Семь демонов Арьи Старк

— Он сожжён. Его тело разложилось на угольки. Искорки лишь поранили вашу маленькую дочь, ибо она стояла слишком близко, но теперь они — частичка воздуха, и Свет Огня не в силах призвать его обратно. — Платье Красной Женщины, а это точно была она, было окутано языками пламени, она просто тонула в ярко сверкающем желтом зареве. Глаза, ярко-красные, словно закатное солнце, смеялись. — Вам принести пепел королевской крови, ваша светлость? — процедил замогильный голос, одаряя Арью грубым, жарким теплом, и Мелисандра выступила из пламени, глядя на неё. Пламя позади погасло. Отшатнувшись, Арья уткнулась в край стола, и всё тот же голос продолжал: — Садитесь, леди Арья, будьте как дома. Сейчас подам ужин. Она больше не видела в темноте силуэтов леди Мелисандры. Вместо неё вдруг появилась кухарка с завязанными черными волосами, добродушной улыбкой и грубыми руками. На стене, вместо сажи и грязи, Арья увидела столовые приборы: тарелку, кастрюлю и даже ложки, расвешенные по величине. Кухарке на вид было лет 30, и после жуткого образа красной жрицы увидеть её улыбку Арье было приятно. Одета она была просто, на подоле холщовой юбки девочка увидела огромные жирные пятна. Женщина поставила перед Арьей тарелку, положила на колени полотенце и даже прибрала девочке волосы, которые от чего-то стали длинными. Совсем как в Винтерфелле — не хватает только братьев и сестры за столом, да пятерых лютоволков, любивших мешать хозяевам во время трапезы. И Джона Сноу с его Призраком… Но Джона Сноу теперь вообще нигде нет. Как и всех, кого Арья любила. И только Боги знают, где Санса — осталась ли она в Винтерфелле с Болтонским бастардом, а, может, сбежала? Вдруг Мизинец спас её?.. Хотя нет, с чего бы ему этим заниматься? Всё правильно, за этим столом Арья сидит одна. И одна же она двигается вперед, не оборачиваясь назад, лишь по ночам вспоминая тех, кого потеряла. И всё еще не могла понять, кто станет её гостем сегодня. Кухарка, вышедшая было из темной комнаты, из которой взгляд Арьи выхватывал только очертания стола, вернулась с небольшим котелком в руках. Арья унюхала запах рыбы, и её живот жалобно застонал, опережая голосовые связки и требуя накормить его сейчас же. — Боги любят тебя, Арья Старк, — сказала она и поставила перед ней тарелку и ложку, но Арья даже не стала брать её в руки. Схватив тарелку и поднося её к себе, она с грустью обнаружила, что там ничего, кроме воды и парочки зеленых луковиц, одиноко плававших на поверхности, нет. Кухарка продолжала улыбаться, как ни в чем ни бывало, и Арья не произнесла ни слова, вытягивая весь суп, похлёбку, ну, или как это называлось, и жалея, что здесь нет мяса. — Девочка хочет еще? — Нет, я наелась, — врать, конечно, нехорошо, ой, как нехорошо, но жидкость, только усилившая свербящий голод, заняла весь её желудок, и Арье казалось, что больше в её глотку ничего не полезет. Она была готова упасть на пол и умереть от голода, но лучше остаться здесь. Всё уляжется, и её накормят нормально, сколько она уже не ела? Кажется, прошло уже много времени — наверное, последний раз она ела еще в Винтерфелле. Тогда их кормили солониной и, наверное, гусём, она уже не помнит… — Это еще не все. Арья подняла глаза и увидела в руках кухарки поднос. Девочка попятилась назад, лишь увидев, что на этом подносе лежит, и ножки стула заскрипели по деревянному полу, а спинка начала отгинаться назад: кухарка потянулась вслед, поднос перекосился, и на стол с неприятным звуком упали два голубых глаза, перевязанных черными волосками. Глазные яблоки пожелтели и налились кровью от разбухших сосудов, а зрачки превратились в мелкие точки. Арья вскочила и захотела убежать, обернулась вокруг: тихая, словно тень, гибкая, как змея, тихая, как вода, невидимая, словно ветер… Так сказал Якен, Якен бы не боялся, он бы сказал, что все люди смертны, и… Арья пятилась назад, когда твердые пальцы, лишенные кожи, легли ей на живот. Она вздрогнула, вырвалась и моментально выхватила Иглу из-за пояса: перед ней стоял почерневший скелет, обугленный, но смеющийся даже громче, чем кухарка, и от этого смеха ей стало совсем не по себе. Здесь так тесно, а этот заразительный хохот знаком ей, она слышала его, и не раз, от унылого мальчишки, унылого, грубого и глупого… Скелет тянется к ней, но Арья отодвигается назад. В его пальцах вдруг появляется железный кубок с выгравированными оленями, львами и волками. Гравировка буквально светится в темноте, когда он поднимает бокал и столь же весело произносит: — За вас, миледи? И снова Арья просыпается и резко вскидывает голову, опираясь на локти и оглядываясь по сторонам. Снова легла спать в грязи, или во время сна промяла свою травяную подстилку — непонятно, вот только руки снова липкие и грязные. «Седьмое пекло», — думает Арья и потягивается назад, вытирая ладонь о ствол дерева, привалившись к которому, она уснула вчера. Черная жижа потекла по стволу, и Арья скорчилась. Вот уже третий день бывшая принцесса Винтерфелла спит в лесу, и её будят то завывания волков в чаще, то капли утреннего дождя, то простой топот лошадиных копыт. Здесь уже приходилось обращаться в траву самой, скрываться и делать себя невидимой. Арья не знала, насколько хорошо у неё это получалось, но до сих пор её никто не поймал и даже не увидел, а это можно считать достижением, особенно если учесть, что первые пару дней от неё несло то рыбой, то крольчатиной, то конским навозом, и так до той поры, пока она не находила какое-нибудь озеро, в котором могла искупаться. Вот только Перешеек — это не Винтерфелльская богороща, и здешние воды до жути холодны. Арья вспоминала, как этими же путями она, отец, Санса и две лютоволчицы шли в Королевскую Гавань. Порой ей даже казалось, что она видит знакомые деревья и тропинки, по которым бегала с Микой, но это было давно — она тогда была еще маленькой девочкой и не примеряла на себя чужие лица. Ей тогда только девять исполнилось, а сейчас уже, наверное, есть все 15. Неужели, и правда прошло шесть лет? Тогда даже Джон был младше… Да и Робб. Где-то здесь должно быть Братство Без Знамён. Это ведь их леса. Она помнила, что Берик Дондаррион и его ребята не стоят на одном месте, но всё же надеялась, что однажды ей повезет наткнуться хотя бы на опознавательный знак. Мелисандра, хоть она и ведьма, но умудрилась как-то найти их, когда приезжала за Джендри… Еще одно воспоминание, от которого к горлу подступает ком. Сейчас она знала, что он в порядке, но где? Что с ним? Может, его разорвали волки, и скоро она найдет его тело? Было бы хорошо точно знать его судьбу, чтобы не надеяться и не искать. А терять близких людей Арья уже привыкла. Серсея, Уолдер Фрей, Берик Дондаррион, Красная Женщина, Илин Пейн, Гора. Их было шестеро, и все они отобрали у Арьи кого-то, и поэтому теперь заслуживали только смерть. Близилась ночь. Девочка остановилась в тени огромного дуба, закрывавшего её от ливня, и зарылась в кустах черники, повторяя свою молитву, когда ей послышался мужской голос. — Этих людей девочка хочет убить? — Арья вздрогнула и оглянулась по сторонам. — Кто здесь? — Может, это был ветер? Жаль, что сейчас рядом с ней нет Нимерии, которая могла бы кому угодно вцепиться в глотку. — Ну, чего молчишь? В этот раз она оказалась проворнее, обернулась… и увидела перед собой самого Берика Дондарриона, выхватывая Иглу из-за пояса. Бывший лорд поднял руки, словно показывая, что безоружен. — Да, своё имя я тоже слышал. — Берик Дондаррион, ты… — Что? — Он подходит ближе и притрагивается к Игле кончиком пальца. — Острая штука, но ты ведь знаешь, что меня так просто не убить, правда? «Он что, смеётся надо мной?» Желтые зубы Дондарриона показались ей еще более жуткими, чем прежде, а потом он быстро развернулся, и его сапоги захлюпали по мокрой земле. Арья побежала за ним, стараясь не думать о возможно издевательской природе его бега. Вот только стоило ему завернуть за дуб, как шаги прекратились, и девочка встала на месте, даже не зная, куда пойти дальше. — Берик? — позвала она, даже не надеясь услышать ответ. — Том? Энги? Харвин? — Я здесь, миледи! — услышала она всё тот же голос, и прежде чем обернуться, достала из-за пазухи кинжал, украденный еще на судне, и бросила его перед собой, надеясь попасть в Берика. Она надеялась, что это будет незаметно, но лорд Молния уже убежал, оставив после себя лишь эхо собственного хохота, тонущего в дождевых каплях. Кинжал врезался в кору дерева, покрытого смолой и мхом, и Арья подбежала к нему. Правой рукой упираясь в ствол, а левой вытаскивая рукоятку, она старалась вытянуть кинжал наружу, но лезвие застряло очень крепко. Бегать за Дондаррионом по дождю — затея не из самых удачных, к тому же, сейчас темно, и он даже одним глазом видит лучше, чем она… Как Берик её нашел? Теперь рядом с ним нет Тороса, и никто не в состоянии помочь ему с магией огня, но он умудряется как-то исчезать каждый раз, стоит Арье заметить его. Позади послышался шелест. Арье показалось, что это шумит листва, ведь она не слышала ни хлюпанья, ни чего-либо еще, что могло бы говорить о присутствии человека. Всё же, ей показалось, что ветер словно ласково провел пальцами по её уху, заправляя упавшие на глаза волосы, и она услышала своё имя, но оборачиваться не стала. Нужно всего лишь достать этот проклятый кинжал, и она найдет Берика Дондарриона, если они не разминутся. Ветер снова донёс до ушей тихое «Арья», но она не обернулась и на этот раз. Стоило ей приложить усилие, как лезвие вышло из коры, но Арья поскользнулась и выронила его из рук. Кинжал полетел куда-то назад, но звука падения она уже не слышала. Арья выругалась, когда её ладони снова влипли в липкую грязь. И всё бы ничего, если бы это не сопровождалось леденящим душу хохотом, тихим, с жуткой хрипотцой. Она вскочила и хотела побежать прочь — Боги с ним, с этим кинжалом, если недалеко от неё какая-то чертовщина, то здесь и умереть недолго, а ведь ей еще столько всего нужно сделать!.. Но голос, тот же хриплый и жуткий, позвал её снова, и Арья остановилась, как вкопанная. Если бы это нечто хотело убить её, шансов было предостаточно. Если она уйдет, то так и не узнает, кто или что это было. Арье стало любопытно, даже если она чувствовала огромный страх… Кто боится, уже наполовину мёртв… Сирио, наверное, не боялся бы, как и Якен. Как её отец, и… Мать. Как было бы хорошо, если бы сейчас кто-нибудь из них взял её за руку и обернулся вместе с ней! Она стояла на месте, не двигаясь, но голоса больше не слышала. Вокруг вовсе не было ничего, кроме шума дождя: нигде даже не слышно смеха Берика Дондарриона. — Арья… — снова шепчет ветер, и она больше не может стоять на месте. Медленно оборачиваясь, Арья видит перед собой женщину с накинутым на голову капюшоном, и её вид приводит девочку в ужас даже сильнее, чем жуткий смех. Торчащие из-под капюшона волосы — белее снега, нижняя половина лица столь же бледная, а уголки рта изогнуты, словно шрамы. Руки тонут в глубоких рукавах, и Арья точно понимает, что стоящее перед ней нечто — вовсе не человек. Особый ужас женщине придавал шрам на шее, глубокий, словно впадина, который она будто специально не скрывала под серой, сырой тканью. Она зажала его пальцами и прошептала: — Подойди. Арья только теперь обратила внимание на её руки, осторожно ступая по мокрой земле. Ногти были еще страшнее, чем лицо и губы, а руки, худые, словно корабельные мачты, были сплошь усеяны царапинами, струпьями, толстыми синими венами, выпиравшими наружу. Арья не могла заставить себя поднять голову, но женщина позвала снова, и ей пришлось это сделать. Безжизненные руки легли на капюшон, и девочка встретилась взглядом со знакомым блеском синих глаз, подернутых серой дымкой… Какая-то странная, глупая догадка, а, быть может, просто надежда, вцепилась в сердце Арьи, как лютоволк, и вырвала бы его, если бы догадка оказалась неверной. — Ну и видок у тебя… Арья Старк, — замогильным голосом прохрипела женщина, и от этого хрипа девочка заплакала. — Мама? — проговорила она и услышала хриплый хохоток. Какая же это мама? Леди Кейтилин была красивой, гордой и статной женщиной с прямой осанкой, а руки были нежными, хотя и исколотыми иголками. Её волосы всегда лежали на плечах, словно рыжие водопады, волнами покрывавшие её плечи, и отец всегда любил гладить и расчесывать их. Леди Кейтилин была красивой, она была человеком, но существо перед Арьей было не леди Кейтилин, хотя улыбалось точно так же и даже излучало прежнюю теплоту, несмотря на видимую холодность. Из-за шрама поперек горла она говорила с трудом, но кровь давно оставила её тело. От того и вены казались такими набухшими — быть может, их заполнила вода, когда леди Кейтилин, точнее, её мертвое тело, попытались утопить. В одном из волчьих снов Арья видела, как Нимерия вытаскивает мать на берег и оберегает его, но что случилось после, Арья не знала. Она пыталась соображать, пытаясь вспомнить хоть один известный ей способ воскрешения человека из мертвых, но ни один в голову не приходил… Разве что Берик Дондаррион, не так давно скакавший от неё по лесу. — Красная магия? — Мать кивнула, снова зажимая горло пальцами. — Берих, — произнесла она, и Арья оглянулась. Берика рядом видно не было. — Идём. Леди Кейтилин, точнее, то, чем она стала, протянула ей руку, и Арья взялась за неё, чувствуя, как от прикосновения холодной руки по всему телу побежали мурашки. И, всё же, это её мать… Да, полуживая, но разве Арья другая? Она сменила столько имен, что могла бы давным-давно перестать быть собой. Но, кажется, то, что они живы, значит лишь одно: у обеих всё еще есть причины жить. Кейтилин вела Арью медленно, её шагов не было слышно, а в правой руке она держала пойманный кинжал. Они молчали, хотя Арья чувствовала, что мать наверняка хочет сказать ей очень многое… Да и сама она была бы непрочь просто утонуть в маминых объятиях, даже не чувствуя в них прежней теплоты. Воспоминание об их последней встрече выбило из девочки слезу и вернуло её домой, в Винтерфелл, не разрушенный, целый, с высокими черными башнями, по которым так любил лазать Бран, с целой библиотекой, в которой любил сидеть отец, с мраком старой кузни, в которой она любила сидеть с Джоном… От мысли о последнем погибшем брате Арья пустила слезу и всхлипнула. Мать остановилась, обернулась к ней и обратила к ней вопросительный взгляд. — Что же с нами стало, мама? Мы были… Семьей, и… Правили на Севере, а потом… а потом… — Девочка совсем разрыдалась, и леди Кейтилин лишь подошла ближе, кладя руки ей на плечи и притягивая к себе. Они зашагали снова, обнявшись, и Арья схватилась за мамино туловище двумя руками, вдыхая запах её волос. Теперь она пахла водой и рыбой, но Арье этот запах почему-то напоминал о доме. Они шли совсем недолго, когда Кейтилин вдруг остановилась у огромного камня. Арья ожидала увидеть какую-то магию или волшебство, но вместо этого мать просто нагнулась и открыла небольшую дверцу, засыпанную травой и грязью. Дочь она пропустила вперёд, и Арья поразилась тому, насколько хорошо здесь всё сделано. Земля нигде не осыпалась, дождь не протекал, по сложенным из камней стенам даже были развешены факелы, но далеко этот ход не вел. Она спустилась по небольшой лестнице и обернулась, услышав, как мать закрывает дверь на ключ, прежде лежавший в её кармане. Не успела леди Кейтилин спуститься, как Арья услышала знакомый голос: — Ох, вот и вы! — она повернулась и увидела Харвина, служившего когда-то в Винтерфелле. Он поклонился перед ней и улыбнулся, очевидно радуясь встрече. — Леди Арья, я рад, что вы нашлись. — Арья была в такой растерянности, что даже не обратила внимание на проклятое «леди». — Пройдемте? Энги подстрелил сегодня кролика, так что у нас знатная трапеза, — Арья почувствовала, что желудок был бы крайне рад потребить целую стаю таких кроликов. Она поторопилась вперёд, но мать не спешила, остановив Харвина и прохрипев: — Фрей. Харвин обернулся и, стараясь не глядеть бывшей госпоже в глаза, произнес: — Да, мы сегодня поймали одного и уже повесили, — он изогнул рот в кривой полуулыбке. — Видите, хоть раз мы вас не разочаровали. Губы леди Кейтилин и правда изогнулись в жутком подобии улыбки, и Арья увидела, как жутко от этого Харвину. Интересно, мать понимает, как пугает теперь людей? Арье не хотелось, чтобы мать почувствовала это, но его понять могла. Выглядит бывшая леди Кейтилин, мягко говоря, не лучшим образом, да еще и хрипит, а зияющий шрам на шее… Арья отвернулась, чувствуя, что к глазам снова подступают слёзы. Она вовсе не должна плакать, она должна помнить, что этим вечером не будет одна, и что мать рядом с ней. До Арьи только сейчас дошёл весь смысл этих слов. Мама здесь, а она думала, что навсегда потеряла её! Когда они прошли из помещения, которое должно было зваться прихожей, Арья увидела маленькую комнатку с брошенными на пол ветками тростника. Она нерешительно ступила на них за Харвином, продолжая оглядываться: круглая комната была довольно-таки обширной, даже уютно обставленной наполовину погасшими свечами, а по её периметру лежали мирно храпящие люди. Посередине горел небольшой костерок, и Арья вдохнула в себя запах кострового дыма. Дождь казался далеким, холод больше не пронизывал её костей, и мать улыбалась тепло и радушно, приглашая её к огню. — Откуда это? — спросила Арья у Харвина, когда все трое благополучно уселись на землю. Девочка выставила руки и ноги вперед, согреваясь. — А мне почем знать? — усмехнулся оружейник. — Мы вообще это место случайно нашли, это всё заслуги Рена, пройдохи с Летних Островов. Его оттуда выгнали или вроде того, я так и не понял, ну и, вот… Мы тут прятались, пока тебя искали. — Меня? — Ага. — Откуда вы узнали, что меня нужно искать? — Ты забываешь, с кем имеешь дело, — Харвин кивнул за спину Арьи, и она обернулась. На одной из стен висело старое и потрёпанное знамя с оленьей головой на фоне горящего сердца. — Красная магия? — Ага. — Но ведь Торос… — Арья прикусила губу, вспомнив, что именно случилось с Торосом, и не зная, как Харвин воспримет это. Она перевела взгляд на мать: леди Кейтилин, до этого просто глядевшая в огонь, подняла веки, и её взгляд показался Арье укоряющим. Впрочем, она так скучала по этому, что даже захотела улыбнуться. Как если бы она снова испортила шитьё. Как если бы всё было по-прежнему, и ей было достаточно выбежать во двор, чтобы обнять Робба, Рикона, Джона и Брана… но одного взгляда на запёкшийся шрам на шее её матери заставил Арью вспомнить, где она находится. — И мы все знаем, кого нужно за это благодарить, — усмехнулся Харвин. — Торос был хорошим жрецом и не раз вытаскивал лорда Берика из передряг, они были отличными друзьями и всё такое, но, всё же, не он один в Семи Королевствах обладает такими способностями. Арья оглянулась и поняла, что Дондарриона здесь не видит. — Где же сам лорд Молния? — Харвин вздохнул. — Так… Вот оно что, жизнь лорда Молнии теперь в вашей матери. — Арья перевела взгляд на леди Кейтилин. Та поджала губы и попыталась улыбнуться, и Арья вдруг вспомнила день, когда они с Псом увидели голову Серого Ветра на теле Робба. Так значит, именно тогда ей нанесли тот жуткий шрам? Кто это был?.. А Берик Дондаррион, да сгорит он в пекле, отдал ей свою жизнь. Арья подумала, что Бог Смерти был бы доволен этим: он получил одну жизнь взамен другой. Но это была не магия Смерти, это был Р'глор, и Арья вспомнила, как Мелисандра забрала с собой Джендри, обещая, что сожжет его во имя Огненного Бога. Забавно, каким разным может представляться один и тот же бог в зависимости от того, что он делает: спасает или, наоборот, убивает. И всё же, это была её мать, хотя она не могла произнести ни слова, и Арья снова прикусила губу. Чем живёт её мать теперь, когда почти все её дети мертвы, как и муж, и сестра, и отец? — Энги, ну где там кролик? — прикрикнул Харвин, и парочка лежащих недовольно заворочалось на своих местах. Арья оглянулась, но ни Энги, ни кролика не увидела, и снова удивилась, когда услышала шум приподнимающихся простыней. Под одной из перин находился еще один люк, а, может быть, и под каждой из них. Энги отбросил одеяло, поставил перед собой поднос с едой, и Арья наконец-то учуяла запах кролика. Позже лучник вылез и сам, путаясь в рыжих кудрях, отряхиваясь и подходя к костру. — Да уж, — проговорил он, глядя на Арью и Кейтилин, — место что надо. Не знаю, чьи солдаты использовали его как укрытие, но здесь хоть навсегда оставайся… Удобно выходить и Фреев ловить. — Его быстрая речь вводила Арью в замешательство: она потянулась, чтобы оторвать от кролика кусок, и услышала разочарованный вздох матери. Хоть в чем-то она не изменилась: всё так же видит в своей дочери изящную леди, которой Арья никогда не могла стать. — А для чего вы их ловите? — спросила Арья, прячась от осуждающего материнского взгляда. — Так, ясное дело, чтобы вешать, — хохотнул Энги. — Север помнит, — Харвин улыбнулся ей сквозь бороду, приподнимая кружку с сидром. — Вот только до старика Фрея мы добраться никак не можем — сидит себе, зараза, в замке, и небось даже со стула не встаёт, чтобы в сортир сходить, вот и ходит небось под себя, ублюдок этакий… Арья никогда еще не видела Харвина таким злым и столько ругательств — по крайней мере, в её присутствии — не слышала, но одного взгляда на мать хватило, чтобы разделить его чувства. А что они сделали с Роббом, а с Эмбри! Убили, всех до единого, и все заслуживают смерти… Но ведь сам Уолдер Фрей и так есть в списке Арьи, но разве он один является зачинщиком Красной Свадьбы? — Но ведь, кроме Фреев, там были и другие люди. — Э, конечно же, были! — развел руками Харвин. — Этот холодный, словно лёд, Русе Болтон. Это он всадил клинок в сердце Короля Севера, нашего короля! — Его сын… — … да, его сын сейчас протирает задницу в Винтерфелле, думает, что он там великий лорд, а отец его — Хранитель Севера. Мерзкий… — У него Санса, — вдруг поняла Арья. Дальнейшие планы стали ясны: пусть она и сказала Барристану Селми, что не станет спасать её, теперь было всё равно. Их мать жива, и наверняка хочет посмотреть на свою старшую дочь, убедиться в том, что и она тоже жива. — Мама, — обратилась она к Кейтилин, — я хочу… Бывшая леди Старк перевела на неё взгляд, и по нему Арья поняла, что она одобряет её выбор. Теперь они обе живут только ради одного: ради мести. — Вы не останетесь? — спросил Энги, откусывая последний кусок от кролика. — Я переночую здесь, а утром выйду в дорогу. — И куда же вы отправитесь? — Арья усмехнулась. — В Винтерфелл, конечно!