За тобой в Ад

            Теплый морской ветер приятно трепал волосы, и Финес часто закрывал глаза, подставляя под него лицо. Они остановились в Парати и снимали небольшие апартаменты недалеко от пляжа, на который выбирались редко, и то вечерами, а ночи здесь оказались еще лучше — не так жарко, спокойно. Финес сидел в глубоком плетеном кресле на балконе с видом на ночной город, а на его коленях, свернувшись клубочком, спало бирюзовое нечто. Уход за маленьким зверьком, привыкшим к рукам с младенчества, доставлял ему одно удовольствие. Финес даже ощущал себя молодым отцом, что вызывало легкую ностальгию — прошлые жизни помнились плохо, но в них уже доводилось испытать на себе эту роль, при том с человеческими детьми.       Несколько недель назад, когда они с Фербом только прилетели в Бразилию, их занесло в не слишком благополучный район в Сан-Паулу, и Финес с большим рвением уговорил своего спутника выкупить у сомнительного горожанина… утконоса с необыкновенным окрасом. Тогда он смутно представлял, что будет делать с экзотическим питомцем и как им дальше путешествовать. Тот, очевидно, попал в руки браконьеров в младенчестве и не имел никаких навыков выживания в дикой природе. Сначала казалось, что его выкрасили для продажи, однако спустя время выяснилось, что окрас натуральный, а значит, имеет еще большую ценность. Как утконос попал в руки продавца, догадок никаких не было, но того точно не слишком интересовала возможность сбыть свой товар куда-нибудь, где побольше заплатят. Словом, животному в какой-то степени повезло. Сейчас же Финес понял, что уход за ним не такой уж и сложный, только имя ему придумать никак не удавалось.       На балкон вышел Ферб, прошелся ладонью по рыжей макушке и закурил, оперевшись локтями на перила. Финес открыл глаза. Свет в комнате горел тускло, а на самом балконе было темно, но он хорошо мог рассмотреть чужой профиль и увидеть, какой бледной была его кожа. В последнее время Ферба стали чаще одолевать кошмары и беспокойство. Однако говорить с ним об этом было бесполезно, и Финес чувствовал беспомощность. Он пытался убедить себя в том, что просто нужно немного времени, пока Ферб сам не примет решение.       Прийти к нему или нет.       С тех пор, как они говорили об это несколько месяцев назад, больше эта тема не поднималась, но Финес знал, что именно это беспокоит Ферба. Он погладил утконоса по спине и снова закрыл глаза. Нарушать молчание пока не хотелось, и так было до тех пор, пока Ферб через пару минут не опустился на корточки напротив него. Он тоже погладил утконоса, а после негромко спросил:       — Ты все еще не придумал ему имя?       — Я полагался на тебя, — Финес улыбнулся, почувствовав себя немного неловко. — Не взваливай на меня всю ответственность! Он и твой тоже. У тебя нет идей?       Ферб ненадолго замолчал, раздумывая, и наконец ответил:       — Может быть, Перри?       Вариант показался неплохим. По крайней мере лучше, чем пять других, да и коротким, простым. Поэтому Финес согласно кивнул, прокручивая новое имя в голове, чтобы привыкнуть.       — Тогда отлично, — Ферб снова погладил животное и встал. — Не засиживайся.       С его уходом стало тоскливо. Хотелось, чтобы Ферб побыл с ним подольше. Финес просидел здесь с самого заката, а сейчас на небе уже сияли звезды — один волшебный вид сменился другим, и сколько бы дней он ни наблюдал за этим, все было мало. Все то, что они успели повидать за это время, отпечатывалось в памяти четко, и Финес мог в любой момент к ним вернуться. Это не было тем, что он видел в ночных кошмарах, не было видениями из прошлых жизней, которые зачастую путали его разум и смешивались с настоящим, вызывая чувство потерянности и почти животного страха. Воспоминания из этой жизни о прекрасном мире были живыми, и благодаря им можно было в полной мере ощутить все величие этого мира. Из которого не хотелось уходить в забвение.       Усталость брала свое, поэтому через пару минут Финес подхватил Перри на руки и вернулся в комнату.       Квартира была маленькой — кухня совместна с гостиной, которая аркой отделялась от единственной спальни. Зато окна были большими и днем, когда их не закрывали шторы, визуально увеличивали пространство. Тут было уютно даже без большого количества мебели, множества семейных фотографий и декоративных цветов. Финес прошел в спальню босыми ногами и усадил утконоса в кресло. Его уже клонило в сон, и он быстро забрался в огромную постель, даже не переодеваясь.       В комнате было прохладно, но хорошо. Финес завернулся в тонкое одеяло и вдохнул приятный запах порошка. Вся эта реальность его умиротворяла, и ему часто казалось, что никаких проблем никогда не было и не будет, что он проснется завтра у себя дома и пойдет в школу. Скучать по рутине, которая всегда так раздражала, было странно. Странно не видеть одноклассников, учителей, сестру, маму, потому что в их мире он теперь абсолютно чужой, утянутый наполовину в потусторонний мир… Странно больше не испытывать то ощущение потери чего-то очень важного и ждать кого-то неизвестного, но такого нужного. Теперь Финес мог просто протянуть руку и дотронуться до человека, с которым он был связан судьбой пару веков назад, мог обнять его и быть уверенным в том, что они никогда больше не расстануться, а чувство потери и томительное ожидание не вернутся к нему.       Все встало на свои места, но иногда очень сильно хотелось забыться.       Проснувшись утром, Финес сначала немного встревожился, потому что Ферба не было рядом. Он испытывал необходимость знать о его передвижениях, объясняя это подсознательным страхом снова разлучиться с ним. Иногда из-за этого было тяжело. Приходилось с трудом возвращать на место здравый смысл, что с каждым днем ускользал все дальше и дальше.       Однако продрав глаза и перебравшись на другой конец постели, Финес заметил его в кухне. Видимо, тот собирался варить кофе, как и обычно. Затем взглядом он отыскал Перри у чужих ног и чуть улыбнулся. Нужно было вставать, но тело еще наполняла сонливость, которая так и примагничивала к постели. К тому же, в спальню, в отличие от кухни-гостиной, не попадали солнечные лучи — окна закрывали тяжелые шторы, — и приятная прохлада не давала вылезти из-под одеяла. Однако только Финес мысленно собрался наконец вставать, как с него беспощадно стянули одеяло. Он приоткрыл глаза, но тут же спрятал лицо в подушке, и этот маневр вынудил Ферба подобраться поближе, из-за чего в следующую секунду тот оказался прижат за запястья к постели. Финес хитро сощурил глаза, глядя на его растерянный вид сверху вниз.       — Я думал, ты спишь.       — Но попался на эту уловку уже четвертый раз, — Финес весело усмехнулся и сел верхом на чужие бедра. — Ты ведь специально.       — Может быть, — уклончиво ответил Ферб, стараясь освободить руки.       Финес послушно отпустил его, потому что знал, чем упрямство могло закончиться — конечно, ему это нравилось, но сегодня настроение было другим. Его тут же обняли за талию и потянули вниз, чтобы мягко, но чувственно поцеловать в губы. Все внутри переворачивалось от трепетного удовольствия и радости — получать его внимание и любовь Финесу было приятнее всего. Он мог забыть обо всех тех переживаниях, что терзали его каждый день, и не беспокоиться о том, что Ферб исчезнет. Эта привязанность иногда становилась настолько болезненной, что Финес списывал все на проклятье, однако каждый раз убеждался — все дело в его собственной натуре и чувствах. Он ведь и не знал до этого, каково испытывать любовь подобного рода.       Несмотря на медлительность, им обоим быстро становилось жарко, хотя в комнате царила прохлада, поэтому вскоре Финес остался без футболки. Он выпрямился, взглянул на Ферба сверху вниз и, пока его не успели остановить, сполз вниз — огладил ладонями грудь, что глубоко вздымалась от сбившегося дыхания, затем впалый живот, на котором тут же оставил несколько приятно-щекотливых поцелуев. Ферб приятно пах после утреннего душа и сейчас, пока позволял делать с собой все, что угодно, особенно напоминал томного аристократичного юношу. С его губ было легко сорвать несколько глухих стонов на грани со вздохами, заставить выгнуться от удовольствия и насладиться приятным напряжением бедер.       Торопиться было некуда, поэтому Финес коварно тянул время, занимаясь ласками и не переходя к большему. Знал, что ему все равно не позволят довести дело до конца, и вскоре он сам будет лежать на этой постеле, кусая то собственные руки, то губы — не потому, что их кто-то может услышать, а чтобы немного подразнить Ферба. Финес позволял касаться себя где угодно и как угодно, потому что знал, что ему не доставят неприятных или болезненных ощущений — кроме укусов в порыве чувств, которым так хотелось дать свободу.       Вопреки тому, что Финес пережил в других жизнях, он все равно был целиком и полностью отдан одному единственному человеку. Не только в данный момент, когда бесстыдно стонал в его губы и прижимался всем телом ближе, но все эти века. Никого другого не существовало.       И он знал, что и в нем самом отчаянно нуждаются. Знал, что Ферб любит его с той самой первой жизни и также хочет быть с ним. До конца и после него.       Ферба не было почти весь день, но Финес знал, что тот сидит на пляже. Не стоило его ревожить — личное пространство Ферб особенно оберегал, и вторгаться в него лишний раз не стоило. В конце концов, ему было, над чем подумать в одиночестве. Однако Финес, занятый своими делами весь этот день и успевший немного подремать, начинал беспокоиться о нем, поэтому, накинув куртку, вышел на улицу.       Солнце уже почти коснулось линии воды на горизонте и окрасило всю округу мягким рыжим светом. Они приятно грело щеки и не было по глазам, однако вечерний ветер был холоднее. Финес быстро побежал по склону дороги, а когда оказался у каменных ступенек, окруженных зеленью пышных кустов, заметлился. Вниз, к пляжу, он спускался уже медленнее. Лестница была узкой, крутой и длинной, по ней мало кто ходил, и во многих местах она была сколота, где-то между бетоном пробирались трава и тонкие веточки кустарников. Торопиться не стоило, и не хотелось показаться слишком обеспокоенным.       Вскоре Финес заметил Ферба, сидевшего на самых нижних ступенях. Там до воды оставалось всего несколько шагов, а чуть правее вдоль берега располагалась старая пристань для рыбацких лодок, которая уже давно пустовала. Финес не стал ничего говорить — знал, что его шаги услышат, — и молча сел рядом.       — Уже пора? — вдруг спросил Ферб.       Финес обнял его за руку и положил голову на плечо, глядя на тихие волны, мягко обволакивающие прибрежные камни. Было уютно.       — Нет, — шепотом ответил он. — Просто хотел убедиться, что ты в порядке.       Ферб кивнул, и еще несколько минут после они молчали. Уходить отсюда так скоро действительно не хотелось, тем более, что торопиться им было некуда. Однако это молчаливое наслаждение вечером продлилось недолго.       — Я решил, что хочу видеть его. Хочу поставить во всем окончательную точку и воспользоваться шансом, если он у нас есть, — негромко, но уверенно сообщил Ферб.       Финес совсем тихо вздохнул. Конечно, он не мог не принять этот выбор. Ему самому хотелось испытать удачу, хотя от него ничего не зависело. Однако надеяться на лучшее Финес не торопился. Сначала было страшно, потом наступило смирение — пока рядом был Ферб, становилось легче принять судьбу, свыкнуться с мыслью, что для них вскоре все закончится. Финес будет рад, если им удастся улизнуть от лап смерти, но разочароваться, настроив замки грез, не хотелось.       Раз Ферб принял такое решение, то это значило, что в скором времени им все-таки предстоит вернуться в США. Финес и сам не знал, был ли готов к такому, но его сердце начинало выпрыгивать из груди от мысли, что он, возможно, сможет увидеть своих друзей. Ему хотелось бы сделать это в день их выпускного, чтобы проводить во взрослую жизнь, куда самому Финесу никогда не вступить, и убедиться в том, что они будут смело двигаться дальше.

***

      Изабелла лежала на постели, нависнув над книгой, и иногда убирала за ухо длинную прядь волос, которая постоянно спадала на страницы и мешала читать. Бьюфорд полусидел рядом, прислонившись к спинке кровати. Он прикрытыми глазами смотрел в полумрачный потолок и слушал тихую музыку, что лилась из колонки на прикроватной тумбочке и наполняла собой спальню. Читать она не мешала и наоборот только расслабляла уставший разум. Бьюфорду начинало казаться, что он вот-вот заснет, но ему еще предстояло возвращаться домой.       Царило умиротворение, которого не хватало после тяжелых учебных дней. У обоих было загруженное расписание, не так давно только закончились соревнования по футболу. Бьюфорд и Изабелла часто виделись на уроках и тренировках, но у них было не так много времени друг на друга. Приходилось стараться, чтобы урвать себе выходные. А теперь, когда на носу были экзамены, они могли чаще проводить время наедине. Эти встречи обычно уходили на подготовку или домашнее задание, но заниматься вместе даже этим было в удовольствие и не давало устать слишком быстро.       Приближался выпуск, и времени на отдых практически не оставалось. Однако сегодня был именно тот день, когда можно просто побыть рядом в спокойствии.       — Ты уже выбрала платье на выпускной? — вдруг поинтересовался Бьюфорд, разрывая тишину и цепочку своих мыслей.       Изабелла перевернула страницу и провела пальцами по четким буквам. Взгляд уже не цеплялся за текст, а был направлен куда-то сквозь него.       — Не могу решить. Есть два варианта.       — Какие?       — Нет, — она тихо усмехнулась, — я тебе не скажу.       — У нас же вроде как еще не свадьба, а всего лишь выпускной бал.       Изабелла стукнула его по ноге, но взгляд не подняла, чтобы скрыть свое смущение.       — Ладно. Красное или розовое?       — Красное, — без раздумий ответил Бьюфорд. — Тебе идет этот цвет. Он делает тебя собой.       Она подняла голову и посмотрела на него с интересом. Задумываться о таких мелочах ей не приходилось — созданный с детства образ всегда казался привычным и таким, какой должен быть. Милые розовые платья, туфли, бантики, изящные белые блузки и неяркий макияж — и нежная куколка готова. Остается поставить на полку и любоваться, вглядываясь в голубые глаза, в которых так тщательно скрывалась огромная сила духа.       — У тебя сильный характер, ты кого угодно можешь поставить на место. Будто бы скрываешься за маской слабой и покорной девочки. Для чего?       Губы Изабеллы дрогнули, поэтому она сжала их, опустив взгляд. Ответ был, хоть и затерялся глубоко в сознании. Вспоминать об этом не хотелось. Изабелла отложила книгу в сторону и перебралась поближе к Бьюфорду, устроила голову на его плече. Стало спокойнее и легче подобрать нужные слова.       — Наверное, это просто привычка, — тихо сказала она. — Сначала я пыталась произвести впечатление на… Финеса. Да, это было глупо, но ведь… мальчикам нравятся такие девочки. Мне так казалось.       Он провел рукой по её волосам, а потом зарылся в них пальцами, успокаивающе массируя. Изабелла закрыла глаза.       — Не в этом дело, ты же понимаешь. Вы ведь все равно были лучшими друзьями.       — Не были, а есть.       Бьюфорд только тяжело вздохнул и посмотрел в потолок.       — Отпусти его, Изабелла.       Она ничего не ответила, а потом обняла его. Этого было достаточно, чтобы понять — отпустить Финеса и смириться с тем, что они не встретятся, всё ещё тяжело. С годами тоска утихала, но чувство несправедливости и обида на судьбу оставались в самом сердце. Смириться с тем, что кто-то близкий и очень важный навсегда и бесследно исчез — больно. Они провели немало лет вместе, пережили столько всего, и ей казалось, что это должно было только укрепить их дружбу. Однако реальность оказалась куда коварнее грез. Финес выбрал другую дорогу.       — Я знаю, — прошептала она. — С ним всё хорошо. Просто… я скучаю по нему.       — Да, в некоторые моменты его очень не хватает.       Изабелла улыбнулась: у Финеса своя жизнь, а у них — своя. Все произошедшее два года назад теперь было похоже на нереальный сон, который вспоминался как маленькое приключение, ставшее переломным на всем жизненном пути. Прошлое должно оставаться в прошлом. Бьюфорд и Изабелла должны идти дальше, но место Финеса оказалось не рядом с ними, а там, в его времени. Он, словно отголосок прошлого, которому суждено погаснуть вместе с этим прошлым, наконец обретая покой на своем истинном месте. Рядом с человеком из его мира.       — Этот парень удивительный, и его история останется с нами.       — Я до сих пор храню его дневник, — Изабелла устроилась поудобнее и постаралась отогнать глустные мысли. — Как думаешь, он был бы непротив, если бы я написала об этом книгу…       Бьюфорд ничего не сказал в ответ, но одобряюще улыбнулся. Конечно, их Финес наверняка бы согласился, ведь он всегда был таким — открытым и ярким, готовым поражать окружающих.