Леди Малфой

Веки Малфоя дрогнули, и перед глазами возникли тёмные размытые очертания окружающего мира. В этом мире люди и вещи смешались, образуя новые, неотличимые друг от друга фигуры. Звуки слились в однообразный тихий гул, издаваемый тёмными силуэтами. Малфой снова закрыл глаза. А потом почувствовал. Нежное прикосновение к своей руке. К левой? Нет… Всё-таки к правой. Тепло прикосновения поднималось выше, пока не достигло плеча. Драко глубоко вздохнул и отдался приятному чувству. Мягкий шёпот, совсем не похожий на шум, который он слышал раньше, ласкал слух. Казалось, что он проваливается в сон, когда прикосновение внезапно прервалось и относительную тишину комнаты разорвал резкий пронзительный крик. Малфой распахнул глаза и судорожно огляделся в поисках источника звука. В спешке он сел на кровати так стремительно, что в первое мгновение показалось, будто внутренности поменялись местами — так резко скрутила его боль. Малфой вернулся в исходное положение и наконец осознал, что лежит на мягкой кровати с бесчисленными подушками и царственным изголовьем, задрапированным зелёным шёлком. Он был в своей постели. Малфой аккуратно приложил ладонь к груди, осторожно изучая воспалённую и будто бы расплавленную кожу. Тяжело дыша, он вновь попытался сесть, на этот раз действуя гораздо медленнее и осторожнее, и всё равно сумел подняться лишь наполовину. — Элай! — позвал он, пытаясь воскресить в сознании последнее воспоминание, но мысли отказывались поддаваться. Голова болела, грудь ныла от ожогов, и Малфой логично заключил, что боролся с Адрией. Но что именно произошло? Он проиграл в схватке? — Мистер Малфой! — Элай вздохнул с облегчением, войдя в комнату. — Вы в порядке. — Что случилось? — Это была она, — скорбно произнёс Элай. — Адрия. — Я не помню, — пробормотал Малфой. — Ничего не помню… — Неудивительно: вы сильно ударились головой, — мягко проговорил Элай. — Пожалуйста, прилягте. Вам нужно отдохнуть. Эльфы несколько часов пытались остановить кровотечение. Малфой недоверчиво прикоснулся к голове и нащупал толстый слой марлевых повязок. — Как долго я был без сознания? — Два дня. От неожиданности Малфой дёрнулся, порываясь встать, но тут же поморщился от боли. — Два дня? — переспросил он. Элай угрюмо кивнул. — Пятьдесят пять часов, если быть точнее. — Кто-нибудь приходил? Кто-нибудь спрашивал… Элай посмотрел на него с любопытством. — Нет, — ответил он, тут же заметив искреннее облегчение на лице Малфоя. Хотя на мгновение дворецкому показалось, что он разглядел обиду маленького мальчика, расстроенного, что никто не пришёл спросить о его самочувствии и узнать, жив ли он. — Никто не знает о том, что произошло, — сообщил Элай и смущённо добавил: — Но мисс Грейнджер… При звуке её имени на Малфоя нахлынули смутные воспоминания о мрачном коридоре и девушке с тёмными волосами, которая направляла на кого-то волшебную палочку и что-то кричала испуганным голосом. — Грейнджер! — простонал он. — Она… Она была там. — Да, сэр, — ответил Элай. — Но с ней всё в порядке. Выражение удивления и беспокойства на лице Малфоя не поменялось. — Она что-нибудь помнит? — спросил он, страшась ответа. — Боюсь, что да. И она начала… задавать вопросы. — Но от тебя она ничего не узнает, — резко бросил Малфой, осторожно потрогал обожжённую кожу на груди и снова попытался подняться. Он накопил достаточно сил, чтобы встать. Драко схватил рубашку, которая ждала на кресле возле кровати, и надел, прикрывая уродливую рану. — Мистер Малфой, — начал Элай, наблюдая, как тот аккуратно встаёт с кровати, — она начинает догадываться… Малфой остановился на полпути и обернулся. — Так останови её. Элай выглядел крайне обеспокоенно. — Она уже связала пустой портрет с Адрией, и это лишь вопрос времени, когда она узнает о… — Довольно! — оборвал его Малфой, с трудом подавляя тревогу в голосе. — Хватит. Элаю показалось, что разговор причинял ему больше страданий, чем раны на теле. — Этому надо положить конец, — продолжил Малфой. С трудом накопленные силы покидали тело, и пришлось опереться на один из стульев. — Ты должен отвлечь её. — Что вы предлагаете? — Нужно прекратить эту игру в детектива. Грейнджер должна быть занята и довольна. — Сэр, я бы мог пристальнее наблюдать за ней… — Нет, — задумчиво проговорил Малфой. — Это только подтвердит её подозрения… К тому же мне надо будет уехать сегодня вечером, и я должен быть уверен, что Грейнджер не станет совать нос не в свои дела. — Я мог бы найти для неё какое-то… хобби? — озадаченно предложил Элай. — Нет-нет, — отмахнулся Малфой. — Она же не ребёнок… — Он замер на секунду, и его лицо озарила довольная улыбка. — Но она женщина. — Да, сэр… вы правы, — неловко согласился Элай, всё ещё не понимая, к чему он клонит. — И несмотря на её самоуверенность, всё, что нужно любой женщине, это быть рядом с кем-то, — Малфой усмехнулся, довольный таким простым решением. — Найди Рона Уизли и приведи его в замок.

* * *

Гермиона сидела в своей комнате, нетерпеливо просматривая страницы «Ежедневного пророка». В последние несколько дней не появлялось никаких новостей о Родольфусе Лестрейндже или о преступлениях, которые можно было бы с ним связать. Гермиона начала подозревать, что Скейд раздул из мухи слона, играя на её эмоциях в тот роковой день, когда она узнала о смерти родителей. Быть может, он пришёл к неправильным выводам, неверно интерпретировал доказательства или просчитался в своей оценке мотивов Лестрейнджа. Так или иначе, действия и личность последнего были надёжно скрыты от глаз общественности. Ни загадочных убийств маглов, ни таинственных взломов, ни тем более угрозы жизни Гермионы — по крайней мере, более серьёзной, чем всегда. Обычно густые шоколадного оттенка волосы истончились и стали ломкими, как солома, что нередко случалось, когда Гермиона долго находилась в стрессовой ситуации. От недосыпа под глазами появились синяки, но она не могла думать ни о чём, кроме странного призрака и таинственной картины. Накопившаяся злость вновь дала о себе знать, когда мысли переключились на Малфоя. Этот мерзавец явно что-то скрывал и не хотел делиться своей тайной. Кратковременное сочувствие и жалость, которые она испытала, увидев Малфоя в схватке с привидением, давно испарились. Он применил непростительное заклятие… Неужели думал, что Гермиона не в состоянии использовать защитное заклинание сама? Что она недостаточно умна и может сотворить чары лишь под действием Империуса? Прошло уже два дня. Сразу после того, как призрак покинул башню, заклятие перестало действовать, и Гермиона увидела Малфоя на полу без сознания. Элай уже стоял возле него на коленях, пытаясь остановить кровотечение на голове плотным куском ткани. После этого целители периодически появлялись в поместье и проводили в комнате Малфоя по несколько часов, но единственное, что Гермиона смогла услышать, это разговор Элая с целителем. Тот как раз объяснял, что понадобится около суток, чтобы рана начала затягиваться, но шрамы вряд ли когда-нибудь полностью исчезнут. Она не знала тему разговора, но предположила, что речь шла о ране на голове Малфоя. Сейчас размышления Гермионы были прерваны голосами, доносившимися из коридора снаружи. Она встала с кровати и осторожно подошла к двери, стараясь издавать как можно меньше шума и прислушиваясь к разговору. — … две тарелки хлопьев и ещё молочных пирожных… — услышала она обрывок фразы. Гермиона закатила глаза и широко распахнула дверь, бросая гневный взгляд на Малфоя, который как раз проходил мимо её двери вместе с Элаем. Он обернулся на звук, одарил Гермиону своей обычной ухмылкой и бросил: — Привет, Грейнджер. — Завтракаешь? — с издёвкой осведомилась она. — Да, что-то я немного проголодался. Гермиона закатила глаза и повернулась к Элаю, чьё лицо выражало тревогу — уже привычное состояние, когда он становился невольным свидетелем их перепалок. — Оставь нас на минуту? — обратился к нему Малфой. Элай кивнул, склонил голову в поклоне и трансгрессировал. — У меня такое чувство, что ты хочешь мне что-то сказать, Грейнджер, — язвительно произнёс Малфой. Он приблизился настолько, что они с Гермионой оказались в двух шагах друг от друга, и небрежно прислонился к стене. — Рискнёшь? — Ты применил непростительное заклятие, — раздражённо ответила она. — Я спас тебя, — поправил Малфой, скрещивая руки на груди. — Нет, ты использовал меня. Он издал негромкий смешок. — Да, использовал, чтобы спасти тебе жизнь. — Ты аврор, — напомнила Гермиона, — представитель Министерства магии, а… — Вот только не надо строить из себя невинную овечку, — прервал Малфой. — Если мне не изменяет память, ты в составе шайки Поттера тоже нарушила немало правил. — У нас были серьёзные основания, — парировала Гермиона. — Мы пытались остановить Волдеморта. — Вот тебе и ответ, — усмехнулся Малфой. — Я пытался спасти вас с Элаем… Конечно, в первую очередь Элая — он печёт божественные кексы. И кто будет готовить мне завтрак, если он погибнет? — Знаешь, раньше я считала тебя мерзавцем, но теперь планка упала гораздо ниже. — Что на самом деле так тебя расстроило? — насмешливо спросил Малфой, пристально вглядываясь в Гермиону. — То, что я использовал непростительное заклятие, или то, что я не позволил тебе создать защитные чары самостоятельно? Гермиона бросила на него быстрый взгляд и на мгновение смутилась. — Что за ерунда. — Неужели? — с издёвкой переспросил Драко. — Тогда, быть может, ты злишься, потому что прекрасно понимаешь, что не смогла бы использовать то заклинание? — Замолчи. — Может, есть вещи, которые самая-умная-ученица-Хогвартса не в состоянии сделать? — Я легко могла это сделать! — Ха! — усмехнулся Малфой. — Ты лучше меня знаешь, что у тебя ничего бы не вышло. Это была тёмная магия. — Та самая, которой славится твоя семья, — огрызнулась Гермиона. — Грейнджер, злость тебя не красит, — отозвался Малфой, игнорируя её последнее замечание. — Я не знаю, чего добивается твоё привидение, — резко перевела тему Гермиона, наконец озвучивая то, что действительно её беспокоило, — но это не обычный домашний призрак. Малфой демонстративно зевнул, не обращая внимания на её гневный взгляд. — Прости, — начал он с нотками сарказма в голосе, — пожалуйста, продолжай. Я всегда зеваю, когда мне интересно. Гермиона стиснула зубы, повернулась к нему спиной и зашагала по коридору в противоположную сторону. — Кстати, — бросил Малфой вдогонку, — завтрак уже на столе. — Какая разница? — огрызнулась Гермиона. — Не думаю, что мне что-то достанется, учитывая твой аппетит. — Очень жаль, — с наигранным сожалением отозвался Малфой. — Я бы оставил тебе немного молочных пирожных, но, боюсь, они сразу отложатся у тебя на бёдрах. Между прочим, ноги уже и так выглядят крупнее, чем обычно. Гермиона раскрыла рот от неожиданности и невольно взглянула на свои бёдра. — Просто мне не идут эти брюки! — выкрикнула она вслед Малфою, который уже удалялся в противоположном направлении. «Стоп. С какой стати я должна перед ним оправдываться? — возмущённо подумала она. — И вовсе я не поправилась!»

* * *

Рон стоял в переполненном людьми Косом переулке. Рассвет только занимался, но маги и волшебницы уже ползли по узким улочкам: кто-то открывал магазины, кто-то просто решил пораньше отовариться. Рон выглядел встрёпанным по сравнению даже с самыми небрежно одетыми людьми. Перед выходом он наскоро натянул старые выцветшие джинсы и зелёный свитер поверх пижамной рубашки. Волосы были взъерошены, почти как у Гарри, но, в отличие от друга, выглядели так, будто Рон просто забыл с утра причесаться, что в целом соответствовало действительности. Он стоял около старого магазинчика подержанных мётел, пытаясь высмотреть подходящий камин, чтобы переместиться на вокзал – о том, чтобы использовать камины в Косом переулке не могло быть и речи, там его будут искать в первую очередь. На вокзале Рон собирался сесть на поезд до пригорода, но оставалась ещё одна неразрешённая проблема: как добраться оттуда до поместья Малфоев. С неба начали падать редкие капли, и Рон укрылся в магазине мётел. — Доброго утречка, — услышал он чей-то низкий голос, торопливо вытирая мокрое лицо. Рон обернулся на звук тяжёлого ирландского акцента, встречаясь взглядом с крупной пожилой ведьмой, стоявшей за прилавком со скучающей улыбкой на лице. — Покупки с утра пораньше? — добавила она, и Рон кивнул, одновременно и отвечая на приветствие, и показывая, что не расположен к долгой беседе. Он осмотрелся, проходя в глубь магазина. Помещение было не очень большим, свободно поместиться в нём могли от силы человек десять. На противоположных стенах располагались две двери: одна входная, другая, как догадался Рон, вела в кладовую. Рамы на двух крошечных окнах, которые сейчас были плотно закрыты, давно проржавели и износились. К стенам крепились по две полки с четырьмя мётлами на каждой, которые лежали на специальных подставках. Сейчас единственным источником света в магазинчике были факелы на стенах, которые придавали комнате налёт очарования. — Что-то хотите? — осведомилась продавщица резким грубоватым голосом. — Нет-нет… — поспешно ответил Рон. — Я ещё присматриваюсь, — поспешно добавил он, заметив недовольство на её лице. — Летаешь? — На метле? — переспросил он. — Да… довольно часто. — Квиддич или просто для удовольствия? Рон колебался. Совсем скоро Джинни и Гарри обнаружат его исчезновение, поэтому надо было срочно найти способ добраться до вокзала. — И то, и другое, — наконец ответил он небрежно. — Если ты игрок, то нужно что-то вроде этой красавицы, — сказала ведьма, грузно выкатываясь из-за прилавка и подходя к одной из витрин. Рон обратил внимание, что она была одета не в обычные вычурные старушечьи балахоны, а в широкую синюю мантию с игроком в квиддич, вышитым на рукаве, и слоганом: «Ирландия навсегда». Она потянулась к довольно длинной метле с тёмно-коричневой деревянной ручкой и немного потрёпанными прутьями. — Купила её у одного славного малого из Швейцарии неделю назад. Безупречное состояние, летает как птичка. — Неужели? — переспросил Рон, с трудом скрывая свою незаинтересованность. — Как знаешь, — отозвалась ведьма слегка обиженным тоном, — не нравится эта — у меня полно других. — Нет, правда, всё в порядке, я просто… — начал было Рон, но было поздно — ведьма уже переместилась к следующей полке и сняла другую метлу, на этот раз с чёрной ручкой и гравировкой «Виктор Крам». — Эта принадлежала самому Краму, — гордо сообщила она. — Конечно, такая малышка немногим по карману, но тебе повезло — я не фанат болгарской сборной, иначе вообще не стала бы продавать такое сокровище. Это Нимбус-5000, великолепное состояние. Рон закатил глаза и тихонько ухмыльнулся — так, чтобы ведьма не заметила его реакции. Крам никогда не летал на нимбусах, только на моделях известных болгарских производителей мётел, и, разумеется, никогда не писал на метле собственное имя. — Послушайте, мне просто нужно узнать дорогу, — решил он прервать затянувшуюся демонстрацию. — Дорогу куда? — Мне надо попасть в поместье Малфоев. Ведьма громко рассмеялась, выставляя на обзор рот, полный гниющих зубов. — Поместье Малфоев! — воскликнула она. — Да ты спятил? — О чём вы? — Малыш, в поместье Малфоев невозможно попасть просто так. Рон сердито выдохнул. — Ладно, знаете что, просто скажите, как добраться до окраины города. — На поезде, конечно, — брюзгливо ответила ведьма. — Да, до этого я и сам додумался, — раздражённо произнёс Рон. — Но как мне добраться отсюда до вокзала? — Надо спуститься вниз по улице к лавке с мантиями и свернуть налево. Потом направо, там будет куча каминов, любой из них доставит тебя на вокзал. — И какой поезд мне нужен? Ведьма лукаво улыбнулась. — У меня есть целая стопка расписаний поездов, и я точно знаю, какой из них едет за город, — произнесла она, жестом указывая на прилавок. — Хорошо, тогда я куплю одну брошюру, — нетерпеливо сказал Рон, засовывая руку в карман, чтобы достать деньги. — Ах, нет, боюсь, я не могу продать тебе расписание, — ответила ведьма, широко улыбаясь. — Они только для раздачи… — Отлично, тогда я просто возьму одну. — Дай мне закончить, малыш. — Улыбка на лице ведьмы стала ещё шире. — Расписание выдаётся лишь с покупкой метлы. Она издевательски взглянула на Рона, который с трудом сдерживал злость. — Хорошо, — произнёс он сквозь сжатые зубы, — я возьму… метлу Крама. И расписание. — Прекрасный выбор. Кстати говоря, эта самая метла появлялась в одном из выпусков «Ведьминого досуга» и… — Замечательно, — прервал её Рон, ясно давая понять, что разговор исчерпан. — Вы не могли бы поторопиться? — Шестьдесят восемь галлеонов. От услышанного у Рона чуть челюсть не отвисла. Он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но многозначительный взгляд ведьмы ясно дал понять, что покупка дорогой метлы — единственный способ получить нужную информацию. — У меня нет такой суммы, — наконец сказал Рон, протягивая ведьме четырнадцать галлеонов — все деньги, которые успел взять с собой, впопыхах покидая Нору. — Мы продаём в кредит, — пожала она плечами. — Это как? — Ты даёшь мне четырнадцать галлеонов, а остальное возвращает родственник, — ответила ведьма. — У тебя есть жена? Родители? Рон чуть слышно выругался. Оставить контакты Джинни или Гарри в этой лавке — всё равно что прислать им письмо с приглашением и своими координатами. Но выбора не было. Десять минут спустя Рон уже покидал магазин с поддельной метлой Виктора Крама в руках, оставив ведьме адрес Норы и инструкцию для Гарри с просьбой достать остаток суммы из ящика на втором этаже. Зато теперь он точно знал, куда ехать.

* * *

— … да, спасибо, — разочарованно поблагодарил Гарри, вытаскивая голову из камина. — Ну что? — нетерпеливо спросила Джинни, заходя в комнату с двумя кружками лимонного чая и аккуратно опуская их на кофейный столик. — Я связался с парнем, который отвечает за каминную сеть в Косом переулке, — ответил Гарри, поднимаясь с пола и протягивая руку за одной из кружек. — И? — Он сказал, что никто из рабочих не видел никого похожего на Рона. — Это ещё ни о чём не говорит, — ободряюще произнесла Джинни, делая глоток. — Сотни людей пользуются каминами каждый день, Рон мог запросто затеряться в толпе. — В любом случае отыскать его сейчас практически нереально. Он сбежал несколько часов назад и теперь может находиться где угодно. У него приличная фора, даже если мы отправимся за ним прямо сейчас. — Но мы ведь можем предупредить Гермиону, чтобы она была в курсе? — неуверенно предложила Джинни, поднимаясь с дивана и закрывая окно, в которое задувал холодный ветер. — Он вряд ли объявится где-то поблизости, — мрачно ответил Гарри. — До поместья Малфоев практически невозможно добраться без сопровождающего, который знает дорогу, и это не говоря уже обо всех защитных заклинаниях и чарах, наложенных на ворота и сам замок. — И что ты предлагаешь? Гарри задумался, прикидывая различные варианты, когда в гостиную незаметно вошла миссис Уизли и нарушила молчание: — У нас посетительница. Говорит, что хочет видеть тебя, Гарри, — мягко сообщила она. За прошедшие годы миссис Уизли совсем не изменилась, разве что немного поседела, но в остальном осталась всё той же милой и доброй женщиной, питающей необъяснимую привязанность к платьям в цветочек. — Меня? — озадаченно переспросил Гарри. — Представилась как Флоренция Баггерворт, — добавила миссис Уизли, помогая ему вспомнить. — Без понятия, — пожал плечами Гарри, переводя вопросительный взгляд на Джинни. — Я тоже впервые слышу, — сказала она не менее удивлённо. — Она сказала, что её прислал Рон. Гарри и Джинни подпрыгнули от неожиданности и многозначительно переглянулись. — Что-то случилось? — немного взволнованно поинтересовалась миссис Уизли. — Она ждёт у двери? — вместо ответа спросил Гарри. — Я попросила подождать в коридоре, — растерянно отозвалась миссис Уизли. — Подождите, я сейчас приведу её сюда. Она поспешила к входной двери. Гарри и Джинни могли различить её приветливый голос, приглашающий посетительницу пройти в гостиную. Вскоре их взорам предстала крупная пожилая женщина с заметно поседевшими каштановыми волосами и в огромной мантии с вышитой надписью «Ирландия навсегда». — О великий Мерлин! Ты Гарри Поттер! — радостно воскликнула она, протискиваясь мимо Джинни и начиная воодушевлённо трясти ладонь Гарри. — Да, здравствуйте, — немного неловко отозвался он, опасаясь, что ведьма оторвёт ему запястье. — Вы сказали, вас прислал Рон? — Ах, так это был Рон Уизли? — только теперь дошло до неё. — Вот почему славный малый выглядел так знакомо! Когда мы разговаривали, я всё время спрашивала себя… — Это всё замечательно, — нетерпеливо прервала её Джинни. — Рон просил что-то передать? — Боюсь, не совсем так, — ответила Флоренция, одаривая её холодным взглядом. — Если не считать счёта на пятьдесят четыре галлеона. — За что? — Сегодня утром он зашёл в мой магазин и купил прекрасную метлу за шестьдесят восемь галлеонов, но с собой у него было только четырнадцать. Вот расписка и сообщение от вашего друга. Она извлекла из складок мантии кусок пергамента с тем же торопливым небрежным почерком, которым была написана записка от Рона, обнаруженная Гарри утром. — Возьми пятьдесят четыре галлеона из моего ящика на втором этаже и заплати ведьме. Не ходи за мной, — вслух прочитал Гарри. Джинни выхватила у него записку и пробежалась по ней взглядом, после чего вздохнула и вопросительно посмотрела на Гарри. — Я схожу за деньгами, — наконец сказала она, поставив кружку с чаем на стол и поднимаясь с дивана. — Эм… Миссис Баггерворт, — начал было Гарри. — Мисс Баггерворт, — поправила она с кокетливой улыбкой. — Э… хорошо. Мисс Баггерворт, вы случайно не знаете, куда направлялся Рон этим утром? — Спрашивал, как добраться до поместья Малфоев. Можешь себе представить? — А приблизительно в какое время он покинул ваш магазин? В комнату вернулась Джинни и передала мисс Баггерворт небольшой мешочек с деньгами, которые та незамедлительно высыпала на колени и начала спокойно пересчитывать. — А почему ты спрашиваешь? — заинтересовалась она. — Вы пытаетесь его разыскать? — Да, — нетерпеливо подтвердила Джинни. — Накиньте сверху четыре галлеона, и я скажу вам отслеживающее заклинание, наложенное на его метлу, — с наигранной доверительностью сказала ведьма, понижая голос. — Отслеживающее заклинание? — выдохнули Гарри и Джинни в один голос. — Использую его для всех своих красавиц, — гордо пояснила она. — Я же не дура какая-нибудь, чтобы рисковать деньгами. Но как только метла оплачена, я снимаю заклинание. Разумеется, у вас особый случай, — Флоренция лукаво подмигнула, — и я могла бы сделать исключение. За умеренное вознаграждение. Гарри вопросительно взглянул на Джинни, которая была заметно раздражена, но всё равно мрачно кивнула. — Дай уже ей эти четыре галлеона. Гарри незамедлительно достал деньги из кармана и передал их ведьме, которая расплылась в довольной улыбке. — Приятно иметь с вами дело, — удовлетворённо кивнула она. — Просто скажите «вултикулус мэй», и палочка сама приведёт вас к метле.

* * *

Родольфус Лестрейндж молча сидел в своём временном убежище — небольшом домике на границе Болгарии и Румынии. Необходимость скрываться от закона сделала его грубое лицо ещё менее привлекательным: морщины стали глубже, а тёмные волосы заметно отросли и постоянно находились в растрёпанном состоянии. То, что раньше являло собой обычную щетину, теперь превратилось в полноценную бороду, а давно не стриженные ногти в последнее время всё больше напоминали когти дикого зверя. По ночам свет в однокомнатном коттедже всегда горел очень слабо: достаточно, чтобы видеть очертания предметов, не позволяя однако хорошенько разглядеть и опознать обитателя дома. Такое освещение ещё больше выделяло морщины на лице Лестрейнджа и подчёркивало тёмные круги под глазами, отчего глаза казались пустыми, почти нечеловеческими. В углу комнаты располагалась дверь, через которую как раз вошёл долговязый волшебник. — Родольфус, — прошипел он негромко. Ночь была темна и вошедшего мужчину скрывала тень, но Лестрейнджу понадобился один взгляд, чтобы узнать его, не в последнюю очередь по кривой ухмылке. — Мальсибер, — холодно ответил он. — Что привело тебя сюда? — Уже далеко за полночь, — ответил тот с едва различимым волнением в голосе. — Ты помнишь правила, в полночь мы выключаем свет. — Прекрасно помню, — спокойно отозвался Лестрейндж. — Я вообще редко забываю правила, которые устанавливаю сам. — Болгары очень подозрительны, — предупредил Мальсибер. — Мы должны сделать всё, чтобы нас здесь не выследили. — Нет нужды проверять меня, — ответил Лестрейндж. — Я выключу свет, когда закончу свои дела. Мальсибер хотел было что-то ответить, но промолчал. — Хорошо. — За годы жизни он усвоил, что ставить под сомнение слова и авторитет лидера не самая лучшая идея. — Пока ты не ушёл, — добавил Лестрейндж, — открой-ка мне вон ту бутылку болгарской медовухи. Мальсибер приподнял бровь в удивлении. — Ждёшь кого-то? Лестрейндж кивнул, и его губы растянулись в улыбке. — Своего любимого племянника, разумеется.