За тобой в Ад

После продолжительной дождливой погоды наконец-то похолодало и пошёл снег. Из-за этого дороги и крыши домов покрылись тонкой коркой льда. У Финеса к удивлению не было никакого желания выходить на улицу, и в душе он ликовал, что ему никуда не нужно идти. Он сидел на кухне и грел руки о кружку с чаем, попутно наблюдая за Элайзой. Девушка неторопливо готовила ужин. Настроение у неё было хорошее, и она делала всё с огромной охотой. — Тебе нравится здесь, Фин? — Да, — он медленно кивнул, чуть улыбнувшись. — Здесь уютно и красиво. — Поэтому и я решила жить здесь. — Разве тебе не скучно? Я имею в виду, что вся молодёжь стремится в большие города. Элайза тихо хихикнула и мельком взглянула на часы. — Не такая я уже молодёжь. Мне скоро уже двадцать семь. — Это не много. — Да, я знаю. Но мне хотелось после учёбы осесть в подобном месте. К тому же, у меня здесь дела идут в гору. И друзья есть, и молодой человек, и хорошая работа. Финес посмотрел в окно и отметил, что уже начало темнеть, несмотря на время. Он чуть улыбнулся и кивнул Элайзе. — Тебе, наверное, не понять, — продолжила она. — Ну или поймёшь позже, когда подростковое бунтарство утихнет. Финес улыбнулся шире, а потом спросил: — Ты считаешь, что я бунтарь. — Конечно, а то бы тебя не было здесь. Он пожал плечами, но она уже не заметила этого, приковав своё внимание обратно к плите. Финес никогда не считал себя бунтарём, и эта поездка стала первым безбашенным поступком в его жизни. Ферб зашёл на кухню, молча сел за стол и еле заметно улыбнулся Финесу, который приветливо махнул ему. Элайза тут же отложила все свои дела и обернулась к подросткам. — Ну наконец-то ты соизволил прийти, — сказала она Фербу. — Я хотела поговорить с вами на счёт праздников. — А что на счёт них? — поинтересовался Финес, отодвинув полупустую кружку в сторону. — Мне хотелось бы узнать о ваших планах на праздники. Финес неуверенно посмотрел на Ферба и только потом ответил: — У нас вроде как не было планов. — Совсем? — Мы будем одни, — всё-таки тихо вмешался Ферб. — Хотелось бы. — Понимаю. Я уезжаю на Рождество, так что не помешаю вам. Только ведите себя хорошо. Она немного смутилась, а потом отвернулась от них, вернувшись к готовке. — Ты можешь положиться на нас. — Да, Финес, я не сомневаюсь. Вы же уже взрослые. Тот хотел что-то ответить, но всё же решил промолчать и посмотрел на Ферба. Казалось, он больше не слушал и пребывал в своих мыслях. Финес не стал трогать его и отвёл взгляд — посмотрел в окно. Перед тем, как уйти, Элайза не оставила им никаких наставлений. Сказала лишь, что вернётся через пару часов. Снег валил крупными хлопьями, а грузные тучи плотно затянули всё небо. Из окна было видно распростёртый в низине городок. Его огни виднелись еле-еле, а их свет не пробивался далеко. Тем не менее, это напоминало какую-то картину или кадры из фильма. Невероятно красивые и в какой-то степени волшебные кадры. Но находится в той мрачной темноте не хотелось — было достаточно наблюдать со стороны. Финес смотрел в сторону окна, лежа на своей кровати, и едва улавливал отголоски света в темноте. Его глаза были почти закрыты, и он находился на грани сна. Ему не хотелось терять связь с реальным миром и вновь видеть неясные сны, смешанные с тяжёлыми образами из прошлых жизней. Иногда это было очень ярко и правдоподобно и лишь в редких случаях не было ничего, кроме спокойной и долгожданной тьмы. Краем глаза он заметил тёмную тень, скользнувшую в комнату, но не предпринял ничего. Не было желания и сил шевелиться. Послышался тихий шорох, а затем постель прогнулась под весом чужого тела. Руки коснулось что-то мягкое и тёплое, и тогда он повернул голову. Холодный мокрый нос уткнулся в его оголённое плечо, а сильные белые лапы легли на грудь. Финес ясно ощущал тяжесть и тепло, а затем поднял руку и зарылся пальцами в длинную мягкую шерсть, от которой исходил слабый запах конюшни и сырой земли. Его не может быть здесь. И Финес понимал это. Но образ был настолько живым, что его присутствие вызывало не только тревогу, но и глухую боль в груди. У Финеса саднило в горле и жгло глаза, но он не мог решиться прогнать это видение. Пёс поднял голову и уткнулся носом в его щёку, обжигая горячим дыханием, а затем несколько раз лизнул своим длинным розовым языком. Финес обнял его шею и повернулся на бок, пряча лицо в шерсти, как делал это пару веков назад, когда они засыпали в объятиях друг друга. Это навсегда осталось в памяти, как и глубокое одиночество тех лет, скрашенное лишь обществом пастушьего пса. И этот пёс понимал всё без единого слова, принимал всю боль своего единственного человека и разделял её. Финес не хотел закрывать глаза, но его непреодолимо тянуло в сон. Тяжелое и медленное дыхание пса успокаивало, дарило безмятежность, но вместе с тем весь его образ вызывал пустую всепоглощающую тоску. Казалось, что прошло всего несколько минут в непроглядной темноте, но, когда Финес открыл глаза, понял, что это не так. За окном всё так же шёл снег, хотя проблесков городского света уже не было. Финес сел и взглянул перед собой. Он находился совершенно один, но до сих пор как будто ощущал в своих руках мягкую шерсть. Щёки тоже были мокрые, но Финесу не понадобилось много времени, чтобы понять, что это вовсе не от собачьих поцелуев. В груди было пусто, и он положил на неё руку, сжав пальцами футболку. В комнату вошёл Ферб и молча включил настольную лампу, а после этого взглянул на Финеса. Тот вытер футболкой своё лицо, всё ещё мысленно находясь в своём сне. Он прекрасно видел своего спутника, но никак не обращал на него внимания. Тогда Ферб подошёл к нему и сел рядом. Он-то точно был настоящим. — Опять плохой сон? — Да, — Финес чуть заметно улыбнулся, — но в этот раз не настолько. Ферб никогда не спрашивал у него о содержании его снов, потому что они договорились не говорить на тему прошлого. А он был уверен, что Финес только это и видит, потому что и самому Фербу являлись такие сны, но намного реже. — Ты спать собирался? Ферб кивнул, и потом заговорил, но уже о другом. — Моя мать похоронена здесь, и я должен навестить её могилу перед отъездом. — Да, конечно. — Я хочу, чтобы ты пошёл со мной. — Ты уверен? Финес удивлённо смотрел на него, но Ферб не стал ничего отвечать, потому что не собирался несколько раз повторять одно и тоже. — Ладно, — Финес вскинул ладони, улыбаясь, — я понял, только не смотри на меня так. Ферб вздохнул и взлохматил его волосы, из-за чего тот улыбнулся ещё шире. Совсем не важно сейчас, для чего ему нужна его компания. Финесу вдруг захотелось крепко прижаться к нему, чтобы выразить свою благодарность и чтобы окончательно избавиться от неприятного осадка после сна. Но он воздержался.

***

На городском кладбище практически никого не было. Финес покорно следовал за своим спутником по узкой заснеженной тропинке и не отвлекался. Ферб уверенно шёл вперёд, как будто был здесь на днях, а не десять лет назад. Он помнил это место достаточно хорошо, потому что в детском возрасте оно произвело на него сильное впечатление, и теперь в голове всплывали отчётливые картины из того далёкого дня. Ему всегда хотелось вернуться сюда, но он не мог просить отца об этом. Наверное, для Лоуренса это было слишком тяжело. Кладбищенская атмосфера угнетающе действовала на Ферба. Она вызывала у него слишком много неприятных ассоциаций. Даже Финесу было не по себе, хотя он часто обращал взгляд к чистому небу и в душе радовался, что снегопад закончился. Пожалуй, это было единственное, что поддерживало его в приподнятом настроении. В скором времени они оказались возле нужной могилы. На камне были выгравированы имя и уже знакомая Финесу фамилия, а так же две даты — рождения и смерти. Ферб медленно положил на чистый снег букет из нежно-розовых тюльпанов и сам опустился на одно колено. Он провёл замёрзшими пальцами по мелким буквам, и на его губах появилась еле заметная улыбка. Всё было именно так, как в тот день, когда он был здесь последний раз: и чистый снег, и нежно-розовые тюльпаны, которые она так любила при жизни. Ферб представил её образ — один из тех, который засел в голове ещё из раннего детства. Потом он уже вспомнил тихую и трудолюбивую ученицу, которая всегда собирала непослушные ярко-зелёные волосы в хвост и проводила вечера в школьной библиотеке. Спиро Макдауэлл, её учитель, иногда задерживался после уроков и ему выпадала возможность понаблюдать за ней. Поэтому такие моменты особенно запомнились ему, и сейчас Фербу очень не хотелось забывать об этом. Он также хорошо помнил её улыбку. Детскую и беззаботную — глазами школьного учителя. И материнскую — глазами маленького ребёнка. Она была разной во всех его воспоминаниях. Он помнил даже её усталое изнеможённое лицо, которое она пыталась скрасить улыбкой в последние годы своей жизни. И Ферб мог с уверенностью сказать, что она любила его. По-настоящему любила и не смогла отказаться от него, когда поняла, что он проклят. — Впервые я рад своему наказанию и одновременно ненавижу его, — тихо сказал он. Финес посмотрел на него вновь и постарался понять эти слова. — У меня была возможность узнать её в одной жизни, а потом вернуться к ней в другой и свести в могилу. — Но её смерть — не твоя вина, — неуверенно возразил Финес. Ферб покачал головой. — За мной всегда по пятам ходила смерть. Это я должен был лежать здесь, а не она. По спине Финеса прошёлся жуткий холодок, и он еле заметно вздрогнул. Ему не хотелось, чтобы Ферб считал так, и он тут же стыдился своей эгоистичности. Финес положил руку на его плечо и мягко сжал. — Я понимаю, — тихо сказал он. Но он не понимал. Финес никогда не чувствовал дыхание смерти за своей спиной, и он никогда не лишался своих близких. Это они всегда теряли его, потому что он сам шёл в объятия смерти или она забирала в положенный срок. И всё это становилось похожим на бесконечный страшный сон, а сейчас он был живой: чувствовал холодный ветер на своих щеках и видел яркое небо над головой. Они возвращались домой, когда уже стемнело и снова пошёл снег. Ферб всё время смотрел только вперёд, глубоко задумавшись о своём. Белый снег сейчас напоминал ему тот день, когда он нёсся через лес верхом на лошади и прижимал к себе маленькое девичье тело. Это было так давно, но воспоминания оставались чёткими. Нужно было крепче держать её, следить за дорогой и держаться в седле. Она простила его, и он никогда не видел её образ в своих снах. Финес не решался заговорить с ним. Ему было тяжело держать молчание. Хотелось спросить о некоторых вещах, потому что тревожило состояние Ферба. Особенно то, что он взял его с собой на кладбище. Финес не был уверен в том, какие выводы должен сделать. Сегодня он особенно остро ощутил их одиночество. У них были родственники и друзья, но они всё равно были далеки. По крайней мере, Финес начинал понимать, что Ферб не хочет поддерживать прежние связи. Потому что он всегда терял близких, всегда в конечном итоге оставался один в наказание за совершённые ошибки. Но Финес был уверен, что сам не оставит его. Только если Ферб сам не пожелает… Конечно, даже говорить об этом было страшно, а читать мысли Финес не умел. Ферб обратил на него внимание только тогда, когда Флинн осторожно взялся за край его рукава. Он хотел убрать руку, но в итоге передумал и сделал вид, что не замечает этого. Они всё равно уже почти дошли до дома. — Ты не хочешь поговорить со мной? — тихо спросил Финес. Ферб молчал, ясно давая понять, что ему сейчас не до разговоров. Но его трогала такая забота со стороны Финеса. — Ферб, пожалуйста… Я прекрасно помню, что мы договорились не затрагивать тему о нашем прошлом. Но если тебе тяжело, то ты должен выговориться. — Не нужно. Финес поджал губы и на секунду отвернулся в сторону, а затем покрепче взялся за его рукав. — Подумай об этом. — У тебя есть свои заботы, так что подумай о них, — спокойно, без какого-либо раздражения ответил Ферб. — Мы должны делиться друг с другом, так будет легче. Ферб покачал головой, и Финес понял, что такой вариант его не особенно устраивает. — Хорошо, — терпеливо произнёс он, — тогда я, как твой друг, переживаю за твоё состояние. Мы ведь договорились, что будем друзьями. Он ждал его ответа, но Ферб опять очень долго молчал. Вплоть до того момента, как они поднялись на крыльцо дома. Ферб достал ключ из кармана, но не стал открывать дверь и обратился к Финесу: — Да, я это помню, но я не готов делиться этим с кем-либо. — Ты прекрасно знаешь, что мы… — Хорошо. У нас будет ещё очень много времени, чтобы поговорить обо всём этом. Финес еле заметно улыбнулся, а потом потянулся к нему и мягко поцеловал в щёку. У него предательски начали дрожать руки, несмотря на всю напускную уверенность, и он был готов провалиться сквозь землю. И когда Ферб нахмурился, Финес шагнул назад, отведя взгляд куда-то вверх и делая вид, что ничего не было. — Мы стояли под омелой. — Твоя способность переводить темы мне не очень нравится. После этого Ферб повернулся к нему и поцеловал в лоб, слабо улыбнувшись, а потом без лишних слов открыл дверь и прошёл в дом. Финес остался на пороге и спокойно выдохнул, но потом закрыл лицо ладонями, краснея от смущения. Это был сочельник, и до Рождества оставалось всего несколько часов. Они планировали провести его в компании друг друга за просмотром фильмов или поиграть в видео-игры. Билеты на самолет были уже куплены, и вылет должен был быть вечером следующего дня.