами покрывали тонкую бледную кожу. Спустя несколько мгновений она почувствовала себя неловко — словно вторгалась в личное пространство, словно стала свидетельницей того, чего не должна была видеть. — Мне надо побыть одному, — наконец негромко произнёс Драко. Гермионе не нужно было повторять дважды. Она поспешно покинула спальню и спустилась вниз по лестнице, решив отыскать Пэнси.

* * *

Как только дверь за Грейнджер закрылась, Драко схватил с кровати рубашку и на ходу надел её, не тратя времени на пуговицы. Он быстрыми шагами пересёк комнату и, толкнув тяжёлую дверь, оказался в ярко освещённом коридоре. Оттуда он направился вверх по мраморной лестнице, которая вывела его в мрачный холл на третьем этаже, в конце которого, скрытая мрачными тенями статуй и колонн, располагалась дверь в библиотеку. Не теряя времени, Драко повернул ручку, только на мгновение задержавшись на пороге, и зашёл внутрь. Точно зная, что именно ищет, он уверенно зашагал в дальний конец библиотеки, где на широких рядах полок пылились древние фолианты по тёмной магии. Проведя указательным пальцем по корешкам книг, расположенным в алфавитном порядке, Драко быстро нашёл нужное издание: «Андроникусовы проклятия: полный словарь видов и классификаций». Он пролистал несколько страниц, быстро отыскав нужную. Проклятия Эдациума — название происходит от латинского «edax», что в переводе означает «ненасытный», «пожирающий». Проклятия Эдациума больше известны как «поглощающие проклятия», которые могут переносить исключительно тяжёлые условия до тех пор, пока тела, на которых они паразитируют, способны давать им силы. Вампирские проклятия — самая известная разновидность проклятий Эдациума, они питаются кровью своих жертв вплоть до их смерти и, в отдельных случаях, некоторое время после неё. Другие виды проклятий — например, питающиеся кожей, влагой, костями — также существуют. Более сложные формы проклятий Эдациума питаются не физической материей хозяина, но его эмоциями и переживаниями. Драко захлопнул книгу и раздражённо бросил её на пол. Он обессиленно опустился в ближайшее кресло и закрыл лицо руками.